А вот мне понравился анекдот...

Зиновий Гердт про Марка Бернеса и Никиту Богословского :

Это был пятьдесят седьмой год. Москва, фестиваль молодежи и студентов.
Толпы иностранцев! Впервые!
И приехали пять французских композиторов, сочинители всех песен Ива Монтана---
Франсис Лемарк, Марк Эрраль, еще какие-то... Знаменитейшие
фамилии! И к ним был приставлен Никита Богословский -
во-первых как вице- или президент общества СССР-Франция,
а во-вторых, у него прекрасный французский.
Ну вот.

А я тогда играл в Эрмитаже "Необыкновенный концерт", а по соседству
выступал Утесов. И так как только от меня, "конферансье", зависело,
два часа будет идти наш "концерт" или час двадцать, то я быстренько
его отыгрывал, чтобы успеть на второе действие к Леониду Осиповичу. Я
его обожал.

И вот я выбегаю, смотрю: стоит эта группа - пятеро французов, Никита и
Марк Бернес. Он к ним очень тянулся... И идет такая жизнь: Никита
что-то острит, французы хохочут. Я ни слова не понимаю, Бернес тоже.
И он все время дергает Богословского за рукав: Никита, что ты сказал?
Тот морщится: погоди, Маркуша, ну что ты, ей-богу! Через минуту опять
хохочут. Бернес снова: Никита, что он сказал? На третий раз
Богословский не выдержал: "Марк, где тебя воспитывали? Мы же
разговариваем! Невежливо это, неинтеллигентно..."

Потом он ушел добывать контрамарку - французам и себе, и мы остались
семеро совсем без языка. Что говорит нормальный человек в такой
ситуации? Марк сказал: "Азохн вэй..." Печально так, на выдохе.
Тут Фрэнсис Лемарк говорит ему - на идиш: "Ты еврей?" Бернес на идиш же
отвечает: "Конечно". "Я тоже еврей", - говорит Лемарк. И повернувшись
к коллегам, добавляет: "И он еврей, и он еврей, и он..."
Все пятеро оказались чистыми "французами"! И все знают идиш! Марк
замечательно знал идиш, я тоже что-то... И мы начали жить своей
жизнью, и плевать нам на этот концерт Утесова!
Тут по закону жанра приходит - кто? - правильно, Богословский! Мы
хохочем, совершенно не замечаем прихода Никиты... Он
послушал-послушал, как мы смеемся, и говорит: "Маркуша, что ты
сказал?" А Бернес отвечает:"Подожди, Никита! Где тебя воспитывали,
ей-богу? Мы же разговариваем!"

Это был единственный раз в моей жизни, когда мое происхождение
послужило мне на пользу.

И еще одна "шутка" Никиты Богословского.
Однажды в квартире С. В. Михалкова раздается звонок .
-Здравствуйте, вас беспокоят из Президиума Верховного Совета СССР. К
нам обратились рабочие судостроительного завода. Они изъявили желание
назвать теплоход , который они должны спустить со стапелей, вашим именем .
Михалков с чувством глубокого удовлетворения дает свое согласие.
Через некоторое время из Президиума Верховного Совета звонят опять.
- Вы знаете , что -то у них с выпуском теплохода задерживается, они
просят вашего согласия назвать вашим именем речной трамвай.
- Я не возражаю, - слегка разочарованно говорит великий писатель.
Проходит еще какое-то время . Опять звонок.
- Что-то там у них и с речным трамваем не получается . Они хотят вашим
именем назвать баржу. Михалков, уже совсем расстроенный:
- А что они хоть на этой барже возить будут?
- Говно...

Однажды Зиновий Ефимович Гердт выпил в гостях. То есть выпил не
однажды, но однажды он выпил и возвращался домой на машине. С женой.
Так гласит легенда, что с женой он возвращался на машине якобы домой.
Причем машина была японская с правым рулем. Это сейчас их полно, а
тогда это была чуть не первая в Москве с правым рулем, их толком еще и
гаишники не видали.
И вот как раз их почему-то останавливает гаишник. Видимо, ему
понравилась траектория движения машины. Останавливает и столбенеет,
потому что за рулем сидит Зяма, но руля нет! И Зяма, видя это дикое
изумление, со своей вкуснейшей коньячной интонацией говорит: - Да это
- Да это херня. Когда я выпью, я всегда отдаю руль жене...

А где юмор на форуме, может я не знаю?