О вечных ценностях мира людей. Истории, сказки, притчи : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

http://rusvera.mrezha.ru/672/12.htm
ПРАВА ЧЕЛОВЕКА
– А вот и Костя из школы пришёл! Мы с Мишуткой тебя уже заждались! – ласковый голос мамы, радостное сопенье трёхлетнего братика, аромат маминых шанежек.
Как хорошо с мороза вбежать домой, бросить в прихожей облепленный снегом портфель и пальтишко, погреть замёрзшие руки под горячей водой в ванной и сесть за стол на уютной кухне, где светло, тепло и так вкусно пахнет. Мама наливает душистый чай в большую чашку с цветочками (это его, Костика, чашка) и накладывает на тарелку румяные шанежки с пылу с жару – ждала мама своего сыночка. Под ногами уже ползает Мишутка со своей любимой машинкой. А за окном – метель, синие сумерки спускаются на заснеженный город. Ничего, пускай спускаются – дома светло и тепло!
– Сынок, ты чего такой задумчивый? Кушай, а то остынет!
– Мам, а к нам сегодня приходил ом… нет, об… нет, мудсмен, короче!
– Омбудсмен?
– Ага… У нас это пилот… не помню. В общем, что-то пилотный такой…
– И что?
– Мам, мы неправильно живём! Совсем неправильно!
– Почему?
– Ну вот, смотри: дети – это на самом деле не дети!
– Как это?
– Ну вот! Они – люди! Понимаешь?! Такие же люди, как взрослые! И у них тоже права есть!
Мама задумалась. Костик взволнованно продолжал:
– Вот меня, например, нельзя ругать, нельзя лишать меня моих прав на личную жизнь…
– На личную жизнь?!
– Да! Вот, например, я хочу гулять ещё, а ты меня уже домой зовёшь, или я хочу на компьютере поиграть, а ты меня в магазин за хлебом отправляешь… А у меня есть право на отдых! Или вот: у меня должно быть полноценное питание – фрукты, мясо! А у нас же не всегда фрукты бывают? Так вот, это нарушение моих прав! А помнишь, меня папа шлёпнул? Ну, когда Мишка меня рассердил, и я это… ну, как дядя Витя с первого этажа, выругался. Помнишь? А папа меня шлёпнул! Это вообще грубое нарушение моих человеческих прав! За это меня даже у вас отобрать могут! Ладно, мам, ты не переживай! Расстроилась, да?
Мама молчала.
– А ещё этот, как его… сказал, что мы свои права защищать должны! Вот, например, наша Марьвановна задерживает нас после звонка, ну, там объявление какое-нибудь сделать, а это нарушение прав человека! Или ругается на нас, грозит выгнать из класса, а это тоже нельзя! Надо этому эсмену рассказать… И её даже уволить могут!
– Костик, а тебе не жалко будет любимую учительницу? Она ведь уже немолодая. Все силы вам отдаёт… Не жалко?
– Так жалко, конечно. Она добрая… Но ведь нужно, чтобы всё правильно было, так? Как же права человека?!
Мама внимательно смотрела на Костю и молчала. Задумчиво как-то так молчала…
Косте стало жалко маму: она у него очень хорошая всё-таки, и он её любит на самом деле. Но вот одну штуку нужно будет всё-таки сделать. Костя допил чай, порылся во всё ещё ледяном портфеле и вырвал из тетрадки листок в клеточку:
– Мам, ты не расстраивайся! Я всё понимаю! Я по-прежнему буду за хлебом… И с Мишуткой… Только вот что: ом... об… в общем, нам рассказали о мотивации. Вот это, по-моему, правильно! А то я у вас с папой совсем немотивированный какой-то расту! А так нельзя! Подожди, я тебе покажу!
Мама стала мыть посуду, а Костя пошёл в комнату, сел за письменный стол и, пока Мишутка ползал рядом с ним на ковре, старательно расчертил листочек. Немного подумал, минут десять писал, от старания закусив губу, а потом, чуть смущаясь, принёс маме. На листочке большими неровными буквами было написано следующее:
«За прошлую неделю:
Играл с Мишкой – 20 рублей.
Ходил два раза в магазин – 30 рублей.
Убирал за Мишкой его игрушки – 20 рублей.
Прибирался в детской комнате – 30 рублей.
Итого: сто рублей денег».
Мама внимательно прочитала. Машинально отметила пару грамматических ошибок. Цифра 20 – за игру с Мишкой – была исправлена несколько раз: сначала 30, потом снова 20. Мама грустно улыбнулась: сын колебался и написал поменьше. Она вздохнула и спросила тихо:
– А у меня права есть?
– Мам, у тебя-то они всегда есть, ты же взрослая!
– Можно мне тоже кое-что записать?
– Можно…
Мама пошла к письменному столу, задумалась и, пока Костик увлечённо катал с ликующим Мишуткой машины, что-то писала. Сначала она улыбалась, как будто придумала какую-то шутку, а потом отчего-то расстроилась. Закончив писать, протянула листок сыну и ушла на кухню. Мишутка сосредоточенно пытался сделать караван из своих машинок, а Костя стал читать. Родным маминым почерком, круглыми красивыми буквами было написано:
«Стирка, глажка белья.
Уборка квартиры.
Варка обеда и стряпанье шанежек».
А потом почерк мамы перестал быть красивым, а стал немного кривоватым, как будто мама плохо видела, что писала:
«Тревога и волнение, когда я ждала тебя, сыночек.
Боль, когда ты появился на свет.
Бессонные ночи, когда у тебя резались зубки.
Слёзы и страх за тебя, когда ты болел.
Вечера, когда я помогала тебе с уроками, читала тебе твои первые книги.
Выходные, когда я водила тебя в зоопарк, в кукольный театр, на кружок.
Первая седина в моих волосах, когда мы с папой весь вечер искали тебя, а ты заигрался на стройке с мальчишками и упал в яму, и мы нашли тебя только поздно ночью.
Мои силы, мои труды, моя жизнь.
Всё это – бесплатно.
Потому что я люблю тебя».
Костик стоял и держал листок в руках. Потом шмыгнул носом и медленно пошёл на кухню.
На кухне было тихо и темно. Мама молча сидела на стуле. Костик подошёл к ней, уткнулся в старенький мамин халатик и заплакал. Он плакал, как будто малыш. Как Мишутка. А мама тихо гладила его по голове.

