Новочеркасск. История по публикациям в журналах и газетах 2

Отречение Царя Николая II от престола.
Приказ Временного Комитета Государственной Думы от 2-го марта 1917 года.
Петроград. Тяжелое время закончилось. Временное правительство образовано. Народ совершил свой гражданский подвиг и перед лицом грозящей родине опасности свергнул старую власть, и осознавая свой ответственный долг, примет все меры к обеспечению порядка, основанного на свободе, и к спасению страны от разрухи внешней и внутренней. Неизбежное вмешательство, к счастью, весьма кратковременное, приходит к концу….
Бывший комендант петроградского гарнизона генерал Хабалов смещен и арестован.
Временный комитет Гос. Думы назначает главнокомандующим войсками Петрограда и его окрестностей командира 25 корпуса генерал-лейтенанта Корнилова, несравненная доблесть и геройство которого на полях сражения известны всей армии.
4 марта назначить парад войскам Петроградского гарнизона, который примет временное правительство.
Председатель временного комитета председатель Гос. Думы М. Родзянко.
«Донские областные ведомости» №51 1917г

Петроград 3 марта.
М А Н И Ф Е С Т
Божией Милостью
Мы, НИКОЛАЙ Вторый,
Император Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и прочие, и прочие,
Объявляем всем нашим верноподданным:
В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего отечества требуют доведение войны во чтобы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша, совместно со славными союзниками нашими, сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной Думой признали Мы за благо отречься от Престола государства Российского и сложить с себя Верховную власть.

Не желая расстаться с сыном нашим, Мы передаем наследие Наше брату Нашему Великому Князю МИХАИЛУ АЛЕКСАНДРОВИЧУ. Благословляю Его на вступление на престол государства Российского. Заповедаем Брату Нашему править делами государственными в полном и нерушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои ими будут установлены, принеся в том ненарушимую присягу во имя горячо любимой родины. Призываю всех верных сынов отечества к исполнению своего святого долга перед ним, повиновением Царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы.

Да поможет Господь Бог России.
«НИКОЛАЙ»


ОТРЕЧЕНИЕ
Великого Князя
Михаила Александровича
От
П Р Е С Т О Л А
Тяжкое бремя возложено на Меня волею Брата Моего, передавшего Мне Императорский Всероссийский Престол в годину беспримерной войны и волнений народа.
Одушевленный единой со всем народом мыслью, что выше всего – благо родины нашей принял Я твердое решение в том лишь случае воспринять Верховную власть, если таковая будет – воля великого народа Нашего, которому и надлежит всенародным голосованием через председателей и представителей своих в учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского.
Посему, призывая благословение Божие, прошу всех граждан державы Российской подчиниться временному правительству, по почину Государственной Думы возникшему всей полнотой власти впредь до того, как созванное, возможно в кратчайший срок, на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования учредительное собрание своим решением об образе правления выразить волю народа.
«МИХАИЛ»


