⮉

Нарисуйте свое древо. Бесплатно. Онлайн. [х]

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

VGD.ru

РЕГИСТРАЦИЯ

Войти

Поиск

Раздел Дневники участников » Дневники участников » Дневник kras » Моя семья и польские восстания

Вниз ⇊

Бабашинский Иван Осипович (29 сентября 1838 - ?)

Темы: ← Предыдущая Следующая →

Страницы: 1 * 2 3 Вперед →
Модератор: kras

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:38

Крестьянский сын Иван Павлович Павлов, 17 лет, показал, что занимался постоянно работами в заведениях Козловского и Степута; к последнему поступил 26 июня помощником; работы его заключались в снятии с приходивших лиц фотографических карточек и копий с них, и, кроме того, во все время своего нахождения у Степута печатал картины с уже находившихся у Степута стекол, двух женщин с цепями на руках и подломанным крестом, две мужских и одну женскую фигуру в группе деревьев, преступника Михайлова в тюрьме, женщину с двумя детьми и предъявленный ему писанный по-польски оттиск. Во всех этих работах принимал участие и Бабашинский, которое заключалось в том, что в отсутствие Степута он принимал заказы, получал деньги, если же не было ни Степута, ни Бобашинского, то все это исполнял сам Павлов. Бабашинский лакировал карточки и иногда печатал их.
Со времени поступления к Степуту видел, что Шукст приходил в фотографию раза четыре или пять; первые разы по случаю заказа картинки, изображающей женщину с двумя детьми, из коих одно на руках; один раз принес для снятия печатный листок на польском языке, которого негатив взят при обыске. В этот приход Шукст застал в фотографии его и Бабашинского, а Степут пришел позже; кого же он заставал в фотографии в другие разы, Бабашинского или Степута, припомнить не может, но помнит, что во все приходы Шукста в фотографию лично сам его не видел. Рошковский приходил в фотографию чаще Шукста, но сколько именно раз был, определенно сказать не может. В один из приходов он заказал копии с визитных карточек, а потом приходил несколько раз за этими карточками; видел ли Рошковский негативы с листка, утверждать не может.
«В начале октября, юнкер, которого я фамилии не знаю, принес печатный листок; Степута в это время дома не было, а находился Бабашинский; прочитав принесенную бумагу, они оба, т.е. юнкер и Бабашинский, пришли ко мне, причем Бабашинский сказал, чтобы я снял с бумаги на стекло; когда я приступил к работе, в то время вошел Степут, которому я передал приказание Бабашинского. Так как этот лист был приклеен к столбу, то Степут посмотрел на него и сказал мне «сымайте». После этого, я снял на стекло, облил купоросом и показал Степуту, который, посмотрев на перевод, сказал «хорошо»; после чего я и поставил стекло в шкаф. В то время, когда я обливал стекло, то заметил, что принесенный юнкером листок находился у него в руках, который он им читал. Кто снял со столба листок, взял ли его юнкер или кто другой и когда он унес из квартиры, я не знаю, потому что находился в другой комнате. После сего Бабашинский и Степуто сказали .мне однажды, нужно отпечатать на бумаге этот листок, чтобы посмотреть хорошо ли выйдет, но, по неимению времени, я все откладывал и только недели чрез две или три я, по настоянию Степута и Бабашинского, перевел этот оттиск на бумагу, причем по неосторожности разбил стекло, отпечатан мною был только один предъявленный мне экземпляр. Что было написано в принесенной юнкером бумаге, мне неизвестно, потому что я польского языка не знаю.
«Картины: три фигуры в группе деревьев и две женщины в цепях и Михайлова в тюрьме, мною были отпечатаны с находившихся уже у Степута стекол, в тот же день, когда переводил бумагу, принесенную юнкером; остальные же картины (портреты Герцена, Огарева и Мицкевича в гробу) я не снимал и не видел у Степута».
Бабашинский, после упорного запирательства во всех падавших на него обвинениях, на очной ставке с Шукстом сознался, что принесенное Шукстом воззвание он, действительно, видел и читал; когда они его прочли, Шукст сказал: «нельзя ли его снять и посмотреть, выйдет ли что-нибудь»; в это время и он, Бабашинский, повторил то же и просил Шукста, чтобы он дат его для пробы, а затем отдали его фотографу, который и снял, однако, в то время, когда он, Бабашинский, был уже в другой комнате, а потому, куда девался оригинал, - не знает. Читал ли Степут воззвание придя домой, не видел и с ним об оном никогда не разговаривал. Незадолго до ареста он, Бабашинский, точно напомнил Павлову, сделал ли он хотя один экземпляр, чтобы посмотреть, как выйдет. Кем принесены были к Степуту найденные при обыске и предъявленные ему оттиски с картин, не знает; может, однако, сказать, что из этих картин он никому ни одной не давал.