Ольга РОЖНЁВА

Хорошая тема! Поддерживаю! И рассказ хороший.

Tino написал:

[q]
Хорошая тема!
[/q]

Я тоже поддержу Валентина, полезная тема! Может кто то найдет здесь "рецепт" для своей жизненной ситуации. А может кто то готов сам поделиться примером решения жизненной проблемы, тоже будет интересно почитать. Вобщем, Владимир, с почином!

Современная японская притча...

Одна из столичных газет в Токио поместила объявление следующего содержания:
«Продаются родители: отец 70 лет, а мать 65 лет. Цена — 1000 иен, ни одной иены меньше!»
Люди, читавшие это странное объявление, удивлялись:
«Ну и времена настали! Дети уже родителей продают».
Другие добавляли: «Как только власти такое допускают?!»
Ну и шуму наделало это объявление. Его обсуждали дома и на улице, словно сенсацию.

Газета с объявлением попала в руки молодой семье, которая недавно похоронила своих любимых родителей,
погибших в автокатастрофе. Они пребывали в скорби, и чье-то желание продать родителей выглядело для них кощунственным.
Они представили себе, что могут чувствовать несчастные родители в этой ситуации.
Чего им ждать от таких детей?
Они решили выкупить стариков и окружить их своей любовью.
Они взяли нужную сумму и отправились по указанному адресу.
Когда супруги пришли на место, то увидели роскошную виллу, утопающую в цветах.
Они подумали, что в объявление закралась ошибка, но все же решили позвонить.
Им открыл пожилой господин с приятной улыбкой.
Они рассказали про объявление в газете, о том, что потеряли родителей и решили выкупить престарелую пару.
Они просили прощения, что потревожили господина, потому что, видимо, ошиблись адресом.
— Нет, вы не ошиблись, заходите! — пригласил взволнованный старец. — Сейчас я позову жену.
Он быстро вернулся вместе с женой и стал объяснять:
— Видите ли, мы владельцы этого дома. Есть у нас и другое ценное имущество.
У нас нет детей, а нам хотелось бы оставить все это богатство хорошим людям.
Вот мы и дали такое объявление. Решили, что на него откликнется только достойный человек.
Честно сказать, мы сомневались, что найдется купец на такой товар.
Ваше желание вам делает честь, а нам — принесло радость.
Мы уверены, что вы и есть те люди, которым можем оставить все нажитое.

