Реклама. ООО «Центр генеалогии «Семейная реликвия», ИНН 7842196068
Нижегородская ученая архивная комиссия
Дела и выписки по Арзамасскому уезду.
BobkovNV Г. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
28 сентября 2018 21:57 1806 год
№ 937. По рапорту Боборыкина о разногласии сенаторов в 7 департаменте по делу о солдатке незаконнорожденных детях присвоенных помещиком Чемодановым в крестьянство.
20 сентября 1806 года обер-прокурор Боборыкин писал министру, что в совещании 3 сентября «последовали от 2 сенаторов разные мнения и хотя по учинении диспута предлагал он господам сенаторам о положении единогласной резолюции, но и затем они остались каждый при своем мнении». Всего их было трое и мнения разделились так: Ив. Ив. Дмитриев и Ив. Андр. Молчанов полагали «незаконнорожденным дать от владения Чемоданова свободу», основываясь на том, что они незаконно родились от солдаток, которые суть свободные женщины, тогда как Иван Влад. Лопухин стоял за утверждение решения Арзамасского уездного суда с отменой постановления гражданской палаты, главным образом потому, что о свободе, кроме одной только солдатки Марины, никто не просит; кроме того, говорил он следует поставить на вид гражданской палате, что она обвиняла уездный суд в том, что тот привел в исполнение свое решение, не объявив о нем законным порядком, сама сделала тоже самое по отношению к Чемоданову, которому апелляция восстановлена Сенатом, «что и относится к ея предосуждению».
8 ноября 1806 года обер-прокурор Боборыкин получил предписание перенести дело на рассмотрение в общее собрание Сената («перенести дело на рассмот. в общее собрание Сената 7 нояб. 1806г.).
Приложенная здесь обстоятельная записка вносит некоторые исправления и дополнения к делу. «По молодости своей, неведомо с кем», прижили детей четыре солдатки: Сергеева (Соколова), Корнилова, Григорьева, Гаврилова; все они жили в скотницах, а дети их получали кормовые наравне с другими дворовыми; причем более или менее взрослыми были двое — Пантелей и Тит; первый, по сказкам 1795 года записан 8 лет по с. Дубенскому, второй тогда же одного году по с. Пешелани — оба записаны в подушное и оклад. О Пантелее, кроме того, Чемоданов показывает, что он довольно хорошо играет на музыкальном инструменте и что наука эта ему стоила 2000 рублей. Остальные мальчики — рождены, в 1799, 1802 и 1803 годах.
В данном случае, весь вопрос состоял в том: кто являлся воспитателем, кормильцем этих детей?
От того или другого его решения, зависела и судьба незаконнорожденных «на законном основании». Чемоданов и уездный суд горячо указывали на полную беззащитность и беспомощность в материальном отношении матерей и их детей, так как и те и другие кормятся на коште помещика, а потому по закону должны быть прикреплены ему. Марина Соколова и гражданская палата с не меньшей основательностью возражали, что они, солдатки, свободны, работают помещику даром, и во всяком случае, не даром у него едят и кормят своих детей, тем более, что и Пантелей и Тит как уже на возрасте, за себя не мало услуг делают Чемоданову, а потому, на основании манифеста 1775 года, имеют право на свободу.
В записке приведены интересные положения о разночинцах и незаконнорожденных:
1) Инструкция о ревиз. 1743 г. 16 декабря, 16 пункт: «Ежели при генеральной ревизии явятся разночинцы и незаконнорожденные и люди боярские отпущенные из домов с отпускными и с вечными паспортами, а никого себе помещиков поныне не выискали, а в подушный оклад ни за кем не записаны и ни у каких Ея Императорского Величества дел не обретаются, таковых всех и с детьми, по желаниям их, ежели которые имеют торговые промыслы, или ремесла, писать в посады и в цеха, а прочих, кои годны будут в службу, писать в солдаты и отсылать в военную коллегию, а кто в посаде, в цехах и службе быть не пожелает, а пожелает быть у помещиков, таковых всех писать к помещикам и вотчинникам, и на фабрики к кому они в услужение идти пожелают и кто их из платежа подушного оклада взять похочет, дабы ни один без положения не остался, а ежели их из платежа подушного оклада никто не возьмет, а в службу не годны, таких посылать для поселения в Оренбург, или на казенные заводы, ежели ж из них явятся старые и дряхлые и увечные и ни в какую службу и в работу не годные, тех отдавать в богадельни, а с детьми их мужского пола поступать по вышеописанному ж».
2) Указ 1744 г. 8 августа — предписывает до 6-ти лет воспитывать их у родственников, а потом записывать в гарнизонную школу; у кого нет родных, или средств они не имеют, «дабы оные (незакон.) без призрения и пропитания пропасть не могли, отдавать всякого чина людям имеющим деревни. . . и быть оным у них вечно, равно как купленным и крепостным им людям», из таких же бесприютных «годных ныне же записывают в гарнизонную школу».
3) 1744 г. 22 мая определение правит. Сената: «незаконнорожденных записывать за теми людьми, кем они воспитаны и быть у них вечно и равно как крепостные, а которых те воспитатели сами добровольно отпустят, таких писать по желаниям их, и кто их из платежа подушного окладу взять похочет, дабы ни один без положения не остался».
4) Указ 1744 г. 21 августа разъясняет приведенное в пункте 3-м определение Сената.
5) Всемилостивейший манифест 1775 года 17 марта, 46 пункт: «Всем отпущенным от помещиков с отпускными на волю дозволяем, как ныне, так и впредь ни за кого не записываться, а при ревизии должны они объявить, в какой род нашей службы или в мещанское, или купеческое состояние войти желают по городам, и какое они добровольно для себя изберут, то потому уже состоянию и должны они быть поверстаны поборами, или от оных освобождены».
6) Указ 1783 декабря 21 — 5 пункт: «Незаконнорожденных от владельческих женок и девок детей оставить по написанию в нынешнюю ревизию за теми владельцами, которые по владению право имеют, а тех, кои рождены от женок и девок свободных, так как и отпущенного на волю дворового человека, причислить к государственным и прислать к казенным заводам и соляным промыслам или к государственным крестьянам по рассмотрению казенной палаты и по собственному их желанию, так как и не помнящих родства всех без изъятия, а церковников только одних тех, кои будучи праздными при нынешней ревизии положенными в оклад сами быть пожелали и кои за помещиков и к заводам, так как государственные укреплены быть не должны, которые же до нынешней ревизии записались за владельцами и к заводам по минувшей ревизии по прежним законам, тем остаться по тому написанию».
Кроме того, здесь же приведена 124 статья Высочайшего о губерниях учреждения (на нее ссылался в своей жалобе в Сенат Чемоданов): «Палаты да не решат инако, как в силу государственных узаконений». Сговориться об этих «узаконениях», как мы знаем, сенаторы 7-го департамента не могли, а на чем порешило общее собрание, сведений в деле нет.
Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 7. | | |
BobkovNVГ. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
1 октября 2018 21:03 1803 год
О крестьянах Нижегородской губернии Прокофьеве и Тимофееве, жалующихся на помещика своего отставного подпоручика Ленштета в бесчеловечных поступках.
Прокофьев и Тимофеев - поверенные крестьян села Волчихи, Арзамасского округа. Крестьяне этого села «изстари» считались за казною, дворцовым ведомством. Лет семь тому назад (считая с 1802 г.) сто ревизских душ были выделены, пожалованы Императором Павлом Петровичем отставному поручику Христофору Ивановичу Ленштет.
Последний первым делом — назначил и взял оброк: с каждой души по 10 рублей в год. «Спустя несколько времени» вытребовал 2-х человек мужского пола и 200 р. на покупку дворовой девки. Началось «холощение» крестьян, перевод с земли во двор и на продажу. За 2-мя последовали 13 мужского пола и 12 женского; из них неизвестно кому и где проданы 6 душ. Мало этого самый выбор людей в число тех 25-ти, очевидно, умело произведенный, дал «лихвенные» проценты: «взято с лучших крестьян по сто и по пятидесяти также и по двадцати пяти рублей, восемь лошадей с упряжками по цене каждая по сто рублей; с женского пола по 25 аршин самого тонкого холста, по полотенцу и по фунту ниток». Каждая свадьба (собственно «пришедшие в возраст») облагается 5-ю рублями и пудом меду, а каждая душа — овцой, маслом и яйцами.
Своим коштом взбодрили крестьяне помещику дом в 2000 р. (не менее), да на 1000 рублей накупили разных деревьев для разведения сада.
Дальше больше. Весною 1802 года Ленштет отрезал у крестьян по 70 десятин ярового и озимого поля, посеянного и обработанного ими для себя — самую лучшую землю взял, а оставил такую, на которой «со всем и хлеборода нет». Между тем, оброк был повышен уже до 30 рублей с души.
Наконец, «холощение» принимает оригинальную форму «концентрации»: Ленштет «учредил, что бы быть из двух дворов, соединяя два семейства, в один, а дома, им опустошаемые и прочее хоромное строение с землею берет себе». Круглый год, кроме господских праздников и ночей, время крестьян заполняется господской работой. Тем - же летом (1802) Ленштет «неотступно требовал с крестьян 500 р., грозил солдатчиной, и действительно, взял 6 чел., хотя по взятому им на нас из Нижегородской гражданской палаты свидетельству состоим в запрещении по банковому долгу»; еще раньше продан один крестьянин в Петербурге, зачислен рекрутом по вотчине покупщика и сослан на поселение. Из тех 6-ти человек продался только один, но и оставшиеся «за не продажею» отставным поручиком «не оставлены тщетно». Отцы должны были откупиться: с одного сошло 150 рублей, корова, 8 овец, ржаная новоращищенная сеча с 3200 снопами, кроме тягальной общей с миром земли; такой же сечей на 2000 снопов поплатились еще двое. Отец проданного рекрута за другого сына заплатил 25 руб., да лишился дочери, которую помещик продал за 85 рублей.
Мальчики и девушки села отдавались в услужение тестю помещика, а двое совсем были потеряны крестьянами из виду.
Все из-за тех же 500 р. помещик пустил в ход «тревоги»: в одну ночь сделался, неизвестно отчего, в его доме пожар, а во вторую — превеликая тревога и в эту ночь он разогнал из домов всех крестьян. Крестьяне жаловались через поверенных в суд, но их не только выгнали из суда вон, не приняв прошения, а еще «немилосердно перепороли до 15-ти человек». Система «тревоги», очевидно, практиковалась разнообразно, и в одном случае кончилась трагически: женка Фекла Иванова «через посредство своей невинности удавилась». Крестьяне, по собственному признанию, «чрез подобострастие» объяснили это, при показании, безумием.
Хлеб, засыпанный в магазинах еще в бытность крестьян в казенном ведомстве, помещик забрал себе, и в добавок ко всем выполненным мерам сулит отнять у крестьян и последнюю землю, чтобы они обрабатывали ее на него, и то только до уплаты помещиком долга в банк, после чего он намеревается их распродать.
Замечательно, что при всех таких злоключениях, крестьяне, «не имеющие от нижнего начальства никакого защищения», не пали духом; по каким то соображениям, может быть в надежде на отзывчивость женского сердца, они подали прошение в январе месяце 1803 г. лично Императрице Марии Федоровне, прося отдать их по прежнему в казенное ведомство.
