Муравский шлях. - Генеалогический форум ВГД. Тема №72070

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

муравский шлях павлоградский уезд.

Добрый день. Топонимов не встречается. Есть две Мураевки, но они названы от фамилии прапорщика Муравьева.

Отправитель: slovohotov
Отправлено: 11 февраля 2022 14:03
Получено: Нет
| Удалить | Ответить | Цитировать

ЗДРАВСТВУЙТЕ.

С мечетью мы давно разобрались). СПАСИБО за Муравьева!)

Нет не современная трасса.

С уважением.

Метрическая роспись Польской дороги Яголдай. Хоруженко

Метрическая роспись Польской дороги Яголдай. Хоруженко
Вспомогательные исторические дисциплины О.И. Хоруженко* Метрические данные Росписи польским дорогам и локализация Еголдаева городища

https://disk.yandex.ru/d/JrWl3jm5VFbsVQ

Я да и другие исследователи считают что О. И. Хоруженко во многом ошибся. В частности скорость он считает 50-60 километров в день полагая данные в 90 километров в день ошибкой.

Ряд маршрутов описанных в Росписи польским дорогам я проехал в живую.

Но дело в том что он берет на прямую, а не с учетом ландшафта (перепад высот) и необходимости объезжать препятствия.

Так Изюмский шлях от верховья северского донца до города Изюм это четыре дня пути. Там напрямую если считать то 260 километров то есть 65 километров. На самом деле гораздо больше из-за рельефа.

Могу сказать что даже на джипе в первый раз ехать 65 километров это предел возможностей человека по ориентации в пространстве мозг сдаёт.

Малиновый простенок.

“Лета 7157 Апреля 1 день по Государеву, Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа Русии указу, воевода Федор Иванович Ловчиков да подьячей Михайла Усков давали Государево, Царево и Великого Князя Алексея Михайловича всеа Русии денежное жалованье на Осколе Оскольским станичником головам, атаманом, ездокам и вожем на нынешний на 157 год оклады их вполы головам по 5 рублев, атаманом по 4 рубли, ездокам и вожем по 3 рубли человеку, все на лицо с порукою, что им Государева Царева и Великого Князя всеа Русии служба служити, в станицы ездить до урочищ и сакм тотарских переезжать, и вестей про татар и про всяких воинских людей проведывать подлинно, а из станиц на отведки приезжати с прямыми вестеми, а для станичной службы держати им по два коня, или х коню по мерину по доброму, а ездити станичником по прежнему Государеву указу с Благовещеньева дни или ранее и во все лето и в осень до болших снегов в Яблоново по 25 человек, переменяясь по две недели, а из Яблонова ездить станичники к Волчьим водам к Малиновому простенку по 5 человек, а переезжая Изюмскую сакму повыше Белгородских станичников, а проезду из Яблонова к Волчьим водам и до Малинового пристенка о дву конь наскоро полтора дни, а назад тож, а что кому Государева, Царева и Великого Князя Алексей Михайловича всеа Русии денежного жалованья Оскольским станичником для станичные службы на нынешней на 157 год дано и хто по ком в Государеве денежном жалованье и с службе порука, и хто в станичную службу вновь взят и на нем стоит, писано в сей десятне подлинно, на жалование оскольским станичником: головам, и атаманом, и ездокам, и вожем Государевы денежные казны прислано на Осколе с подьячим Михайлою Усковым 330 рублев”.

Або военым способом век свой увесь травил,

Въ полях диких коло шляхов Муравских татар длавил.

Киевская летопись.

Ко всему вышесказанному я прибавил бы еще,

что занимающемуся историческою географией

России мало одной кабинетной работы: ему

необходимо широкое знакомство с какою-нибудь

избранною окраиной России...

Кузнецов С. К. Русская историческая география...

Расстояние по прямой между Крымом и Москвой более 1200 километров. Изучение дорог для истории взаимоотношений Крымского ханства и Московского государства в 16-17 веках всегда будет актуальным. К сожалению, тема эта остается до сих пор малоисследованной. А там, где исчезает знание появляется миф…

Летом 2009 года автор этой статьи стоял в Белгородском районе Белгородской области на водоразделе рек Ворсклы и Уды. Под моими ногами лежал Муравский шлях – главная дорога из истории противостояния Крыма и Москвы. За спиной была русско-украинская граница, глаза смотрели в сторону Москвы. В руках я держал распечатку с текстом Книги Большого Чертежу с описанием Муравского шляха. Мне предстояло соотнести современную географию Белгородской, Курской, Тульской, Орловской и Московской областей с источниками 16-17 века. Главной проблемой моего «похода на Москву» была разница между современной реальностью и средневековыми текстами, чертежами и картами.

С одной стороны, современный пейзаж сильно отличался от средневекового пейзажа девственной природы. Леса были большей частью вырублены, поля распаханы, реки запружены, дороги заасфальтированы. С другой стороны, отрывочные или поверхностные источники средневековья если и говорили о каком-то участке дороги, то делали это поверхностно и часто с использованием давно забытых терминов и правил. На соотнесение текстов и реальности у меня ушло более десяти лет.

Труды предшественников, или историография. Главная проблема авторов, писавших о Муравском шляхе, была в том, что они никогда на нём не были, либо посещали его случайно, эпизодически, а затем писали восторженные эмоциональные отзывы. Второй проблемой для всех историков и литераторов, можно сказать настоящим камнем преткновения, стала Книга Большого Чертежу.

Первооткрыватель КБЧ В. Н. Татищев прислал один из ее списков в Академию Наук в 1745 г, а впервые опубликовал ее Н. И. Новиков в 1773 г. Оба эти события лежат между разорением Крыма Минихом в 1736 г. и присоединением ханства в 1783 г.

Впрочем, ни В. Н. Татищев, ни Н. И. Новиков не предполагали, что в последующие века КБЧ станет одним из главных источников о татарских шляхах. В научный оборот они вводили ни универсальный свод знаний о дорогах, а древнейший из источников по русской географии:
«токмо книга, именованная Большой Чертеж осталась».
Любопытно, что собственные географические работы В. Н. Татищева, насколько это можно судить по краткому их изданию, вовсе избегают детального описания каких бы то ни было дорог.
Вот и КБЧ В. Н. Татищев характеризует, не поднимая вопрос о коммуникациях: "В ней описаны все реки, озера, горы и знатные селения с розстоянием". Вторит ему и Н. И. Новиков, в его пространном названии КБЧ тема дорог не звучит вовсе:

«Древняя российская идрография содержащая описание Московского государства рек, протоков, озер, кладязей, и какие по них городы и урочища, и на каком оныя разстоянии»[10].

Вторым парадоксом в истории изучения шляхов стала странная мода на отвлеченное цитирование КБЧ всякий раз когда речь заходила о Муравском шляхе. Один единственный, не совершенный и малоизученный источник становится своеобразной Библией ссылки на которую, как на не подлежащий обсуждению и сомнению авторитет, достаточно.

Автор данной статьи не задавался целью кропотливого поиска первоисточника этой моды. Однако на рубеже середины 19 века нельзя не отметить двойственность этого процесса.

Во-первых, очередной издатель КБЧ Спасский в 1846 г. предпринимает попытку умозрительно соотнести ее данные с современной картой. Во-вторых в 1851 году граф Алексей Уваров публикует свой труд «Исследования о древностях Южной России и и берегов Черного моря»[11].