Gul
Дорогая Гюльнара! Ваша притча чудо как хороша, но она все же здорово смахивает на добрую поучительную сказку... А вот с чтением ребенкам курса их правоВ я столкнулась в реалии. Наш сын приходил домой из школы вот в таком же радостном возбуждении, как было описано выше. Хвала Всевышнему, по-видимому, наша учительница оказалась мудрее описанной и до листочка в клеточку не дошло... А рассказ о разъясненных им правах - был. Взахлеб, с сияющими глазенками и пр. Муж заметался с возмущенными воплями. А я лишь спросила, а о каких обязанностях ребенков им при этом рассказали? И добавила, что нет и не бывает прав без обязанностей... Экстаз как-то поутих...

elena_krd написал:

[q]
Gul
Дорогая Гюльнара! Ваша притча чудо как хороша, но она все же здорово смахивает на добрую поучительную сказку..
[/q]

Уважаемая Елена!
Солидарен с Вашей оценкой. Но, ведь, и раздел такой - Истории, сказки, притчи. И где границы между ними?

lesh1953
Не-не-не!!! Мне понравился раздел, и заглядывать в него буду с удовольствием!

Спасибо!
Мне просто захотелось в кои веки оставить коммент к тому, с чем я сама столкнулась в реалии, да еще и касалось это моего дитяти и всего моего семейства, а потому так задело и отложилось...

Учительница начальных классов однажды попросила детей написать сочинение о том, что бы они хотели, чтобы Бог сделал для них. Вечером, когда она проверяла работы, она наткнулась на одно сочинение, которое ее очень расстроило. В этот момент вошел ее муж и увидел ее плачущей.- Что случилось?- спросил он.- Читай — ответила она, протянув сочинение одного мальчика.«Господи, сегодня прошу Тебя о кое-чем особенном: преврати меня в телевизор. Я хочу занять его место. Хочу жить, как живет телевизор в нашем доме. Хочу иметь особенное место и собирать семью вокруг себя. Чтоб меня слушали, не перебивая и не задавая вопросы, когда я говорю. Хочу быть центром внимания. Хочу, чтоб мной занимались, как занимаются телевизором, когда он перестает работать. Хочу быть в компании отца, когда он возвращается домой, даже уставший. Чтоб моя мама, вместо того, чтоб игнорировать меня, шла ко мне, когда остается одна и грустит. Хочу, чтоб хоть иногда, мои родители оставляли все в стороне и проводили не много времени со мной. Боже, я не прошу многого… Я только хочу жить, как живет любой телевизор.»

— Кошмар! Бедный мальчик!- воскликнул муж учительницы.- Что ж это за родители такие?!
Она со слезами на глазах ответила:
— Это сочинение нашего сына…

Иван Андрощук

Время жить и время понимать

Когда я работал дворником, у меня был напарник Коля Боргов. Очень подвижный, веселый, общительный человек. Если можно назвать общительным глухонемого. Но мы с ним как-то находили общий язык . Например, если увидишь подходящую девушку - не надо быть Цицероном, чтобы сказать, что о ней думаешь. Особенно это касается отходящих девушек - сзади они лучше смотрятся. Да и так безопасней - ведь что за разговор с глухонемым, там одни жесты.
Единственные слова, которые получались у него более-менее внятно - это "поймать" и "понимать". Но это были другие слова. Если, случалось (он ведь не слышал ни работающего мотора, ни предупредительных криков), погрузчик заденет его ковшом по башке, Коля хватался за голову и ошеломленно восклицал: "Пой-мать!" (...твою мать!), а если тот же погрузчик переедет в щепки забытую лопату, или разобьется бутылка водки, или кошелек потеряет, он с отпускающим жестом заключал: "Панимать!" ( к ... мать!).
С годами в этих простых суровых словах российского глухонемого дворника видишь философию нашей бренной жизни на этой Земле. Жизни, состоящей из двух глаголов -"поймать" и "понимать". То есть из неожиданных ударов и безвозвратных потерь. И понимаешь, что придет время, когда те, кого ты покинешь, услышав скорбную весть, и о тебе воскликнут - кто с горечью, кто с безразличием, а кто и с облегчением: "Понимать!"