Дело получило движение только после двукратного, через каждый месяц, напоминания поверенных крестьян. Государь приказал написать Нижегор. губ. Руновскому, чтобы тот узнал: «в каком состоянии находятся крестьяне и не отягощены ли они?» Губернатор лично был на месте, и пришел к заключению, что ропот крестьян происходит не столько от жестокости, сколько от слабости помещика.
Характерную и справедливую оценку донесению губернатора дают сами крестьяне во втором прошении от сентября месяца 1803 года: он (губернатор) «ни нас, ни господина нашего Ленштета не обвиняет, а только пишет, будто бы мы с ним, господином нашим, примирились и что дело сие уже кончено». Между тем, это было далеко не так. Ленштет установил постепенность в уплате оброка, брал в разное время по 1 р., по 2 и, по 5 р. с души, смотря по надобности в деньгах, но оставлял крестьян в неведении на счет истинной цифры оброка и потому нет ничего удивительного, если понемногу нарастала крупная цифра — до 30 р., да между делом, платились крестьяне и припасами. Губернатор нашел такой порядок «неосновательным», взял с помещика обещание, что он станет брать определенный оброк, и тот назначил 1000 р., т. е. по 16 р. с души, в чем и дал письменное обязательство, да еще назначил, чтобы крестьяне из купленного им самим леса обрабатывали ему 50 сажен дров (последнее условие было вызвано прежней жалобой, что крестьяне заморили своих лошадей на возке помещику дров).
На вопрос губернатора поверенным от крестьян, согласными они; на такой оброк, последние вполне резонно отвечали, что сами собой не смеют ничего сказать об этом, рассудят все крестьяне и, добавили, что может быть, раньше такой оброк и был бы сносным, но не теперь, когда они так расстроены и истощены. Вот этот то уклончивый ответ губернатор и «вменил», будто крестьяне с господином жалобу кончили миром.
Посланный после того на место Арзамасский предводитель дворянства производить дознание, не одни ли податели жалобы начинают бунт? «Вся волость» заявила об общем крестьянском разорении, о том, что почти все сто душ заложены и Ленштет уже приказывает им искать на себя покупщика. «Между тем, что дальше, то больше нас обнищавает и притесняет, в чем ссылается на соседних крестьян других помещиков».
«При всех прочих крестьянах волости» предводитель уличил помещика, что напрасно он объявляет жалобоподателей беглыми, «но вот и они здесь».
Предводитель уехал, и прислал вместо себя дворянского заседателя из Арзамасск. суда. Последний остановился у помещика Макашева, и этим прямо возбудил недоверие крестьян. Макашев был «в великой дружбе» с Ленштетом и он то «больше и настраивал» Ленштета к жестокостям в отношениях с крестьянами. «Для прилика» были призваны только двое выборных, один крестьянин удельного ведомства и один помещик, но им пришлось только наблюдать такого рода картину: «они (заседатель, Макашев и Ленштет) что-то между собой говорили и писали, и у выборных ничего заседатель не спрашивал и ни слова с выборными не говорили, только сказали им, дабы они шли домой, что им до них и дела нет». Потом «под что-то» дали приложить руку крестьянину помещика Макашева, и больше никто ничего не видал.
Уехал и заседатель, а в самую рабочую пору, когда были все или в поле, или в разъезде (20 чел, за 30 верст уехали с господским хлебом), проездом из Арзамаса останавливался в селе губернатор, «довольно делал выговоров» помещику. Вскоре помещик уехал в Арзамас, а крестьян оставил на попечение Макашеву, другу своему. Письменное обязательство было забыто: с крестьян потребовали, чтобы свой хлеб сжали помещику, с женок их по 25 аршин холста и по мотку ниток. Одна «бедная» ходила в Арзамас просить милосердия, но ее высекли там розгами нещадно и она оттуда не возвращалась. Во время этой расправы сбежали два лакея, которым помещик посулил тоже самое «чрез полицию». Лакеи эти были родственниками недовольных крестьян, и только потому помещик вымещал много раз, сек их так, что кожу у них обрезывали ножницами. Трое других крестьян, подававшие было жалобу на перемену в оброках, попали в тюрьму, а ходатаи крестьян уже боятся вернуться домой: помещик «только и твердил теперь, что хотя бы и от начальства ему предписано было их не трогать, то он сыщет причину к обвинению».
Жалобы губернатору уже не помогают: «он уже не так, как прежде, но совсем переменился, только нам и говорит, чтоб мы жили в своей вотчине и обещает, что Ленштет нас не тронет. Таким то образом они все начальничье предписание исполняют, что ничего не хотят сделать в нашу пользу»... У всех крестьян отобрали паспорта.
Все эти жалобы по доношению из губернии признавались несправедливыми, и мотивировалось это так: «жалобы крестьян поручика Ленштета на господина своего, по мнению моему, не заслуживают уважения, и происходят единственно от того, что поданный тем Ленштетом пред сим отзыв о взимании по тысячи рублей с крестьян своих оброка и перевозки 50-ти сажен дров, считают они за непреложное условие, от которого он будто бы ни в чем уже отступить не может». Но самым лучшим оправданием Ленштета и изобличением беспокойных крестьян служит, по мнению губернатора, то что у других помещиков хуже.
Этот взгляд и был усвоен в высших инстанциях. В 1805 году министр Внутренних Дел уведомляет мин. Юстиции, что за неосновательные жалобы виновные будут преданы законной ответственности, после формального следствия губернского правления, которое назначается для прекращения переписки по этому делу, продолжающейся 2 года и для обнаружения «пустых происков крестьянских». В P. S. этого сообщения граф В. Кочубей пишет: «я объяснение сие потому признал нужным Вашей Светлости и доставить, что крестьяне сии, быв уже несколько раз с просьбами у меня, вероятно, пока прибудут сюда и вас станут беспокоить».
Лопухин 17 марта 1805 г. отвечал: «теперь надеяться можно, что они, получив везде отказ, утруждать рода сего недельными жалобами своими никого не осмелятся. В случае же новых от них беспокойств таковыми, можно будет, для усмирения их, приказать приличным образом воздержать».
За выкуп Ленштет просил с крестьян 40000 рублей.
Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 7. | | |
BobkovNVГ. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
3 октября 2018 22:10 Защитник женщины в начале XIX столетия.
Солдатская служба до 1874 г. считалась, чуть ли не гражданской смертью для человека, была своего рода наказанием за тяжкие преступления. Хорошего мужика не отдавали в рекруты, а старались сбыть негодного члена общества. Не редко помещик по злобе на крестьянина отдавал его в рекруты. Но во всех этих случаях нередко страдала женщина, имевшая несчастную судьбу выйти замуж за будущего рекрута. Положение солдаткой «женки» было ужас¬ное. Молодая жена рекрута, провожая мужа, можно сказать, хоронила его — не многие возвращались домой, а если и возвращались, то явля¬лись лишь бременем для семьи. Солдатка была в сущности не вдова, не замужняя жена. Большинство из них падали нравственно, и было бы жестоко бросить камень презрения в подобную женщину. Она была беззащитна более чем вообще женщина доброго старого вре¬мени, а условия жизни были таковы, что они невольно толкали ее на этот путь. На ненормальность положения солдатской жены никто не обращал внимания, даже Святейший Синод, обязанный блюсти чи¬стоту таинства брака, никогда не возвышал своего голоса против не¬нормальности солдатских браков. Но вдруг в начале истекшего XIX столетия из Арзамасских весей раздался голос в защиту солдатской женки. Конечно, этот голос остался гласом, вопиющим в пустыне, на него взглянули как на сонный бред помещика после сытного обеда и сдали в архив. Но вот теперь, по словам поэта «пыль веков от хартий отряхнув», пусть взглянуть потомки, что был человек, который вставал на защиту солдатской женки и что его имя не будет забыто в истории многострадальной русской кресть¬янской женщины. Это был помещик с. Лопатина, Арзамасского уезда, Нижегородской губернии штабс-капитан Андрей Васильев сын Остафьев.
В апреле 1816 года А. В. Остафьев подал Министру Юстиции, действ. тайн. советн. Дм. Прокофьевичу Трощинскому «прожект». Вот его содержание.
«Известно Вашему Высокопревосходительству, что из числа рекрут, поступающих на службу, большая часть бывает женатых. Их жены, расставаясь с своими мужьями думают, что они расстаются на веки. Да и опыт оправдывает их мысль: поелику солдаты почти никогда не пишут в свои дома. Если которые и пишут, то только в первые годы. Во вторых, едва ли тысячная часть солдат возвращается из службы в свои дома на вечную отставку. Армия чрез 10 лет половиною уменьшается даже в мирное время. Сколько каждый год умирает солдат от болезней и от других несчастных случаев! Солдатки, не думая более увидеть своих му¬жей, не соблюдают к ним своей верности, впадают в известное преступление и рождают детей. Из сих новорожденных едва ли сотая часть приходит в возраст. Большею частью при своем появлении на свет они погибают или от небрежности стыдящихся своего исчадия матерей, или от невозможности вскормить, или даже от жестокосердия. Многих таковых детей обыкновенно подкидывают, и нередко случается, что они замерзают в зимнее время или делаются жертвою других несчастных случаев. Таковое преступление без всякого сомнения навлекает Божий гнев не только на законопреступную мать, но и на народ, в котором оно содевается. Другие солдатки, хотя и соблюдают свою верность (которых чрез¬вычайно мало), но они живут уже не так, как в прежнем состоянии, в котором они готовились быть матерями семейства, и соединяя свои силы с силами мужей из недр земли извлекали бо¬гатство природы и государства и умножали сельское хозяйство, или своею промышленностью обогащали себя».
Но экономическая картина меняется, как только мужья крестьянок отданы в рекруты, они уже «переходят из дома в дом, питаются на счет других и потребляют избыток произведений, не принося никакой пользы государ¬ству». Да и сами они достойны сожаления, ибо живут без всякой цели, не имея никакого удовольствия в жизни, оставленные самим себе, и состариваются прежде времени.
Указав на зло, которое происходит от солдатских браков с нравственной, экономической и даже психической точек зрения А. В. Остафьев полагает, что «сие зло необходимое в государстве (ибо солдаты необходимы и невозможно набрать в рекруты одних холостых) кажется можно было по крайней мере уменьшить» и тем улучшить положение солдатской женки, «а именно: позволить солдаткам выходить замуж тем самым, которых мужья или убиты на сражениях, или померли от ран и болезней», для чего стоит за¬вести лишь порядок, чтобы о смерти рекрута-мужа или солдата-мужа жена извещалась от полка, где он служит, чрез Губернское Правление, Земский суд и наконец вотчину их начальников. Таким путем трагизм положения женщины не знающей, жив или умер ея муж разрешался бы и устройство дальнейшей жизни за¬висело бы от нея. «Сколько преступлений чрез сие прекратится»! пишет Остафьев. «Сколько произойдет вновь матерей семейств! Сколько рук приложится ко прилежному обрабатыванию земли и других промыслов»! Но против меры улучшения участи солдаток, говорить Остафьев, может быть возразят, что «если давать знать о каждом умирающем солдате, то по причине великой смертности солдат можно поселить уныние в народе, а потому и набор рекрут сделается затруднительнее»? Нисколько «86 наборов, бывших сначала, довольно показали, что надобно надеяться от отданных в рекруты солдат; при том же от возвращения милиции и ополчения в свой дом не только помещик, но и последний крестьянин мог увериться, что из службы не многие возвратиться могут в свои дома, да и то при старости лет».