Последние слова царя Николая II перед отречением.
Всю ночь на 3-ье марта корреспондент «Утро России» имел возможность встретить на ст. «Сарая Русса» царский поезд и был свидетелем событий предшествовавших отречению царя от престола. – На линии было два поезда. Впереди шел светский поезд под командой командира железнодорожного пола генерала Цабеля.
Поезд шел в полном составе с полуротой железнодорожного полка, а также двадцатью солдатами сводного гвардейского полка. Остальная охрана разбежалась. Сзади следовал поезд Царя.
Из бесед сотрудника газеты с окружающими Царя лицами выяснилось следующее:
- В 3 часа ночи под 1 марта светский и царский поезда остановились на станции «Вишера» Николаевской железной дороги.
Царь был вызван Государыней из Ставки в Царское Село.
Выяснилось, что Государю не была доложена ни одна телеграмма, посланная Родзянко, а также телеграммы главнокомандующих, за исключением телеграммы ген. Алексеева.
При Царе был только гр. Фредерикс, адмирал Нилов, комендант поезда и дворцовый комендант Воейков.
Все они много пили.
Адмирал Нилов настойчиво уговаривал Царя пить.
Больше всего ген. Воейков и адмирал Нилов боялись, чтобы Царь не узнал правды о предстоящих событиях.
Царь ни чего не знал.
Возмущенный этим, ген. Цабель заявил генералам о недопустимости их поведения, и что если царю не будет открыта вся правда, он устранит их силой – и сам скажет царю все.
Тогда Воейков сказал:
- Я сделаю это сам.
В это время Царь спал. Царя разбудили. Он был удивлен, когда ему сообщили, что в Петрограде революционеры, хулиганы и студенты взбунтовали молодых солдат, отправились к Гос. Думе, терроризировали депутатов и Родзянко. Под влиянием Чхеидзе и Керенского они уступили.
Город захвачен чернью и взбунтовавшимися солдатами.
- Достаточно 4 роты, разогнать их – сказали Царю окружающие.
Когда оба поезда стояли в тупике, Царь вызвал Нилова и спросил:
- Что творится в Петрограде?
Нилов ответил:
- Большие беспорядки, которые могут быть подавлены в один-два дня.
В это время в вагон вошел Воейков и сказал Царю:
- Получена телеграмма из Могилева. Идет на ст. «Дно» поезд с семьюстами георгиевских кавалеров для представления Царю в Царском Селе.
По слухам они должны были поднести царю Георгиевский крест 3-й степени.
- Государь, - сказал Воейков. – этих доблестных героев достаточно для того, чтобы Ваше Величество, окруженный этой славной свитой могли явиться в Царское Село. Там вы станете во главе верных вам войск царскосельского гарнизона и Гос. Думы. Там взбунтовавшиеся войска вспомнят царскую присягу – и сумеют справиться с революционерами.
В этот момент в поезд вошел ген. Цабель и заявил:
- Все это ложь Государь. Вас обманывают. Вот телеграмма. Смотрите она помечена: Петроград, комендант Николаевского вокзала поручик Греков. Вы видите тут предписывается: «Задержать на станции «Вишера» царский поезд, а затем направить его в Петроград, а не в Царское Село».
Государь вскричал:
-Что, что? Бунт!? Поручик Греков командует Петроградом?!
Тогда Цабель сказал:
- Ваше Величество! В Петрограде 60 тыс. войск, во главе с офицерами, перешли на сторону временного правительства. Вы объявлены низложенным. Родзянко объявил всей России о вступлении в силу нового порядка. Ехать вперед нельзя.
В изумлении, в растерянности царь воскликнул:
- Но почему же раньше не сказали мне об этом!?.. Почему говорят, когда все кончено!?
Через минуту с спокойной безнадежностью сказал:
-Ну, и слава Богу, Я поеду в Ливадию. Если потребует народ я отрекусь. Поеду в Ливадию. Я там люблю цветы. Цабель развел руками и вышел из вагона.
В это время Воейков приказал вывести поезд из тупика.
Но смазчики испортили паровоз царского поезда.
Пришлось взять светский.
На рассвете поезд двинулся на ст. «Бологое», с целью прорваться в Царское Село.
Когда Государь узнал, что и Москва на стороне временного правительства, он задумался.
Воейков сказал Царю:
- Остается только одно: открыть Минский фронт немцам. Пусть германские войска придут для усмирения этой сволочи.
Царь ответил:
- Это мне много раз предлагал сделать Распутин, но мы не слушали его: и никогда бы не изменили русскому народу.
Сказав это, Царь заплакал и прибавил:
- Только бы уцелели в руках этих мужиков жена и дети. Михаил пусть правит, как знать. Его кстати любят.
«Донские областные ведомости» №53 7 марта 1917 г.

Подробности отречения от престола Государя.