---
Все личные данные,мои и моих предков,размещены на сайте добровольно.
Изюмские, Минины, Некоз (Кубань), Красовские, Соколовские, Бобашинские, Толвинские, Юревич, Истомины, Окулич-Казарины, Бениславские, Буйницкие (Витебская губерния), Ламтихины

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:38

17 декабря 1862 года председатель Особой следственной комиссии, статс-секретарь князь А.Ф. Голицын докладывал министру юстиции Д.Н.Замятнину результаты следствия по этому делу:
«Милостивый государь, Дмитрий Николаевич!

Содержащиеся под арестом в Санкт-Петербургской крепости студенты императорской Медико-хирургической академии Бонифаций Степут и Иван Бабашинский и портупей-юнкер Михайловского артиллерийского училища Адольф Шукст по произведенному о них высочайше учрежденной под моим председательством следственной комиссией делу оказались виновными.
1. Степут в том, что в открытом им на имя отставного титулярного советника Покровского фотографическом заведении делались снимки: с печатного воззвания к полякам и приготовлялись сообразно сему направлению разные аллегорические и другие изображения, а равно и карточки с портретами Герцена и Огарева.
2. Бабашинский - в содействии Степуту в его действиях.
3. Шукст в доставлении в фотографию Степута для оттиска печатного воззвания к полякам.
Хотя Шукст первоначально в том не сознался, но, быв комиссиею уличен, объяснил, что воззвание им было найдено на Невском проспекте возле католического костела и что, придя в фотографию Степута, в которой читал его вместе с студентом Бабашинским, он передал это воззвание работнику Павлову для отпечатания без всякого преступного намерения, а только для того, чтобы видеть, выйдет ли фотографический оттиск.
Кроме сих лиц, оказались прикосновенными к делу находящиеся на свободе прапорщик 8-й артиллерийской бригады Генрих Рошковский, крестьянский сын Иван Павлов и отставной титулярный советник Покровский, из коих о Рошковском упоминал в ответах своих студент Степут, что будто бы от него получал означенные аллегорические изображения, но Рошковский вэтом не сознался и на допросах, как и на очных ставках, не был уличен. Павлов занимался работами в фотографии Степута, но, как личность малограмотная, не изобличается в знании о преступных действиях Степута, Бабашинского и Шукста, а Покровский, испросив позволение на открытие фотографии, передал ее Степуту, но в действиях его участия не принимал.
По всеподданнейшему докладу о всех вышепоименованных лицах государь император высочайше повелеть соизволил: 1. Студентов императорской Медико-хирургической академии Степута и Бабашинского, применяясь к 592 ст. XV т. Свода законов уголовных, предать суждению Правительствующего сената с тем, чтобы Сенат предварительно постановил определение, подлежат ли они по обнаруженным следствием обстоятельствам содержаться под арестом в крепости или могут быть освобождены из оной на поручительство; 2. Портупей-юнкера Адольфа Шукста предать военному суду и 3. Прочих лиц, оставив от дела свободными, поручить из них Рошковского наблюдению непосредственного начальства, а Покровскому воспретить открытие на будущее время фото; графических заведений.
О таковом высочайшем повелении, сообщая в. и. к исполнению в отношении Степута и Бабашинского и препровождая при сем подлинное о них производство, имею честь присовокупить, что о доставлении прямо в Правительствующий сенат документов о звании упомянутых студентов и повальных обысков об образе жизни и поведении до арестования, я отнесся вместе с сим к военному министру и С.-Петербургскому военному ген.-губернатору, и что изъясненная высочайшая воля относительно остальных лиц приведена уже в исполнение.
Примите, милостивый государь, уверение в совершенном моем почтении и преданности.
Князь Александр Голицын»