А. В. Остафьев сделал и статистический подсчет смертности солдат. Взяв численность крестьян в 15 мил. душ и набор 3-х с 800 душ, он высчитал общий набор в 90 тыс. из них половина, по его мнению, женатых. В первый год по причине дальних переходов, перемены образа жизни и климата смертность женатых рекрут выразится в 10%, т. е. 4500 солдаток могут вступить в новый брак. Чрез 10 лет семья на половину от смертности уменьшится, что следовательно 22500 солдаток могли бы выйти замуж. «Какой бы пользы могло государство ожидать от сего нового постановления, заканчивая свой прожект, пишет А. В. Остафьев, если бы Ваше Высокопревосходительство заблагорассудили представить на разрешение Его Императорскому Величеству»! Но министр «не заблагорассудил». Прожект был сдан в архив и чрез 90 слишком лет возвратился на свою родину.
Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 8. | | |
BobkovNVГ. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
6 октября 2018 23:04 15 октября 2018 22:07 Опись дел Сенатского архива
Дела Департамента Министерства Юстиции 1794г. 47-9. Опроизводстве в Нижегородской Казенной палате торгов на сдачу винного откупа по Нижегородской губернии на 1795-1799г. Откуп по всей губернии сдан Арзамасскому именитому гражданину Афонасию Мих. Кошечкову с превышением против предвдущего четырехлетия на 6559 ведер. 1797г. 58. По прошению Ниж. Губ. Ардатовской округи Дворцового ведомства деревни Докуниной от крестьян поверенного крестьянина Семена Дмитриева. На реке Теша была о трех поставах мельница, которая была много лет на оброке крестьян д. Докуниной по 21 р. в год, но затем Казенная Палата, без согласия крестьян, отдала мельницу крестьянам села Писарева князя Голицына Палву Лаврентьеву «несправедливо, через единое пособие и руководство в пользу Павлова Казенной Палаты секретаря Канцерева», как писал в прошении поверенный, Павлов поднял плотину выше прежнего и тем затопил крестьянские луга и пашни. А хлеб их молоть даже за плату не берет. Поверенный просил Сенат предписать Казенной Палате мельницу им возвратить и впредь посторонним не отдавать, а как на торгах цена будет, то крестьяне примут с наддачей. По требованию Сената Казенная Палата прислала на прошение объяснение. Мельница с 1787 года была отдана арзамасскому купцу Григорию Феоктистову для постройки на плотине лесопилки о двух рамах из аренды по 50 рублей в год, но лесопилки не устроил, а пользовался лишь мельницей, а потому Палата аренду уничтожила и назначила торги на мельницу. На торги явились: ген.-порутчица Елизавета Вас. Белавина, ст. сов. Лев Вас. Третьяковский, секретарь Нижег. Уезного суда Ключарев, нижег. Помсадский Алексей Рязанов, поверенный д. Докуниной, вотчины премьер-майора Алексея Ив. Голицына села Писарева крестьянин Кондратий Павлов с мирским приговором от крестьян о взятии мельницы в аренду на 4 года ему, Павлову за 200 рублей, которые были взяты крестьянами у него взаймы. На торгах мельница осталась за Ключаревым, давшим большую сумму – 125 рублей за 4 года, а поверенный д. Докуниной отказался. Секретаря Канцерева в палате нет и не было и о притеснениях со стороны Павлова от крестьян жалоб не поступало. Кроме того, 5 мая 1797 года палата получила указ, что д. Докунина, в коей по 5 ревизии 270 душ, с мельницей Выс. пожаловано д. с. сов. Мих. Фед. Соймонову, которому крестьяне и отданы. 1799 года 15 июля Сенат постановил дело это «по переменившимся обстоятельствам числить решенным». Кроме д. Докуниной М.Ф. Соймонову были пожалованы: а Ардатовском уезде Лугадеево 459 душ, Мухтолово 146, Красная Лебедиха 29, Камкино 288 и в д. Дубовке кужендеевской волости из 155 душ 51, а всего 1200 душ. 1799г. 146-13. По прошению поверенного города Арзамаса от общества купца Турина относительно дела с советником Салтыковым о земле. По писцовым еще 130 года книгам написаны были земли к Арзамасскому посаду по живым урочищам и в том числе луг вблизи города в соседстве с селом Выездною слободою владения т. с. Сенатора и кавалера Василия Петровича Салтыкова, который был решениями вотчинной коллегии и Сената утвержден за Салтыковым, с каковым решением Арзамасское общество примирилось, чтобы избавиться от дальнейших тяжб, отвлекающих от промыслов и торговли. Но Салтыков не остался при оном решении и возбудил о взыскании с Арзамасского купечества и мещанства проестей и волокит почти за двести лет по две гривны на день. Нижегородский магистрат и палата отказала в этом взыскании, но 6-ой департамент Сената, по апелляции г. Салтыкова определил взыскать проести и волокиты в пользу Салтыкова за 52 года 5 месяцев со днями 3826 рублей 40 копеек. На это Арзамасское купечество и мещанство через своего поверенного Турина подали на Высочайшее имя жалобу на незаконное постановление Сената с просьбой освободить их от такового взыскания. Чем дело кончилось неизвестно. Но государь повелел приостановить исполнение решения Сената по этому делу и постановить Сенату свое мнение для доклада Его Величеству, как относительно данного случая, так и относительно прочих продолжительных дел меру взыскания для тяжущихся и прямо соответствующею наказанию напрасной тяжбы с их стороны, так как медленность в производстве дел зависит часто от присутственных мест, а не от служащих. При деле имеется приложенная к прошению краткая записка о деле по взысканию проестей и волокит с Арзамасского общества на 5 листах, записка из решенного 6-го департамента Сената дела по тому же предмету на 35 листах «записка по каким случаям т. с. Салтыков принужден был искать себе законного удовлетворения на Арзамасском купечестве в проестях и волокитах». 1802 год 229-1935. По прошению Семенова, поверенного села Девичьих гор Арзамасской округи об отдаче им земли ими нанимаемой. Крестьяне казенного ведомства (101 душа по последней ревизии) села Девичьих гор во Всеподдданейшей просьбе жаловались на соседнего помещика конной гвардии секунд-ротмистра Анненкова и прочих владельцев в завладении у них при генеральном межевании землями, написанными за ними в писцовых 1761 года Арзамасских книгах, о чем и производиться дело, и просили в виду недостатка у них земли им 61 дес. земли в казенной пустоши Куличихи в оброк до решения спорного дела или даже и в полное их владение. На запрос к Губернатору по этому прошению последний донес, что пустошь Куличиха с 1799 г. по 1803 г. отдана казенной палатой из оброка по 10 рублей в год крестьянину их Петру Семенову, но по доказанному на нее от Арзамасского помещика майора Ахматова праву указом Прав. Сената 1800 г. ноября 22 дня отдана последнему. Что же касается недостатка земли, то губернатор доносил, что казенная палата «при общем уравнении казенных крестьян землями, находя при смежной к нему казенной деревне Стрелке большое количество земли, отделило из оной к селу Девичьим Горам 210 дес. 1947 саж., что с прежней их землей составляет 3 десятины на душу, число такое, какое в сложности по всей Нижегородской губернии казенные крестьяне земли имеют». Спор же у крестьян происходит с вышеупомянутым Анненковым, с гвардии подпоручиком Кисилевым, надв. сов. Князем Борятинским, и дело производиться в кабинете Его Императорского Величества. Резолюция по этому прошению неизвестна. 243-4439. По всепод. рапорту Нижегородского гражд. губернатора Руновского о следствии, произведенном над арзамасским помещиком поручиком Авдеевым, обличаемым в причинении дворовой девке его смерти жестоким ея наказанием. Двое крестьян Арзамасского уезда помещичьей деревни Шатовки отставного поручика Авдеева донесли губернатору Руновскому, что 26 августа дворовая девка Стефанида Васильева от жестокого наказания своего помещика умерла. Губернатор, не имея еще донесений от нижнего земского суда, послал нарочного с приказанием немедленно освидетельствовать мертвое тело и выяснить причины смерти. Вскоре был получен рапорт от исправника с освидетельствованием тела уездным штаб-лекарем, в котором последний указывая на синие знаки на теле, причину смерти приписывает апоплексическому удару. Дворянский заседатель Арзамасского нижнего суда Патрикеев «не только не старался обнаружить доследованием истинную причину ея смерти, но даже и не описал боевых знаков». Вследствие приказания губернатора с нарочным о расследовании дела обнаружилось, что «девка была наказываема прутьями и наказание продолжалось с полчаса, в продолжении коего помещик принуждал исполнителей к более жестокому битью. После сечения Авдеев бил девку ногами по голове, бокам и спине так, что она кричать и просить помилования да и встать с полу была не в силах». Девка через два часа умерла. Священник села Хохлова, 12 свидетелей, бывших при осмотре тела, показали, что «на виске, на носу и под глазами умершей девки синея пятна от ударов, а тело и руки на кистях иссечены до того, когда штаб-лекарь стал оное свидетельствовать, то рубашку присохшую к окровавленному телу отдирали». Авдеев показал, что наказание девке за ея грубость и ослушание сделал он умеренное, и что будто бы оное крепостными людьми его «из недоброходства к нему увеличено». Министром Юстиции Г.Р. Державиным в следствии такого всеподданейшаго рапорта было предписано Нижегородскому губернатору поставить суду на вид обсудить дело «с должным беспристрастием и без замедления». Дело было решено Арзамасским уездным судом 14 ноября того же года, и Авдеев был приговорен к лишению дворянства, чинов и к ссылке в каторжную работу с отобранием его имения в опеку. 251-5164. Статского советника Новосильцева, жалуегося на решение межевого сената департамента дела его спорного с бригадиром Павлом и майором Егором и тремя девицами Чемодановыми о земле. В деле только прошение Новосильцева на Высочайшее Имя на неправильное решение межевого департамента, по которому возвращены были Чемодановым отмежеванные от села их Водоватого с деревнями в арзамасской округи земли к селам Туманово и Коваксе, принадлежащим Новосильцеву. 