***
О своей смерти я узнал из новостей, проснувшись после жуткого запоя, при работающем телевизоре.
- Наконец и к нам на Южный Урал пришли настоящие морозы, и уже есть первые жертвы, - жизнерадостно тараторила дикторша, между тем как на экране появилась та часть городского центра, которую можно было увидеть и из нашего окна.- На пересечении проспекта Ленина и улицы Цвиллинга обнаружен труп неизвестного мужчины, умершего от переохлаждения…
- Оп - поймать! – вырвалось у меня - мысленно, ибо не прозвучало ни звука. Я узнал первую жертву морозов. Лицо мужчины, прикорнувшего, прислонившись к стене подземного перехода . да так и не проснувшегося, сейчас занимало весь экран. Если он и был кому-то неизвестен, то только не мне. Ибо вряд ли кто из живущих на земле лучше меня знал эту небритую морду, которая сейчас заражала своим загробным спокойствием случайного телезрителя. Да, это был я.
Машинально схватился рукой за лицо, чтобы убедиться в обратном – тщетно. Ни руки, ни лица у меня уже не было.
Господи, только бы кто-нибудь из знакомых смотрел этот чертов телевизор. А то ведь так и останусь неизвестным, зароют как собаку. И никто ведь искать не станет – знают, что в запое, а раз так – ищи ветра в поле…
…Я выпрыгнул из окна – как это обычно делал во сне,- спланировал на проезжую часть и пошел прямо сквозь скопище движущихся машин в направлении гастронома. Скорее по привычке, чем осознанно. Зашел в крайнюю дальнюю дверь, и только здесь до меня дошло, что выпить не получится. Не больно и надо было, подумал раздосадовано, по привычке встав за столик в углу, где обычно останавливался при жизни. Вскоре к моему столику подошли два мужика с полными стаканами и какой-то рыбой. Оба были невеселыми, хотя и навеселе..
- Ну что, помянем Клима, - сказал один и поднял стакан.
- Говорят, он любил постоять за этим столиком.
- Быть может, он и сейчас здесь. Говорят, душа покойника возвращается в те места, где ей было уютно.
Выходит, они поминают… меня?! Но как можно! Я ведь видел этих, пусть пьющих спозаранку, но с виду вполне порядочных мужчин, впервые в жизни! То есть, уже не в жизни…
Во всяком случае, меня уже не потеряют, думал, двигаясь с толпой по главной площади города. Если какие-то совершенно незнакомые люди узнали обо мне, то наверняка знают и другие. Зачем-то нырнул со всеми в подземный переход, вышел напротив «Ритма», сел в трамвай и куда-то поехал, даже не посмотрев на номер. Оказалось, что еду одновременно в четырех направлениях. Затем, почти без всякого перехода, обнаружил себя – и опять-таки в толпе, что было довольно странно для улицы Пушкина – движущимся в направлении редакции газеты «Фронт Культуры» .
Уже издали увидел у входа в редакцию собравшихся людей – как будто там что-то происходило и люди вышли покурить. Так бывало обыкновенно во время каких-либо корпоративов или творческих мероприятий. Но сегодня вроде бы здесь ничего не намечалось. О такой мелочи, как собственная кончина, я как-то позабыл.
«Фронт Культуры» был забит людьми. То, что я потерял в подземном переходе, лежало теперь на столе, утопая в еловых ветвях и живых цветах. Люди двигались бесконечной чередой – входили в парадный, проходя по коридору, поворачивали головы, чтобы взглянуть на лежащего в глубине кабинета, и выходили через черный ход.
Этого не может быть, внутренне сопротивлялся я очевидному. Прощаются, как с вождем, или космонавтом каким-то. Но кто я для них был, и кто – теперь? Недоумевая, всматривался в трагические лица тех, кто провожал меня в последний путь – почти никого из них я не знал при жизни. Те, кого знал, с порядком уже заплаканными лицами оставались прилепленными у стен, в приемной, вокруг тела. Или выходили перекурить, негромко переговариваясь. Секретарь «Фронта» Леокадия вышла на крылечко и вынула зеркальце, чтобы подправить зареванное лицо. Подправила. Черт меня дернул заглянуть через ее плечо в это самое зеркальце. Никогда еще не слышал, чтобы женщина так визжала…
Толпа, собравшаяся на кладбище, поражала своими размерами. Ни разу в жизни я не видел столько людей в одном месте – даже в Киеве на футболе. В центре, у вырытой могилы, лежал в гробу мой труп, с импровизированной трибуны выступали безутешные ораторы. и каждое новое выступление нагнетало на людей волну неподдельной скорби. Многие уже плакали, иные навзрыд. Голые ветви кладбищенских дерев чернели от жалобно каркающих ворон, где то на периферии точно в той же тональности выли собаки. Почудилось даже мычанье коров, хотя это город и какие здесь коровы…
На трибуну взобрался Каштанский: он держал в руке какие-то листки.
И только теперь в моем все еще заторможенном сознании начали проступать фрагменты последних суток. Каштанского я вызвал сам, с большого бодуна отправив ему письмо:
«Уважаемый Сергей Александрович!
Если ты читаешь это письмо, значит мой хладный труп и так далее. Дело в том, что, наблюдая, как люди уходят из жизни, я был поражен той неорганизованностью, с которой это происходит. И вот я решил взять это дело в свои руки и, поскольку не ровен час, заготовил пачку писем во все концы света, поручив доверенным лицам, если что, отправить их по указанным адресам. Так что приезжай, еще успеешь. Твое присутствие необходимо, чтобы прочитать над гробом ответную речь, якобы от лица покойника, которую шлю прикрепленным файлом. Никто, кроме тебя, этого прочитать не сможет».

