Полезные сноски и цитаты.

ПРОСТО ИНТЕРЕСНО

Александр Грязев (1937 – 2012) ВОЛОГОДСКИЕ ЛЕРМОНТОВЫ И НЕ ТОЛЬКО…

Всё началось много лет назад с читательского письма в отдел культуры областной газеты «Красный Север», которым заведовал тогда писатель Василий Дмитриевич Елесин. Письмо пришло от липецкого краеведа Н.В.Маркова, а по рождению вологжанина, который занимался историей Арсеньевых – дворянского рода со стороны матери великого русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова.

По его словам, в Кадниковском уезде Вологодской губернии Арсеньевы имели несколько деревень и «двадцать девять душ» крепостных крестьян. В документе же, на который ссылался Н.Марков, не указывались названия деревень и он просил уточнить их в наших архивах или у вологодских краеведов.

Василий Дмитриевич познакомил меня с письмом, и мы решили обратиться к известному костромскому краеведу и знатоку рода Лермонтовых Александру Александровичу Григорову, благо я его немного знал.

Ответ из Костромы пришёл быстро.

«У меня нет решительно ничего, относящегося до Арсеньевых,- писал А.А.Григоров,- ибо я изучал только родственников М.Ю.Лермонтова по линии отца, а не матери, урождённой Арсеньевой. Но…и у Лермонтовых в Кадниковском уезде было имение. Это имение находилось в Кумзерской волости и состояло из сельца Дуровское, где был дом помещика, и деревень Павшиха, Трущёвская, Лавриха, Кондратиха, Лысковская, пустошей Тарасихи и Спарихи. Всего в имении было 2487 десятин земли, в основном под лесом и по 9-й ревизии там проживало 115 душ крепостных мужского пола. Это имение было куплено Павлой Матвеевной, урождённой Лермонтовой… в 1780 году у девицы княжны Екатерины Петровны Козловской».

После Павлы Матвеевны, как сообщалось в письме, имением владели её внуки Пётр и Александр Купреяновы, а потом оно было дано в приданое дочери последнего Клеопатре Александровне Засецкой.

Таким образом, у нас появилось первое документальное свидетельство о пребывании представителей рода Лермонтовых на Вологодчине… Но на этом, к сожалению, тогда наши поиски и закончились.

И лишь через несколько лет, прочитав книгу вологодского краеведа Александра Мухина «Трижды рождённое» – об истории старинного села Кувшиново под Вологдой, я вновь обратился к этой теме.

А всё дело в том, что, изучая архивные документы, А.Мухин обнаружил, что «сельцом» Кувшиновым в 1780-х годах владел Пармен Матвеевич Лермонтов вместе со своим зятем Петром Тимофеевичем Мельгуновым.

В одном из архивных дел А.Мухин нашёл ещё, что «родовым имением Лермонтовых было сельцо Дор Высоковской волости, где на средства П.М.Лермонтова была построена Дмитриевская Исаевская церковь.»

«Несомненно, – замечает А.Мухин,- что потомками одного рода являются как первый кувшиновский помещик, так и великий русский писатель М.Ю.Лермонтов»

Кто же они такие – вологодские Лермонтовы?

Чтобы ответить на этот вопрос пришлось вновь обратиться к архивным и печатным историческим источникам и к изысканиям по истории дворянских родов А.А.Григорова…Но сначала немного о самом костромском краеведе.

Александр Александрович Григоров происходил из мелкопоместных дворян . Однако, род его был древний, но к началу двадцатого века обедневший и, по словам самого краеведа, в семье Григоровых «утешали свою гордость родством с русскими царями (через мать Петра Первого)…»

А дело в том, что один из предков Александра Александровича, Иван Афанасьевич Соймонов был женат на Анастасии Кирилловне Нарышкиной – родной сестре царицы Натальи Кирилловны – матери Петра Великого. Так что родившийся от этого брака в 1680 году Фёдор Иванович Соймонов приходился двоюродным братом российскому императору.

Некоторые исторические источники называют Фёдора Соймонова любимцем Петра. Недаром царь посылал его учиться морскому делу в Голландию, после чего Фёдор служил на личном корабле императора «Ингерманландия», участвовал с Петром в Персидском походе, командовал Каспийским Флотом и дослужился при брате-царе до адмиральского звания.

Однако, при императрице Анне Иоанновне временщиком Бироном был арестован за то, что не написал донос на Артемия Воротынского и сослан за это в далёкий Охотск. Только дочь Петра Первого Елизавета вернула Фёдора Соймонова из ссылки, и он ещё несколько лет служил губернатором Сибири.

Внучка адмирала Анастасия Афанасьевна вышла замуж за офицера Николая Васильевича Григорова и они стали жить в своём костромском имении.

Так что нет ничего удивительного в том, что Александр Александрович стал заниматься историей своего рода и других дворянских фамилий костромской земли, хотя судьба жестоко обошлась с ним: в тридцатые годы прошлого столетия А.А. Григоров был репрессирован и долгое время провёл в тюрьмах, лагерях и ссылках.

Вернувшись в пятидесятых годах в Кострому, он занялся своим любимым делом – краеведением, которому отдал всю свою оставшуюся жизнь, работая в архивах и за рабочим столом, изучая историю дворянских родов. Десятки очерков-исследований вышли из-под его пера и были опубликованы в местной печати. Все они потом составили солидную книгу «История костромского дворянства». Только вот, к сожалению, сам Александр Александрович до своей книги не дожил.