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:39

По всеподданнейшему докладу обстоятельств, обнаруженных комиссиею, последовало повеление: студентов Бабашинского и Степута, применяясь к 592 ст. XV т. кн. II, предать суждению Правительствующего Сената.
Бабашинский и Степут, были вытребованы в присутствие I отделения V департамента Сената, дали подписки в том, что при производстве следствия пристрастных допросов им делаемо не было и что прочитанные им в сенате показания, ими данные на допросах и очных ставках, они утверждают; но при этом Бабашинский добавил, что донос на него представлен Павловым из мести; вина же его состоит в одном только любопытстве, и цели никакой не было ни со стороны его, ни со стороны Шукста.
«Сообразив вышеизложенные обстоятельства настоящего дела с законами, прав, сенат находит, что подсудимые студенты Медико-Хирургической академии Бонифаций Степут и Иван Бобашинский оказываются, по мере участия их в преступных деяниях, за которые преданы суду - не одинаково виновными. Главнейшее обвинение их заключается в воспроизведении фотографически крайне возмутительного воззвания на польском языке к полякам, в котором, при описании в самых дерзких выражениях настоящего управления Царством, поляки призываются к отделению Польши и к непримиримой беспрерывной борьбе без уступок, пока не изгонят из Польши последнего врага. По этому предмету обвинения более виновным оказывается Иван Бабашинский. Ему принес экземпляр печатного воззвания юнкер Шукст, в отсутствие Степута; тогда же Бабашинский прочел воззвание и отдал оное работнику для снятия на бумагу и потом напоминал ему о сем. В другом виде представляется вина по сему обвинению Бонифация Степута. Хотя он видел листок, принесенный Шукстом, в день снятия оного на стекло; но по показанию его, ничем не опровергнутому, содержания напечатанного на том листке он в то время не знал, а узнал содержание лишь за три дня до ареста, когда готов был снимок, и хотел донести, но не успел. Таким образом, Бабашинский виновен в распоряжении о воспроизведении напечатанного без дозволения цензуры сочинения, принадлежащего к числу тех, о коих упоминается в статьях Уложения о преступлениях государственных, а Степут в недонесении о сем. Кроме сего, в фотографическом заведении Степута найдены недозволенные правительством рисунки и карточки Обращаясь к определению подсудимым наказания, прав, сенат находит, что согласно 164 ст. Ул., по неимению закона, коим определялось бы наказание за совершенное ими преступное деяние, надлежит применить к вине их 1366 ст Ул., коею определяются наказания за преступления по важности и роду своему наиболее с их виною сходные, а именно о наказании содержателей типографий и литографий за напечатание без дозволения цензуры сочинений, изображений и т. п., принадлежащих к числу тех, о коих упоминается в статьях 197, 207, 279, 282, 285, 286 и друг. Ул. о нак. Имея в виду, что в этих случаях содержатели типографий и литографий, по упомянутой 1366 ст., подвергаются наказаниям, определенным за сочинение и распространение означенного рода сочинений, изображений и т. п., прав, сенат признает, что воззвание к полякам, которое переведено было на бумагу по распоряжению Бабашинского, должно быть отнесено к разряду тех сочинений, о коих упоминается в ст 285 Ул., ибо по содержанию своему имеет целью возбудить к бунту и явному неповиновению власти верховной. Засим, так как Бобашинский в распространении означенного воззвания не виновен, то согласно 2 ч. Означенной 285 ст., он подлежит заключению в крепости на время от 2-х до 4-х лет, с лишением некоторых особенных по ст. 54 Улож. прав и преимуществ, и во внимание к добровольному его сознанию, в низшей мере сего наказания, а именно заключению на два года. Переходя к назначению наказания Бонифацию Степуту, правительствующий сенат, при отсутствии обстоятельств, которые опровергали бы показание его, что он узнал о содержании воззвания лишь за три дня до ареста и имел намерение донести, но не донес по встретившимся препятствиям, - признает, что ему следует, на основ. 138 ст. Ул., сделать строгое внушение о всяком признаке преступления государственного доносить немедленно. По сим сображениям прав, сенат определяет:
1) студента Бабашинского, виновного в получении возмутительного воззвания к полякам и в распоряжении о воспроизведении оного фотографически, заключить в крепость на два года, с лишением некоторых особенных, по ст. 54 Ул., прав и преимуществ, а по освобождении из крепости отдать под надзор местной полиции на один год;
2) студенту Степуту за недонесение об известном ему воззвании, сделать строгое внушение, чтобы он доносил о всяком признаке преступления государственного немедленно подлежащему начальству […].