При этом целый раздел одной из глав А. Уваров называет «Муравский шлях». О самом шляхе Уваров умалчивает, лишь путано перечисляя в сноске ряд топонимов из КБЧ. Но опираясь на данные КБЧ, автор излагает свои представления о назначении степных курганов.

Как я заметил и выше курганы определяли иногда в степях направления пути но кроме того некоторые дороги были известны всем по причине частых по ним переездов. Дорога по которой я ехал в древности соединяла между собой север и юг. По Муравскому шляху проходило все что отправлялось в древнюю Тавриду[12]..

Настоящий очерк истории Курского края не может быть посвящен особенно подробным исследованиям по древней географии, и потому здесь не пускаемся мы в определение и тчоное приурочение всех местностей, где располагались сторожи. При всем том нельзя не заметить, что с одной «стороны росписи сторож могут служить важным пособием, как при определении разных урочищ, упоминаемых в летописях, так в особенности при изучении географии Русской Земли по «Книге Большаго Чертежа», с другой же стороны «Списки населенных мест», не смотря на многия в них ошибки, могут быть признаны главнейшим пособием при возстановлении «Большого Чертежа», чего доселе у нас не сделано, даже и после вызова на премию от Императорскаго Русскаго Географического Общества.

Как нередко ошибочны определения к приурочения названий, встречаемых в Книге Большаго Чертежа, - можно привести следующий пример, относящийся к Курской губернии. Г. И. Спасский, в своем издании «Книги Большаго Чертежа» (Москва 1846), к словам текстам Книги (стр 13); «А от Масляного долу к Думчему Кургану верст с 20; а Думчей Курган на Муравской дороге, от Донца Северского верст с полтретцать. А от Думчаго Кургана, из под Муравской дороги, вытекла река Псел» - присовокупляет примечание (стр 217 и след), к котором говорит, что Думчий Курган должен быть Курской губрении в Суджанском уезде. Это совершенно не так. Думчий, или как он ныне называется , Думный курган находится в уезде Корочанском (№937), на проселочном тракте из Белгорода в Ливны, в точке пересечения его с почтовою дорогою из г. Обояни в г. Корочу. Этот же проселочный тракт, при хуторе Маслов Дуб (№939), пересекает «дорогу Сагайдак» иначе «Муравку», т. е. старинный Муравский шлях. Недалеко отсюда в Обоянском уезде и источники Псла. В этой же местности, в уезде Старооскольском и вершина Котлубанской Семицы (№№ 2192, 2201 и 2313) или Семицких Котлубанов Книги Большаго Чертежа; недалеко здесь и деревня Юшкова (№2190…) – те «Юшковы Бояраки», из которых, по книге Большого Чертежа, вытекли Семицкие Котлубаны.

Списки населенных мест Российской империи, составленные и издаваемые Центральным статистическим комитетом Министерства внутренних дел. - СПб. : изд. Центр. стат. ком. Мин. внутр. дел, 1861-1885. стр 25. Артемьев,_Александр_Иванович

Интересно отметить, что брат Ростилава Львовича Евгений Марков был автором единственной работы в отечественной дореволюционной историографии, в которой поднимался вопрос об археологическом изучении татарских шляхов[21]:

Определенный итог состоянию дореволюционной историографии подвела статья 1909 г. А. Ловягина. „Татарские шляхи XVI и XVII веков на юге России“[22]

Татарские шляхи по разным направлениям пересекают весь юг России. Систиматического изучения этих шляхов до сих пор не было. Между тем, по актам и другим памятникам 16-17 веков можно бы составить себе довольно точное представление об их направлении. Нельзя думать чтобы раскопки по пути шляхов во многих случаях не оправдали трудов тех археологов, которые бы ими занялись. Путь по которому целыми веками возили награбленные во время набегов предметы, не может быть лишен археологического интереса.

Не бесполезно, поэтому, будет представить в связном очерке, хотя бы кратко, систему главнейших татарских шляхов на юге России.

Развивая свою мысль А. Ловягин отмечал:

Общеизвестны зато и многократно уже привлекали к себе внимание шляхи Муравский, Изюмский и Кальмиусский - три главные дороги, которые вели через Южную Русь к Перекопу.

Без упоминания об этих шляхах не обходится ни один из бытописателей родной старины, которому приходилось говорить об отношениях к татарам в 16-17 веках. Однако нельзя сказать, что бы до сих пор точно и детально было указано их пролегание, и нет карты, на которой , вполне согласно с сохранившимися документами, было бы хотя с приблизительной точностью вычерчено направление этих путей.

Таким образом работы Маркова и Ловягина указывали верный путь для отечественной историографии в деле изучения шляхов. К сожалению советская историческая наука им не пошла.

Она продолжала глядеть на татарские шляхи через призму Книги Большого Чертежу, работ Платонова и Багалея. Эта догма была закреплена в работе 1932 г. В. В. Сыроечковского Пути и условия сношений Москвы и Крыма на рубеже 16 века.:

Главными степными дорогами конца 16 в, как известно были: посольская или московская дорога, шедшая на Тулу, Мценск, Кромы и Курск, и точно очерченные в "Книге Большого Чертежу" Муравский шлях, его восточная ветвь - Изюмский шлях - и еще дальше к востоку - Кальмиусский шлях. (Направление этих дорог см. у Д. И. Багалея (Очерки из истории колонизации степной окраины, 23-27) и у С. Ф. Платонова ("Очерки по истории Смуты" 62-65) [23].

Последствия такого пренебрежения легко обнаружить, например, в знаменитой работе А. А. Новосельского. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. При ближайшем рассмотрении она оказывается свидетельством географической безграмотности автора, очевидным образцом «блуждания в трех соснах». Вот один из примеров «логический построений» известного историка:

В течение 30-х годов было построено 10 новых городов и возобновлен г. Орел. Эти новые города были размещены следующим образом: со стороны Ногайской дороги— Козлов, Тамбов, Верхний и Нижний Ломовы (1636 г.); со стороны Калмиусского и Изюмского шляхов: Усерд (1637 г.), Яблонов (1637 г.) и Короча (1638 г.), Чернавск (1635 г.), а несколько севернее уже за линией Б. Сосны — Ефремов (1637 г.) и далеко впереди, между Изюмским и Муравским шляхами, Чугуев (1639 г.). (выделено нами — А. Г.) Замечательно, что ни одного нового города не было построено со стороны Муравского шляха[24].

И государь бы их пожаловал, велел им быть в своей государеву державе, в Московском государстве, и пожаловал бы государь велел их устроить на вечное житье на поле на Муравском шляху на Северском Донце на Чюгуеве городище».[25]

Безграмотность Новосельского, учитывая, что он исследовал именно проблему московско-крымского противостояния, кажется вопиющей.

Еще одним характерным направлением отечественной историографии, которое безусловно отвлекло от изучения шляхов стало написание работ с детальным рассмотрением засечных черт Московского государства[26]. Зародилось оно еще в 1916 году, но наибольший расцвет получило в работах В. Г. Загоровского.

При всей необходимости подобных обзоров следует указать на то что они способствуют неправильному представлению о татарских набегах и русской колонизации, которые предстают в них зачастую как борьба вдоль определенных укрепленных линий протянувшихся преимущественно с запада на восток. Нам же эта борьба за Поле представляется прежде всего противостоянием на шляхах, то есть вдоль линий протянувшихся с севера на юг. Очевидно что истина лежит в синтезе обеих походов.