В ней собрано более семидесяти историй дворянских фамилий, имеющих отношение к Костромскому краю: Лермонтовы, Пушкины, Невельские, Бартеневы, Купреяновы, Катенины, Свиньины, Бошняки, Рылеевы…

Особое место в труде А. Григорова занимает глава «Лермонтовы и Костромской край».

Большинство из нас знает о Лермонтовых через судьбу великого русского поэта. Но так уж случилось в его жизни, что ещё в детстве Михаил Лермонтов был отлучён родственниками с материнской стороны от отца и всей его родни. Да к тому же родовым имением Лермонтовых называлось сельцо Кропотово, которое находилось недалеко от имения Арсеньевых - Васильевки, где впервые встретились Юрий Петрович Лермонтов и Мария Михайловна Арсеньева – будущие родители великого поэта.Так появилось в лермонтоведении давнее и стойкое утверждение, что Лермонтовы были тульскими дворянами.

На самом же деле всё было далеко не так. И мы начнём с первого из Лермонтовых, появившегося в русских пределах в Смутное для нашего Отечества время начала семнадцатого века. Это был Георг (по-русски Юрко, Юшко) Лермонт и служил он наёмным солдатом шотландской («шкотской») роты в польском войске. Летом 1613 года рота попала в плен к русским стрельцам и в полном составе перешла на службу в московское войско.

«Георг Лермонт,- пишет А. Григоров,- участвовал в продолжавшейся войне с Польшей, сражался под Можайском и под Москвой, отличился в бою у Арбатских ворот. В 1621 году за службу Лермонт был пожалован царём Михаилом Фёдоровичем поместьем Кузнецово, находившемся в Чухломской осаде Галичского уезда Костромского края… Погиб первый русский Лермонт во время второй войны с Польшей в 1634 году под Смоленском».

После него род Лермонтовых в Чухломском и Галичском уездах, пограничных, кстати, с Вологодской губернией, разрастался, приобретая новые сёла и деревни. Всего было четыре линии этого рода. Из усадьбы Измайлово Чухломского уезда ведёт своё начало «измайловская» линия Лермонтовых, к которой принадлежал и Михаил Юрьевич.

Здесь, в Измайлове, у галичского уездного предводителя дворянства Петра Юрьевича Лермонтова родился отец поэта Юрий Петрович, о чём свидетельствует подлинный документ, обнаруженный А. Григоровым в Центральном военно-историческом архиве:

«Мы, ниже подписавшиеся, сим свидетельствуем в том, что артиллерии поручика Петра Юрьева сына Лермонтова сын Юрий точно из дворян, родился 1787 года декабря 26 числа. В веру греческого исповедания крещён Галицкого уезда села Никольского, церкви Николая Чудотворца священником Иоанном Алексеевым. Восприемниками были: малолетний дворянин Павел Логинов сын Витовтов и майорша Анна Ивановна Лермонтова.

Правящий должность губернского предводителя Егор Крюков.

Тайный советник Александр Иванович Лопухин.

Коллежский советник Василий Васильев сын Рыкачёв»

В дальнейшем дед поэта Пётр Юрьевич продал своё Измайлово с деревнями и купил в Тульской губернии имение Кропотово, став, таким образом, тульским дворянином вместе со своим сыном Юрием.

Интересная деталь: «…Крестной матерью отца поэта, как видно из документа, была его родная бабушка Анна Ивановна Лермонтова – мать Петра Юрьевича.

Она была внучкой казнённого в 1697 году за участие в заговоре против Петра Первого Цыклера – Соковнина, стольника Фёдора Матвеевича Пушкина, о котором Александр Сергеевич написал в своём стихотворении «Моя родословная»:

Упрямства дух нам всем подгадил,

В свою родню неукротим,

С Петром мой пращур не поладил,

И был за то повешен им.»

А внучка пушкинского пращура стала родной прабабушкой Михаила Юрьевича Лермонтова. Таким образом, через неё Лермонтовы оказались в родстве с Пушкиными.

Надо сказать, что представители многочисленного рода Пушкиных тоже имели свои владения в Чухломском и Галичском уездах Костромской губернии и жизненные их пути на службе Отечеству наверняка не раз пересекались.

Так, один из предков Александра Сергеевича Семён Михайлович Пушкин был в конце шестнадцатого века государевым писцом в Вологде, а его внук Пётр Тимофеевич в 1615 году почти одновременно с Георгом Лермонтом «за очищение (от поляков и литовцев) и за рану» был пожалован вотчиной в Галичском уезде.

Его же сын Пётр Петрович Пушкин «участвовал в войне с турками, а в 1681 году с крымцами, за что пожалован вотчиной 196 четвертей» в том же Галичском уезде.

А когда Архангельским губернатором в 1743 – 1745 годах был Алексей Михайлович Пушкин, то при нём ревизию (перепись населения) проводил ревизор секунд-майор Яков Евтихиевич Лермонтов – младший брат Матвея Евтихиевича – прапрадеда поэта Лермонтова. Ревизорская служба привела Якова Евтихиевича в деревню Мишанинскую под Холмогорами, где он переписывал родственников Михаила Васильевича Ломоносова, бывшего в то время профессором химии Петербургской академии наук.

Два великих русских поэта никогда не встречались, а вот брат Александра Сергеевича Пушкина – Лев Сергеевич был очень дружен с Михаилом Лермонтовым в последний год жизни поэта.