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:39

С 1 ноября 1862 года по 2 февраля 1863 года Степут и Бабашинский были заключены в Петропавловской крепости; затем были освобождены на поруки.
По высочайшему повелению, утвержденному 24 июня 1863 года Государственным Советом, «за воспроизведение фотографически возмутительного воззвания к полякам на польском языке» И.О.Бабашинский был приговорен к заключению в крепости на 2 года и 8 месяцев с лишением особенных прав и преимуществ.
Отбывал наказание с 14 июля 1863 года в Петропавловской крепости, в Екатерининской куртине, а 19 августа 1863 года был переведен в Шлиссельбург вместе со Степутом, а также Вороновым и Емельяновым (по делу о прокламации «Граждане!»).
Потапов так мотивировал шефу жандармов этот перевод: «Перемещение Степута и Бабашинского в Шлиссельбург я бы полагал необходимым теперь более, чем когда-либо, по следующим соображениям:
«1) участник в их преступлении юнкер артиллерийской академии Шукст, осужденный военным судом, приговорен к лишению всех прав, состояния и на 4 года в каторжную работу, а товарищи его жуируют здесь при гуманно - филантропическом управлении Петропавловской крепости;
«2) присутствие в крепости плац - адъютанта Пинкорнелли и, наконец,
«3) весьма желаю удалить этих господ от товарищей их студентов М. - X. академии и забыть об них на определенный приговором срок».

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:40

После освобождения из крепости по распоряжению министра внутренних дел П.А.Валуева был выслан на жительство в одну из отдаленных губерний под строгий полицейский надзор. Назначив в качестве места ссылки Архангельскую губернию, министр просил губернатора А.Г.Казначеева отправить Бабашинского в один из уездных городов и установить над ним строгий полицейский надзор. 14 марта 1863 года было принято решение об отправке И.О.Бабашинского в город Пинегу.
30 апреля 1866 г. в сопровождении конвоира Иван Бабашинский вышел по этапу из Санкт-Петербурга в Архангельск. Его путь пролегал через Шлиссельбург, Лодейное поле, Вытегру, Кречетово, Каргополь, села: Архангело, Федотово, Кодиму, Сию, город Холмогоры. 30 июня прибыл в Архангельск, 8 июля отправлен в город Пинегу, куда прибыл 14 июля.

Прикрепленный файл: Бобашинский И.О. Путь в ссылку испр2.jpg

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:41

В статейном списке, составленном в Санкт-Петербургском губернском правлении в мае 1866 г., указано следующее: Иван Бабашинский, бывший студент Медико-Хирургической академии, из дворян, 25 лет, римско-католического вероисповедания, рост 2 аршина 4 вершка, лицо чистое, глаза черные, волосы, брови, усы и бакенбарды темно- русые, нос умеренный, особых примет нет, холост.
В соответствии с действовавшим законодательством, ссылка на жительство и житье под надзор полиции относились к категории «исправительных» мер наказания и применялись, в основном, к лицам привилегированных сословий. Это наказание считалось довольно мягким и в теории не шло ни в какое сравнение с такой формой лишения свободы, как заключение в арестантские роты гражданского ведомства. Однако теория зачастую расходилась с практикой. В частности, в Архангельской губернии, где условия существования были довольно суровыми, высылка под надзор полиции превращалось в тяжелейшее испытание. Основными проблемами, с которыми приходилось сталкиваться поднадзорным, были отсутствие работы, небольшой размер пособия при общей дороговизне жизни, трудности, связанные с адаптацией к условием архангельской ссылки. Таким образом, положение поляков, состоявших под надзором полиции в Архангельской губернии, было не намного лучше, а зачастую даже хуже положения их земляков, содержавшихся в арестантской роте гражданского ведомства.
В ведомости от 14 июля 1866 г. о прибывшем в г. Пинегу под надзор полиции И. Бабашинском указано следующее: студент Императорской медико-хирургической академии Иван Осипович Бабашинский, уроженец Витебской губернии, […], подвергнут надзору по распоряжению министра внутренних дел за воспроизведение фотографически возмутительного воззвания к полякам на польском языке. Под надзором находится с 14 июля 1866 г. Выслан из Санкт-Петербурга, ныне ничем не занимается. Пособия от казны не получает. […] «По кратковременному нахождению поведение и образ жизни неизвестен».
С 30 июля 1866 года по 1873 год Бабашинский отбывал наказание в г. Пинеге.