Отсутствие адекватных иследований академического уровня естественным образом порождает ошибки тех кто занимается иследованием отдельных уездов и краеведением. Невозможно ставить в вину иследователям локальных территорий непонимание исторических феноменов для осознания которых следует изучить громадный регион.

Так например в безусловно очень важном и редком издании М. А. Мацука Город Ливны и Ливенский уезд в 1615-1616 году 2001 года следует совершено ошибочное замечание:

а по территории соседнего Елецкого уезда проходил Муравский шлях, который недалеко к югу от города Ливны соединялся с Изюмским шляхом[27].

Позицию краеведов в личном письме к автору данной статьи исчерпывающе сформулировал Г. Г. Лазарев – человек сделавший необычайно много для популяризации темы Муравского шляха и Судбищенской битвы. Позволю себе его процитировать:

"Но я, хотя и поставил в Судбищах два года тому назад указательный знак "Муравский шлях" до конца не уверен, что он всегда пролегал через мои любимые Судбищи".

Современные описания событий на Муравском шляхе выполнены более взвешно. Хотя и среди них не редко встречаются откровенные неудачи.

Так автор из Белгорода А. И. Попков в ряде своих работ проводит одну и ту же мысль:

В Днепро-Донской лесостепи пролегли татарские дороги-сакмы, огибавшие лесные массивы и крупные реки. Путь прокладывался, как правило, по водоразделам Дело в том, что на высоких участках степи весной снег сходил раньше, земля здесь высыхала скорее, и быстрее появлялась трава, необходимая для татарских лошадей. (стр 60) [28].

Остается лишь засвидетельствовать, что татарские шляхи знали и пути через крупные леса (к примеру Пузацкий и Изюмский), форсировали крупные реки (Донец, Сосну, Упу). И уж конечно не быстрое появление весенней травы на водоразделе определяло движение крымского войска. Выбитый лошадьми узкий гребень водораздела вообще не может служить надежной кормовой базой для десятков тысяч лошадей.

Примером удачного современного авторства является работа А. В. Зорина «Возвращение Урак-мурзы: тактика курских служилых людей в борьбе с татарскими набегами»., опубликованная в 2008 г.

Детально анализируя небольшой по масштабам набег 1623 года А. В. Зорин удивительно точно, созвучно идеям высказанным в нашей статье и дореволюционных статьях Маркова и Ловягина, резюмирует задачи, стоящие перед каждым ученым, занимающимся темой татарских дорог (набегов по ним производившихся):

Дополнительный анализ уже известных материалов и соотнесение их с топономикой и топографией Курского края могут значительно уточнить картину набега, выявить характерные особенности ведения военных действий на южном порубежье, связать применяему в ходе их тактику с особенностями той местности, на которой они разворачивались[29].

Примером иного порядка предстает выполненная на высоком профессиональном уровне статья В. В. Пенского о сражении при Судбищах 1555 г., опубликованная в 2009-м. В 2012 автор включил ее в состав книги о противостоянии Ивана Грозного и Девлет Гирея. Колличество ошибок в обеих публикациях превышает все разумные пределы.

Публикации В. В. Пенского всегда располагают к себе хорошо составленной историографией и огромным числом ссылок. На восемь страниц текста статьи о Судбищах их приходится семьдесят пять.

К сожалению, приходится констатировать, что колличество не всегда переходит в качество. Локализуя место сражения, В. В. Пенской засыпает читателя статистикой 19-20 веков, вплоть до указания числа жителей в ближайшем селе. Подобный прием информационной войны с собственным читателем вызывает недоумение. Не совсем ясно, какое отношение эти сведения имеют к битве 1555 года:

Несколько слов о географии места сражения. Судьбищи – название урочища, располагавшегося на северной окраине Поля, в верхнем течении реки Любовша. Здесь смыкались две главные татарские сакмы, по которым они ходили на Русь – Муравская и Калмиусская. Позднее здесь возникло одноименное село. В середине 19 века оно входило в состав Новосильского уезда Тульской губернии и насчитывало без малого 1000 жителей. Располагалось село северо-восточнее от ж/Д станции Хомутово, возле тракта, соединявшего Новосиль и Ефремов. Согласно современному административному делению Судбищи находятся в Хомутовском районе Орловской области. До наших дней сохранились и остатки самого урочища, возле которого и произошла эта «ознаменованная славой отчаянной битва».

Еще большее недоумение вызывает источник статистических сведений на который ссылается В. В. Пенской. Его название не порождает ассоциаций с академической наукой: «Россия. Полное географическое описание нашего отечества : Настольная и дорожная книга для русских людей»[30].

Что же касается заверений В. В. Пенского о том что у Судбищ смыкаются Муравская и Кальмиусская сакма и о том, что до наших дней сохранились остатки самого урочища, то оба эти утверждения не подтверждаются современными данными археологии и введенными в научный оборот источниками.

Не сумев верно обосновать локализацию места сражения, еще больше ошибок В. В. Пенской допускает при описании предшествующих битве событий на Муравском шляхе.

Поскольку собственно сражение у Судбищ предворяло многодневное преследование русским войском татарского, перед иследователем событий 1555 года стоит непростая задача реконструкции значительных отрезков Муравского и Изюмского шляхов.

В работе В. В. Пенского нет и намека на попытку эту задачу решить.. Лишь изредка автор снисходит для того что бы в категорической форме сделать ссылку на КБЧ:

Очевидно, что Шереметьев с товарищами повернул назад и скорым маршем пошел назад по Муравскому шляху к Думчеву (так в статье В. В. Пенского) кургану, у истоков Псла, «от Донца от Северского верст с пол-30…» (севернее нынешней Прохоровки).

Однако очевидно совсем иное. Думчей Курган находится северо-западнее Муравского шляха[31], а следовательно в стороне от маршрута войск Шереметьева. Повернув к Думчему кургану Шереметьев бы оказался на Пахнутцевой дороге и избежал бы столкновения с ханом. В. В. Пенскому следовало бы учитывать особенности подачи материала в КБЧ. В ней могут указываться топонимы лежащие от дороги на значительном расстоянии.

К сожалению, последующие колличество географических ошибок таково, что гораздо проще заново описать маршрут русского войска, чем рецензировать статью В. В. Пенского. Откровенное не желание считаться с исторической географией ставит под сомнение научную ценность этого, который полностью соотвествует знаменитой формулировке Крымской войны: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить».

Впрочем от разбора географических ошибок В. В. Пенского мы уклоняемся лишь затем, что-бы обратиться к его ошибкам терминологическим. Не представляя себе географических условий в которых проходило преследование русским войском татарского автор оказывается не в состоянии объяснить термины, употребляемые в источниках. К примеру В. В. Пенской считает что Шереметьев «повис на хвосте у Дивлет Гирея»:

«Когда основные силы Дивлет Гирея примерно 29-30 июня скорым маршем… двинулись на Тулу, Шереметьев к этому времени «повисший» у него на хвосте, решил атаковать ханский кош.

Констатируем что при описании событий 16-17 века принято говорить «сел на хребет. На это в частности указывал Г. Ф. Карпов:

Когда одна Орда преследовала другую, то говорилось, что преследующая "томит" врага и находится у него на "хребте"[32].

