О вечных ценностях мира людей. Истории, сказки, притчи

valcha

[q]

Разве мы справедливо относимся к тем, кого мы любим?

[/q]

Да, моя дорогая Валерия. Если действительно смотрим с позиции любви или хотя бы в её преломлении …

[q]

Разве мы можем объективно смотреть на объект своей любви

[/q]

Нет, моя Валерия, не можем мы объективно смотреть на объект своей любви

[q]

Любящее сердце - лукаво и прощает

[/q]

Нет, истинно любящее сердце необычайно прозорливо и потому многое может понять. Однако прощение-забывание относится к иной категории, зависящей от психологического склада индивидуума в большей степени, чем от его интеллекта и потому каждый волен выбирать своё .

[q]

объективно простить нельзя

[/q]

Правильно - мы не боги, а субъективно можно, потому что никто не знает, что такое объективно. Ибо оно (объективно) в вечном поиске ИСТИНЫ

А вообще-то, Валерия, чисто по-человечески, очень хорошо я Вас понимаю.
Эти вечные вопросы всегда волнуют, а иногда мучают глубоко чувствующих
(любящих) и мыслящих людей. Вы - одна из них.
Хотелось бы мне погладить Вашу встревоженную душу.
Если бы это удалось...

НАШИ ДЕТИ. Надежда Павлович.



Наши девочки, мальчики наши,
Вы, идущие в первый класс.
Вас подводят к Христовой чаше
В многих семьях в последний раз.

Банты белые в русых косах,
Ушки... стриженные вихры.
Мир суровых детских вопросов
Начинается с этой поры.

Что мы скажем глазам открытым?
Совесть слушает наш ответ,
Или руки будут умыты.
“— Где Он, мама, иль Бога нет?”

Вот стоит Он в белом хитоне,
Обнимает твоих детей,
Не на судьбище, не на троне
А в глубинах души твоей.

Откажись от Него, и громом
Не расколется небосвод,
Только Свет из грешного дома,
Может быть, навсегда уйдет.

И заметишь ты это едва ли,
Все заботы и суета...
Мы не раз уже предавали
И стыдились верить в Христа.

Но глядит Он из дальней дали,
Весь изъязвлен и весь в крови:
Дети, дети Моей печали,
Дети, дети Моей любви!

БЫТЬ МАМОЙ


Мы сидели за ланчем, когда моя дочь как бы между делом упомянула, что она и ее муж подумывают о том, чтобы "завести полноценную семью".

-- Мы тут проводим опрос общественного мнения, -- сказала она в шутку. -- Как думаешь, может, мне стоит обзавестись ребенком?

-- Это изменит твою жизнь, -- сказала я, стараясь ничем не выдавать своих эмоций.

-- Я знаю, -- отозвалась она. -- И в выходные не поспишь, и в отпуск толком не съездишь.

Но это было совсем не то, что я имела в виду. Я смотрела на мою дочь, пытаясь почетче сформулировать свои слова. Я хотела, чтобы она поняла то, чему ее не научат ни на каких дородовых курсах.

Мне хотелось сказать ей, что физические раны от родов заживут очень быстро, но материнство даст ей такую кровоточащую эмоциональную рану, которая никогда не затянется. Мне хотелось предупредить ее, что впредь она уже никогда не сможет читать газету без внутреннего вопроса: "А что, если бы это случилось с моим ребенком?" Что каждая авиакатастрофа, каждый пожар будет преследоавть ее. Что когда она будет смотреть на фотографии детей, умирающих с голода, она будет думать о том, что нет ничего на свете хуже смерти своего ребенка.

Я смотрела на ее отманикюренные ноготки и стильный костюм и думала о том, что как бы изысканна она ни была, материнство опустит ее на примитивный уровень медведицы, защищающей своего медвежонка. Что встревоженный крик "Мама!" заставит ее бросить без сожаления все -- от суфле до самого лучшего хрустального бокала.