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:41

Интересные данные о жизни ссыльных поляков в Архангельской губернии и их взаимоотношениях с местным населением и власть предержащими приводит в своей диссертации Л.П.Кононова: «Ссыльные проживали на частных квартирах, снимая комнаты на собственные средства или за счет «квартирных денег», получаемых из казны. Иногда, в целях экономии, поднадзорные снимали комнату на несколько человек. Прибыв в место назначения, польские ссыльные давали подписку о безотлучном пребывании в городе. Однако если губернское начальство и Министерство внутренних дел находили обоснованными ходатайства о поездке на родину для свидания с родственниками или продажи имения, им давалось соответствующее разрешение на отпуск».
Важнейшим ограничением польских политических ссыльных была перлюстрация их корреспонденции. Просмотр корреспонденции ссыльных поляков получил законодательное закрепление уже после восстания 1830 - 1831 годов в правилах, специально изданных в 1833 году. После 1863 года эти правила были взяты за основу для контроля за перепиской вновь прибывших ссыльных и дополнены другими нормативно-правовыми актами. Так, 2 января 1864 года были утверждены Правила о наблюдении за корреспонденцией лиц, обнаруживших вредные политические стремления. Эти правила, изданные в связи с массовой ссылкой, в дальнейшем применялись и по отношению к другим категориям политических преступников. В соответствии с предписаниями, почтовая и телеграфная переписка лиц, состоявших под надзором полиции, могла вестись лишь с ведома местного полицейского начальства. Таким образом, контролировать переписку ссыльных, проживавших в губернских городах должны были губернаторы, а у отбывавших ссылку в уездных городах - уездные исправники. При этом сотрудники почтовых контор и телеграфных станций были обязаны задерживать все телеграммы и письма, приходившие на имя поднадзорных. Далее корреспонденция поступала непосредственно на предварительный просмотр к вышеназванному начальству, которое принимало решение о передаче послания ссыльному или же задержании корреспонденции. Уездные исправники должны были предоставлять задержанные письма в распоряжение губернатора. Тот же порядок устанавливался для отправки корреспонденции. Разрешение об отдаче того или иного послания на почту мог сделать только губернатор или уездный начальник после перлюстрации. В связи с тем, что ссыльные поляки писали преимущественно на родном языке, при проверке их писем возникали проблемы, поэтому правительство специально выделяло деньги на содержание чиновников, знавших польский язык. Эта практика начала применяться еще в 1830-ые годы и получила распространение в связи с массовой ссылкой после восстания 1863 года.
Судя по выявленным архивным документам Иван Бабашинский, находясь в ссылке, не поддерживал отношений со своими близкими.
Так, 24 марта 1871 г. на имя архангельского губернатора пришла записка от политического ссыльного Ивана Бабашинского, проживавшего в г. Омске Томской губернии, следующего содержания: «В 1863 или 1864 г. по какому-то политическому делу выслан из Санкт-Петербурга в Архангельскую губернию брат мой Иван Осипович Бабашинский, и со времени высылки ни я, ни родные не имеют от него никаких известий. Поэтому осмеливаюсь утруждать Ваше Превосходительство покорнейшею просьбой: не окажите уведомить меня через Омское городовое полицейское управление, где находится упомянутый брат мой». (Речь идет об Иване-Викторе Ивановиче Бабашинском (31 (19).03.1845 - ?), двоюродном брате Ивана Осиповича). К сожалению, других документов по этому вопросу в архивном деле больше нет.