Петроград. (4 марта). В Псков прибыл один из членов Исполнительного Комитета Государственной Думы и один от министров временного правительства. Беседа их с Государем происходила в присутствии командующего северным фронтом генерала Рузского, бывшего министра двора Фредерикса и обер-егермейстера Нарышкина. Представитель временного правительства сообщил Царю подробности всего происходящего в Петрограде и советовал не посылать с фронта войск в Петрограде, ибо все пребывающие туда войска присоединятся к восстанию.
- Временное правительство, закончил министр, уже отдало распоряжение, чтобы все посланные в Петроград эшелоны были возвращены обратно.
- Что же мне делать? Тихо спросил Царь.
- Отречься от престола, ответил представитель временного правительства.
После краткой беседы Царь заявил:
- Мне было очень тяжело расстаться со своим сыном, поэтому я отрекусь от престола в пользу брата моего МИХАИЛА. Я подпишу отречение за себя и за сына.
Царю тут же был дан для подписи заготовленный заранее акт отречения. Царь подписал его.
«Донские областные ведомости» №54 8 марта 1917 г.

Подробности отречения Николая II-го.
Сообщение В.В. Шульгина.
- В.В. Шульгин, ездивший с А.И. Гучковым в Псков для переговоров с Николаем II, передает следующие подробности об обстоятельствах, при которых произошло отречение:
- Необходимость отречения, - рассказывает В.В. Шульгин – была единогласно признана всеми, но только исполнение этого решения затягивалось.
А.И. Гучков и я решили отправиться в Псков, где, по полученным сведениям, находился царь. Мы выехали 2 марта, в 3 часа дня, с Варшавского вокзала. Служащие дороги оказали нам полное содействие. Поезд был немедленно составлен. Было отдано распоряжение, чтобы он следовал предельной скоростью. К нам в вагон сели два инженера, и мы поехали.
Довольно долго мы задержались в Гатчине, где дожидались ген. Н.И. Иванова, который стоял где-то около Вырицы с эшелоном, посланным для усмирения Петрограда, но с Ивановым не удалось видеться. В Луге нас опять задержали: собравшаяся толпа войск и народа просила Гучкова сказать несколько слов.
Около 10 часов вечера мы приехали в Псков, где предполагали первоначально переговорить с генералом Рузским, который был извещен о нашем приезде. Но как только поезд остановился, в вагон вошел один из адъютантов государя и сказал нам:
- Его величество вас ждет.
При выходе из вагона нам пришлось сделать всего несколько шагов до императорского поезда.
Мне кажется я не волновался. Я дошел до такого переутомления и нервного напряжения, когда уже ни чего, кажется, не может ни удивить, не показаться невозможным. Мне было все-таки немного неловко, что я явился к царю в пиджаке, грязный и немытый, четыре дня небритый, с лицом каторжника, только, что выпущенный из сожженной тюрьмы.
Мы вошли в салон-вагон, ярко освещенный, крытый чем-то светло-зеленым. Тут был Фредерикс, министр двора, и еще какой-то генерал, фамилии которого я не знаю.
Через несколько мгновений вышел царь. Он был в форме одного из кавказских полков.
Поздоровался он с нами скорее любезно, чем холодно, подал руку. Затем сел сам и просил всех сесть, указав место Гучкову рядом с собой, около маленького столика, а мне напротив Гучкова. Фредерикс сел неподалеку. В углу за столиком сел генерал, фамилии которого я не знаю.
В это время вошел Рузский и, извинившись перед государем, поздоровался с нами и занял место рядом со мной, - значить, против царя.
В таком составе, - царь, Гучков, я, Рузский, Фредерикс и генерал, который писал, - началась беседа.
Стал говорить Гучков. Я боялся, что Гучков скажет царю что-нибудь злое, безжалостное. Но этого не случилось, Гучков говорил довольно долго, гладко, даже стройно в расположении частей своей речи. Он совершенно не касался прошлого, а изложил только современное положение, стараясь выяснить, до какой бездны мы дошли. Он говорил, не глядя на царя, положив правую руку на стол. Он не видел лица царя, и, вероятно, так ему было легче договорить все до конца, и он сказал все до конца, закончив тем, что единственным выходом из этого положения было бы отречение царя от престола в пользу маленького Алексея, с назначением регентом великого князя Михаила.