254-2954. По прошению гвардии прапорщицы Чемодановой, жалующейся на мужа своего в притеснениях. Анна Сергеевна Чемоданова, урожденная Тюплева, была дочь казанского помещика. Оставшись рано сиротой, она перешла под опеку вотчима покойной ея матери пензенского помещика Горихвостова, двое сыновей которого один за другим управляли ее имением, в 1000 душ. На 15 году она была выдана, против ея желания, замуж за богатого по числу душ нижегородского помещика отставного гвардии прапорщика Павла Ивановича Чемоданова. С первых же дней замужества ея жизнь была несносная. Вскоре родилась дочь. «Не быв никогда нежным, с того времени муж ея сделался жестоким». «За несколькими минутами притворных ласк употребляемых им для получения из капитала жены денег, следовали целые месяцы злости и тиранства, от коих спасти себя окружена будучи собственными его служителями не имела никаких способов, даже не имела и воли написать письма, не показав прежде отправления мужу». Когда муж уже перебрал у жены «немалые суммы денег», то он стал принуждать ее к сведению счетов с ея опекунами, для чего повез ее в Казань. Однако Чемоданова на последнее не соглашалась. После этого тиранство мужа усугубилось. Спасителем ее жизни явился штаб-лекарь Загорский, к которому она обратилась с просьбой заявить обо всех тиранствах ея мужа губернскому прокурору Овцыну. Между прочим при появлении лекаря муж стал требовать, чтоб он открыл Чемодановой кровь, но когда тот отказался, то он стал угрожать пустить кровь через цирюльника и, связав жену, отвести в деревню. Затем приказал укладывать вещи в повозки для отъезда в деревню, а потом тащил жену насильно через все комнаты к отъезду. Но вскоре явился губернский прокурор Овцын, полицмейстер Низяков, частный пристав фон Фишер и свойственница ея госпожа Поливанова». Дело это уже происходило ночной порой. Здесь Чемоданова заявила о истязаниях ея мужа и удалилась в дом госпожи Поливановой. Вот жизнь описанная ею самой в прошении ея на Высочайшее имя, в котором она просила защиты от гонений ея мужа и выдачи ей ея дочери, оставшейся у отца. Просьба Чемодановой была уважена. А вот как описывает свое впечатление губернский прокурор Овцын по прибытии в дом Чемоданова в своем рапорте Министру Юстиции: «первый предмет представился моему взору распростертая без чувств хозяйка… картина столь была ужасна, что всякого бы поразила, кроме бесчувственного предстоящего над жертвою мщения жестокого мужа», который «мне ответствовал весьма хладнокровно, что жена его в припадке более двух часов от того, что он принуждал ее ехать в деревню» и что «подобные припадки случаются по несколько разов в день». Когда Чемоданова пришла немного в себя то наклоняет свою голову к моим коленям, доносит далее прокурор, хватает оные трепещущими руками, едва произнесла «спасите меня и избавьте от тирана!» Муж же ея уверял «что она с ума временем сходит, а наиболее тогда, когда он на нее прикрикнет». Чемодановой было 18 лет, а ея мужу 45. Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 8. | | |
BobkovNVГ. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
8 октября 2018 21:40 8 октября 2018 21:41 Опись дел Арзамасского уездного суда. 1799г. № 2293—112. Дело о увольнение предводителя г-на Аргамакова в Москву и Санкт-Петербург (на 5 листах). Полковник Михаил Алексеевич Аргамаков уездный дворянский предводитель, увольняется Нижегородским гражданским губернатором д. с. с. Егором Федоровичем Кудрявцевым в отпуск на 29 дней и обязуется «реверсом» (подпиской) на срок к должности явиться. 1804г. № 150—132. Дело по просьбе поручика Павла Бабушкина, при которой представлены для отдачи коллежской асессорше Анне Симаниной должные ей им Бабушкиным по законному письму деньги девять тысяч рублей (на 16 л.). В мае 1804 г. Бабушкин занял у Симаниной до мая следующего 1805 г. десять тысяч рублей с правом уплатить долг и ранее, по расчету, если Бабушкин того пожелает. Представив 30 сент. 1804 г. в Арзамасский земский суд девять тысяч руб. ассигнациями, Бабушкин просит отослать «чрез кого следует» эти деньги в Пензенскую губ. по месту жительства Симаниной, а заемное письмо его от нея возвратить. Снесшись с Симаниной, Арзамасский суд 4 мая 1805 г. деньги сдал на почту, за вычетом 45 р. «полупроцентных и весовых». 1808 г. Дело по просьбе коллежского асессора Петра Алексеева сына Степанова в неправильной продаже подпоручиком Николаем Александровым сыном Булыгиным Арзамасской округи в селе Умае дворовой гуменной и огородной земли (на 33 листах). Кол. асессор Петр Алексеев сын Степанов в прошении поданном в Арзамасский уездный земский суд 11 августа 1808 г., пишет: «прошлого 1789 г. сентября в 13-й день капитан Василей Александров сын Булыгин променял подполковнице Марье Петровой дочери Палибиной из недвижимого его имения доставшегося ему в 1763-м году по купчей от надворного советника Ивана Егорова сына Кроткаго Перевозской что ныне Арзамасской округи в селе Умаях усадебной земли мерою три десятины с полуосминником взамен коей выменял от нее Палибиной из полевой земли того же села Умая тож количество, в чем и с делами меж себя открепостных дел запись писанную в Перевозском уездном суде которую в оригинале усего представляю и потом прошлого 1806 года декабря 11 дня подпоручик Николай Александров сын Булыгин продал мне в показанном же селе Умае дворовую гуменную огородную и полевую землю всего семьдесят три десятины с половиною, доставшуюся ему после деда его родного вышеописанного капитана Василия Александрова сына Булыгина, дошедшую ему по купчей от Ивана Егорова сына Кроткаго, которая купчая писанная в Костромской палате гражданского суда и в Арзамасском уездном суде уже от меня представлена, с коей и прошу учинить справку, а из сего и явствует, что подпоручик Николай Булыгин продал мне дворовую гуменную и огородную землю променянную дедом его за несколько лет прежде называя оную доставшеюся ему после того деда его по наследству выменная ж тем дедом его от подполковницы Палибиной полевая села Умая земля поднесь остается в его продавца Булыгина владении». Степанов просит «выменную от подполковницы Марьи Палибиной капитаном Васильем Булыгиным из полевой села Умая земли три десятины с полуосминником отдав в его взамен проданной ему подпоручиком Николаем Булыгиным дворовой гуменной и огородной земли в случае же уклонения от сего продавцом Булыгиным поступить по законам». В объяснении, поданном 20 мая 1809 г. дворянскому заседателю по сему делу, Булыгин с своей стороны пишет, что «означенного г-на Степанова села Умай крестьяне сверх проданной ему Степанову состоящей при селе Умаях земли семидесяти трех с половиною десятин усильным образом завладели немалое число десятин, и именно как по следствию земского суда оказалось, двадцать три с половиною.... следовательно не он г-н Степанов остается неудовлетворенным, а я себя почитаю от него обиженным». В июне 1810 г. уездный земский суд, взвесив все обстоятельства дела и справки, постановляет следующее «решительное» определение: «отмежевать во владение его Степанова уездному землемеру, под коим решением оного г-на Степанова поверенным села Умая крестьянином Григорием Михайловым подписано удовольствие, следовательно подпоручик Булыгин не продавал г-ну Степанову той усадебной земли, которая променена капитаном Булыгиным г-же Палибиной и продал усадебную землю только ту, которая ему дошла по наследству от деда его капитана Василия Булыгина, то есть три десятины с поуосминником, что уже по решению сего суда и представлено быть во владении у него Степанова, о чем ему г-ну Степанову объявить с тем, чтобы он ежели по покупке у подпоручика Булыгина земли семидесяти трех десятин с половиною ознаменованной выше сего меры чего по отмежеванию уездного землемера доставать владеемой подпоручиком Булыгиным в селе Умае не будет то по купчей недостающее число и вымежевании из другого г-на Булыгина имения просил особо». Однако в феврале 1811 года тот же суд предписывает описать часть имения у Булыгина на уплату каких то денег «за хлеб» Степанову (подробности из дела не известны). 1830г. Дело (попорчено) с запросом от проживающей в селе Вередееве прапорщицы Севастьяны Михайловой Мацневой, согласна ли она оплатить государственные подати и прочия повинности за доставшейся ей в 1821 году по купчей от генерала майора и кавалера Константина Васильевича Баженова Арзамасского уезда в селе Никольском, Кардавиль тож, в числе 82-х душ, крестьян убылыя 21 душа (на 8 листах). Запрос от 21 июня 1830 года. Самого ответа Мацневой при деле не имеется. №2220-10. Книга Арзамасского уездного суда для записи явочных прошений на 1830 год. С февраля по конец года вписано 14 таких прошений, большею частью об отлучке и неявке из отлучки крестьян, а также «явочная просьба Чернухинской волости села Кириловки крестьянина Григория Иванова о говорении того села старостою Яковым Федоровым … похвальных слов, что сколько неиздержит в бытность свою в расход мирских денег, ответствовать будет Иванов». И еще – «явочная просьба майора Березовского о должных ему покойной женой его деньгах 10005 рублях». 1845г. №645-21. Дело по указу Нижегородской гражданской палаты о учинении выправки о имении штабс-капитанши Батавской. Несовершеннолетняя штабс-капитанша Екатерина Федорова Батавская, урожденная княжна Мансырева, просила гражданскую палату, с согласия попечителя, мужа своего, Павла Андреева Батавского выдать на имение ея, состоящее Арзамасского уезда в деревне Полянах, Мисюриха тож, доставшейся ей по духовному завещанию от родного деда ея, кол. асессора князя Степана Михайлова Мансырева, свидетельства для представления оного в кредитные установления к залогу того имения. При наведении справок через дворянскую опеку, поступило от матери Батавской княгини Александры Акинфеевой Мансыревой, заявление, что Павел Батавский, женившись в июне 1843 года на 18 летней дочери ея Екатерине в августе того же года, «когда она лежала на смертном одре, он уже требовал от нея, чтобы она все свое имение ему предоставила». После этого Батавский, обремененный казенными и частными долгами, стал быстро и безотчетно продавать имение своей жены. Княгиня просит назначить ее вместо Павла Батавского попечительницей над имением своей дочери, но для этого требуется согласие последней. Ответ ея неизвестен. 1850г. №765-245. Дело Арзамасского уездного суда по указу Нижегородского Губернского правления о учинении постановления к какому роду жизни должна принадлежать незаконнорожденная дочь дворянки Мустафиной - Дарья Васильева (на 4 листах). Дело начато по отношению Нижегородской казенной палаты в Губернское Правление, просившей поручить надлежащему судебному месту сделать на законном основании постановление о представлении Васильевой права на избрание рода жизни. При отношении свидетельство священноцерковно-служителей арзамасского уезда села Больших Печер о том, что Дарья Васильева «действительно рождена от матери ея из дворян Евдокимой, по мужу Мустафиной, незаконнорожденная», неизвестно, в котором году, так как в метриках пропущена, а по росписям в 1824 году. Арзамасский уездный суд, где решалось дело, постановил: «как незаконнорожденные дети, на основании 10 тома свода законов гражданских ст. 132, не имеют права на фамилию отца, ни на законное наследство в имуществе родителей, а согласно 133 ст. того же тома, должны избрать себе род жизни, по каковым обстоятельствам, согласно желанию девки Дарьи Васильевой, и следует ее причислить в Арзамасское мещанское общество». Бабушкой и крестной была дворянка капитан-лейтенанша Праскева Андреева Рославлева. 1851г. №13202-82.