Л.С.Пушкин служил на Кавказе в драгунском полку и однажды, будучи в Пятигорске, находился вместе с Лермонтовым в гостях у Верзилиных, где стал свидетелем ссоры поэта с Мартыновым. В день же дуэли 15 июля 1841 года он и Лермонтов с общими друзьями обедали в «колонии» Шотландка. Из этой самой Шотландки Михаил Лермонтов, потомок древнего шотландского рода, и поехал на дуэль….

Здесь уместно будет сказать, что Михаил Юрьевич Лермонтов был в родстве с английским поэтом Джорджем Гордоном Ноэлем Байроном. Об этом впервые поведал нам в семидесятых годах прошлого века писатель Овидий Горчаков, открывший, что отец Байрона в 1787 году женился на Екатерине Гордон, которая по женской линии происходила из шотландского рода Лермонтов, давшего мировой поэзии ещё в средние века известного поэта Томаса Лермонта, автора знаменитого рыцарского романа в стихах «Тристан и Изольда»

… А что же вологодские Лермонтовы? В каком же родстве они с поэтом?

Пармен Матвеевич, владелец Кувшинова и его родная сестра Павла Матвеевна – дети Матвея Евтихиевича Лермонтова, который был, как мы уже говорили, прапрадедом великого поэта. Так что родство самое прямое по «измайловской» линии рода Лермонтовых.

Живя на Вологодчине, они породнились со многими вологодскими дворянскими фамилиями.

О Павле Матвеевне мы уже говорили, а Пармен Матвеевич Лермонтов был женат на Марии Васильевне, урождённой Барш. В то же время она – племянница Алексея Васильевича Олешова, который был женат на младшей сестре великого русского полководца и генералиссимуса Александра Васильевича Суворова – Марии Васильевне. Он, по словам вологодского краеведа Ф. Фортунатова, приезжал к своей сестре в Вологду с сыном своим Аркадием.

Дочь Пармена Матвеевича Лермонтова Маргарита была женой Петра Тимофеевича Мельгунова – представителя также известной вологодской дворянской фамилии.

В «Материалах для оценки земель Вологодской губернии» за 1911 год по Кадниковскому уезду за Лермонтовыми числится деревня Залесная Азлецкого прихода, а деревня Афанасьево Грибцовской волости и сельцо Большой Двор с деревнями Воксино и Воробьёво Корбангской волости за Суворовым-Рымникским Александром Аркадьевичем- внуком полководца.

В ближайших к Вологде уездах находились усадьбы Брянчаниновых, Зубовых, Засецких, Межаковых, Квашниных-Самариных, Мерцаловых, Челищевых, Левашовых, Волковых, Грязевых, Бердяевых, Батюшковых и ещё многих других, о которых мы пока очень мало знаем.

Как не сказать тут, что история вологодского дворянства ждёт своего исследователя.

Источник:
http://literator35.ru/2016/12/...ские-лерм/
Официальный сайт "Вологодский литератор"
20.12.2016 Проза

к линии Ильинских (со стороны пользователя Chara)

Род фон Медем
Евгений Голубев

На лютеранском кладбище в Биркинели, среди покосившихся и насквозь проржавевших крестов с причудливою, едва читаемою вязью старонемецкого шрифта, почти у самого входа в храм, на сырой мраморной плите бросилась в глаза надпись:

Lida Konradi
Baronesse
Fon Medem
19.XI 1828
21 VI 1850

Сразу подумалось: « Как оказалась в этих краях юная баронесса, почему она покоится в этой земле вдалеке от родительского дома?» Наверно эту тайну уже никто не сможет разгадать, слишком много воды утекло, бурные исторические события не пощадили могильные камни, что уж тут говорить о человеческой памяти, да и кто сказал, что рукописи не горят – ещё как горят в пожарищах войн и тусклом тлении
человеческого равнодушия.
Де Медемы – древний титулованный род, изначально происходящий из центрально-германского княжества Гессен, либо из Брауншвейга в Нижней Саксонии на реке Окер (близ Ганновера), где он был известен с начала 13 века. Под 1244 г. в источниках упоминаются сыновья Гартунга Медема, владевшего имением Медегейм близ Нортгейма (Брауншвейг). По одной из версий первоначально Медемы поселились в Митаве. Широко известно имя ландмейстера Тевтонского ордена в Ливонии Конрада фон Мандерна (1263- 1267), основателя митавского замка (1265). В 15 веке известен Клаус фон Медем, с 1462 года как один из вассалов ордена в Курляндии. Укоренение этого рода в Ливонии произошло не позднее конца 14 века, впоследствии разделившегося на три основные линии.
В основном в результате службы Российской империи, обширным династическим связям, а Медемы состояли в родстве с графами Биронами, Паленами, баронами Корфами, Бюнтингами, Тизенгаузенами, Мантойфель, Фитингофами-Шелл, дер Рекке и другими знатными фамилиями, они стали второй, после Биронов, самой богатой и влиятельной семьей в Курляндии, владевшей огромной собственностью в Курляндской, Лифляндской, Саратовской, Полтавской, Рязанской, Псковской губерниях, в Шлиссельбургском уезде.
Герцог Петр Бирон даровал Медемам графский титул и обеспечил особое место в курляндской истории.
Род баронов Медем 17 октября 1620 года на первом ландтаге был внесён в матрикулы курляндского дворянства, а впоследствии в матрикулы Лифляндской губернии и в V часть родословных книг Полтавской, Псковской, Рязанской и Саратовской губерний.
Начиная с 1809 года в Высочайших указах российского императорского двора, в приказах, грамотах на ордена и других официальных документах представители этого рода именуются баронами. Определениями Правительствующего Сената с 1853 по 1887 гг. род фон Медем окончательно признан в баронском достоинстве.
Одна ветвь рода Медемов получила графское достоинство Римской империи. Грамотой Римского Императора Иосифа II от 5-го ноября 1779 года польский и саксонский камергер, староста Ошмянский Иоганн Фридрих фон Медем возведён с нисходящим потомством в графское Священной Римской Империи достоинство.
Основателем и родоначальником первой ветви Медемов являлся потомок Конрада фон Мандарна, курляндский дворянин Иоганн Фридрих (Иван Федорович) фон Медем (?-1785) . В 1732 году он поступил на военную службу и 42 года верой и правдой служил Российской империи, отличился в Семилетней войне (1756-1763), во время службы на Кавказе. С 1769 года командир Оренбургского корпуса. В 1769-1780 годах – военный начальник Моздокской линии. 21.04. 1773 г. за отличие в русско-турецкой войне1768-1774 годов произведен в генерал-поручики, в 1775 году за участие в подготовке мирного договора с Турцией награждён орденом Святого Александра Невского.