Когда он это сказал, генерал Рузский наклонился ко мне и прошептал:
- Это уже дело решенное?
Когда Рузский кончил, царь заговорил, причем его голос и манеры были гораздо спокойнее, как-то деловитее, чем взволнованная величием минуты и несколько приподнятая речь Гучкова. Царь сказал:
- Я вчера и сегодня целый день обдумывал и принял решение отречься от престола. До трех часов дня я готов был пойти на отречение в пользу моего сына. Затем я понял, что расстаться с сыном я не способен.
Тут он сделал очень краткую остановку и прибавил:
- Вы это, надеюсь, поймете.
Затем продолжал:
- Поэтому я решил отречься от престола в пользу моего брата.
Царь закончил, как бы ожидая ответа. Тогда я сказал:
- Это положение застает нас врасплох. Мы предвидели только отречение в пользу царевича Алексея.
Поэтому я просил разрешения переговорить с Гучковым четверть часа, чтобы дать ответ.
Царь согласился, но, не помню уж как, разговор снова завязался, и мы очень скоро сдали эту позицию. Гучков сказал, что не чувствует себя в силах вмешиваться в отцовские чувства и считает невозможным в этой области какое бы то ни было давление.
Мне показалось, что на лице царя промелькнуло слабо выраженное удовлетворение.
Я, со своей стороны, сказал, что желание царя, насколько я его могу оценить, хотя имеет против себя то, что оно противоречит принятому решению, оно и за себя имеет также многое. При неизбежной разлуке создается очень трудное щекотливое положение, так как маленький царь будет все время думать о своих отсутствующих родителях, и, быть может, в душе его будут расти недобрые чувства по отношению к людям, разлучившим его с отцом и матерью. Кроме того, большой вопрос, сможет ли регент принять присягу на верность конституции за малолетнего императора. Между тем, такая присяга при настоящих обстоятельствах совершенно необходима для того, чтобы опять не создалось двойственного положения. Это препятствие при вступлении на престол Михаила Александровича будет устранено, ибо он может принести присягу быть конституционным монархом.
Таким образом, мы выразили согласие на отречение в пользу Михаила Александровича. После этого царь спросил нас, можем ли мы принять на себя известную ответственность, дать гарантию в том, что отречение действительно успокоит страну и не вызовет каких-либо осложнений. На это мы ответили, что, насколько можно предвидеть, мы осложнений не ждем.
Я не помню точно, когда царь встал и ушел в соседний вагон подписать акт. Но приблизительно около 11-ти с четвертью часов царь вновь вошел в наш вагон. В руках он держал листки небольшого формата. Он сказал:
- Вот акт отречения. Прочтите.
Мы стали читать вполголоса. Я просил царя после слов: «Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут установлены», вставить: «принеся в том всенародную присягу». Царь согласился и вставил, изменив одно слово: «принеся в том ненарушимую присягу».
Акт был написан на двух или трех листочках небольшого формата на пишущей машинке. а заглавном листе стояло «ставка», а справа – «начальнику штаба». Подпись была сделана карандашом.
Когда мы прочли и одобрили акт, мне кажется, что произошел обмен рукопожатий, как будто имевший сердечный характер.
Впрочем, в это время я уже был взволнован и потому мог ошибиться. Может этого и не было.
Я помню, что когда я в последний раз взглянув на часы, было без 12-ти 12. Поэтому надо думать, что это событие огромной исторической важности произошло между 11 и 12-ю часами в ночь на 3-е марта.
После этого было прощание. Мне кажется, что злых чувств ни с той, ни с другой стороны в это мгновение не было. С внешней стороны царь был спокоен, скорее дружественен, чем холоден.
Я забыл сказать, что мы условились с генералом Рузским, что будут два экземпляра акта, собственноручно подписанных, потому что мы опасались, что в бурных обстоятельствах Петрограда акт, который мы повезем, легко был бы утрачен. Первый подписанный акт на листочках не большого формата должен был остаться у генерала Рузского; мы же повезли второй экземпляр, также написанный на машинке, но на листе большого формата.
Этот экземпляр мы привезли в Петрограде в Петроград, и его удалось передать в надежные руки.

