rodichi2006 написал:
[q]
Травницкий Лев Алексеевич, 1918 г.р.[/q]
http://skorbim.com/%D0%BC%D0%B...16425.htmlГ. Л. Панферова
НА ВОЙНЕ БЫЛИ ОТЕЦ, И МАМА, И ДЕД
На войне были отец, и мама, и дед. Мой дед Василий Павлович Глухов. 1903 г. р. Призван на войну в 1942 г. Погиб в 1943 г. Похоронен в Кировской обл. ст. Назия. На памятнике написано, что он был старшиной, в
карточке – стрелок. Дед, кроме того, участник гражданской войны. Первый
парень на деревне – гармонист, частушечник. Строил дома из дерева. Рубил дома, правильнее говорить. Перед войной поставил сам своей семье
(пятеро детей) дом и ушел на войну.
Дед пропал без вести, и с этим связаны все проблемы в семье. Детей
отцов, пропавших без вести, никуда не брали. Потом дед нашелся – умер в
госпитале в Ленинграде. Защитник Ленинграда. Внучка разыскала его захоронение.
Мой папа – Лев Алексеевич Травницкий – сын Алексия Травницкого.
Семья Травницких известна в Нижегородской губернии. В течение 200 лет
по официальным документам все Травницкие были служителями в церкви.
Среди них псаломщики, священники, протоиереи и т. д. Отцу не удалось
поступить в вуз Москвы. Были ограничения для детей священников. Но он
учился в местном Арзамасском институте на физико-математическом факультете. Ушел на войну с первым призывом и вернулся в 1946 г.
О военных эпизодах родители не рассказывали. Помню, что папа о
Кенигсберге говорил, что все в городе было заминировано. Наши подразделения захватили библиотеку. Кто-то из солдат соблазнился книгами, попытался посмотреть книги – и тут же подорвался. Библиотека была заминирована. Впрочем, об одном эпизоде папа рассказывал, он за эту операцию получил орден Красной Звезды. Защищали какую-то точку. Мост, по
которому пытались пройти фашисты, защищали наши бойцы. Папа – на
пулемете. Бой длился, пока не погибли охранявшие точку бойцы. Папа оставался один, пока не закончились патроны. Что было потом– папа говорил коротко. Я поняла, что пулемет он не бросил, а пытался уйти. Видимо,
ему это удалось. Но он никогда не рисовался и не рассказывал подробно о
войне. Говорил, что много бойцов погибло из-за неосторожности, любопытства, как это было в Кенигсберге. Было страшно, когда бомбили. Он
порой ложился на землю и смотрел в небо. Но все дело, конечно, в судьбе.
Одним было суждено погибнуть, другим – жить. Отца спасла его внутренняя дисциплина, стержень порядочного человека. Как на войне, так и в
жизни – никакой бравады.
Папа дошел до Берлина. Год учил чему-то солдат, принимал участие
в штурме Кенигсберга. Всегда махал рукой и закуривал, когда спрашивала
об этом. Вернулся в одной шинели, за что, помню, его упрекала мама: остальные офицеры навезли всего, а он опять же отмахивался рукой, закури-
134
вал папиросу и говорил, что ему чужого не надо. Всю жизнь всем помогал
и ничего не брал. Математик. Учился в институте на физмате, но карьеру
не делал. Был начальником планового отдела на заводе, поставлявшем
тормозную продукцию в различные страны мира. Как-то сестра была в
краеведческом музее города и не нашла там имени отца. Пришла домой
возмущенная. А отец: «Ну и что? Тебе это зачем надо?»
Моя мама – Любовь Васильевна Травницкая (Глухова). 1922 г. р. Мама – это целый фильм «А зори здесь тихие». Мама осталась жива, охраняла
Минск, когда его бомбили, стояла на вышке с автоматом. Когда закончилась бомбежка, волосы поседели. Маме было 18–19 лет. У мамы эпизоды,
связанные не с битвой, а с делами и бытом в белорусских лесах. Ноябрь,
ледяная вода. Мама по пояс в речушке чинит телефонную связь. У нее потом астма появилась, от которой она и умерла. Как питались? Вырывали
оставленный партизанами мусор (картофельные очистки и варили их). Население с неохотой делилось продуктами, пока командир не потребует.
Командиром была девушка. Голодали, мерзли. Но ничего негативного не
слышала. Они были очень расстроены, когда отменили льготы за медали.
Мы толком и не понимали, что и как. Нас в свои дела не посвящали. Всю
ночь проплакали, когда умер Сталин. Я это помню, мне было 6 лет.
Мама – коммунистка. После войны всегда чем-то руководила. От заведующей столовой до директора строчечно-вышивальной фабрики, которую она сама построила, открыла производство, обеспечив жителей города
работой. Была мэром города. Строила, расчищала и т. д. И нас вырастила.
Приобрела пианино, продав корову, которая кормила нас. И мы с сестрой
стали учиться, потому что у обеих обнаружились рано музыкальные способности (мама и папа шикарно пели). Он – тенор, она – альт. Были настолько деликатны в отношении к детям, что мне никогда не делали замечаний. Все вопросами. «Нет» – значит «нет». Девиз папы – никогда не проси. Дали – значит хорошо, лишнее не бери. Так и жили. Уважали соседей,
помогали, чем могли, не только родным, но и соседям.