В 18 веке известен Христофор Дитрих Георг фон Медем (1721-1782), который окончил университеты в Кенигсберге и Йене, был с 1761 года предводителем рыцарства в Бауске, а с 1768 года ландмаршалом в Митаве.

Родоначальником графской ветви рода стал его младший брат Иоганн Фридрих фон Медем (1722-1785), который тоже получил образование в Кенигсберге и Йене, состоял на военной службе в Речи Посполитой, камергер польского двора, награждён орденом св. Станислава. Поддержал герцога Карла Саксонского в его притязаниях на польский престол. Именно он в 1779 году был возведён в графское достоинство. К концу жизни владел 10 имениями и обширными земельными владениями в Курляндии и Лифляндии.

В 1753 году Иоган Фридрих фон Медем приобрёл Элейское поместье, которое и стало родовым гнездом его потомков. На месте поместья в 1806-1810 годах был построен великолепный дворец, который прославился собраниями выдающихся произведений искусства. Роду графов Медем принадлежали также замки в Вилце и Ремте , усадьбы вокруг Ауце (Вецауце, Яунауце, Лиелауце), поместье Калнамуйжа (Бергхоф), поместье «Стукмани» и построенная в 1818 году в стиле классицизма загородная графская резиденция Villa Medem в Елгаве. Но более всего графский род фон Медем прославили дочери Иоганна Фридриха фон Медем:
Элиза фон дер Реке (Elisabeth Charlotte Conatanzia von der recke; 20.05.1754 поместье Шёнберг (Скайсткалне), Курляндия – 13.04.1833 Дрезден) – от первой жены Луизы Доротеи фон Корф (Louise Dorothea von Korf 1730-1758) и Доротея Курляндская, Анна Шарлота Доротея фон Медем, Доротея фон Бирон, Анна Курляндская (Anna Charlotee Dorothea von Medem; 03.02.1761, Мезоттен(Межотне), Курляндия и Семигалия – 20.08.1821, Лёбихау) - от его второй жены Луизы Шарлотт фон Мантойфель, в браке герцогиня Курляндская. Не следует путать с её дочерью тоже Доротеей, герцогиней Курляндской Талейран де Саган.
В те времена о сестрах фон Медем говорили во всей Курляндии, они были красивы, талантливы, хорошо образованны. Не случайно «прекрасная Доротея и умная Элиза» сумели оставить заметный след в истории.

06.11 1779 18-летняя Доротея стала третьей женой бездетного 55 –летнего Петра Бирона (1724-1800), герцога Курляндского и Земгальского, сына Эрнста Иоганна Бирона –фаворита императрицы Анны Иоановны, обер-камергера ее двора, регента Российской империи, герцога Курляндии и Семигалии. Герцог Эрнст Бирон готовил детей к прекрасному, как ему представлялось будущему, отдав их с малолетства на службу в Русскую Армию. Восьми лет от роду по прошению герцога Эрнста Бирона Государыней Императрицей Анной Иоанновной наследный принц Курляндии Петр Эрнст Бирон Высочайше пожалован был в ротмистры Минихова Лейб-Гвардии Кирасирского полка.
Как старший сын кронпринц Петр с 1737 года стал именоваться наследным принцем Курляндским. Сохранились известия о том, что державный отец его хлопотал о браке наследника с принцессой Анной Леопольдовной (1718-1746), думая таким образом открыть своему потомству путь к русскому престолу.14 (27) февраля 1740 года в возрасте 16 лет наследный принц Петр получил алмазные знаки Императорского ордена Святого Апостола Андрея Первозванного, пожалованные Государыней Императрицей Анной Иоанновной. То было последнее в истории пожалование высшего ордена России представителю Курляндского герцогского Дома. Но со смертью Анны Иоанновны все надежды рухнули и 16-летний принц Петр на 22 года оказывается в ссылке. Только в 1762 году он возвращается из ссылки и получает от Петра III чин генерал-майора с назначением в шефы одного из Кирасирских полков и разрешение проживать в Курляндии во владениях семьи.