От 28-го февраля до 9-го марта.
Что делал Николай II в период времени между началом революции и арестом его? Как жили он и окружающие его лица между 28-м февраля и 9 марта?
Одно из лиц свиты сообщает:
- Мы жили совершенно спокойно в ставке, не имея представления о том, что делается в Петрограде. Обо всем происходящем знали два лица – Воейков и граф Фредерикс. Первого не любили, а ко второму бесполезно было обращаться. Министр двора настолько дряхл, что он через 5 минут забывает о том, что ему только сообщили.
В экстренном порядке 27-го февраля лицам свиты было приказано приготовиться к отъезду в 2 часа ночи. Куда, зачем, - неизвестно. В чем дело, - никто не знал.
Обращали на себя только внимание необычно частые посещения царя генералом Алексеевым и продолжительные переговоры между Николаем II и начальником штаба. Лишь позже мы узнали, что генерал Алексеев докладывал царю телеграммы, получаемые им от Родзянко.
В 11 часов вечера получилась тревожная депеша из Царского Села от исполняющего обязанности дворцового коменданта, извещавшая, что в Царском Селе неспокойно, и содержавшая просьбу царицы о немедленном приезде царя.
В 12 часов ночи стали спешно собираться. Выехали только в 4 часа утра по кружному пути, через Лихославль и Тосно. Отправились два литерных поезда – А и Б. Впереди шел поезд Б с лицам свиты. За ним на значительном расстоянии поезд с царем и приближенными. Никакой охраны не было, если не считать 15-ти солдат железнодорожного батальона.
Уже в Лихославе мы получили ясные доказательства происходящего переворота. Мы узнали о телеграмме Бубликова, оповещавшей всех о вступление в заведование путями сообщения и о свержении старого правительства. Вскоре пришла и вторая депеша – коменданта Николаевского вокзала Грекова с категорическим приказом направить царский поезд не в Царское Село, а в Петроград.
О телеграмме Бубликова и Грекова доложили дворцовому коменданту Воейкову. Он выслушал, махнул рукой и приказал ехать дальше. Приехали в Бологое. Здесь получили сообщение, что станция «Тосно» и «Любань» заняты восставшими войсками.
Воейков и на этот раз не обратил никакого внимания и приказал ехать дальше. Двинулись вперед. Дошли до «Малой Вишеры» и стали, - дальше ехать нельзя было: свитский поезд литера Б впереди нас был задержан.
Тут уже растерялся и сам Воейков и, подумав немного, отправился будить государя. Узнав о случившемся, Николай II приказал повернуть поезд на Псков, чтобы стать под защиту генерала Рузского и его войск. В Псков приехали в 9 часов вечера 1-го марта. На вокзале царя встретил генерал Рузский. Между главнокомандующим фронтом и Николаем II произошла продолжительная беседа. Генерал настойчиво убеждал царя, пока не поздно, идти на уступки. Но царь был непреклонен. Лишь позднее вечером Николай сдался и сообщил главнокомандующему фронтом, что он согласен дать ответственное министерство.