Перечитав письмо, и крякнув еще полтораста, я расчувствовался, как-то позабыл, что еще жив, и по всем мыслимым и немыслимым адресам, которые только выкопал в интернете, отослал следующее сообщение, попросив адресатов, в свою очередь, разослать его по всем мыслимым и немыслимым адресам:
«ЧЕЛОВЕК УМЕР.
Прощание с телом состоится в помещении редакции газеты «Фронт Культуры» г. Челябинск, ул. Пушкинская, 99, спросить Клима Городоцкого».
Так вот в чем причина столпотворения в редакции и на кладбище! Оказывается, я же сам их всех и пригласил. На собственные похороны.
Каштанский вздохнул и начал:
- Друзья! Сегодня мы пришли проводить в последний путь замечательного человека. Много теплых волнующих слов было сказано в его адрес. Но мы с Климом Эдуардовичем, еще когда он был жив, рассудили, что нехорошо получается: когда человек умрет, все к нему обращаются со словами прощания, а он в ответ не может ни слова сказать. И вот Клим Эдуардович составил ответную речь и попросил меня огласить ее, еще не зная, как близок час. Так что позвольте мне несколько разнообразить устоявшуюся процедуру и зачитать ответ.
Переждав, пока рев перешел в сдерживаемое скуление на фоне нестройного воя, доносящегося с периферии, Сергей надел очки и и начал читать:
- Дорогие мои! Спасибо за то, что пришли проводить меня, спасибо за теплые слова, которые были сказаны над моей могилой – ибо по устоявшейся традиции все лучшее о человеке приберегают напоследок. Вижу скорбь на ваших лицах: кто-то уже смахнул украдкой непрошеную слезу. Не плачьте, друзья мои, ибо смерти нет: есть жизнь вечная.
Тысячелетиями человечество, превозмогая немыслимые страдания, шло к тому, чтобы запулить в космос своего представителя. Между тем, каждый из нас, пройдя земной путь, отправляется в космос без всяких на то усилий, и даже вопреки. И не виток вокруг крохотного земного шарика – великой песчинки Вселенной, делает он – но волен странствовать по всем мыслимым и немыслимым планетам, звездам, галактикам, которые только может вообразить. Ибо нет никакого воображения, есть только память о звездах, на которых мы родились, и куда возвращаемся, сбросив с себя мираж человеческих тела и жизни.
Тот, кто лежит теперь перед вами – не более, чем труп, пустая скорлупа человечья, мой отработанный модуль. Это – чудовище, вся сущность которого состояла в том, чтобы жрать, пить и размножаться. Не плачьте о нем: отдайте земле земное, и пусть оно там лежит. Мы сегодня отмечаем величайший из праздников - освобождение человека от этого монстра. Впереди – только звездный рай, ибо ад уже был – здесь на Земле. И поэтому, прощаясь, я говорю вам: как я рад, как я бесконечно счастлив, что больше никогда не увижу ваши гнусные мерзкие морды!
Относительное затишье сменила на миг полная тишина,- а затем нахлынула волна рыданий такой мощности, что все звучавшее здесь до этого показалось мелкой рябью перед разрушительной волной цунами. Голые ветви дерев заметались в ужасе: стаи ворон взмыли с них и, кружась, полузаслонили небо, а музыканты из похоронной команды непроизвольно сыграли туш.
Этого было уже слишком. Я ведь тоже – хотя и мертвый, но не железный. Мне стало невыносимо жалко всех этих людей, для которых моя кончина казалась величайшей утратой в их и без того нелегкой жизни. И я воскрес.
Я воскрес и сел в гробу, сконфуженно улыбаясь.
Гробовая тишина воцарилась над кладбищем. На тысячах лиц, обращенных ко мне, на какой-то миг проступили удивление, недоверие, страх. Затем они сменились обидой, возмущением, отчаяньем. Так меняется лицо маленького ребенка, у которого плохой дядя в разгар игры отнимет любимую игрушку. Через миг на них проступила свирепая, глухая ненависть. А еще через миг это были уже не лица – они трансформировались на глазах, покрываясь волдырями, наростами, рогами, удлиняясь в звериные пасти. Но это были не звери, не чудовища и не уроды. Все самое жуткое и отвратительное, на что способна человеческая фантазия, показалось бы детской страшилкой перед тем ужасом, который теперь надвигался на меня со всех сторон, излучая мощные, почти физические волны ненависти. Ни одному художнику, ни одному мастеру ужасов не удалось бы воссоздать хоть одно из этих чудовищ – ибо сделав это, он попросту сошел бы с ума, прежде чем упасть замертво. И я не выдержал: упал в гроб и захлопнул за собой крышку.
…Проснувшись, обнаружил себя лежащим на спине – боль пульсировала в висках, выворачивало внутренности, во рту – точно куры нагадили, но все эти признаки тяжелого похмелья казались теперь избавлением по сравнению с пережитым кошмаром. Вот что бывает, когда уснешь на спине, да еще и нетрезвый, - в который раз отчитал себя, как это было всегда при подобном пробуждении, и сгруппировался , чтобы повернуться на бок.
Но не тут-то было – какая-то добрая душа уже вогнала в мою могилу осиновый кол…

