О вечных ценностях мира людей. Истории, сказки, притчи : ВГД

Главный прототип Остапа Бендера

30 мая 1899 года родился Осип Беньяминович Шор - известный мошенник, инспектор уголовного розыска, главный прототип Остапа Бендера и брат поэта Анатолия Фиолетова.
Осип Шор родился в Никополе (ныне — Днепропетровская область), в семье Беньямина Хаимовича Шора и Екатерины (Куни) Бергер. Мать была дочерью одесского банкира, отец — владельцем магазина колониальных товаров, что давало семье большую прибыль. У Осипа был старший брат Натан и сестра Эльза. В 1901 году Беньямин умер от сердечного приступа и Екатерина вместе с детьми переехала жить в Одессу. Там они жили в доме № 78, который находился по улице Полтавской победы (ныне это ул. Канатная). Через несколько лет Екатерина Бергер вышла замуж за купца Раппопорта из Санкт-Петербурга, а Осип и Натан остались жить у дедушки.
Братья любили читать приключенческую литературу и грезили кругосветным плаванием. Однако их деду это не слишком нравилось, поэтому он устроил их на работу к себе в лавку, где они должны были помогать ему в торговле, хозяйстве и даже в контрабанде. У деда дома часто собирались тогдашние криминальные авторитеты, бандиты и мошенники, что сильно повлияло на развитие Осипа. В 1906 году Осип поступил на учебу в мужскую гимназию Илиади (частная гимназия И. Р. Раппопорта, сегодня Одесская школа № 68). Его любимым предметом было правоведение и в будущем именно знания юриспруденции не раз помогали Осипу. Также Осип любил заниматься спортом и хорошо играл в футбол (при росте в 1 м 90 см Осип был одним из лучших нападающих), благодаря которому познакомился с будущим писателем Юрием Олешей, занимался классической борьбой и гиревым спортом. Спортивные достижения Осипа Шора высоко оценил известный тогда русский футболист и авиатор Сергей Уточкин, который предсказывал парню большое будущее.
Большой мечтой Осипа было уехать в Бразилию или Аргентину, поэтому он даже начал по-особому одеваться: носил светлую одежду, белую капитанскую фуражку и, конечно же, шарф. Поступив на физико-математический факультет Новороссийского университета, вскоре бросил его. В 1916 году Осип, решив переехать к матери в Петроград, собственноручно написал заявление о поступлении на механический факультет Технологического института имени императора Николая I, но гражданская война в России сделала учёбу невозможной. В городе начался голод, а сам Осип заболел бронхитом.
В 1918—1919 годах, возвращаясь в Одессу, с целью добычи средств к существованию представлялся то художником, то шахматным гроссмейстером, то женихом (женился на толстушке и перезимовал у неё), то представителем подпольной антисоветской организации.
Вернувшись в Одессу, оформился работать инспектором уголовного розыска, работал в Одесской ЧК. Вел борьбу с группировкой Мишки Япончика.
После того как подручные Япончика по ошибке (одна из версий, которую, в частности, отстаивал Катаев) вместо Осипа убили его брата, поэта и также сотрудника уголовного розыска Натана Шора (Фиолетова) (когда Натан и его жена Зинаида Шишова выбирали мебель для их будущего дома), Шор уволился из уголовного розыска и в 1922 году переехал в Москву.
Шор был занятным рассказчиком с большим опытом авантюрных приключений, и рассказывал о своих похождениях известному писателю Валентину Катаеву, у которого зародилась идея описать его приключения. Своей идеей и рассказами о похождениях Шора Катаев поделился с неизвестными тогда журналистами Ильёй Ильфом и своим младшим братом Евгением Петровым, которым предложил совместно написать книгу — они в качестве литературных негров, готовящих за гонорар черновики и варианты, а Катаев, как маститый писатель — редактор и автор. Однако Ильф и Петров решили написать книгу самостоятельно по подсказанному Катаевым сюжету. Так появились знаменитые «Двенадцать стульев», роман, в значительной мере основанный на изложении похождений Осипа Шора. Роман приобрёл большую популярность и стал культовой книгой.
В 1934 году Осип Шор имел встречу с Ильфом и Петровым, после этого решил изменить жизнь и по объявлению в газете нашел работу на первом в стране тракторном заводе в Челябинске, куда и уехал из Москвы. Там он устроился рабочим. Как оказалось, директором завода работал одессит Ильичев, и вскоре Осип стал снабженцем.
Но когда в 1937 г. работники НКВД пришли арестовывать директора прямо в его рабочем кабинете, Осип вступился за него и затеял с чекистами драку. Его арестовали, дали пять лет лагерей. Началась война и он, как и многие, попросился на фронт, в основном с целью бежать из-под стражи. Он долго скрывался, пытаясь проникнуть в осаждённый Ленинград, где, как он узнал, остались его мать и сводная сестра. Затем переехал в Москву, где жил у своего друга детства писателя Юрия Олеши. После снятия блокады оказалось, что мать умерла от голода, а сестра эвакуирована в Ташкент.
У Осипа обнаружили рак кожи, но он, прервав лечение, отправился для встречи с сестрой в Ташкент. После войны он с семьей возвратился в Москву и 15 лет работал проводником поезда Москва — Ташкент (15 суток туда — 15 обратно — месяц отпуска), его комната в коммуналке по большей части пустовала. Вышел на пенсию по инвалидности. Люди, знавшие Осипа Шора, вспоминали его как умного, доброго и решительного правдолюбца, обладающего замечательным чувством юмора, немалым ростом (1 м 90 см) и большой физической силой.
Умер в Москве 6 ноября 1978 года, похоронен на Востряковском кладбище.