Генерал Рузский с сомнением покачал головой и в 5 часов утра решил по прямому проводу переговорить с председателем Государственной Думы Родзянко.
Утром 2-го марта, когда царь встал, главнокомандующий фронтом заявил Николаю II, что из разговора с председателем Государственной Думы он убедился, что уступки царя уже запоздали, ответственное министерство никого не удовлетворяет. Необходимо идти на дальнейшие и крупные жертвы.
- Какие же? – спросил царь.
- Нужно отречься от престола.
Царь промолчал.
Мысль об отречении, однако, все более и более, усваивалась царем, тем более что об этом же говорилось настойчиво в телеграммах всех главнокомандующих фронтами, не исключая и великого князя Николая Николаевича.
Депеша последнего произвела на Николая II особенно сильное впечатление.
Днем нам стало известно, что государь составил телеграмму об отречении своем от престола в пользу наследника Алексея.
И эта уступка запоздала. Телеграммы уже не пришлось послать, ибо днем из Петрограда пришло сообщение, что в Псков выезжают член Временного Правительства Гучков и член Исполнительного Комитета Государственной Думы Шульгин.
Около 10-т час. Вечера 2-го марта прибыли в Псков комиссары Государственной Думы. Огромная толпа, собравшаяся на вокзале к моменту их приезда, встретила Гучкова и Шульгина громовым «ура».
Комиссары прошли к царю.
Что они там делали - мы не знаем, и лишь после их отъезда нам сообщили, что царь отрекся от престола за себя и за Алексея в пользу Михаила.
Считая необходимым, чтобы при этих исторических минутах присутствовало лицо, способное сохранить для потомства все подробности отречения, лица свиты настаивали, чтобы при переговорах царя с комиссарами думы присутствовал в качестве свидетеля генерал-майор Нарышкин.
Комиссары уехали. Царю надо было принять какое-нибудь решение, что делать дальше. Куда ехать? Решено было, что безопаснее всего возвратиться в штаб. В первые дни в Могилеве царь еще принимал обычные доклады, но уже 4 марта отказался от всего и удалился в губернаторский дом. По категорическому требованию генерала Алексеева, Николай II приказал графу Фредериксу и генералу Воейкову немедленно покинуть ставку. Слишком уж были раздражены офицеры штаба против этих наиболее приближенных слуг царя.
В этот день, 4-го марта, в ставку прибыла Мария Федоровна. Царь очень обрадовался матери и проводил с ней большую часть дня.
Придворная жизнь в общем протекала нормально. В 12 ½ часов царь завтракал у матери, куда приглашались и лица свиты. В 6 ½ часа мать обедала у царя. Обед носил интимный характер, на который никто не приглашался. О чем совещался Николай II с Марией Федоровной – неизвестно.
5 и 6-го марта съехались в ставку некоторые близкие царя.
7-го марта, вечером, мы узнали о приказе Временного Правительства лишить свободы Николая IIи его супругу.
8-го марта в Могилев приехали комиссары временного правительства.