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:42

Необходимо отметить, что постоянной проблемой ссыльных (и не только в Архангельской губернии) было трудоустройство, которое регулировалось разного рода официальными распоряжениями, как исходившими из департамента полиции, так и высочайше утвержденными. Вскоре после издания правил о ссыльных (1863 г.) министр внутренних дел Валуев в своем циркуляре указал губернаторам на недопустимость предоставления политическим ссыльным работы в присутственных местах, за исключением особо важных причин и в каждом случае только с разрешения министра внутренних дел. Далее циркуляром от 25 января 1865 года министерство потребовало, чтобы как политические преступники, так и вообще лица, высланные под надзор полиции за вредные политические стремления, не допускались к воспитанию детей в частных домах.
Согласно Правилам, политическим ссыльным запрещалось заниматься преподаванием, обучением детей мастерству, иметь аптеки, типографии, литографии, фотографии, а также служить в подобных заведениях, жить в домах, где помещались почтовые и телеграфные станции, служить во всех правительственных учреждениях, заниматься торговлей вином, иметь медицинскую практику. Однако в примечании было оговорено, что при наличии особенно уважительных причин с разрешения высшего начальства могло быть допущено исключение из этих правил, но только в отношении службы в правительственных учреждениях и занятий медицинской практикой.
Кроме этих правил, администрация руководствовалась «Уставом о ссыльных» и отдельными циркулярами и разъяснениями. В последних всегда можно проследить одну и ту же тенденцию - не допускать ссыльных к занятию должностей и исполнению обязанностей, которые давали бы им возможность общения с большим кругом лиц.
Политическим ссыльным разрешалось занятие различными ремеслами. Однако, говоря о возможности бывших повстанцев зарабатывать себе на жизнь ремеслом, следует учитывать, что основную часть польских ссыльных, находившихся под надзором полиции в Архангельской губернии, составляли дворяне, в большинстве случаев или не знающие ремесла вовсе или фрагментарно изучавшие его.
Ограничивая ссыльных в возможности найти работу, правительство обязывалось выплачивать им казенное пособие. Тем не менее, материальное положение ссыльных было довольно тяжелым. Абсолютное большинство лиц, состоявших под надзором полиции, не имея собственных средств к существованию, могло рассчитывать только на пособие - в Архангельской губернии его получали свыше 90% поднадзорных поляков. Пособие для привилегированных ссыльных состояло из «кормовых денег» - суточных и денег на квартиру.
Интересно, что случае, если у лица, получавшего казенные деньги, оказывалось имущество, достаточное для обеспечения необходимого уровня жизни, то издержки, затраченные на выплату денежного пособий, покрывались за счет средств поднадзорного.
Кроме этого, если поднадзорный, не имеющий постоянного источника дохода, получал по почте от родственников и знакомых в течение года денег на сумму более 144 рублей, то лишался пособия от казны. Возобновить же получение денежного содержания было достаточно сложно.
18 июля 1866 года, то есть через три дня после прибытия в Пинегу, Иван Бабашинский подал прошение архангельскому губернатору Казначееву о назначении ему казенного пособия, т.к. он находился в тяжелом материальном состоянии, не имея никакого движимого и недвижимого имущества. По распоряжению министерства внутренних дел ему было назначено содержание: 22,5 коп. суточных и 1 руб. 5 коп. квартирных в месяц.
В «Деле, о находящемся под надзором полиции студенте Бабашинском» (1866-1871 гг.) имеется его подписка, данная пинежскому исправнику, от 16 июля 1866 г. о том, что он обязуется никуда не отлучаться из места ссылки.