Подарок раввина

Я расскажу вам историю. Возможно, это легенда. Для легенд типично иметь несколько вариантов. И также типично, что источник той версии, которую я собираюсь рассказать, туманен. Я не могу вспомнить, слышал я ее или читал и где и когда. Более того, я даже не знаю, насколько я исказил ее. Одно знаю точно, эта версия пришла ко мне с названием. И называлась она «Подарок раввина».

История рассказывает о монастыре, который переживал тяжелые времена. Когда-то это был большой орден, но в результате гонений на монахов в XVII и XVIII вв. и из-за роста секуляризации в XIX в. все братские ветви этого монастыря увяли, и он опустел настолько, что в нем осталось всего пять монахов, ютившихся в обветшавшем главном корпусе: аббат и четыре монаха. Всем им было уже за семьдесят. Было ясно, что орден умирает.

В глухом лесу, окружавшем монастырь, стояла маленькая хижина, в которой иногда уединялся раввин из соседнего города. Благодаря многим годам, проведенным в молитвах и благих размышлениях, монахи до некоторой степени сделались ясновидящими и всегда чувствовали, когда раввин приходил в свою хижину. «Раввин в лесу, раввин снова в лесу», - шептали они один другому. Страдая из-за неминуемой гибели ордена, аббат решил в один из таких моментов пойти в хижину и спросить у раввина, не даст ли он совет, как спасти монастырь.

Раввин радушно встретил аббата в своем убежище отшельника. Но когда аббат объяснил причину своего прихода, раввин смог только посочувствовать ему.

- Я знаю, каково это, - сказал он. - Люди теряют духовность. То же самое и в моем городе. Почти уже никто не ходит в синагогу.

И старый аббат, и старый раввин оба заплакали. Затем они почитали из Торы и неспешно поговорили о серьезных вещах. Настало время аббату уходить. Они обнялись.
- Как чудесно, что мы наконец познакомились, - сказал аббат, - но все же я ухожу ни с чем. Неужели ты ничего не можешь мне сказать, посоветовать, как мне спасти свой орден?

- Нет, прости, - ответил раввин, - мне нечего тебе посоветовать. Одно могу сказать, Мессия - один из вас.

Когда аббат вернулся в монастырь, монахи собрались вокруг него и спросили:

- Что же сказал тебе раввин?

- Он не смог помочь, - ответил аббат. - Мы просто поплакали и вместе почитали Тору. Единственное, что он сказал, Мессия - один из нас. Я не знаю, что это значит.

В последующие дни, недели и месяцы старые монахи размышляли над этим и не могли понять, какой смысл был заложен в словах раввина. Мессия один из нас? Неужели он имел в виду одного из монахов нашего монастыря? В таком случае кого же? Может, нашего аббата? Да, если он о ком и говорил, то скорее всего об отце аббате. Он возглавлял не одно поколение братии. В то же время он мог говорить и о брате Томасе. Брат Томас, без сомнения, святой человек. Все знают, что Томас - человек просветленный. И уж конечно, это не может относиться к брату Элреду! Временами Элред так всех раздражает. Но если задуматься, даже если для других он - «жало во плоти», Элред практически всегда прав. И часто очень даже прав. Может, раввин имел в виду брата Элреда? Но уж никак не брата Филиппа. Филипп такой пассивный, просто никакой. Но зато он обладает таинственным даром всегда оказываться там, где в нем нуждаются. Волшебным образом он вдруг возникает рядом с тобой. Может, Филипп и есть Мессия. Разумеется, раввин говорил не обо мне. Он просто не мог подразумевать меня. Я совершенно обычный человек. А если вдруг обо мне? Предположим, что я - Мессия? О Боже, не я. Я не могу быть столь великим для Тебя, ведь верно?

И, размышляя таким образом, монахи стали относиться друг к другу с необыкновенным почтением - а вдруг он, и есть Мессия. И на тот случай, самый крайний случай, что он сам и есть Мессия, монахи с огромным уважением стали относиться и к себе.

Лес, окружавший монастырь, был очень красив, и люди по-прежнему иногда приходили сюда на пикник и располагались на монастырской лужайке, бродили по дорожкам, даже заходили посидеть и подумать в старую, пол›разру-шенную церковь. Даже не сознавая этого, они ощущали ауру необыкновенного уважения, которая начала окружать пятерых старых монахов и, казалось, исходила от них, пронизывала атмосферу этого места. Оно сделалось удивительно привлекательным, даже чарующим. И люди, не отдавая себе в том отчета, стали приходить все чаще сюда. Они стали приводить друзей, чтобы показать им это особое место. А те друзья стали приводить своих друзей.

Затем случилось так, что некоторые из молодых людей, приходивших в монастырь, стали все чаще разговаривать со старыми монахами. А потом один из них пожелал поступить в монастырь. Потом другой. И еще один. И через несколько лет монастырь опять превратился в процветающий орден и, благодаря совету раввина, стал живым центром света и духовности того королевства.