13 (26) июля 1764 года Петру Бирону новая императрица Екатерины II (1729-1796), возвращает, отнятый у него в 1742 году императрицей Елизаветой Петровной, орден Святого Апостола Андрея Первозванного с бриллиантами. Сделано это было при посещении Государыней столицы Курляндского герцогства и исключительно из политических соображений.
Герцог Петр Бирон был неординарной личностью. Вернувшись в Курляндию, 38 – летний принц стремился наверстать упущенное, но вместо политической карьеры, он всю свою энергию направляет на увеличение состояния семьи, и делает это весьма успешно. Петр был высокообразованным аристократом современных передовых взглядов. Обладая незаурядным предпринимательским талантом, он умело вел финансовые дела, совершал выгодные сделки и даже давал кредиты некоторым европейским правителям. Являясь сторонником идей просвещения и тонким знатоком и ценителем искусства, он желал превратить столицу своего герцогства Митаву в образцовый центр культуры, подобно другим европейским городам.
Несмотря на разницу в возрасте, это был счастливый брак, подарившей им пятерых дочерей и сына. Юная Доротея писала сестре: ««… меня никогда не покидает мысль, что Бог сделал меня герцогиней Курляндии не напрасно. Будь что будет, любовь и ласковое отношение моего возлюбленного герцога делает меня совершенно счастливой, и я не требую ничего более»". В известной мере это был брак по расчету. Доротея, как и всякая юная девушка, хотела блистать, любить, а рядом с герцогом Курляндским открывались широкие перспективы.
В 1784 году герцог Петр Бирон вместе с молодой женой совершил 3-х летнее свадебное путешествие по Европе. Можно представить какие чувства владели молодой герцогиней. Впервые в жизни она покинула тихую провинциальную Курляндию, с ее размеренным образом жизни, сдержанной и умиротворенной природой. Её дневниковые записи и письма, написанные по–французски, которым она владела в совершенстве, почерк у нее был каллиграфический, переполнены бесконечными восторженными отзывами и эмоциями.
Доротея сожалеет, что не обучена искусству рисунка и живописи, что не может запечатлеть на бумаге необыкновенные пейзажи и уголки экзотической южной природы, поэтому она подробно описывает всё что видит и слышит, стремясь не упустить ни одной детали.
Юная герцогиня совершенно очаровала европейский высший свет. К тому же богатый муж покупал для нее имения в Германии и Польше — и она собирала свои салоны, куда съезжалась европейская знать, виднейшие политики, писатели и художники.Для своего поместья Фридрихсфельд супруги Бирон заказали на Берлинской королевской фарфоровой мануфактуре сервиз из 300 предметов под названием "Курляндский декор". До наших дней именно этот сервиз является самым узнаваемым фирменным знаком фарфорового предприятия и носит все тоже название! Рисунок был разработан герцогом Петром при участии герцогини Доротеи. На чашках, тарелках, блюдцах, чайниках и кофейниках — очаровательный орнамент из полевых цветов, вокруг которых порхают бабочки. Изысканная простота…
«После путешествия по Германии, в декабре 1784 года герцогская пара со свитой прибыла в Италию. Наибольший интерес герцог Петр испытывал к Болонье, которая была одним из главных научно – художественных центров Италии. Позднее при дворе герцога работали архитектор Джанантонио Антолини и выпускник Болонской академии художеств Клементина живописец Луиджи Романдини. Но перед посещением Болоньи герцогская чета остановились в Вероне на вилле графа Джусти, где с XVI века сохранился прекрасный сад, который и по сей день является одним из самых роскошных итальянских садов позднего Ренессанса.
Несмотря на то, что было зимнее время, вечно зеленое убранство сада, состоящего из многочисленных стриженых газонов, лабиринтов, фонтанов и статуй, произвело на Доротею огромное впечатление. Но еще большее впечатление произвела молодая герцогиня на хозяина виллы графа Джусти, который в свих записях сравнивал ее с прекрасной Венерой.
В январе 1785 года герцогская чета, под именем графов Вартенбергов прибыла в Болонью. Они были любезно приняты местными деятелями культуры сначала в Институте нук, а затем в Академии художеств Клементина.
Далее они отправились в Рим и Неаполь, где герцог Петр получил известие, о том что принят в почетные члены Академии художеств Клементина, чем был очень тронут и позднее принял решение учредить стипендиальный фонд в размере 1000 римских цехинов для награждения лучших студентов Академии. Эта награда получила название «Курляндская премия». Каждый год отливалась золотая медаль, которая вручалась за лучшую работу, победившую в конкурсе живописи, на следующий год - за лучшую скульптуру, затем премия делилась на две части – за лучшую графическую работу и за лучший архитектурный проект. Первая «Курлянская премия» в 1787 году досталась молодому живописцу из Ломбардии Джованни Батиста Дель Эра за картину «Эгей признает своего сына Тезея». Автор был удостоен золотой медали с профильным изображением герцога Петра ценностью в 40 римских цехинов. Впоследствии «Курляндская премия» в виде медали регулярно присуждалась до 1870 года, а затем в виде денежного вознаграждения – вплоть до 1946 года.