© Copyright: Иван Андрощук, 2012

http://www.miruspeha.com/2011/12/ne-sudite/

Пожилой мужчина с 25-летним сыном вошли в вагон поезда и заняли свои места. Молодой человек сел у окна.

Как только поезд тронулся, он высунул руку в окно, чтобы почувствовать поток воздуха и вдруг восхищённо закричал:
— Папа, видишь, все деревья идут назад!
Пожилой мужчина улыбнулся в ответ.
Рядом с молодым человеком сидела супружеская пара. Они были немного сконфужены тем, что 25 летний мужчина ведёт себя, как маленький ребёнок.
Внезапно молодой человек снова закричал в восторге:
- Папа, видишь, озеро и животные… Облака едут вместе с поездом!
Пара смущённо наблюдала за странным поведением молодого человека, в котором его отец, казалось, не находил ничего странного.
Пошёл дождь, и капли дождя коснулись руки молодого человека. Он снова переполнился радостью и закрыл глаза. А потом закричал:
— Папа, идёт дождь, вода трогает меня! Видишь, папа?
Желая хоть чем-то помочь, пара, сидящая рядом, спросила пожилого мужчину:
— Почему Вы не отведёте сына в какую-нибудь клинику на консультацию?
Пожилой мужчина ответил:
— Мы только что из клиники. Сегодня мой сын первый раз в жизни обрёл зрение…