Арест Николая II.
Сообщаем в извлечениях из «Русского Слова» следующие подробности ареста Николая II.
8-го марта в 4 часа 50 минут дня, в Могилеве арестован бывший император всероссийский Николай II.
Арест Николая II, по соглашению Временного Правительства с Исполнительным Комитетом Государственной Думы, был возложен на четырех комиссаров: А.А. Бубликова, С.Ф. Грибунина, В.М. Вершинина и С.А. Калинина.
Получив соответствующий документ от Исполнительного Комитета, комиссары в 5 часов дня отправились в здание министерства внутренних дел, где в это время происходило заседание временного правительства. Здесь, князь Львов вручил А.А. Бубликову приказ о лишении бывших царя и царицы свободы.
В 11 часов вечера 7-го марта с экстренным поездом, в составе двух вагонов (салон-вагона и вагона 2-го класса), с Царскосельского вокзала отбыли комиссары в ставку. Поезд шел без всякой охраны.
В 3 часа дня поезд тихо подошел к станции «Могилев». На вокзале комиссаров приветствовали высшие служащие, с товарищем министра путей сообщения на фронте генералом Кисляковым во главе, и многочисленная публика. После кратких приветственных речей Грибунина и Бубликова комиссары при кликах «ура» в автомобиле отправились в штаб Верховного Главнокомандующего.
Генерал Алексеев молча пробежал бумагу, медленно сложил ее и спрятал в карман. Было ясно, что начальник штаба осведомлен заранее о миссии четырех членов Государственной Думы.
- Господа, - заявил начальник штаба, - поезд уже готов к отправлению, все ждут ваших распоряжений, чтобы двинуться в путь.
Поезд бывшего царя, в составе 10 вагонов, был уже сформирован. На запасном пути, рядом с ним, стоял поезд вдовствующей императрицы Марии Федоровны. По распоряжению комиссаров, был представлен точный список лиц, сопровождающих Николая II. Список имел 47 имен, от лиц свиты до прислуги включительно.
За несколько минут до отхода поезда прибыл генерал-адъютант Алексеев. После кратких переговоров с комиссарами начальник штаба прошел в поезд Марии Федоровны, где в это время царь завтракал с матерью, и сообщил ему, что все готово к отбытию в Царское Село.
Николай II попрощался с матерью и вышел на перрон.
Часы показывали 4 часа 35 мин. дня.
К этому моменту на перрон собрались некоторые начальствующие лица и много публики.
Бывший император в форме собственного конвоя при гробовом молчании собравшихся держа одну руку под козырек и нервно покручивая усы другой, твердым шагом направился к своему вагону.
Николай II быстро вошел в вагон и захлопнул дверь.
Комиссары Бубликов и Вершинин, все время присутствовавшие у входа в вагон, в последний раз пожали руку генералу Алексееву.
Все было готово. Без всяких звонков, без свистка, по одному движению руки коменданта. Поезд в 4 часа 50 мин. медленно отошел.
Ни звука приветствий, но не было и враждебных возгласов. У окна вагона вдовствующей императрицы стояла небольшого роста женщина и печально глядела вслед удаляющемуся поезду.
То была мать Николая II.
Когда вагон, в котором находились комиссары, поравнялся с толпившейся на дебаркадере толпой, публика приветствовала представителей народа.
Со станции «Софино» по телефону было дано знать начальнику царскосельского гарнизона о времени прибытия поезда и предложено явиться на вокзал для встречи комиссаров.
В 11 часов 30 мин. утра 9-го марта поезд подошел к царскому павильону ст. «Царское Село».
Вагон, в котором находился Николай II, остановился как раз перед входом в павильон. Двери вагона растворились, и вышел бывший император. Он был бледен и безучастен. Быстро шагая, почти бегом, наклонив голову и опустив глаза в землю, ни на кого не глядя, Николай II прошел через вестибюль к автомобилю. Некоторые офицеры отдали ему честь. Из солдат никто чести не отдал. Вслед за ним в автомобиль вошел кн. Долгорукий.
Приехав в Александровский дворец, Николай II прошел в предназначенные для него покои. Здесь ему было объявлено, что ему воспрещается какое-то бы ни было сношение с внешним миром. Переписка подвергается контролю. Разговоры по телефону воспрещаются.
Николай II выразил желание увидеть Александру Федоровну и детей. Это ему было разрешено.