В одном из академических залов Болоньи , который носит название Курляндская аула, и по сей день стоит прекрасный памятник меценату – герцогу Петру, исполненный в период с 1786 по 1795 годы скульптором Джакомо Де Мариа и архитектором Анджело Вентуриоли. Бюст герцога в римской тоге помещен на высокий, богато декорированный мраморный постамент, окруженный рельефным фризом с аллегорическими изображениями жанров искусства в виде женских фигур.
Над фризом помещена мраморная пластина с надписью: «PETRUS CURLANDIAE ET SEMIGALLIAE DUX BONARUM ARTIUM FAUTOR MUNIFICENTISSIMUS» (Петр герцог Курляндии и Земгалии самый щедрый покровитель изящных искусств)». (Из статьи Елены Форсте «Шарм галантного века»).
В 1787 году герцог возвращается в Курляндию политическая обстановка в которой накалена до предела. К этому времени местная аристократия, добиваясь расширения своего влияния и привилегий, ведёт опасные закулисные переговоры одновременно и с Польшей, и с Россией, вводит новую конституцию, которая делает власть герцога номинальной. Недовольное дворянство обращается приватно даже к герцогине Доротее с предложением регентства вместо супруга.
Молодая герцогиня проявила незаурядную выдержку, прозорливость, ум, большие дипломатические способности. Благодаря красоте, княжескому достоинству Доротея была вхожа в высшие государственные и политические круги. Связанный серьёзными проблемами с враждебно настроенной курляндской аристократией Пётр вынужден обращаться к ней за поддержкой и она «с дипломатическими целями» посещает Варшаву, Берлин, Карловы Вары, Санкт-Петербург.
В Карловых Варах, где она познакомилась с Гёте, до сих пор стоит беседка, поставленная в её честь пражским графом Кристианом Филиппом Клам-Галлаасом. Гёте писал о ней: «Герцогиня Курляндская всегда обаятельная….всё, что вращалось вокруг неё, было приятным центром тамошней среды». А врач Жан де Карро (1770-1857) отмечал: « Эта особа столь своеобразна, что сделать правильное представление о ней можно, только перейдя все границы в похвалах и критике».
Герцогу Петру Бирону удалось отменить ненавистную ему новую конституцию, но не без последствий для себя, его положение правителя герцогства продолжает ухудшаться. В этот период времени в Курляндии получают распространение идеи французского бунта 1789-1793 гг. Под влиянием идей «свободы-равенства-братства» купцы, бюргеры и интеллигенция курляндских городов объединились в 1790 году в так называемую бюргерскую унию, которая ставила своей целью борьбу за право занимать государственные должности, участвовать в управлении герцогством.

Весной 1794 года в Курляндию прибыло несколько отрядов участников борьбы за освобождение Польши, которую возглавлял известный масон и заговорщик Тадеуш Костюшко (1746-1817). Герцог Петр умоляет императрицу Екатерину II о помощи. В свою очередь, Россия была заинтересована в расширении своих владения, в приобретении важных портов на Балтике.
В этих сложных условиях конфликт герцога с курляндской элитой приобретает новую остроту, он теряет покровителя в лице польского короля (в 1795 году произошёл третий раздел бунтующей Польши). Пруссия уклоняется от заступничества и участия в судьбе Курляндии, и на этом фоне Петр Бирон по-прежнему продолжает уделять неоправданно много времени своим увлечениям – искусству и путешествиям.
В 1793 году после рождения своей младшей дочери, названной в честь матери Доротеей (в будущем герцогиня Саган де Талейран), герцогиня переехала в Курляндский дворец в Берлине, где держала аристократический салон. Отношения 32 –летней красивой женщины с почти 70-летнем мужем, погрязшем в бесконечных конфликтах со своими алчными дворянами зашли в тупик и выхода из него она не видела.
29 марта 1795 года Петр Бирон согласился на сделку с окружавшими Курляндию монархиями. Императрица Екатерина II Алексеевна взяла на себя роль посредницы и вызвала в Санкт-Петербург, как герцога, так и представителей враждебной ему партии. Итогом переговоров стало присоединение Курляндии к России на правах губернии, что было одобрено лантагом в Митаве. Герцог Петр отрекся от престола и сложил с себя знаки герцогского достоинства. 28 марта (10 апреля) 1795 года он подписал отречение от своих державных прав, за что получил ежегодную пенсию в 50 000 золотых червонцев. Помимо этого герцогу было уплачено из казны 500 000 золотых червонцев за имения, бывшие у него в Курляндии. Русское правительство обязалось также уплатить все его многочисленные долги. В том же 1795 году последний владелец Рундальского дворца навсегда покинул Курляндию и при этом перевез всё ценное имущество, что оставалось за его семьей, в приобретённое им небольшое герцогство Саган в Силезии. Это было первое крупное «бегство» капитала из Курляндии.
Доротея фон Бирон в 1794 году купила имение Лёбихау в Альтенбурге, где собирались поэты, философы, друзья и родственники. В этом «Прибежище муз герцогини Курляндской» бывали её сестра поэтесса Элиза фон дер Реке, Гёте и Шиллер, царь Александр I, Фридрих-Вильгельм III Прусский, Наполеон, Меттерних, Талейран.
Об особом дружеском расположении высшего света Европы к Доротее Курляндской свидетельствуют многочисленные факты.
Во дворце Тюильри Доротея Бирон сидела с Наполеоном за столом, который накрывался только для десяти персон. Прусский император Фридрих Великий, когда герцогская чета Петр и Доротея Бироны останавливались в Берлине, присылал ей каждое утро корзину цветов и фруктов из собственной оранжереи, а при личной встрече высказывал желание служить ночным сторожем в ее курляндском дворце.
Польский король Станислав Август Понятовский писал ей письма, неизменно начиная их словами: "Моя дорогая дочь!"
Во время Венского конгресса, когда могущественный Талейран был в центре событий, решавших судьбы Европы, он писал герцогине: "Будучи рядом с Вами, я могу пережить все. Вы! Вы! Вы! — вот кого я люблю больше всего на свете!"
Шарль Морис Талейран был последней и самой сильной страстью герцогини. Да и как можно было им не увлечься? Он был одним из выдающихся представителей так называемой классической дипломатии, министр иностранных дел Франции, князь Беневентский, герцог Дино, епископ Отенский, отлученный Римским папой от церкви. "Слуга всех господ", предававший и продававший их поочерёдно, ловкий политик, мастер закулисной интриги. Талейрана отличали большая проницательность, умение использовать слабые стороны своих противников и вместе с тем вероломство, крайняя неразборчивость в средствах достижения цели. В течение жизни ему, по собственному признанию, пришлось принести 14 противоречивших одна другой присяг. Он отличался феноменальным корыстолюбием, брал взятки у всех правительств и государей, нуждавшихся в его помощи. Австрия, Италия, Англия, Испания и Португалия... епископы, банкиры, посланники, короли... даже алжирские евреи... все платили ему. Сто семнадцать миллионов шестьсот девяносто франков – предполагаемая сумма подаяний.
В 1809-ом году Доротея Курляндская, при содействии русского императора Александра I, выдала свою младшую 16 –летнюю дочь Доротею замуж за Эдмона де Талейран-Перигор, племянника Шарля Мориса Талейрана и переехала в Париж. Попав под влияние Талейрана, перешла из стана союзников Наполеона в число его противников.
Скончалась в 1821 году, погреблена рядом с мужем в герцогства Саган.
Не менее сложной и интересной была судьба и ее сестры Элизы. Совсем юной в 1771 году она стала женой Георга Магнуса фон Реке, представителя зловещего, но весьма богатого, рода баронов фон Рекке, которому огромные земельные владения.
Яунпилсский замок был построен в 1301 году и, благодаря толщине стен, которые достигают в отдельных местах двух метров, сохранился до наших дней. Предания гласят о жутких злодеяниях местных баронов, которые замуровывали живьём в его стенах недовольных, казнили и мучили подневольных людей. Другая легенда рассказывает о том, как баронам фон Рекке достались эти владения.