А следовательно Шереметьев ни на ком не вис. Согласно представлениям того времени он просто занял выгодную позицию зайдя в тыл неприятеля. Об этом кстати сообщает А. Курбский: «а Иоан Шереметев над главою его идет за хребтом»[33].

Ошибку такого же рода В. В. Пенской совершает описывая начало сражения под Судбищами, указывая что татары перемещаются по шляху «пачками»:

На первых порах сражение разворачивалось благоприятно для русских. Татарское войско сильно растянулось на марше и вступало в бой по частям, «пачками». Это позволило Шереметьеву успешно отражать атаки неприятеля и контратаковать.

Но нигде в источниках мы не находим термина «пачки». К тому же ввод сил по частям противоречит азам военного искусства. А ведь татарский хан, и это признает В. В. Пенской прославился «великой ревностью к войне».

Совершенно очевидно, что в действиях татар прослеживается типичное для военного искусства решение связать действия русских частью своих сил и выиграть время для манера и перестроения.

Факт того, что Шереметьев «стоял на смерть» свидетельствует о том что шансов у русских уйти не было. Последовательное появление нескольких «волн» наступающих татар, а затем главный сокрушительный удар это вовсе не война пачками.

Морской термин «волна» употреблен здесь не случайно. В источниках 17 века такие действия татарского войска описываются в терминах применимых к приливу:

А татарове стали многие люди прибывать, и я отшел во Мценск отводом, ни одного ратных людей человека не утерял и мценян уездных людей не дал ни одного человека взять[34].

Вчитываясь в описание Судбищенской битвы нельзя не прийти к выводу, что Шереметьев совершил ряд последовательных ошибок, позволив сначала татарам дать себя связать боев, а затем быть выманенным для атаки.

Впрочем терминологические ошибки не преготива одного автора, а системная болезнь нашей историографии. Так в новейшей статье Д. М. Володихина «Царев приход» на Оку 1541 года отмечается:

Мелкие набеги крымцев быстро сделались обыденностью. Раз в несколько лет происходил крупный крымский набег на южные земли Московского государства, или, как называли подобного рода акции в летописях и разрядных книгах – «царев приход», царевичев большой приход», «приход в силе тяжкой»[35].

Остается лишь указать на то, что весьма бедный язык источников 16-17 века знает несколько стадий движения ханского войска. Причем отмеченный Д. М. Володихиным «царев приход» является последним этапом. Ему предшествуют царёв поход:

А Моисеико Дементьев побежал ис Крыму спустя после царева прихода неделю, а про царев поход сказал, что походу его нельзя быть никуды, потому что многие люди вымерли поветрием»[36].

Но и это еще не главная тонкость правильного описания событий на Муравском шляхе. Информация о «походах» и «приходах» царя отражают некоторую географическую и временную разницу между отправителем и получателем сообщения. Следует учитывать, что в 16-17 веках современных средств связи не было. Сам же процесс движения татар по шляху (будь то приход или поход) в КБЧ называется «царев ход»: «а ходят в тот брод татарове, как бывает царев ход мимо Тулы». Таким образом, даже в название статьи Д. М. Володихина вкралась ошибка.

На этом новейшем иследовании позволим прервать себе свой краткий историографический обзор. Надеюсь что удалось показать что тема татарских шляхов оказывается и вечно актуальной и незаслуженно мало изученной. Остается лишь надеяться, что в ближайшем будущем она привлечет внимание новых исследователей.

В 2016 году в известном польском издательстве Inforteditions (издавших много хороших книг, связанных в том числе с войнами Крымского ханства) вышла книга уважаемого В.В. Пенского о битве при Молодях. Основой для книги стала милхистовская статья 2012 года, о чем автор сообщает нам в начале книги. С недавних пор, благодаря автору, издание оказалось и у меня. Подробно пересказывать содержание не буду, ограничусь кратким обзором самой книги.

https://ametsheykhumer.livejournal.com/68303.html
Witalij Pienskoj. Mołodia 28 VII - 3 VIII 1572 - ПЕНСКОЙ ОПЯТЬ ПИШЕТ ГЛУПОСТИ. ТЕПЕРЬ В ПОЛЬШЕ.

1. ТАК ИЛИ ИНАЧЕ НО ШЛЯХИ СВЯЗАНЫ С ГОСПОДСТВУЮЩИМИ ВЫСОТАМИ ГРОМАДНЫХ ТЕРРИТОРИЙ.

ТАКОВЫ ТОККМАК МОГИЛА - ВТОРАЯ ПО ВЕЛИЧИНЕ ОТМЕТКА ЗАПОРОЖСКОЙ ОБЛАСТИ И БЕЛЬМАК МОГИЛА (ГЛАВНАЯ ВЫСОТА ЗАПОРОЖЬЯ) НА КАЛЬМИУССКОМ ШЛЯХЕ.
ГОРА КРЕМЕНЕЦ - ГЛАВНАЯ ВЫСОТА ХАРЬКОВСКОЙ ОБЛАСТИ (ИЗЮМСКИЙ БРОД).
ГЛАВНАЯ ВЫСОТА СРЕДНЕРУССКОЙ ВОЗЫВЫШЕННОСТИ (МУРАВСКИЙ ШЛЯХ МЕЖДУРЕЧЬЕ ЗУШИ И ПЛАВЫ). И ПОБЛИЗОСТИ ВЕРХОВЬЕ УПЫ (ВЛАДЫЧЕЙ КОР).

ПО ВСЕЙ ВИДИМОСТИ ЭТА ИГРА В "ЦАРЯ ГОРЫ" ИМЕЛА НЕ ТОЛЬКО ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ. ЧЕЛОВЕКА ВСЕГДА ТЯНЕТ ОРИЕНТИРОВАТЬСЯ ПО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫМ ЗНАЧЕНИЯМ, НО И ПО ВСЕЙ ВИДИМОСТИ СТРАТЕГИЧЕСКОЕ.

ГОСПОДСТВУЮЩИЕ ВЫСОТЫ ЦЕЛЫХ ОБЛАСТЕЙ НАХОДЯТСЯ ПОБЛИЗОСТИ СО ЗНАЧИМЫМИ ТОЧКАМИ ШЛЯХОВ. ТАК В БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ СЕМИЦКИЕ КОТЛУБАНЫ НАХОДЯТСЯ ВБЛИЗИ ОТ
ГЛАВНОЙ ОТМЕТКИ В 277.

ГЛАВНАЯ ВЫСОТА КУРСКОЙ ОБЛАСТИ ЛЕЖИТ МЕЖДУ СЕЙМОМ ТИМОМ И ОСКОЛОМ ОПЯТЬ ЖЕ РЯДОМ С МУРАВСКИМ ШЛЯХОМ. И ЕЕ ВЫСОТА УВЕНЧАНА КУРГАНОМ.

ГЛАВНАЯ ВЫСОТА ОРЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ НАХОДИТСЯ В СУДБИЩЕНСКОМ РАЙОНЕ, НО ЧТО ИНТЕРЕСНО НЕ НА МУРАВСКОМ ШЛЯХЕ А ЗА ЛЮБОВШЕЙ. НА ТАК НАЗЫВАЕМОЙ САКМЕ ЧЕРЕЗ ОРЖАНОЕ ПОЛЕ. ВПРОЧЕМ И ОТМЕТКИ У СУДБИЩИ ВПЕЧАТЛЯЮЩИЕ.