Дело по отношению Арзамасской городской полиции о взыскании с г. Войнич-Сяноженской денег за имеемые в городе Арзамасе лавки (на 149 листах). Дело это представляет интерес не само по себе, а по той процедуре – проволочке, которой так отличался дореформенный суд с его бесчисленными переписками, справками, объяснениями, отводами и проволочками, между которыми застревало всякое, даже маленькое само по себе дело. Данное дело – о взыскании недоимки с помещицы (до замужества – дочь купца Студенцова) Екатерины Алексеевой Войнич-Си(я)ноженской – возникло в Нижегородской казенной палате по донесению Арзамасской городской думы. Войнич-Сяноженская имела в г. Арзамасе 6 лавок, за которые должна была вносить в казну по 43р. сер. в год за каждую, с обращением 10% в пользу города. Между тем с 1849 года денежные «повинности» за лавки ни кто не оплачивал. Начинается бесконечная переписка между многочисленными учреждениями: Арзамасской городской думой и Арзамасской полицией с одной стороны и Нижегородской полицией - с другой (Войнич-Сяноженская жила с мужем в селе Доскине около Нижнего). Неоднократно давали также свои объяснения сама владелица лавок - Войнич-Сяноженская, арендатор лавок в Арзамасе, арзамасский городничий и т.д. Однако, несмотря на многократные напоминания, даже с «замечаниями» со стороны Нижегородского земского суда приставу 1-го стана Де-Медему «о скорейшем исполнении», «о поспешнейшем исполнении» дела, «принять деятельнейшие меры», до марта 1853 года дело дальше переписки не шло. В июле 1852 года арзамасские купцы Мих. Вас. Перетрутов и Петр Ив. Суворов, арендаторы лавок, пишут, что деньги за лавки по 1852 год ими внесены уже сполна владелице. Суд и полиция начинают опять усиленно искать Синоженскую, которая то оказывается у мужа своего в селе Доскине, то в Нижнем, «а когда возвратиться неизвестно» (писано в декабре 1852г.). В феврале 1853 года Синоженская опять указывает на своих арендаторов как на плательщиков недоимки. На этот раз (в марте 1853г.) М.В. Перетрутов вносит за свою часть 94р. 60к. сер. (86р. в казну и 8р. 60к. в доход города) – «больше не обязан». Но это только недоимка за 1849 и 1850 года. Прочие купцы опять отказываются платить. Переписка, таким образом, снова продолжается. Опять отыскивают владелицу то в Нижнем, то в Москве (в феврале 1854г.). Приставу Де-Медему снова замечание – Дело дошло до того что с 16 мая 1852 года лавки были «в хозяйственном заведении» у самого города, который за это время и успел покрыть из арендной платы почти все недоимки (с процентом пени), всего 209р. 16,5к. Оставалось только дополучить 11 рублей. Но от дальнейшего заведывания лавками (с 16 мая 1853г.) город отказался, и по распоряжению Нижегородской губернской палаты, они перешли в ведение Арзамасской полиции. И только в марте 1854 года городничий г. Арзамаса доносит, наконец, в Нижегородскую полицию, что положение с нея (Синоженской) казенной палатой взыскание (недоимки) все уже пополнено и деньги отосланы по назначению. Однако по недоразумению того же нижегородского пристава 1-го стана Де-Медема к делу о недоимках по арзамасским лавкам г-жи Синоженской примешалось еще дело о взыскании с мужа ея, по решению уголовной палаты, 1р. 80к. сер. за побои иностранцу Шнеберг и за ушиб лошади крестьянина села Доскина, и переписка о Синоженских продолжалась до декабря 1854 года. И этот штраф (1р. 80к.) после усиленной затяжки (до Сената включительно) со стороны Синоженского Нижегородским земским исправником был все-таки взыскан и в декабре 1854 года был обращен «прямо в губернское правление – на улучшение тюрем». А пристав Де-Медем между тем за медленность получил от Нижегородского губернского правления еще раз уже «строгое замечание». Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 8. | | |
BobkovNVГ. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
10 октября 2018 22:16 Копии актов Лета 1669 (7177) году ноября 6 по Государеву Цареву и Великого князя Алексея Михайловича всея великие и малые и белые России Самодержца указу и по наказной памяти воеводе князя Степана Семеновича Шелешпанского велено Арзамасские приказные избы подьячему Семену Макарову ехать в Арзамасский уезд в вотчину боярыни вдовы Анны Ильиничны, для того в нынешнем во 177 году ноября в 6 день прислана в Арзамас великого Государя Царя и Великого князя Алексея Михайловича всея великие и малые и белые России Самодержца из поместного приказа за прописью дьяка Степана Венедиктова к воеводе ко князю Степану Семеновичу Шелешпанскому, а в Государеве грамоте написано: бил челом великому Государю окольничий Иван Богданович Милославской, в прошлом де во 776-м году Боярина Бориса Ивановича Морозова жена его, боярыня вдова, Анна Ильинична, отходя сего света, отказала ему из купленных своих вотчин в Нижегородском уезде село Троецкое, что была деревня Ичалова, да в Арзамасском уезде деревня Большие Кемары, деревня Малые Кемары, деревня Кеслав, деревня Якшень, деревня Новая Якшень с пашнею и с лесом и сенными покосы и со всеми угодьями и с рыбными ловлями, и его к тем деревням и к тем же угодьям, новопоставленных деревень и починков, и пустошей и селищ, и займищ, и всяких угодий, чем владела боярыня Анна Ильинична, а Государевых жалованных и послушных, и отказных грамот на те вотчины по се число ему не дано, и великому Государю пожаловать бы его, велеть на те вотчины дать великого Государя послушные и отказные грамоты; а на челобитной его помета думного Государева дьяка Лукьяна Голосова. 7177 году октября в 13 день великий Государь пожаловал, велел на те вотчины дать ему послушные и отказные грамоты; а по даче 155 (1647) году написано за боярином за Борисом Ивановичем Морозовым купленные вотчины в Арзамасском уезде в Залесном стану, за Шатковскими вороты деревня Кеслав на озере на Кеславе, а в ней пашни сто пятьдесят четь в поле, а в дву потому ж, да мордовская деревня Кемары на ключе на Кемаре, да тое ж деревни Кемар по отказным книгам Афанасия Тургенева 173 (1665) году на земле поставлен починок Малые Кемары, а в них пашни двести восемьдесят четвертей, да вотчины же в Арзамасском уезде в Залесном стану жеребей село Якшень, пустошь Ивановская, Пичерева тож, а в них пашни сто двенадцать четей с осминою, всего пять сот сорок две чети с осминою в поле, а в дву потому ж, дано жене ево боярыне вдове Анне Ильиничне. И по Государеву Цареву и Великого князя Алексея Михайловича всея великие и малые и белые России Самодержца указу и по наказной памяти воеводы князь Степана Семеновича Шелешпанскаго Арзамасские приказные избы подьячий Семен Макаров в Арзамасской уезд в вотчину боярыни Анны Ильиничны, взяв с собою понятых тутошних и сторонних людей, ездил, да в той вотчине переписал дворы крестьянские и бобыльские и в них людей по именам и место дворовые, и пашню, и сено, и лес и всякие угодья, а переписал за тое вотчину, а в ней пашни пять сот сорок две чети с осминою в поле, а в дву потому ж, отказал окольничему Ивану Богдановичу Милославскому в вотчину со всеми угодья и с рыбными ловли. Да к тем же вотчинам Большим и Малым Кемарым с деревнями всяких угодий, которыми угодья и владела боярыня вдова Анна Ильинична по крепостям и по отказным книгам отказчика Афанасия Тургенева прошлого 173 (1665) году, пустошь Килдюшева, Мармыжева тож, сенные покосы поляна Задняя, поляна Широкая поляна Заклюшная, поляна Выезжая, поляна Выезжая Мечасова, поляна Мокрая, поляна Парышиха, поляна Высокая, поляна Вадолеевская, поляна Осиновка, поляна Корнеева, да Сергацкому врагу сенные покосы, полянка Вынелеевских на Инелее враге, да бортные ухожи и ухожей Шершовской на Келдовиле на Тежских и на Ежацких верхах, ухожей Ермезенки на Сале реке по правую сторону, ухожей за Олатырь реку к Лобаскам, ухожей в Керге, ухожей на Суре реке Ракспранг и ухожей Калшая, ухожей Дубровка, ухожей Кирдюшевской, ухожей Мопрек мре(?) да рыбных ловель озеро Келав, озерко Черное, озерко Мелкое по реке по Пьяне и бобровые гоны и вспуды и перевесы и рыбные ловли с устья речки Кадарши вниз по Пьяне реке по Черной яр. А на отказе понятые были стольников Федора да Василия, да Степана Савичевых Нарбековых крестьян Арзамасского уезду села Перегалей Марчка Фeдоров да Марчка же Сергеев да Онисимко Семенов, да Якимка Степанов, да стольника Семена Федоровича Толочанова крестьяне того же села Пергалей Максима да Дмитрия Ивановых детей Чемесовых крестьяне Левко Тимофеев да Ивашка Яковлев да Петров крестьянин Шадрина того же села Вежлей Сенка Митрофанов да Яковлев крестьянин Шадрина Сенка Васильев. У подлинных отказных книг руки к сим отказным книгам села Вежлей Никольской поп Леонтий Алексеев вместо понятых прихожан своих и детей духовных тою же села Вежлей разных помещиков крестьян кои в сих отказных книгах имяны им писаны по их веленью руку приложил. К сим отказным книгам села Перегалей Покровской поп Петр вместо понятых прихожан своих села Перегалей разных помещиков вотчинников их крестьян, кои в сих отказных книгах имяны им писаны по их веленью руку приложил. Копия писана на тетради в четверть листа: 1 лист и последний чистые, всего листов восемь. Лета 1665 (7173) июня в 12 день по Государева, Царева и Великого князя Алексея Михайловича всея великие и малые и белые России Самодержца грамоте из поместного приказа за приписью дьяка Степана Венедиктова и по наказной памяти воеводы Никиты Степановича Волынского по челобитью боярина Бориса Ивановича Морозова жены ево боярыни вдовы Анны Ильиничны Арзамасец Афанасий … сын Тургенев, приехав в Арзамасский уезд в Залеский стан за Собакинские ворота в купленные в вотчины боярина Бориса Ивановича Морозова в деревне Кемары, на ключе на кемаре, что была пустая мордовская деревня, да в пустошь, что была деревня, Мормыжево тож, по речке на Ревезени, в деревню Келав на озере Келаве, в пустошь, что была деревня Костино; и не доезжая тех вотчин, взяв с собою пустошних и сторонних людей старост и целовальников и крестьян, сколько человек приложи да при тех понятых людях переписал тех деревнях крестьянские и бобыльские дворы: во дворах людей по именам и место дворовы и пашню и сено, и лес, и бортные ухожьи, реки и озера и рыбные ловли, и бобровые гоны и вспуды и переводы и мельницы и всякие угодья, а переписав даны вотчины, а в них пашни пятьсот девяносто четь в поле, а в дву по тому же, отказал боярина Бориса Ивановича Морозова жене ево боярыне вдове Анне Ильиничне в вотчину же со всеми угодьями в Арзамасском уезде в Залесном стану, за Собакинскими воротами деревня Кемары на ключе на Кемаре. Да купленная же вотчина деревня Кеслав на озере Кеславе, а в ней двор боярский житной со всяким дворовым строением. Да к тем же деревням и к починку угодья сенные покосы поляна задняя .... перечисляются покосы ухожьи и озера, что и в предыдущей выписи, до слов: «озеро Мелкое и по реке по Пьяне рыбные ловли и бобровые гоны», после которых написано: «и всего за боярином за Борисом Ивановичем Морозовым было купленных вотчин две деревни да починок и в пустоши, что была деревня Кильдюшево, Мармыжево тож и в пустоши Костиной, что променяна Артемью Огибал . . . . , а в них пашни пять сот девяносто четей в поле, а в дву по тому же с пашнею и с лесы и с бортными ухожьи и с полянки и с сенными покосы, реки и с озера и с падучими речки и с истоками и рыбными ловли и с бобровыми гоны со спуды и с перевеси, со всякими угодьи, чем прежде сего владел боярин Борис Иванович Морозов отказал женe ево, боярыне вдове Анне Ильиничне в вотчину со всеми угодьи". А в 7177 (1669) году теж вотчины отказаны за боярина за Ивана Богдановича Милославскаго деревни Кемары Большие, деревни Малыя Кемары, деревни Кеслав, да село Якшень, да к тем же деревням рыбных ловель озеро Кеслав, озерко Черное, озерко Мел¬кое по реке по Пьяне и бобровыя гоны и выспуды и перевесы и рыбные ловли с устья речки Катарши вниз по Пьяне реке по Черной Яр. А те отказные книги в Арзамасе у подьячих у Александра Комлева, у Михаила Макарова. Рукопись на тетради в 4-ть листа на 6 листах, последние два листа чистые. Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 8. | | |