"Жил да был некий помещик Рекке, одержимый бесом. Он был очень сильным. У него имелось такое кресло, что двое слуг еле могли его нести. Когда на барона нападал гнев, он ходил с этим креслом, как с тростью. Однажды помещикам было велено скакать на конях, - насколько большой участок земли они смогут объехать, столько и будет им принадлежать. Рекке объехал большую область от Салдуса до Добеле и от Добеле до Тукумса, а Яунпилс оказался как раз посредине".На самом деле история была гораздо прозаичней. После разгрома Ливонского ордена, последний его магистр Готард Кетлер в 1561 году был вынужден принести присягу на верность польскому королю, который в свою очередь провозгласил Кетлера главой вновь образованного герцогства Курляндского, раздираемого междоусобицей и борьбой за власть владельцев отдельных замков. Для подавления сепаратизма внутри герцогства Кетлер заключил военный союз с влиятельным комтуром Добельского замка Тисом фон дер Рекке, который в 1559 году за большие заслуги перед Ливонским орденом получил в свою собственность весь Добельский край с Добельским и Яунпилсским замками. Кетлер обещал передать последнему за военную помощь богатые Добельский, Терветский и Ауценский округа, но своего слова не сдержал. Яунпилсский замок был передан в собственность Хейнриха Богенхаузена и Вингольда Хорстхаузена, что послужило причиной более чем 10-и летнего кровавого конфликта фон дер Рекке с курляндским герцогом Готардом Кетлером. После смерти владельцев замка 18 февраля 1576 г. замок стал собственностью Тисса фон дер Рекке, к нему также отошла и область в 13 квадратных миль, состоящую из 17 имений, которые оставались в руках рода фон дер Рекке до начала 20 века. После репатриации барона Георга Августа фон дер Рекке в Германию в 1919 г. замок перешел в собственность Латвийской Республики.
Интересные сведения о баронах Рекке можно почерпнуть из статей Ренаты Римшы посвящённых Яунпилсу «Яунпилс – ворота Курземе» и «Средневековые замки Лаптвии». В Саласпилсе, что по дороге от вокзала к Даугаве, есть некий памятный камень с надписью, которая гласит следующее: "Здесь 27 сентября 1605 г. житель Видземе Генрих Фреде, рискуя собой, спас жизнь шведского короля Карла IX, но 9000 воинов короля пали на поле битвы." Надпись умалчивает лишь об одном: от кого чудом спасся могущественный король Швеции, а им был яунпилсский барон Матиас фон дер Рекке! Легенды приписывали барону способность ходить по воде, "аки посуху", которую он получил от самого дьявола. За это барон должен был отдавать дьяволу души своих солдат. Так это или нет, но барон действительно отличался особой неукротимостью и безжалостностью к собственным солдатам. В том сражении под Саласпилсом он прорубился сквозь толпу сражавшихся к самому королю и схватил его за шпагу, но в руках у яунпилсского барона остались только шлем короля и меч с драгоценными украшениями.Благодаря Фреде король благополучно унес ноги, а Рекке осталась на память лишь королевская шпага.
Всё тот же Матиас фон дер Рекке устроил у себя в имении тюрьму для 300 шведских военнопленных, привезенных им с войны. Шведы отгородили по приказу барона высокой каменной стеной (сохранившейся до наших дней под названием Шведской стены) квадратную площадку и жили там под открытым небом, выполняя все хозяйственные и строительные работы в имении. Когда же надобность в лишних руках и ртах отпала, то, как об этом повествует легенда, барон согнал пленных в деревянный сарай и собственноручно поджег его. После чего расхаживал кругом, грел руки и приговаривал в ответ на крики умирающих: "Слышите, как пищат мои мышки?"
Потомки барона Матиаса также не отличались человеколюбием. Один из них привез из Германии доселе невиданную в этих местах подзорную трубу. Он развлекался тем, что подсматривал за батраками и в самые неожиданные моменты пугал их истошными криками с башни замка. Одна батрачка скончалась от разрыва сердца, так и не поняв, как это барон издалека увидел, что она присела отдохнуть. Считалось, что не иначе как сам черт подсказывает барону, и потому за ним прочно укрепилось прозвище "Велна Рекис" ("Чертов Рекке"). Самих Рекке это прозвище забавляло.