НО ПОЖАЛУЙ НАИБОЛЕЕ ИНТЕРЕСНАЯ ИЗ ЭТИХ ЦАРЬ ГОР НАХОДИТСЯ В ДНЕПРОПЕТРОВСКОЙ ОБЛАСТИ!!!

ЭТО КУРГАН МОГИЛА ВАСЮКОВА РЯДОМ С КОТОРЫМ НАХОДИТСЯ РЕКА МЕЧЕТКА ПРИТОК ВОЛЧЕЙ УПОМИНАЕМАЯ ИЗ РАЗУ В РАЗ ВО МНОГИХ СОБЫТИЯХ СВЯЗАННЫХ С ПОХОДАМИ В КРЫМ И ИЗ КРЫМА.

ТАКИМ ОБРАЗОМ ПОХОД КРЫМСКО ТАТАРСКОГО ВОЙСКА БЫЛ СВОЕОБРАЗНОЙ ЭКСКУРСИЕЙ МИМО ГЛАВНЫХ ВЫСОТ ДНЕПРО-ДОНСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ.

Изюмский шлях - по сути является "зеркальной копией" участка Муравского шляха вдоль Северского Донца от Кош буерака в верховьях реки Орель до Пузацкого леса в верховьях Сейма.
С той лишь разницей, что Муравский шлях проходит с западной стороны Северского Донца, а
Изюмский шлях с восточной.
Но Изюмский шлях имеет и самостоятельное значение. Во-первых, отклоняясь петлей от маршрута Муравского шляха на восток он тем самым оберегает татарское войско от удара с запада (со стороны Киева или Москвы) и следовательно более удобен для метания коша. Во-вторых, Изюмский шлях из всех татарских шляхов занимает как-бы центральное положение (центр позиции) и с него легко перейти на любой из других татарских шляхов (Муравский, Бакаев, Пахнутцева дорога, Калмацкая сакма).

Кальмиусский шлях - единственный из татарских шляхов который форсирует подряд две реки (Тихую Сосну и Потудань), а не обходит их как например Муравский (Быстрая Сосна и Красивая Меча). Впрочем один из вариантов Кальмиусского шляха предполагает и обходной маневр.
Форсирование по Кальмиусскому шляху Тихой Сосны и Потудани предполагает сначала спуск к воде, затем подъем, затем опять спуск и наконец подъем. Это напоминает громадную букву W в профиль.

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ.
По оценке исследователя шляхов А. Г. Словохотова: "Кальмиусский шлях единственный из татарских шляхов, который на своем основном маршруте форсирует подряд сразу две реки: Тихую Сосну и Потудань, в то же время присутствует и вариант их обхода с востока". Форсирование последовательно двух рек напоминает по своему характеру латинскую букву W, то есть предполагает сначала спуск к воде, затем подъем на водораздел, затем спуск к воде и опять подъем на водораздел. Интересно что на маршруте Муравского шляха тоже присутствует препятствие из двух рек Быстрой Сосны и Красивой Мечи, но Муравский шлях обходит это препятствие по единственно возможному сухопутному пути у Судбищ, где произошла Судбищенская битва.

ТЯЖЕСТЬ СТОРОЖЕВОЙ СЛУЖБЫ ЛОЖИЛАСЬ СНАЧАЛА НА ДЕДИЛОВ, ПОТОМ С ОСНОВАНИЕМ ЛИВЕН НА ЛИВНЫ ЗАТЕМ С ОСНОВАНИЕМ БЕЛГОРОДА НА БЕЛГОРОД И ТАК ДАЛЕЕ.

ХАРАКТЕРНО НАСЕЛЕНИЕ ДЕДИЛОВА.

Казачество Тульского края - Результат из Google Книгиhttps://books.google.ru › books
2017 · ‎History
... конные стрельцы 41, казаков 500, воротников 7, Дедилов. 1588 г. ...
Стрельцы -32 (58),
Сторожевые Казаки -85 (47),
полковые Казаки -53 (28), ...

ТО ЕСТЬ НАСЕЛЕНИЕ ДЕДИЛОВА СОСТАВЛЯЛО ПОЧТИ НА 50 ПРОЦЕНТОВ И БОЛЕЕ ИЗ СТОРОЖЕВЫХ КАЗАКОВ!!!!.

КЛЮЧЕВЫМ БЫЛО И УЧАСТИЕ ДЕДИЛОВЦЕВ В РОСПИСИ СТОРОЖ 1571 ГОДА.

СТОРОЖЕВЫЕ КАЗАКИ ИЗ ДЕДИЛОВА В ЛИВНЫ ИЗ ЛИВЕН В БЕЛГОРОД.

Взято здесь: http://litopys.org.ua/rizne/petrun4.htm

[Журнал научно-исследовательских кафедр в Одессе. — 1924. — Т. 1 (1923/4). — № 7. — С. 37-43.]