_________________________________
Вопрос о дальнейшей судьбе Николая II остается пока открытым.
Существовало предположение отправить его в Англию, где у него имеются родственники. Но этот план встречает возражения. Отрекшийся царь знает наши военные тайны, и было бы опасно отпускать его из России. Николай II может переехать в другое место и сообщить секретные сведения нашим врагам.
__________________________________________
Охрана царскосельского дворца, в котором ныне находятся лишенные свободы Николай II и Александра Федоровна, поручена 1-му стрелковому полку.
Полк расположен вокруг дворца в полном составе, со всеми офицерами во главе.
«Донские областные ведомости» №57 1917 г.
А.Н. Чеботарев
Г. Новочеркасск
2016-2017 г.

Государь Николай II

Фредерикс

Управление Областью войска Донского.
Новочеркасск, 21 марта 1917 года.
Областное самоуправление. Телеграф принес два приказа военного министра, из которых видно, что Временное Правительство решило немедленно приступить к устранению правоограничений казачества, которыми казачество не только было лишено царским правительством его вольностей, но и само превращено в страшное орудие подавления народных стремлений к свободе.
14 марта признана необходимость скорейшего устранения всех законоположений в отношении гражданского управления казачьего населения, ограничивающие его гражданские права. Признано необходимым скорейшее устранение всех правоограничений казачьего населения, ограничивающие его гражданские права, которые не только не имеют оправдания в сложившихся бытовых условиях, но и находятся в прямом «противоречии с историческим прошлым казачества». Это казачьи вольности былого времени, это демократический общинный уклад жизни казачества, это равенство всех перед землей, равенство всех перед обязанностями, это равенство всех в правах.
Организация казачества согласно «его исторического прошлому» - это значит самое широкое областное самоуправление с местным законодательством. Это значит заложить первые камни того государственного строя новой России, при котором начало централизации государственного управления, лежащей в основе самодержавного правления, заменяется противоположным ему началом широкого местного самоуправления, начало области, начало областных автономий.
Централизация управления, когда все приводится в движение и направляется нажимом одного рычага возможна только для сравнительно небольших государственных единиц, при том с более или менее однородных бытовым укладом населения. Крупные же государственные объединения на этом начале управления долгое время держаться не могут. Такие государственные объединения неизбежно приводят к внутреннему распаду и гибели государства.
Крупные государственные единицы. А тем более такие, как Россия с ее разнородным населением и многообразием в укладе народной жизни, должны быть построены на основе областного самоуправления, на основе областных вольностей, образцом которых, правда, в весьма несовершенной, зачаточной форме, является вольная казачья община прошлого времени, Объединение таких самоуправляющихся областей, добровольно связанных в одно государственное целое, и должна представлять собою обновленная свободная Россия.
… Рассматриваемый вопрос с местной, донской точки зрения, получает также практическое разрешение.
Донское казачество, составляющее донскую земельную общину, должно являться самоуправляющейся во всех своих делах единицей. Войсковой круг, в его измененной и развитой сообразно требований времени форме, является ее органом управления. Все земли, какими обладает эта община, должна за нею оставаться, как ее неотъемлемое обладание.
Но Донщина, как она исторически сложилась, не замыкается в одну донскую казачью земельную общину. Она имеет города со своим населением, со своими не войсковыми землями, она имеет многочисленное крестьянское население, располагающее также своими землями. Она имеет не войсковое и не крестьянское население, в руках которого также находятся земельные площади. Все эти категории местного не казачьего населения также обладают особенностями своего быта, своего хозяйственного и общественного уклада, коренящимися в историческом прошлом Донщины.
Могут ли быть эти части местного населения оставлены вне реорганизации (нового устройства) местной хозяйственной жизни на началах широкого самоуправления? Конечно, нет. Не войсковое, как и не казачье население области – ее исконные жители, связанные между собой своим историческим прошлым. Оно составляет одно целое, хотя и слагающееся из разнородных единиц, объединенное одинаковостью внешних условий своего бытия; его историческим прошлым. Как та, так и другая часть населения одинаково и с равным правом считают себя детьми одной и той же Донщины. Одна и та же земля их вскормила, одно и то же солнце согревает их своими лучами, один и тот же ветер обвивает не только их родные поля, но и могилы их отцов и дедов. Они – дети одного и того же Тихого Дона, и ни кем иным они быть не желают, да и не могут.
И не войсковое население должно получить то же право самоуправления, как и казаки, с той разницей, что казаки объединены в одну казачью общину, а не войсковое население разбивается на много более мелких и по своему типу различных – городских и крестьянских общин.
Войсковое и не войсковое население в своем самоуправлении должно быть объединено одним местным областным законодательным учреждением, которое ведало бы общеобластные вопросы. Таким учреждением должна быть Донская Областная Дума, с законодательной палатой, избираемой всем населением Донщины.
Таков основной принцип (начало) и такова, в самых общих чертах, схема (общий план) предстоящего строительства народной государственной жизни, как местной, так и общественной.
К вопросам организации казачьего самоуправления, как и самоуправления не войскового населения, нам еще придется возвратиться и не раз.
«Донские областные ведомости» №65 21 марта 1917 г.

Кадетский корпус