В 5 км от Яунпилса расположена Эллес калнс. В подземные казематы в этой горе яунпилсские бароны заключали непокорных крестьян. Им запрещалось мыться, бриться, стричь волосы. Через пару лет их в устрашающем состоянии показывали на пирах помещиков. По другому преданию, под горой якобы была комната, где помещики во время пиров обесчещивали крестьянских дочерей. Что правда, а что вымысел неизвестно, но в 1937 г., когда здесь добывали щебень для строительства дороги, то нашли человеческие черепа, кости и остатки старых сооружений.И именно в этом мрачном логове баронов фон Рекке появился удивительный цветок учености и красоты – юная Элиза, графиня фон Медем, дочь Иоганна Фридриха фон Медема и его первой жены Луизы Доротеи фон Корф.
Элизавета Шарлотта Констанция фон дер Рекке родилась 20 мая 1754 года в поместье Шёнберг , Курляндия (ныне Скайсткалне), принадлежавшем её бабушке. После смерти матери 4-х летняя девочка полностью оказалась во власти деспотичной и фанатично религиозной старухи, которая жестоко наказывала её за каждую провинность, немало обид натерпелась она и от своих кузенов. В 11 лет, когда её забирали в дом отца, она не знала радоваться ей или плакать, ведь в его доме безраздельно господствовала его третья жена Агнесс фон Брюкен. В Элейском дворце пять лет она воспитывалась в строгом аристократическом духе под руководством мачехи и приглашаемых для этой цели наставников. В мае 1771 года мачеха, посчитав образование законченным, выдала её замуж за богатого помещика, своего родственника и любимца - камергера Георга фон дер Рекке. Её брак не мог быть счастливым - барон фон дер Рекке не одобрял романтических наклонностей жены. Служивший ранее в прусской армии, он любил разгульную жизнь, карты и охоту и не мог понять тонкую натуру сентиментальной барышни. Недаром Элиза в своих стихах вздыхала: "...вся жизнь – только сумерки!"
Устав от непонимания и бесконечных конфликтов в 1776 году, она со своей двухлетней дочерью Фредерикой сбегает от ненавистного мужа в Митаву, но в январе 1777 года дочь умирает, а в 1778 году она теряет и своего горячо любимого брата. Эти трагические события сильно повлияли на Элизу, которая стала проявлять огромный интерес ко всему необъяснимому, магическому. Способствует её новому увлечению и знакомство с необычайно популярным в то время магом и мистиком Калиосто.Великий «маг», астролог, целитель и самопровозглашённый граф Алессандро Калиостро, о котором много говорили в свете, легко вызывал души умерших, превращал свинец в золото, читал мысли, занимался изготовлением драгоценных камней и угадыванием выигрышных номеров лотерей.
В 1779 г., он прибыл в Митаву, где получил радушный приём в семье алхимиков и масонов (?) дворян Медемов. Внешне невзрачный, Калиостро обладал поистине магнетической властью и притягательностью для женщин. По описаниям лондонцев он был «смуглолицым, широким в плечах человеком средних лет и невысокого роста. Говорил он на трёх или четырёх языках, притом на всех, без исключения, с иностранным акцентом. Держался таинственно и напыщенно. Щеголял перстнями, украшенными редкими драгоценными камнями. Называл их „безделицами“ и давал понять, что они — собственного производства». В Митаве он изгонял из больных дьявола, вызывал духов для желающих и наконец стал преподавать магические науки и демонологию. Влияние мошенника, алхимика и авантюриста на Элизу фон дер Рекке было столь значительным, что могло изменить всю её жизнь.Но, благодаря проведению свыше, в 1779 году состоялся брак её сестры Доротеи с герцогом Курляндским и Элиза поселяется при их дворе. Блестящая придворная жизнь, её безусловный успех, обожание и восторженные оценки в знатных кругах, многое меняют в характере молодой и красивой женщины. После развода с мужем в 1784 году Элиза отправляется в заграничное путешествие. Её милостиво принимают при Прусском дворе, где она знакомится с Николаи и Мендельсоном, позже с Гёте, Шиллером, Виландом, Гердером и графами Штольберг.
Продолжение следует.

Труды наши многотрудные ..на стр.41 указан факт внешнего плагиата из моего дневника без ссылки на меня