„Книга Большого Чертежа“, изданная впервые в 1773 г. Новиковым, до сих пор не имеет посвященного ей монографического исследования. Отдельные лишь части „Книги“ послужили предметом специальных разведок Огородникова (Зап. по отд. этн. Р. Геогр. Общ., II, VII, IX) и Макшеева (то же издание, VI). Из предпринятого Ловягиным комментария к „Книге“ появился в печати один отдел: „Татарские шляхи XVI и XVII веков на юге России“ (Прав. Вестн., 1909, № 267). Дать комментарий к „Книге“ во всем ее объеме поставил своей задачей в последнее время В. П. Семенов-Тян-Шанский (Изв. Росс. Ак. Наук, 1918, N 2 12, 1221–1223). Но уважаемый исследователь, как видно из предложенного им обзора издания, не ставит на первом плане двух очень существенных заданий, еще в 50-ых годах намеченных Р. Геогр, Обществом: 1° составить очерк географии Московского государства XVI — XVII вв., положив в основу данные „Книги“ и 2° выяснить генезис „Большого Чертежа“, а также степень его влияния на европейскую картографию того времени. Выполнение этих заданий, по мнению В. П. Семенова, сопряженo со значительными трудностями и требует длительного времени.
Между тем, обследование имеющегося в печати археографического материала, относящегося к территории Восточной Европы, приводит к мысли, что выяснение генезиса „Большого Чертежа“ в настоящий момент в значительной степени подготовлено. В печати были воспроизведены уцецевшие памятники московской картографии, представлены и те описания земель, которые послужили для картографических сводок. Документы приказов Посольского, Ямского, Поместного и Разрядного имеют в этом отношении преобладающую ценность. В частности, „Большой Чертеж“, служивший для военных целей, вышел из Разряда и по преимуществу должен быть сопоставляем с разрядными документами.
Но если делались уже попытки сопоставления „Книги Большого Чертежа“ с данными туземного происхождения (до сих пор. однако, мы не имеен сводного характера обзора постепенного накопления географических и статистических сведений в центральных учреждениях Московского государства; статья Беляева охватывает период по XVI в. — Зап. Р. Геогр. Общ., VI), если и пробовали установить степень влияния „Чертежа“ на иностранную картографию (при посредстве так наз. карты Федора Годунова, напр.). то комментаторы „Книги“ не разрабатывали вопроса об источниках тех частей „Большого Чертежа“, которые изображали территории вне границ Московского государства или вне сферы действия его агентов. Настоящая заметка и ставит своей задачей выявить наличие заимствований „Большим Чертежом“ из иностранных источников, в частности, из произведений западно-европейской картографии.
Возможность влияния европейской картографии на творчество московских чертежников допускал Чечулин (Журн. М. Н. Пр., 1903, № 4, стр. 341) – по его мнению, одним из источников карты Герритса, копировавшей так наз. карту Федора Годунова, необходимо считать карту Европы в атласе Г. Меркатора (1595 г.) – по отношению к северу Восточной Европы уже в московском оригинале была произведена сводка данных туземного и иноземного происхождения. В. А. Кордт („Материалы по истории русской картографии“, I серия, II в., стр. 29–30) доказал, что эту сводку произвел сам Герритс, использовавший ряд современных карт; но и для Кордта остается открытым вопрос об источниках изображения южных пространств Восточной Европы на обследуемой карте и ее московском оригинале. Так как московский оригинал карты Герритса считается близким к „Большому Чертежу“, то, при исследовании вопроса об источниках „Большого Чертежа“, явится рациональным сделать попытку сопоставить данные Герритса с указаниями „Большого Чертежа“ и тем самым проверить взаимную связь звеньев следующей цепи: 1° карта Герритса, 2° карта Федора Годунова, 3° „Большой Чертеж“, 4° источники „Большого Чертежа“.
„Книга Большого Чертежа“ в редакции 1627 г. отчетливо очерчивает границы простирания интересов московского правительства на юге и юго-западе Вост. Европы, т. е. на территории современной Украины. К обследованию привлекаем ту часть „Книги“, которая является описанием старого чертежа, существовавшего до 1627 года от времен „прежних государей“ и охватывавшего Восточную Европу, а также прилегающие части Азии. На территории Украины таким рубежом для московских деятелей являлся Днепр. В тексте „Книги“ (изд. Спасского, 1846 г. стр. 91 и сл.) к правому берегу Днепра приурочен сравнительно с левобережьем незначительный запас географических данных: фиксированы лишь пункты, лежащие по долине Днепра, указаны мелкие потоки, поскольку они позволяли точнее определить расположение населенных пунктов по течению Днепра; из более крупных притоков известен только Тясмин и то в нижнем своем течении. В дальнейшем дается простое перечисление впадающих рек без указания их длины, что заставляет предполагать знакомство составителя „Чертежа“ только с долиной Днепра. Более отдаленные части Правобережья остаются ему неизвестными. Источником для описания как степной части Днепра, так, надо полагать, и более верхних частей течения послужила „сказка запорожских черкас“, с которыми представителям московского правительства на рубежах приходилось сталкиваться неоднократно.
Но если изображение района Днепра легко выдает свое туземное происхождение, то иное наблюдается при обследовании части „Книги“, относящейся к более западным землям. Приводим целиком соответствующий отрывок „Книги“ (по изданию Спасского, стр. 102–103): „А въ тое же Ильмень отъ усть ДнЂпра 30 верстъ пала рЂка Бокгъ. А верхъ по рЂчкЂ по Бокгу 50 верстъ, пала въ Бокгъ рЂчка Синяя вода, а на рЂчкЂ на Синей водЂ, 70 верстъ отъ Бокга градъ Синяя вода. А отъ устья Бокга рЂчки, 90 верстъ, пала въ Черное море рЂка НЂстръ. А на НЂстрЂ градъ Нарока отъ устья 130 верстъ. А ниже Нароки 20 верстъ градъ Устья. А ниже Устьи 20 верстъ градъ Орыга. А ниже Орыги 20 верстъ градъ Тегиння. А ниже Тегини 20 верстъ градъ Тубарча, А ниже Тубарчи 20 верстъ въ старомъ чертежЂ подпись свалилася. А Дуны рЂки и городовъ Болгарскихъ, и около Черного моря брегомъ описать было не мочно: въ старомъ чертежЂ испорчено и ветхо“ Бассейны Днестра и Буга московским агентам были, во всяком случае, менее доступны, чем Приднепровье; и для „Черкас“ Днестр и Буг не были тем привычным объектом хозяйственной эксплоатации, каким являлся Днепр. Между тем детальность вышеприведенных записей заставляет предполагать в основе их какой-нибудь письменный или печатный источник. Если мы сравним вышеприведенный отрывок „Книги“ с другими местами ее, относящимися к Черному морю, то станет ясным книжный характер происхождения соответствующих частей „Книги“. При описании Крымской орды и Черного моря составитель „Книги“ (Спасский, 76 — 77) приводит такие данные об южном береге Черного моря: „А въ море Черное пала рЂка Сангарисъ, а въ Сангарисъ рЂку пала рЂчка Гамусъ. А Сангариса рЂки протоку 80 верстъ, а рЂки Гамуса протоку 40 верстъ. А отъ Сангариса рЂки...“. Географические названия, приведенные в цитированном отрывке, по своей транскрипции явственно выдают свое книжное происхождение (например, латинизированная форма Hamus). Если составитель „Чертежа„ пользовался подобного рода источниками при вычерчивании района Черного моря, то вполне возможным является допустить, что и прилегающие бассейны Днестра и Буга изображены на основании материалов книжного характера. Русский книжный источник — список городов по Дунаю и Днестру, известный нам по Воскресенской летописи — подобной основой не может быть признан: данные этого списка совершенно не совпадают с „Большим Чертежом“.
Обратимся теперь к иноземным источникам и, в первую очередь, к памятникам картографическим. Из описи чертежей Разрядного приказа (Описание Докум. и Бумаг Моcк. Архива Мин. Юст., т. VI, отд. 2-ой, 15) мы знаем, что в распоряжении персонала Разряда были европейские печатные карты. При систематическом просмотре карт XVI ст. и начала XVII ст. (пользуемся по преимуществу „Материалами“, изданными Кордтом), захватывающих юго-западную часть Восточной Европы, представляется возможным большинство карт, знающих в Поднестровьи хотя бы один или два из „градов„ „Большого Чертежа“, связать в одну группу, одну, так сказать, семью карт. Общий для данной группы карт источник, оставшийся до настоящего времени еще неразысканным в оригинале, по мнению Кордта („Материалы“, I сер., 2 в., стр. 12), должен быть усматриваем в картах Б. Ваповского, польского картографа первой половины XVI века. По нашим наблюдениям, карты указанной группы характеризуются ошибкой в изображении среднего Побужья — название р. Кодымы, правого притока р. Буга, превращено в название или города или страны Codimia, помещаемых на левом берегу Буга на восток от Брацлава.
Ближайшей по времени к картам Ваповского является карта Мюнстера 1540 г., знающая пункты: Stoka, Cutzurhan и Oryhow на Днестре, Shynaouda fl. и в районе последней Suynigrod („Материалы“, I с. II в., табл. XX); в копии Гастальди 1548 года (там же, табл. XXIX) Cuzira, Stocha, Otou; имеется также Sinauoda F и Suinigrod; этот запас данных остается и в картах Гастальди 1550 года (там же, I c. I в., табл. XV): Stocha, Cutzurhan, Oryhouo, Szynaouoda F и Suynigrod, в карте Гастальди 1566 года (там же, I с., I в., табл. XI): Stocha, Cutzurhan, Oryhow, Szinauoda f, Suynigrod. Для того, чтобы объяснить появление иного списка названий на карте Гастальди 1562 года (там же, I c., I в., табл. XXII): Stoka, Feime (*) (Б. Ч. — Тегиння), в бассейне Буга: Szinouoda f с городами Suinigrod и Szinouoda (дублирование одного и того же пункта), а также на карте 1567 г. (там же, I c., II в., табл. XXII — разночтений нет), необходимо обратиться к карте Европы Меркатора 1554 г. („Материалы“ II с., I в., табл. IV – V) здесь даны: Gutzurhan, Hijnice(*) (опять таки та же Тегиння), Тubarcza, в бассейне Буга показана Синюха (Синяя вода), но не названа; дублирование Suinigrod — Szinouoda на лицо. Карта Меркатора 1669 г. всего света удержала только пункты Stoka и Orihow, р. Синяя вода надписания при себе не имеет (Jomard, Monum. de la géographie, I, XXL 3). Карта 1569 г. является, очевидно, только сокращением — в соответствующей части — карты Европы Меркатора. Если мы обратимся к самому рисунку рассмотренных карт в этом районе, то и в данном случае будем наблюдать полное совпадение.