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:42

Далее хотелось бы остановиться на вопросе взаимоотношений ссыльных и представителей местной власти.
Согласно воспоминаниям ссыльных, приведенных Л.П.Кононовой, уездные чиновники были далеки от идеала. Так, ссыльный А. И. Стронин, находившийся в 1863 году под надзором полиции в Мезени, в своем дневнике давал резко отрицательные характеристики представителям мезенской администрации, описывая их как бездельников, пьяниц и воров. Например, о городничем он отзывался следующим образом: «Будучи сам родом поляк и находясь в кротких отношениях с подвергнутым его надзору ссыльным, поляком же, Свекловским, он однажды в пьяном виде поссорился с ним и, недолго думая, посадил его в полицию. Проснувшись, стал просить у него прощения, но тот принял только освобождение, извинение же не счел удобным принимать и принес жалобу губернатору. Узнав об этом, городничий со следующей же почтой пишет губернатору, что арестовал Свекловского за произнесение им оскорбительных слов против государя императора (забывая, что в таком случае не надо было ни извиняться, ни спешить освободить арестованного). Губернатор назначил следствие и над городничим и над Свекловским». Дальнейший надзор над ссыльными губернатор, вопреки установленным правилам, поручил не городничему, а уездному исправнику.
Далее, характеризуя городничего, Стронин писал «...кроме того, что человек без малейших правил, малейших нравственных понятий, есть еще и ежедневный пьяница, успевший за два месяца надоесть всем и каждому до того, что перед ним запирают двери даже канцелярские, что, однако не мешает ему, коль скоро предосторожность эта забыта, прорваться и все-таки попросить водки». Характеризуя остальных мезенских чиновников, Стронин писал: «Казначей даже в Мезени успел прослыть за образец дурака. Доктор отроду не прописал здесь ещё ни одного рецепта, потому что ни одной минуты не бывает трезв. Если же когда-нибудь это и случится, то он тотчас же бежит за своим рецептом и рвет его. И ходит себе наш эскулап по единственной улице, спустив с плеч шинель, окруженный мальчишками и провожаемый криками их: Шарик! Шарик! (Прозвище дано по его собачке).
Судья [...] предпочитает вечное сидение «в своей конуре и фабрикацию там своих судебных приговоров и мнений, из которых еще ни одно не было никогда утверждено ни уголовной, ни гражданской палатой».
Подобные отзывы давались автором и по поводу других мезенских чиновников. В итоге ссыльный делал вывод о том, что «...как в умственном, так и в нравственном отношении общий уровень чиновничества здесь несравненно еще ниже, чем в остальной России».
Факты и оценки, данные представителям мезенской власти, подтверждаются сведениями из воспоминаний ссыльного Болеслава Лимановского, также находившегося под надзором полиции в этом городе. В своих мемуарах он писал, что именно в Мезени он понял, что типы чиновников, описанные Салтыковым-Щедриным в «Губернских очерках» существуют на самом деле. В качестве одного из примеров он приводил того самого доктора, прозванного в Мезени Шариком. Данная им характеристика полностью совпадает с описанием А.И. Стронина.
Принимая во внимание моральный облик и профессиональные качества местных чиновников становится понятным, почему и в уездных городах, и в губернском центре в качестве грамотных и способных канцелярских служащих были востребованы многие ссыльные поляки.
Относительно образа жизни поднадзорных архивные материалы содержат довольно скудные сведения. Исправники чаще всего ограничивались краткими характеристиками типа: «определенных занятий не имеет, поведения хорошего». Тем не менее, некоторые выводы об образе жизни и занятиях политических преступников сделать все-таки можно.
Основная часть поднадзорных поляков вела замкнутую жизнь. Круг их общения составляли преимущественно польские ссыльные. Что касается отношений бывших мятежников с местными жителями, то они складывались достаточно ровно, хотя последние старались не заводить дружбы с поляками, опасаясь повышенного внимания полиции. В одном из своих рапортов в ноябре 1865 года Шенкурский уездный исправник описывал взаимоотношения населения Шенкурска с политическими ссыльными следующим образом: «Местные жители благосклонно общаются с поднадзорными, так как они уважают местные обычаи и подчиняются существующему порядку. Но общение ограничивается обыкновенным знакомством, а иногда местные жители дают им в кредит деньги, так как поднадзорные расплачиваются с ними сполна, честно, при первой же возможности. Особенных отношений у пришельцев с местными жителями не существует, так же, как и влияния их друг на друга не замечено. Национальных предубеждений практически нет».
Особенностью жизни польских ссыльных было их довольно компактное проживание и отсутствие контактов с отбывавшими наказание в тех же городах поднадзорными других национальностей. Это объяснялось серьезными отличиями в мировоззрении поляков и русских ссыльных. На данный факт обращал внимание в своих воспоминаниях А.И. Стронин, находившийся в 1864 году под надзором полиции в Пинеге. Он писал: «Что за склад ума, какая даль понимания между ними и нами. Когда пришлют русского, то знаешь наперед; что в коренных убеждениях, убеждениях так сказать, времени, истории, века, непременно сойдешься, тут же между нами лежит целая пропасть...»
Уездные исправники в своих рапортах называли следующие особенности, объединявшие всех польских ссыльных: отсутствие постоянных занятий, тяжелое материальное положение, в целом хорошее поведение и внешняя политическую благонадежность. Основными занятиями поляков были прогулки по городским улицам, сочинение писем родным и знакомым, чтение польских и русских книг и газет, посещение поднадзорных товарищей, игра в карты. Некоторые занимали свободное время различными увлечениями: вырезкой фигур из алебастра, игрой на музыкальных инструментах, рисованием.