BobkovNVГ. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
12 октября 2018 20:26 12 октября 2018 20:26 Материалы по Нижегородскому краю 17 века (из Московских Главных Архивов) под редакцией А.К. Кабанова. Выпуск первый. Ссудные записи крестьян боярина и дворецкого князя Василия Федоровича Одоевского. Ссудные записи принадлежат к грамотам типа порядных, которые, как известно, сыграли крупнейшею роль в истории крестьянского закрепощения. Это самый поздний вид этого типа. В сборнике М. Дьякова [«Акты, относящиеся к истории тяглого населения в Московском Государстве», вып. 1. Порядные грамоты. Юрьев. 1895г.] – ссудные грамоты начинаются с 1649 года. В более позднем издании, посвященном тому же вопросу, но лишь за 16 век, мы и совсем их не найдем [Свободный текст крестьянских порядных 16 века. С.-Петербург 1910г.]. Порядные грамоты, взятые в хронологическом порядке, иллюстрируют собою рост крепостной неволи, не в ея законодательном отображении, а именно в ея жизненном проявлении, в сознании самих заинтересованных сторон. На основании их легко проследить, как акт взаимного договора с обоюдными обязательствами, договора срочного, постепенно осложняясь крестьянскою задолженностью, переходит в акт – односторонних обязательств, где лицо обязующееся заранее определяет свое положение, как факт «вечной крепостной неволи». Ссудная запись в ея окончательном виде (таковы и нами помещаемы) очень не сложны. Они определяют: 1. Кто взял ссуду; 2. У кого взята ссуда; 3. Для чего взята ссуда; 4. Размер ссуды (обычен 10 рублевый, тоже и в наших актах); 5. Обязательства за ссуду; 6. Отрицательное определение, как крестьянин может избежать крепости; 7. Наказание за это, как гарантия крепостного состояния крестьянина. Как несложные, ссудные записи весьма однообразны. Печатаемые грамоты все относятся к 80-ым годам 17 столетия. Поряжающиеся – «вольные государевы люди», поляки главным образом, однажды «черкошанин» - будники, не показывает ли это, что для этой специальности они и принимаются, однако, в грамотах это не указывается. Все они ссужаются у барина князя Вас. Фед. Одоевского, с 1682 г. грамоты называют его и дворецким. Это внук знаменитого председателя кодификационной комиссии – собора 1648-49 г. КН. Н.И. Одоевского, любимец царя Федора Алексеевича. Некоторые из новопорядчиков берут ссуду через человека, князя Одоевского, какого-то Смоленского. Все грамоты очень однообразно определяют обязанности ссудившихся и заканчиваются тяжелым заявлением своей крепостной неволи, в этом заключительном аккорде грамот и основная суть дела. Крестьянин не может расплатиться с помещиком, так как он крепостной; если он бежит, он выплачивает всю свою ссуду и все же остается крепостным. Все грамоты, кроме одной №29, наиболее оригинальной, составлены в Арзамасе площадными подьячими, нотариусами того времени, причем свидетелями сделки были те же подьячие, расписывающиеся на обороте документа. За ссужающегося подписывался кто-либо другой – священник, дьякон, пушкарь, изредка за неимением лиц посторонних должно быть тот же подьячий. Этому акту предшествовал другой акт предварительного заявления вероятно в приказной избе; «такой-то сказался, ссуду взял, и резолюция – в книги записать и пошлины взять». Далее, после написания следовал акт засвидетельствования – он состоял в чем-то вроде нашего паспорта – это описание и опрос ссужающегося; и в помете дьяка, в совершении акта. Иногда эти три акта (первый не всегда учтен в записях) совершались в один день, иногда растягивались на несколько дней, более чем на полмесяца. Производит впечатление, что князь Одоевский прогонял своих будущих крепостных, целыми партиями, столь многочисленными (может быть только часть всех записей), что здесь арзамасские подьячие не успевали написать всех записей в один день, писали и на следующий день. Не имея общего значения, чего-нибудь редкого или оригинального, записи эти интересны для местной истории и, главным образом, для характеристики хозяйства князя В.Ф. Одоевского, поэтому они и печатаются здесь. Все грамоты списаны лично мною в Архиве Мин. Юстиции, (Разряд. Приказный стол ст. 938 л.л. 67-119) богатейшем актохранилище, более тесное общение с которым является очередным вопросом деятельности нашей Комиссии. №1. 1682 год 1-3 марта. 189 марта в первый день Ивашко сказался волной и такову ссудную запись дает волею и в книги записать и пошлины взять по указу. Се яз Иван Иванов сын Оршанского повету Государев волной человек будник с женою своею Федкою, Григоревою дочерью, да с детьми с сыном Антоном да с сыном Иваном да со внуком с Павлом, Антоновым сыном, в нынешнем во 189 году марта в 4-ый день взяли мы ссуду у Государя своего боярина князя Василия Федоровича Одоевского с человека его с Якова Иванова сына Смоленского на лошади и на коровы и на всякую животину и на всякой семенной хлеб и на дворовое строение - 10 рублей денег. И с тою ссудою жить нам за Государем своим за боярином за князем Василием Федоровичем Одоевским в арзамасской его вотчине в деревне Неркуше и доход его Государев нам платить с своею братею в ряд и из за него, Государя своего, за иного ни за кого не выйти и не заложиться и не сбежать и ссуду Государя своего не снести. А будем мы, я Иван с женою своею и с детьми и с внуком за иного за кого выйдем или заложимся или сбежим и тою ссуду у Государя своего снесем и где нас Государь наш сыщет и ему, Государю нашему взять на нас та своя ссуда вся сполна, а крестьянство и впредь во крестьянство. А на то послуси Кондратей Матвеев, Трофим Шумилов, Кипреан Горностаев, а ссудную запись писал арзамасские площади подьячий Митка Касаткин лета 7189 года. (другою рукою) Ивашка Иванов волосом голова русь и борода исчерна русь, глаза серы, нос прям, на левой щеке две бородавки, сухощав, смугл, борода комлем, ростом низмен; от роду себе сказал 45 лет, детям лета сказал: Антону 10 лет, Петренке 9 лет, Ивашке 8 лет, внуку Пашке пол года. (на обороте) 189 марта в 4 день в арзамасские в приказной избе перед стольником и воеводою перед Иваном Богдановичем Ловчиковым, да перед подьячим Алексеем Лобковым Петрушка Иванов сказал: против сей ссудной записи ссуду взял и та ссудная запись в книги записана и пошлины по указу взяты. Справил Мишка Макаров. К сей ссудной записи города Арзамаса соборный поп Кирил вместо волного Государева человека Петра Иванова по его веленью руку приложил. Послух Кондрашка руку приложил. Послух Трошка руку приложил. Послух Купряшка руку приложил. №2. 1682 год 1-3 марта. Петр Иванов сын волной Государев человек будник Оршанского повету … №3. 1682 год 1-3 марта. Герасим Леонтьев сын волной Государев человек будник … №4. 1682 год 1-4 марта. Кузьма Федоров сын волной Государев человек … №5. 1682 год 28 ноября - 16 декабря. Константин Ананин сын полской волной человек … №6. 1682 год 28 ноября - 16 декабря. Семен Федоров сын прозвище Засыпка волной человек поляк … №7. 1682 год 28 ноября - 16 декабря. Елфим Максимов сын волной человек поляк … №8. 1682 год 12 - 16 декабря. Иван Семенов сын волной Государев человек, будник … №9. 1682 год 12 - 16 декабря. Роман Алексеев сын, поляк, волной Государев человек, будник … №10. 1682 год 12 - 16 декабря. Иван Иванов сын волной Государев человек, будник … №11. 1682 год 12 - 16 декабря. Прокофей Михайлов сын Таранок волной Государев человек, поляк, будник … №12. 1682 год 12 - 16 декабря. Иля Гаврилов сын полской волной Государев человек, будник … №13. 1682 год 12 - 16 декабря. Григорий Алексеев сын Голыш волной Государев человек, будник … №14. 1682 год 12 - 16 декабря. Федор Прокофьев, поляк, волной Государев человек … №15. 1682 год 12 - 16 декабря. Матвей Илин сын волной Государев человек, поляк, будник … №16. 1682 год 12 - 16 декабря. Самойло Артемьев сын Лисовский волной Государев человек, поляк, будник … №17. 1682 год 12 - 16 декабря. Григорий Иванов сын Щаля, поляк, волной Государев человек, будник … №18. 1682 год 12 - 16 декабря. Прокофей Ларионов сын, поляк, волной Государев человек, будник … №19. 1682 год 9 - 10 февраля. Афонасий Григорьев, поляк, волной Государев человек, будник … №20. 1682 год 9 - 10 февраля. Захар Григорьев сын, поляк, волной Государев человек, будник … №21. 1682 год 9 - 10 февраля. Иван Логвинов, поляк, волной Государев человек, будник … №22. 1682 год 9 - 10 февраля. Харитон Мартынов Барышского полского повету, будник, волной Государев человек … №23. 1683 год 9 - 10 февраля. Парфен Федоров сын, поляк, волной Государев человек, будник … №24. 1683 год 9 - 10 февраля. Осип Филипов сын, волной Государев человек, будник … №25. 1683 год 9 - 10 февраля. Агафон Филонов сын, черкошанин, волной Государев человек, будник … №26. 1683 год 10 февраля. Демид Степанов, поляк, волной Государев человек, будник … №28. 1683 год 10 февраля. Сидор Власов волной Государев человек, поляк, будник… №29. 1684 год 13 января. Иван Яфимов сын Бык … №30. 1687 год 3 мая. Иван Филипов сын Бондырев … №31. 1687 год 3 мая. Яков Павлов сын Замашненок … №32. 1687 год 3 мая. Федор Фомин сын Колесник … №33. 1687 год 3 мая. Клим Григорев сын Куркин … №34. 1687 год 3 мая. Степан Софронов сын Черной … №35. 1687 год 3 мая. Василий Романов сын Бугаев … №36. 1687 год 3 мая. Остафей Власов … №37. 1687 год 3 мая. Иван Григорев … №38. 1687 год 3 мая. Григорий Михайлов сын Полозок … №39. 1687 год 3 мая. Еким Сидоров сын Сезяк … №40. 1687 год 4 мая. Марка Федоров … Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 10. | | |
BobkovNVГ. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
15 октября 2018 19:36 Дело по прошению помещика Бетлинга об учреждении и открытии Арзамасской округи
в селе Постникове-Богородском приходского училища.