* Копии карт в „Материалах“, воспроизведенные фотографическим путем, не дают нам гарантий в отсутствии мелких дефектов при передаче надписаний.

В стороне от рассмотренного нами картографического материала стоит карта Гродецкого 1558 г. (Мат., I c. II в., табл. XXI). Автор опустил детали, характеризовавшие территорию между Днестром и Бугом на более ранних картах (обозначения так называемого Овидова озера в виде особого бассейна, р.Тилигула, р. Саврани); р. Кучурган — без надписания — сохранена, притоки Буга, в том числе и Синюха, изображены правильнее — надписей при них не имеется. Ошибки в среднем Побужьи также устранены. Что для нас особенно важно, изображены населенные пункты на Днестре в более полном в сравнении с предыдущими картами перечне: Sroka, Usztya. Oryhow, Tehinnye, Tubarçza (последняя дублирована). He существовавший в действительности город Кучурган опущен. Нельзя не согласиться с мнением Середонина (Зап. Ак. Наук, по ист.-фил, отд., 8-ая сер., т. XI, № 5, стр. 184), что карта Гродецкого стоит выше карт Меркатора; от себя скажем, что Гродецкому удалось исправить ошибки и Меркатора и Мюнстера-Гастальди, повторявших, быть может, Ваповского. Карта Гродецкого в районе Приднестровья дает тот же перечень населенных пунктов я в той же последовательности, что и „Книга Большого Чертежа“. Принимая во внимание, что Ортеляй включил в свой атлас произведение Гродецкого и тем способствовал широкой его популяризации, явилось бы возможным признать факт заимствования составителем „Большого Чертежа“ из карты Гродецкого 1558 г., если бы на карте Гродецкого не отсутствовали надписания в районе Буга. Соответствующие записи появляются на карте Гродецкого в издании Ортелия только с 1595 г. К редакции 1595 г. мы теперь и обратимся. В 1570 г. появилась карта Пограбия (Мат., I с., I в., табл. XXIII), примыкающая к типу Гастальди 1562 — 1567 гг., с одной стороны (дублирование Звенигорода), повторяющая список Гродецкого: Sroka, Usztya, Orichow, Tehlnia — без Тубарчи, с другой. Отсутствие Тубарчи не позволит нам счесть карту Пограбия источником „Б. Чертежа“ — к тому же карта Пограбия особенно широкого распространения не получила. Для нас она важна постольку, поскольку она послужила для переработки и дополнения (в духе традиции Ваповского-Мюнстера-Гастальди) карты Гродецкого, приобревшей на ряду со всем запасом ошибок этой традиции надписаний в районе Буга. На карте 1595 г. „auctore W. Godrecclo“ и „correctore A. Pograbio“ в атласе Ортелия (Мат., I с., II в., табл. XXIV) находим во: 1° перечень пунктов по Днестру с исправлением ошибки Гродецкого, т. е. без дублирования Тубарчи — перечень, вполне совпадающий с текстом „Книги Б. Чертежа“, 2° обозначение Синюхи (Zwino woda flu) с обозначением города при ней, этимологически связанного с названием реки — основа для соответствующих записей „Книги“
Близость карты Гродецкого к „Б. Чертежу“ становится еще более очевидной при сравнений с картами Меркатора в атласе 1595 г.; в последнем повторены в изобилии старые ошибки, и придано к ним немалое количество новых. В карте „Russfa cum соfiniis“ (Мат., I с., I в., табл. XXIV) появляется тот же Cutzurhan, порядок в перечислении городов по Днестру нарушен: Maiak поставлен раньше, чем Tubarcsa; Сороки (Stoka) приведены дважды; в районе Побужья не только Звенигород дублирован, но раздвоена и сама Синяя вода (при ней нет надписаний). В карте Меркатора „Lithuania“ (Мат., I с., II в., табл. X) в районе Днестра сохранены только Stoka и Cutzurhan, низовья Днестра чертежом не захвачены, бассейн Буга изображен идентичным предыдущему чертежу, но есть надписание Szinouoda. Его же „Taurica Chersonesus“ (Мат., I c., II в., табл. XI) дает такой порядок городов в Поднестровьи; Cutzurhan, Usczya, Orihow, Fehynie, Stora, Oriawa, Tubarcza — дублирован таким образом Оргеев: Орыга „Б. Чертежа“, Сороки не на месте; Szinouoda flu в противность другим картам Меркатора не имеет при себе дублета, населенный пункт при ней только один.
Итак, из рассмотрения картографического материала XVI века наиболее обоснованным явится вывод, что „Большой Чертеж“ ближе всего в изображении бассейнов Днестра и Буга к карте Гродецкого с дополнениями по Пограбию, опубликованной в 1595 г. Ортелием. Эта близость вместе с ранее приведенными соображениями о малой вероятности наличия туземного источника в руках московских деятелей (для данного района) заставляет нас видеть в указанной карте источник для „Большого Чертежа“. В таком случае тот экземпляр „Б. Чертежа“, который послужил для копирования в 1627 г. и лег в основу „Книги Б. Чертежа“, был изготовлен не ранее 1595 г. Если мы вспомним, что с именем Федора Годунова связывается одно из произведений московской картографии, то станет необходимый признать конец XVI века эпохой оживления в московской картографической деятельности. В результате некоторых работ сводного характера были составлены: 1° чертеж Ф. Годунова, ставший известным Герритсу, охватывавший часть Московского государства, и 2° так называемый „Большой Чертеж“, который охватывал всю территорию тогдашней Московии и прилегавшие земли. Одним из источников „Большого Чертежа“ была карта Гродецкого-Пограбия в атласе Ортелия 1595 г. Составление указанных двух московских чертежей в одну и ту же эпоху позволяет, казалось бы, предполагать, что материал будет использован один и тот же. Однако, „Большой Чертеж“ заключал в себе сведения, отсутствовавшие на карте Федора Годунова (сев. районы). Анализ карты Герритса показывает, что последний в изображении юго-западной части Восточной Европы опирался на карту Меркатора: „Russia cum confiniis“ (характерный признак: крупный водный бассейн на территории нынешней Одещины связан с Черным морем), точно также как на карту Меркатора Герритс опирался при изображении северо-запада Восточной Европы; возможно, что территории к западу от Днепра также, как и северные края, не были представлены на московском оригинале Герритса. Если в каком-либо произведении западно-европейской картографии и искать следов „Большого Чертежа“, то больше оснований делать это по отношению к карте Массы 1633 г., на которой Приднестровье и Побужье по рисунку совпадают с изображением карты Гродецкого-Пограбия (характерный объединяющий их признак — водный бассейн в районе Одещины, связанный с Днестровским лиманом – (Мат., I с. II в., Т. XLIV). „Большой Чертеж“ мог явиться в данном случае связующим звеном. Вопрос о влиянии „Большого Чертежа“ на западно-европейcкую картографию неоднократно уже привлекал внимание исследователей, дав почву для многих более или менее обоснованных предложений. Мы не ставим своей задачей в настоящей заметке осветить эту проблему сколько-нибудь полно и поэтому ограничиваемся только замечаниями о связи „Чертежа“ с картой Массы 1633 г. Добавим здесь, что к 1627 году и последующим приурочивается эпоха очередного подъема в деле собирания Московским правительством статистическо-географнческих сведений (после пожара 1627 г., уничтожившего громадное количество архивных дел в Москве). Вычерченные в Разряде в то время карты, как видно из описания чертежей Разряда (оп. Доп. и Бум. Моск. Ар. М. Ю. т. VI, отд. 2-ой, 15), составляли основную часть собрания чертежей и, следовательно, были более других доступны для пользования. В конечном итоге взаимоотношения отдельных нами рассмотренных карт по изображению ими Приднестровья и Побужья выразятся в следующей таблице:

