О вечных ценностях мира людей. Истории, сказки, притчи

*Очень нравится эта притча.


Немая церковь.

Давным-давно жил один святой старец, который много молился и часто скорбел о грехах человеческих. И странным ему казалось, почему это так бывает, что люди в церковь ходят, Богу молятся, а живут всё так же плохо, греха не убывает.
«Господи, — думал он, — неужели не внемлешь Ты нашим молитвам? Вот люди постоянно молятся, чтобы жить им в мире и покаянии, и никак не могут. Неужели суетна их молитва?»

Однажды с этими мыслями он погрузился в сон. И чудилось ему, будто светозарный ангел, обняв крылом, поднял его высоко-высоко над землёй. По мере того как поднимались они выше и выше, всё слабее и слабее становились звуки, доносившиеся с поверхности земли. Не слышно было более человеческих голосов, затихли песни, крики, весь шум суетливой мирской жизни. Лишь порой долетали откуда-то гармоничные нежные звуки, как звуки далёкой лютни.

— Что это? — спросил старец.

— Это святые молитвы, — ответил ангел, — только они слышатся здесь.

— Но отчего так слабо звучат они? Отчего так мало этих звуков? Ведь сейчас весь народ молится в храме?..

Ангел взглянул на него, и скорбно было лицо его.

— Ты хочешь знать? Смотри.

Далеко внизу виднелся большой храм.
Чудесной силой раскрылись его своды, и старец мог видеть всё, что делалось внутри.
Храм весь был полон народом. На клиросе виден был большой хор.

Священник в полном облачении стоял в алтаре. Шла служба. Какая служба — сказать было невозможно, ибо ни одного звука не было слышно.

Видно было, как стоявший на левом клиросе дьячок что-то читал быстро-быстро, шлёпая и перебирая губами, но слова туда, вверх, не долетали.
На амвон медленно вышел громадного роста диакон, плавным жестом поправил свои пышные волосы, потом поднял орарь, широко раскрыл рот, и… ни звука!
На клиросе регент раздавал ноты: хор готовился петь.
«Уж хор-то, наверно, услышу», — подумал старец.
Регент стукнул камертоном по колену, поднёс его к уху, вытянул руки и дал знак начинать, но по-прежнему царила полная тишина.
Смотреть было удивительно странно: регент махал руками, притопывал ногой, басы краснели от натуги, тенора вытягивались на носках, высоко поднимая голову, рты у всех были открыты, но пения не было.

«Что же это такое?» — подумал старец. Он перевёл глаза на молящихся. Их было очень много, разных возрастов и положений: мужчины и женщины, старики и дети, купцы и простые крестьяне. Все они крестились, кланялись, многие что-то шептали, но ничего не было слышно. Вся церковь была немая.

— Отчего это? — спросил старец.

— Спустимся, и ты увидишь и поймёшь. — сказал ангел.

Они медленно, никем не видимые спустились в самый храм. Нарядно одетая женщина стояла впереди всей толпы и, по-видимому, усердно молилась. Ангел приблизился к ней и тихо коснулся рукой. И вдруг старец увидал её сердце и понял её мысли.

«Ах, эта противная почтмейстерша! — думала она. — Опять в новой шляпе! Муж — пьяница, дети — оборванцы, а она форсит!.. Ишь выпялилась!..»

Рядом стоял купец в хорошей суконной поддёвке и задумчиво смотрел на иконостас. Ангел коснулся его груди, и перед старцем сейчас же открылись его затаённые мысли: «…Экая досада! Продешевил… Товару такого теперь нипочём не купишь! Не иначе как тысячу потерял, а может, и полторы…»

Далее виднелся молодой крестьянский парень. Он почти не молился, а всё время смотрел налево, где стояли женщины, краснел и переминался с ноги на ногу. Ангел прикоснулся к нему, и старец прочитал в его сердце: «Эх, и хороша Дуняша!.. Всем взяла: и лицом, и повадкой, и работой… Вот бы жену такую! Пойдёт или нет?»

И многих касался Ангел, и у всех были подобные же мысли, пустые, праздные, житейские. Перед Богом стояли, но о Боге не думали. Только делали вид, что молились.

— Теперь ты понимаешь? — спросил Ангел. — Такие молитвы к нам не доходят. Оттого и кажется, что все они точно немые.

В эту минуту вдруг робкий детский голосок отчётливо проговорил:

— Господи! Ты благ и милостив… Спаси, помилуй, исцели бедную маму!..

В уголке на коленях, прижавшись к стене, стоял маленький мальчик. В его глазах блестели слёзы. Он молился за свою больную маму. Ангел прикоснулся к его груди, и старец увидел детское сердце. Там были скорбь и любовь.

— Вот молитвы, которые слышны у нас! — сказал ангел.

Tina1960 написал:

[q]

Почему, когда люди ссорятся, они кричат?