(1815 год на 32 стр.) После личных переговоров с директором Нижегородских училищ Шредером помещик Арзамасского и Ардатовского уездов коллежский асессор Логин Логинович Бетлинг подал 23 ноября 1814 года письменное заявление о своем желании открыть приходское училище. «Стараясь всегда по возможности вспомоществовать пользе общей», пишет он, «намерен я в принадлежащем мне селении Арзамасской округи Постникове-Богородском … учредить приходское училище». Заявляя о своем желании, помещик Бетлинг указывает, вместе с тем, и те основания, на которых он открывает приходское училище. Оно будет помещаться в его собственном доме, под его ближайшем надзором и находиться на его полном содержании. Бетлинг желал бы, чтобы предложенном им к открытию училищу, в согласии с Уставом Учебных Заведений, проходились предметы по расширенной программе, т.е. помимо обычных (чтение и письмо) и такие предметы, как история, особенно отечественная, география – также преимущественно отечественная, геометрия и начальные правила рисовального искусства, если то окажется возможным. Бетлинг просит директора приискать учителя из светского звания, который при этом «имел бы все нужные качества преподавать с пользою означенные предметы и быть наставником юношества». За свой труд учитель будет пользоваться квартирой, столом, «приличным содержанием» и получать с начала 200 рублей, а потом при успешном ведении дела, через две прибавки по 50 руб. в полугодие, 300 рублей годового жалования. Заканчивая свое письмо, Бетлинг выражает непременное желание видеть училище открытым «с начала 1815 года января месяца». Директор Шредер, получив заявление Бетлинга, немедленно известил, обо всем Попечителя Казанского Учебного Округа, испрашивая разрешение на открытие приходского училища в селе П-Б. Директор заявляет при этом, что у него нет в виду людей; «способных» занять открывающуюся должность, и просит прислать кого-нибудь «из питомцев И. К. Университета». Последнее заявление директора, показывающее на его высокую оценку предложения Бетлинга, было в тоже время первым из трех препятствий к открытию Постниковского приходского училища. Из студентов Казанского Университета никто не выразил желания занять эту должность, но ответ об этом последовал лишь в конце февраля 1815 года. Потеряв несколько месяцев в напрасных ожиданиях, директор в силу необходимости пришлось искать учителя по близости. Между тем Л.Л. Бетлинг, пропустив все назначенные им сроки, в самый последний день кончавшегося года, 31 декабря, запрашивал новым письмом, какая последовала резолюция на его заявление, поручил ли директор кому-либо открыть училище или сам пожалует ради этой цели и когда присылать за учителем лошадей. Лишь 17 марта мог директор сколько-нибудь определенно ответить Бетлингу. Он сообщает, что нашел учителя и, пожалуй, «способного» к занятию должности, но «обязанного женой»; не зная, как отнестись к этому осложнению, спрашивает, не остановиться ли пока Бетлинг на намеченном кандидате, «впредь а пока не сыщется кто из свободных от супружества». Вскоре однако директору посчастливилось натолкнуться на молодого человека, вполне способного к занятию предлагаемой должности. Это был канцелярист Уголовной палаты Петр Захарьевский. Два года тому назад Захарьевский кончил духовную семинарию, где обучался положенным предметам и французскому языку. «За неспособность … по причине, имеющейся в нем болезни» - уволился из духовного звания и поступил в нижегородское уездное казначейство в чин подканцеляриста; но через несколько месяцев вышел в отставку, также по болезни, затем в декабре 1814 года поступил в Уголовную Палату и получил чин канцеляриста. Теперь Захарьевский выражает желание переменить род службы и поступить «в учители, на вакансию, какая только окажется», как значиться в его прошении, поданном на имя директора Шредера от 29 апреля 1815 года. Но прежде чем дело было подано прошение о поступлении на новую службу и заявлении о прекращении прежней, Захарьевскому предварительно было произведено испытание при нижегородском уездном училище. Смотритель училища, Никольский, так определяет способности испытуемого: «может преподавать довольно не худо все те предметы, которые положены проходить в первом классе уездного училища». Захарьевский таким образом вполне подходил под требования Бетлинга. Но здесь произошло новое препятствие. Уголовная Палата, получив прошение канцеляриста Захарьевского, в котором он указывал что желает теперь служить по учебному ведомству, не хотела выдать ему документы на таких неопределенных указаниях. «А как он не объясняет», аргументирует Палата, «на какую службу он поступает, а только еще будет приискивать ее и следовательно между тем проживать будет праздно, то к пресечению оного в выдаче ему аттестата отказано» и бумаги Захарьевского были отосланы в Губернское Правление. Только вмешательство директора Шредера, при том с предъявлением точных указаний, что Захарьевский определяется им в открывающееся Постниковское приходское училище и что документы нужны для отослания в Императорский Казанский Университет, - Палата, по достаточно обстоятельной мотивировке, постановила – Захарьевского отослать вместе с документами к директору училищ Шредеру. Высвободив с таким трудом Захарьевского, директор сделал тотчас же представление в Округ, а 12 мая, с сознанием хорошо оконченного дела, писал Бетлингу: «Наконец я приискал способного для Вашего училища учителя в лице г. Захарьевского». «Приятно мне очень, что благородное и общеполезное намерение Ваше приведено в желаемый конец» и, поручая Захарьевского «в благосклонное распоряжение» Бетлинга, директор предлагает прислать теперь экипаж, чтобы тотчас же начать учение, не дожидаясь «торжественного открытия». Но это не значило, что торжество устраняется совершенно. Нет, директор только откладывает его до более благоприятного времени, до июня месяца, когда он, объезжая арзамасские училища, заедет в Постниково и из «особого уважения» к Бетлингу сам совершит открытие. По торжественном же открытии, директор обещает «о таковом патриотическом подвиге, сообразно оказанному усердию, довести до сведения Господина Министра Народного Просвещения». Но и на этот раз открытия не последовало и теперь по вине самого Бетлинга, которому, очевидно, уже прискучили хлопоты по училищу. Только 1 июня собрался Бетлинг ответить Шредеру, когда директор, истощив все терпение, уже предписывал смотрителю Арзамасских училищ съездить в Постниково и разузнать настроение его помещика. В своем письме Бетлинг прежде всего благодарит директора за приискание учителя. Потом указывает, что получив письмо, собирался ехать в Нижний, но пронесся слух, что в Арзамасе ждут губернатора «и за тем остановился». Теперь обещает быть в Нижнем «вскоре после Троицы» и тогда возвратиться в Арзамас, когда угодно, вместе с директором. В ответ на письмо Бетлинга последовало предписание директора смотрителю Арзамасских училищ Соколову «немедля открыть торжественно училище», жалование производить учителю со дня открытия и обо всем рапортовать в Нижний. Торжественное открытие состоялось 29 июня 1815 года. При начале занятий в училище оказалось 19 учеников – 8 дворовых и 11 крестьянских. Директор, получив рапорт смотрителя об открытии приходского училища в селе П-Б 29 июня 1815 года, рапортовал обычным порядком в округ, предлагая «припечатать оное в Казанских Известиях»; тем и ограничилось признание «патриотического усердия» Бетлинга. Число учеников за осенние месяцы не увеличилось; оставалась все та же цифра – 19. Но уже в ноябре число учащихся быстро упало, благодаря тому, что «3 ноября 11 мальчиков были взяты в домы родителей». Как значится в ведомости за ноябрь. Осталось таким образом одна дворовая группа в 8 человек. К сожалению, мало сохранилось отчетных ведомостей об этом училище за ближайшие месяцы. Из сохранившихся же видно, что ученики много пропускали уроков. Так за декабрь 1815 года значиться: учеников 8, пропустило шесть человек от 2-6 «по болезни» и четверо от 2-5 «без причины». Учитель Захарьевский в прошении к директору от 14 февраля 1817 года так характеризует положение дела. «Год и 8 месяцев, как оное приходское училище возымело свое начало, но в продолжение оного времени не довольно того, что не было в нем поступающих крестьянских детей посторонних селений, но даже и того села, в котором оно существует; да сверх же сего из оного числа имеющихся прежде учеников в начале сего месяца выключено оным помещиком Бетлингом 6 мальчиков для отдачи их в разные места обучаться разным мастерствам». Посему Захарьевский, «не предполагая никаких для себя выгод продолжать службу при настоящем положении … и той цели, для которой обыкновенно бывают учители при таких заведениях» - просит определить его в уездное училище на свободное место. Вскоре и сам Бетлинг подал заявление директору о своем желании уничтожить содержимое им училище. Пока директор представлял об этом в округ, смотритель училищ арзамасского уезда рапортовал: «Постниковского приходского училища учитель Захарьевский от 10 мая рапортом донес мне, что из оного училища и последний ученик Константин Молгалов помещиком выключен и он не имеет никого в училище, о ком бы мог представить ведомость». 23 мая 1817 года директор извещает смотрителя Арзамасских училищ: «В следствии предписания Казанского Университета за №284 от 14 мая имеете Вы уведомить помещика коллежского асессора Бетлинга, что Комитет согласен содержимое его иждивением в селе Постникове приходское училище уничтожить». Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 10. | | |
BobkovNVГ. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
17 октября 2018 19:18 Опись дел Сенатского Архива 1805 года №39-2741. На 25 листах. Дело «Чирикова надворного Советника на меж. врем. деп. Сената о земле, отрезанной от села его Панова Нижегородской губернии к селу Мансуровка разных владельцев». Петр Александров сын Чириков всеподданнейшею просьбою от 16 мая 1805 года просил, чтобы спорное его дело по селу Паново с графом Шуваловым, Болтиным и Казною, решенное временным межевым департаментом Сената не в его пользу, было повелено вновь рассмотреть в общем Собрании Сената. После рассмотрения дел Министром Чирикову было объявлено, что Государь, находя решение Сената во всех отношениях правильным и согласным с законом, повелел в прошении его, как неосновательном, отказать. После этого Чириков 1 июня 1806 года подает тоже, только заново переписанное прошение, на которое получает 9 ноября 1806 года прежний ответ. В деле есть интересные сведения о селе Паново, Асаново тож. Оказывается, что по писцовым Арзамасским книгам 7129, 130 и 131 годов за вдовою Саламанидою Петровою женою Бутурлина в вотчине дача села ея Паново. В 1753 лейб-гвардии поручик Граф Петр Иванов Бутурлин продал его бабке Чирикова, генерал аншефа лейб-гвардии подполковника и кавалера Ивана Васильева сына Гурьева и жены Елизаветы Григорьевой дочери, по смерти которой досталось Чирикову. №52-4737. На 41 листе. Дело «Князя Шаховского о пустоши Ключище, Еланская тож, с бригадиром Мухановым». В действительности дело идет о половине пустоши Ключище, Елагинская тож, Ключище на Студенце тож, находящейся в Арзамасской округе, близ селений Козакова и Своробоярского. Вся пустошь Ключище в 192 года была справлена и отказана за Василием Елагиным, в 201 году променяна Семену Левашову, и от последнего перешла к зятю Андрею Вешнякову, а потом к его внучке Княжне Несвицкой, в замужестве Бахметевой, продавшей ее Бригадиру Николаю Муханову. У Муханова оспаривал половину пустоши 30 четвертей Князь Яков Шаховский, доказывавшей, что в 189 году этою половиною владел Князь Леонтий Шайсупов, от сына которого Федора она перешла сперва к Ивану Хитрову, а потом к Князю Путятину, деду Якова Шаховского. Дело сперва Арзамасским Уездным судом в 1793г., затем Нижегородским верхним земским судом в 1796 году и Нижегородскою Гражданскою Палатою в 1798 году, решено в пользу Муханова, документально доказавшего, что полпустоши Ключищи, перешедшие было к Князю Шайсупову в 199 году, были опять даны и отказаны Ивану Елагину, в роде которого и оставались. Сенат это решение в 1805 году утвердил. В деле есть выписки из писцовых книг и из родословной Елагиных, Князей Путятиных и Шайсуповых. Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 12. | | |