Zur Frage von die Quellen der „Kniga Bolschowo Tschertesha“
Th. Petrun
Trotz dem die „Kniga Bolschowo Tschertesha“, eine der wichtidsten Quellen zur Geschichte Ost-Europas, shon mehr als 150 Jahren bekannt ist, ihr bis jetzt noch keine spezielle Monographie gewidmet. Die Frage uber den Ursprung des „Bolschoj Tschertesh“ ist noch nicht genugend erotert. Neben den einheimischen Quellen kann man auch auslandische annehmen was namlich die Teile des „Tschertesh“ in welchen die Gebiete ausserhalb der Grenzen des Moscowitischen Staates abgebildet sind. Eine Analyse des kartographischen Materials des XVI Jahrhunderts lässt darauf schliessen, das fur den Teil des „Tsehertesh“, in welchem das Stromgebiet des Dnjsstr und Bug abgebildet ist, die Karte des Godreccius (Grodetzky) — Pograbius im Atlas des Ortelius von 1595 als Quelle gedient hat. In der Periode nach 1595 erschienen in Moskau: 1° die sogenannte Karte des Fedor Godunotf, von Gerritsz für die Karte 1613 benutzt und 2° der „Bolschoj Tschertesh“, welcher dem im Jahre 1627 von neuem gezeichneten Tschertesh als Original gedient hat und Massa bekannt war (s. die Karte von Massa 1633).

Петрунь Ф. Е. К вопросу об источниках «Большого Чертежа» // Журнал научно-исследовательских кафедр в Одессе. — 1924. — Т. 1 (1923/4). — № 7. — С. 37-43.

Загатовка.

Открытое письмо директору ИА РАН Макарову Николаю Андреевичу от исследователя Муравского шляха Словохотова Андрея Геннадиевича о ситуации вокруг раскопок на месте Судбищенской битвы в 2021-2022 годах:

Николай Андреевич!

На протяжении более десяти лет я исследую Муравский шлях на территории Российской Федерации. Мое увлечение привело меня к знакомству со многими историками и археологами России, Украины, Турции, Швеции и Польши.

К сожалению, в России тема борьбы с татарами в 16-17 веке во многом по прежнему остается табуированной и находка места сражения при Судбищах только подтвердила это печальное правило.

Вы направили к месту сражения отряд под руководством Олега Александровича Радюша специалиста в черняховской культуре 3-5 века. Спешу вас обрадовать тем фактом, что большей частью, все что рассказывает О. А. Радюш в своих интервью о татарских дорогах - это я его научил. С той лишь принципиальной разницей, что О. А. Радюш не называет мое имя, более того взялся за предприятие по дискредитации моих исследований.

Это очень странное поведение для человека, который дважды жил в моем доме в Угриме, парился в моей бане, ел с моего стола (не забыв утащить свою еду с собой чем вызвал не малый смех у Угримцев), покупал с моей помощью у черных копателей находки, но самое главное постоянно консультировался о татарских дорогах со мной, как только возникала в этом необходимость. А поскольку Олег Александрович копает в Посемье необходимость в этом у него постоянная. В частности за авторством Радюша вышла статья с упоминанием татарских дорог, из которой ясно что он написал полную чушь. И это несмотря на то, что я ему полностью все объяснил. Как рассказывал мне мой бывший товарищ Радюш, его чуть не выгнали за это с работы. Так может пора выгнать его на этот раз?

Одним словом Олег Александрович на протяжении 8 лет пользовался моим добрым к нему расположением совершенно по свински и завершилось всё это беспочвенными оскорблениями и обвинениями.

А всё дело лишь в том, что Олег Александрович просил меня не помогать его конкурентам, археологической экспедиции из Тулы. Я же все свои находки ни от кого не скрываю.

Факты, изложенные в моем письме я заскриншотил из личной переписки с Олегом Радющем. Как вы объясните факт что в академии наук работает человек скупающий находки черных копателей, работающий на памятнике 16-17 века не имея о том никакого представления и прочая, прочая, прочая?

Довожу до вашего сведения что в интернете только два сайта о исторической географии 16-17 века Днепро-Донского междуречья. Это мариупольский сайт Папакома и мой угримблогпост.

На данный момент количество просмотров на моем сайте достигает 350 000.

Радющ и ему подобные могут продолжать врать о истории 16-17 века, но это лишь позорит вашу организацию, так как карту Муравского шляха в Ефремовском районе у села Судбищи я обнаружил в коллекции библиотеки академии наук.

О том что Радюш абсолютно не разбирается в теме 16-17 века свидетельствует его последние открытие строения сторожевой службы в урочище Ольховец. Олег Александрович банально не читал устав сторожевой службы 1571 года в котором запрещается долго оставаться на одном месте.

Прошу вас не превращать Судбищенское сражение в очередное место победы доблестных воинов Московского государства над тупой бездумной татарской силой. Смею напомнить вам что татарские земли входят в состав Российской Федерации и у нас общее история.

То что сейчас происходит на месте Судбищенского сражения - это действия некомпетентного специалиста на памятнике мирового значения. Я считаю, что Олег Александрович Радюш в свете изложенных фактов позорит Академию Наук.

Делу изучения татарских дорог я отдал более десяти лет. Я единственный человек в стране, который ездил по этим дорогам с разведкой и безуспешно пытался обратить на них внимание научной общественности.

Теперь на моих глазах поле Судбищенской битвы пытаются превратить в поле для мифов разрушительных для русско-татарских отношений. Об этом свидетельствуют все последние публикации в частности и вашей организации. Пожалуйста одумайтесь.

Андрей Словохотов.