[/q]

Видать совсем тему не читали ... Сколько можно одно и то же выкладывать здесь и здесь

Вот на вскидку еще:
здесь

здесь

здесь и здесь

Непонятно, зачем плодить одни те же сообщения?

[ Изображение на стороннем сайте: eb3c49b1efca.jpg ]


Поезд Жизни

Жизнь, как движущийся поезд, с остановками, маленькими радостями,
большими неприятностями и...

Мы садимся в поезд и впервые там встречаем наших родителей.
С ними нам хорошо и безопасно и в начале думаем, что они так и
будут путешествовать с нами всегда. И вместе с нами братья и сестры.
Но однажды, на какой-то одной не плановой остановке, родители сойдут с поезда и мы должны будем наше путешествие продолжить, но увы, уже без них.

Всё новые пассажиры будут садиться в поезд: друзья, соседи, знакомые. Если суждено, то там встретим и любовь нашей жизни.Встретим наших детей, внуков,а может и правнуков.

Некоторые будут сходить с поезда, оставляя за собой угнетающую пустоту, а другие - мы даже и не заметим, что их не стало.

Это путешествие полно радости, обид, встреч и прощаний. Мы станем успешны если к каждому будем иметь хорошее отношение, понимая, что мы все разные.С разным уровнем осознания себя.

Самым большим секретом есть то, на какой остановке мы сами должны сойти и когда.

Поэтому мы должны жить в чистоте, любить,прощать,просить прощения

и обязательно благодарить.

И всегда быть в "боевой готовности" покинуть поезд.

Почему?!
Потому, что однажды, когда придёт наше время и наше место станет пустым - другие заметили. Ведь должны же остаться после нас хорошие воспоминания, которые будут продолжать путешествие в Поезде Жизни дальше...

Одного мудреца спросили:
– Почему бедные более приветливы и менее скупы, чем богатые?
– Посмотри в окно, что ты видишь?
– Вижу, как дети играют во дворе.
– А теперь посмотри в зеркало. Что ты видишь там?
– Себя.
– Вот видишь. И окно, и зеркало – из стекла, но стоит добавить немного серебра – и уже видишь только себя...

Омар Хайям

это важно помнить при налаживании
отношений с вновь обретаемыми родственниками...

Tina1960 написал:

[q]

о "злой тучке"

[/q]

И о доброй
Трое в одной туче

Жила у моря Молния. Увидела она как-то: садится Дождик в тучу, спросила:

— Куда это ты собираешься?

— Ласточки весть принесли: Засуха в полях поселилась, всё напрочь сжигает. Хочу пролиться над ними, освежить.

— От тебя от одного толку мало будет. Смочишь ты поля, а Засуха опять всё высушит.

— А что же мне тогда делать?

— Возьми меня с собой, — сказала Молния. — У меня вон кнут огневой какой. Ожгу раза два, долго помнить будет.

— Хорошо, полезай в тучу, — сказал Дождик.

Залезла Молния. Свернулась в клубочек. И стало их двое. Хотели они было уже лететь, да тут Гром подошёл к ним с огромным барабаном.

— Куда это вы, — спрашивает, — собрались?

— Ласточки весть принесли: Засуха в полях поселилась, всё напрочь сжигает. Хочу пролиться над ними, освежить, — сказал Дождик.

— А я хочу ожечь её раза два кнутом огненным, чтобы помнила, — сказала Молния.

— От вас двоих толку мало будет, — сказал Гром. — Ну, смочишь ты, Дождик, поля, а ты, Молния, хлестнёшь раза два Засуху кнутом огненным, перетерпит Засуха и опять жечь будет.

— Что же нам тогда делать? — спросил Дождик.

— Как же нам теперь быть? — сказала Молния.

— Возьмите меня с собой, — сказал Гром. — Я как грохну в свой барабан, так Засуха со страху в такие края забежит, откуда и дороги назад не отыщет.

— Хорошо, полезай к нам в тучу, — сказал Дождик.

Залез Гром. Уселся на свой барабан. И стало их трое. И поплыли они на туче в поля.

Плывут, смотрят: сидит посреди пшеничного поля Засуха, горячая, сухая, а перед ней Суховей пляшет, да ещё и припевки распевает:

Подружка моя,
Посиди, послушай,
Как в колхозном саду
Засыхают груши.

Ох, как размотала Молния свой огненный кнут, да как ожгла его по тощему заду. Взвизгнул Суховей, перепрыгнул через Засуху и бежать.

Вскочила Засуха:

— Что такое?

А Молния и её вдоль спины кнутищем. А Гром как грохнул в свой барабан, и Засухи сразу как не бывало среди полей, только видно было, как прямится у горизонта потревоженная ею трава.

И тогда полил, полил над полями Дождик. И лил долго и всё приговаривал:

— Ишь, как они вас прижгли, супостаты. Ну, ничего, умою я вас сейчас живой водой, вы и поправитесь. И будете урожайными.

— Будете, — добродушно попыхивала огнём синеглазая Молния.

— Обязательно будете, — порокатывал Гром.