BobkovNVГ. Жуковский, МО Сообщений: 639 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 519 | Наверх ##
27 октября 2018 22:44 31 октября 2018 22:20 Опись дел сенатского архива. 1814 год 277. Предписание Нижегородскому Губернскому Прокурору по делу штабс-ротмистрши Житковой. В Арзамасском уездном суде производилось дело по просьбе жены штабс-ротмистра Житковой о взыскании с имения девицы Чемодановой 100 тысяч рублей по заемному письму данному от нея мужу Житковой. Управляющий Министерством Юстиции предписал Прокурору Смирнову наблюсти, чтобы иск просительницы Житковой обеспечен был законным порядком и без продолжения времени. Прокурор в свою очередь о том же предписал Арзамасскому уездному стряпчему. 288. Рапорт Обер-прокурора 7 департамента Озерова с исправлением разрешения на перенесение в Общее собрание дела о усильном завладении Арзамасской округи села Ичалова церковной пашенной земли и сенокосной тамошними церковными бобылями, а ныне казенными крестьянами. (на 6 л.) Седьмой департамент Сената 21 апреля и 13 мая 1814 года слушал дело по ведению Св. Сенода по доношению покойного епископа Нижегородского Вениамина по делу о захвате крестьянами села Ичалова Арзамасского уезда более 45 четвертей в каждом поле пашенной и сенокосной земли у священно-церковнослужителей села. Ардатовский уездный суд решил дело в пользу духовенства, так как земля по писцовым 129-131 п. писца Тимофея Измайлова с товарищи книгам оказалась церковною. Нижегородская Гражданская Палата по апелляции крестьян определила отказать духовенству не только в писцовой земли, но даже и в дополнении из нея указанной пропорции для них, так как от него на решение коллегии Экономии, определяющее быть оной земле за крестьянами не было взято в свое время апелляции и что по Нижегородской губернии нет таких казенных селений, где было бы пашенной и сенокосной земли более 15 десятин на крестьянскую душу, куда было бы удобно их переселить. Нижегородская Консистория на определение Палаты не согласилась, т.к. ей не известно, предъявлено ли было Ичаловскими бобылями кому следовало решение коллегии Экономии при межевании земли, а о не дополнении земли в указную пропорцию потому, что указанный Палатою 2 п. Выс. Утв. Доклада Святого Синода и Сената 16 января 1798 года относился к тому времени, когда церковные земли обрабатывались прихожанами, ныне же по случаю обращения оных к обрабатыванию самим духовенством нужно уже дополнение земель по указу 18 марта 1804 года от Святого Синода. Консистория требовала от Палаты копии с дела для рассмотрения всех обстоятельств, но Палата отказала в этом, потому что Ичаловское духовенство, как истец, выслушав решение Палаты и объявив неудовольствие могут получить копию, но не со всего дела, а с одного решительного определения и взяв и дело на апелляцию. Консистория на отказ Палаты представила мнение Преосвященному, указывая, что земля есть принадлежность церкви, а не духовенства, то и ходатайство в дополнение к церкви земли должна иметь консистория, а не духовенство. Об этом Преосвященный Вениамин донес в Святой Синод, а последний ссылаясь на Выс. Утв. мнение Гос. Совета 17 ноября 1810 года о церковном имуществе просил Сенат дать ход делу, предписанный для дел о казенном имуществе. Сенат рассмотрев вышеупомянутое Выс. Утв. мнение Госуд. Совета нашел, что в нем там указывается как поступить в делах о землях казенных крестьян и вообще о казенных имуществах, а где и каким образом производить дела о землях в споре у церковно служителей с казенными крестьянами на это ясного в законах указания нет, а потому решил сделать Всепод. доклад, но предварительно передать этот вопрос на обсуждение общего собрания Сената. 289. Дело Арзамасской округи села Ичалова священно-церковнослужителей о земле с казенными крестьянами. (на 6 листах). Это дело продолжение предыдущего. Здесь приведено заключение Юрист-консульта Николая Анненского, находившего это дело «яко сугубо сопряженное с казенным интересом» и следует его производить как о казенном имуществе, а потому и следует предписать Нижегородской гражданской Палате, чтобы она решила дело сим порядком. Входить же с Всепод. докладом нет надобности, т.к. закон ясен и подобные дела не раз уже решались в общем собрании Сената. Чем дело кончилось – неизвестно. 1840 год 21. По просьбе Арзамасского мещанина Николая Цыбышева «на делаемые ему Цыбышеву и двум его сыновьям Семену и Михаилу, - мещанским Градским обществом стеснения, долговременным содержанием последних в тюрьме (за дурное поведение по подозрению в убийстве и растравлении себе на левой ноге раны, чтобы избежать рекрутчины) и неправильным приговорением оных к отдаче в рекруты, а в случае негодности к ссылке в Сибирь на поселение, а также об уменьшении ему Цыбышеву лет (с 64 на 58)». Цыбышев просит о возвращении сыновей. Дело рассматривалось сначала по месту жительства просителя, а затем Министерством Юстиции и оставлено без удовлетворения. 35. По просьбе купчихи Шиповой. (на 24 листах). «Находящаяся в городе Арзамасе жена Пятигорского 3 гильдии купца Александра Шипова обратилась к Министру Юстиции с прошением, в котором объясняет, что муж ея Николай Шипов прежде сего был крестьянином помещика Салтыкова и что имением тем, где находился муж ея на жительстве, управлял тогда дворовый человек Салтыкова Алексей Тархов, который лишил мужа ея сначала значительного денежного капитала, затем движимого имения и 3-х этажного каменного дома с разными постройками. Все эти, а равно одни за другими делаемые мужу ея притеснения принудили его оставить вотчину и бежать. Во время своего побега он (с 1831 г.) с семейством находился несколько времени в Турции, а затем когда дозволено было находящимся заграницею возвратиться – приписался по городу Пятигорску в купечество. Во время жительства своего в Пятигорске он хотя не сделал никакого преступления – но сделаны были на него два доноса, один от сотника Сухорукова в продаже будто бы им во время нахождения его на Кавказе немирным черкесам пороха, а другой от управляющего имением Салтыкова Тархова в подговоре крестьян Салтыкова к побегу и в составлении фальшивых видов, - оба доноса оказались не заслуживающими внимания, почему он Арзамасским Уездным Судом и признан не виновным, но Нижегородская Уголовная Палата по жалобе Тархова, не смотря на сие, сделала распоряжение о содержании мужа ея в тюремном замке, - через что он и лишен всех средств к оправданию». В заключение Шипова просит привлечь Тархова к суду за ложный донос, а Губернского Прокурора, Уездного стряпчего Башева и Губернское Правление к ответственности за лишения ея мужа свободы. Такова просьба Шиповой, но по расследовании дела оказалось другое, а именно: «Шипов, судимый за побег из вотчины и ложную приписку себя в Пятигорское купечество, заключен был под стражу; по распоряжению Нижегородской уголовной Палаты, решением коей, состоявшимся 24 декабря 1840 года, Шипов за бродяжничество, побег за границу под чужим именем, обман пред правительством с получением себе подложно актов, дающих ему право на поступление в свободное состояние, равно как за ложные показания на Управляющего Тархова и Бурмистра Ерофеева в расхищении будто бы у него имущества … присужден … к наказанию при градской полиции плетью десятью ударами и отдаче в военную службу, а в случае неспособности в рекруты, к ссылке в крепостную работу, куда окажется годным. Просьба Шиповой оставлена без последствий, о чем и объявлено ей через стряпчего с подпискою». 37. Об удельном крестьянине села Волчихинского Майдана Гурьяне Иванове, подозреваемом в краже у крестьянина Родиона Ермолаева денег 400 рублей – по курсу 460 рулей.(на 5 листах). Обстоятельства дела из имеющихся данных установить нельзя, из отзыва Министра Двора только видно, что Иванов был под судом и наказан плетьми и определением Сената оставлен вместе с женой Меланьею в подозрении. 41. О денежном иске титулярного советника Сарухина с Генерал-майора Баженова, занявшего в 1803 году октября 9 дня у жены Сарухина по заемному письму на 1 месяц 5500 рублей ассигнациями. В обеспечении платежа дана была доверенность на продажу, в случае неуплаты в срок, имения в Нижегородской губернии, Арзамасского уезда 60 душ. Баженов в срок не уплатил; возникло судебное дело, которое тянулось 36 лет в Петербургском Уездном 4-ом Департаменте, Надворном и Арзамасском Уездных Судах. В продолжении 30 лет, когда проценты сравнялись с капиталом Сарухин по доверенности жены, получил 7240 рублей 86 коп. Считая за Баженовым долгу еще 3759 рублей 14 коп. и не получая удовлетворения от судебных мест, Сарухин обратился за содействием к скорейшему решению дела к Министру Юстиции. «Один почерк руки и Вы, т.е. Министр Юстиции, пишет Сарухин, исторгнет из бездны гибели 85 летнего старика слепого, который разными несчастными приключениями, не получая своей собственности, приведен в долги, который, питаясь малыми доходами с разрушающегося своего дома, будучи за болезнью в отставке 35 лет и ни пользуясь ни жалованием ни пенсионом, с семейством своим находиться в крайности». Сделано было распоряжение Арзамасскому Уездному Суду о скорейшем решении дела. Арзамасский суд определил взыскать с Сарухина или имения ея, излишне переданные ей противу других кредиторов г. Баженова, в числе процентов 1402 рубля 86 коп. ассигнациями. (на 9 листах). 1814 год 305. Рапорт Нижегородского губернского Прокурора о возвращении в губернию нижегородского ополчения. Нижегородское военное ополчение, бывшее в походе за границею в Дрездене и Гамбурге в следствии Императорского Высочайшего повеления в октябре 1814 года возвратилось в пределы Нижегородской губернии 11 апреля 1815 года, из коего 1-ый полк с одним батальоном 2-го полка вступил в Нижний 15 апреля, а прочие 2, 3, 4 и 5 полки рассортированы по границе губернии и воины препровождены в уездные города для роспуска в места жительства. Оставшийся в пути один конный полк ожидался в губернии через неделю (рапорт писан 20 апреля, и войны также будут распущены по домам). Во всех полках при выступлении в 1812 году из губернии в поход считалось до 12 тыс., возвратилось же с конным полком не более 6500 человек. 321. Антона Добролюбова прошение об определении на место. Добролюбов был из духовного звания, учился в Арзамасской духовной семинарии. Поступил в 1812 году во второй полк Нижегородского ополчения и выступя 25 декабря из Нижнего участвовал с полком в заграничных походах и сражениях, был произведен в фельдфебели и награжден знаком военного ордена св. Георгия 4-ой степени за храбрость. Просил об определении его на статскую должность. По справке оказалось, что дело о зачислении его на службу представлено в Сенат. 331. Дело о тяжбе за наследство детей действительного статского советника Василия Ивановича Баженова Арзамасского уезда села Кардавиль, который после смерти оставил духовное завещание. Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, том 12-13 | | |
|