Мне казалось, что я должна предупредить ее, что сколько бы лет она не потратила на свою карьеру, ее карьера существенно пострадает после рождения ребенка. Она может нанять няню, но однажды она отправится на важнейшую деловую встречу, но думать она будет о сладком запахе своего ребенка. И ей потребуется вся ее сила воли, чтобы не сбежать домой просто ради того, чтобы выяснить, что с ним все в порядке.

Я хотела, чтобы моя дочь знала, что каждодневные ерундовые проблемы уже никогда не будут для нее ерундой. Что желание пятилетнего мальчика пойти в мужской туалет в "Макдоналдсе" станет огромной дилеммой. Что там, среди гремящих подносов и вопящих детей, вопросы независимости и половой пренадлежности встанет на одну чашу весов, а страх, что там, в туалете, может оказаться насильник малолетних -- на другую.

Глядя на свою привлекательную дочь, я хотела сказать ей, что она может сбросить набранный при беременности вес, но она никогда не сможет сбросить с себя материнство и стать прежней. Что ее жизнь, такая важная для нее сейчас, уже не будет столь значимой после рождения ребенка. Что она забудет про себя в тот момент, когда надо будет спасти ее отпрыска, и что она научится надеятся на осуществление -- о нет! не своей мечты! -- мечты своих детей.

Я хотела, чтобы она знала, что шрам от кесарева сечения или растяжки будут для нее знаками чести. Что ее отношения с ее мужем изменятся и совсем не так, как она думает. Мне бы хотелось, чтобы она поняла, как сильно можно любить мужчину, который осторожно посыпает присыпкой твоего ребенка и который никогда не отказыается поиграть с ним.

Думаю, она узнает, что такое влюбиться заново по причине, которые сейчас покажутся ей совсем неромантической. Я хотела, чтобы моя дочь могла почувствовать ту связь между всеми женщинами земли, которые пытались остановить войны, преступления и вождение в пьяном виде.

Я хотела описать моей дочери чувство восторга, которое переполняет мать, когда она видит, как ее ребенок учится ездить на велосипеде. Я хотела запечатлеть для нее смех малыша, впервые дотрагивающегося до мягкой шерстки щенка или котенка. Я хотела, чтобы она почувствовала радость настолько животрепещущую, что она может причинять боль.

Удивленный взгляд моей дочери дал мне понять, что у меня на глаза навернулись слезы.

-- Ты никогда не пожалеешь об этом, -- сказала я наконец. Потом я дотянулась через стол до нее, сжала ее руку и мысленно помолилась за нее, за себя и за всех смертных женщин, кто посвящает себя этому самому чудесному из призваний.


Поделитесь этой историей с мамой, которую вы знаете или со своими подругами, которые когда-нибудь будут мамами.

И пусть с вами всегда будут те, кого вы любите.

На белом свете не существуют талантов без легкого привкуса безумия.

(с) Джин-Лу Тринтигнант

я написала бы совсем другое письмо. Но это не суть важно. Став матерью. ты становишься другим человек. Я с каждым своим ребенком по-новому осознаю мир, себя, Вс-вышнего. через детей я узнаю других людей. А мои необычные дети научили меня куда больше 16 лет, потраченных мной на учебу.

Индейская притча

Когда-то, очень давно, старый охотник открыл своему внуку одну жизненную тайну:
- В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков - белого и чёрного. Чёрный волк представляет собой зло - зависть, ревность, сожаление, эгоизм, вражду, ложь... Другой, - белый волк, представляет собой добро - мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность...
Маленький мальчик, взволнованный словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил:
- А какой волк в конце-концов победит?
Старый охотник едва заметно улыбнулся и ответил: " Всегда победит тот волк, которого ты лучше кормишь".

ljalja написал:

[q]

Индейская притча

Когда-то, очень давно, старый охотник открыл своему внуку одну жизненную тайну:
- В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков - белого и чёрного. Чёрный волк представляет собой зло - зависть, ревность, сожаление, эгоизм, вражду, ложь... Другой, - белый волк, представляет собой добро - мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность...
Маленький мальчик, взволнованный словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил:
- А какой волк в конце-концов победит?
Старый охотник едва заметно улыбнулся и ответил: " Всегда победит тот волк, которого ты лучше кормишь".

[/q]