kras

Модератор раздела

kras

г.Москва
Сообщений: 2110
На сайте с 2007 г.
Рейтинг: 2011

Вверх # 9 августа 2016 20:43

Начиная с 1864 года, большая часть поднадзорных в Архангельской губернии являлась католиками. Кроме этого, на государственной службе в уездных городах состояли чиновники римско-католического вероисповедания. Для удовлетворения их духовных потребностей ежегодно приезжал «капеллан Внутренней стражи, к которому была причислена Архангельская губерния». В 1866 году порядок объезда был отменен, и ссыльные римско-католического вероисповедания оказались в очень затруднительном положении. На протяжении 1866 - 1867 годов они посылали ходатайства на имя губернатора и уездных исправников, в которых жаловались на отсутствие возможности исповедоваться и причащаться, а также просили командировать в уездные города ксендза. Как уже было отмечено, в Архангельске были католический костел и священник. Однако ксендз был назначен для арестантской роты, в которой находилось большое количество арестантов-католиков, поэтому он не мог ездить по уездам. Кроме того, из казны не выделялись средства на такие поездки.
Власти признавали, что отсутствие возможности у ссыльных поляков исполнять свой христианский долг могло пагубно сказаться на «их нравственных и религиозных чувствах», поэтому возникла идея разрешить проводить службы ссыльным ксендзам, не лишенным духовного сана и отличавшимся безукоризненным поведением. Таких лиц выбрали в каждом городе, где находились поднадзорные католики. Все необходимое для совершения обрядов присылалось из Могилева, где находились центральные органы католической конфессии в Российской империи.
Так была сделана попытка разрешить назревшую религиозную проблему. Однако окончательно она так и не была решена. Недовольство поляков вызывала необходимость каждый раз для совершения того или иного обряда обращаться за разрешением к губернатору. Кроме того, религиозные чувства католиков возмущал факт хранения церковной утвари в помещении полиции, откуда они выдавались только при наличии разрешения губернатора на совершение духовных треб и сразу после их завершения, должны были сдаваться обратно.
Интересно, что и герой нашего повествования не остался в стороне от этой проблемы. 17 января 1871 г. И. Бабашинский в письме к губернатору просил разрешить, находившемуся в ссылке в Пинеге католическому священнику исполнять «обряды их веры» для граждан римско-католического вероисповедания. В прошении, в частности, говорилось: «Удовлетворение вышеизложенного и законного желания ослабит бесполезную ревность пинежского протопопа относительно искусственного увеличения количества мертвых православных душ, и в тоже время уволит страждущих, но, желающих примириться с совестью в предсмертной агонии «от напутствований» к обращению их в лучшую Православную веру».
28 мая 1871 г. исправляющий должность архангельского губернатора Н.П. Игнатьев в письме к председателю Архангельской палаты уголовного и гражданского суда Я.П. Макаренко сообщил о Бабашинском следующее: «В последнее время по месту жительства его (Бабашинского – Д.В.) в Пинеге, в Пинежском уездном суде производилось дело по обвинению означенного Бабашинского в оскорблении православной религии, которое, по дошедшим до меня сведениям, по отзыву подсудимого, представлено в палату уголовного и гражданского суда. Признавая, что причина ссылки и крайне неодобрительное поведение обвиняемого в настоящем деле не может не иметь влияния на определение меры наказания, я счел долгом о вышеизложенном сообщить Вашему Превосходительству, обратить на это дело Ваше просвещенное внимание, а вместе с тем о времени окончания его, а равно и чем оно будет окончено, уведомить меня».
25 июня 1871 г. Макаренко сообщил Игнатьеву, что, рассмотрев дело, палата уголовного и гражданского суда признала: «постановленное по нему уездным судом решение о подвергнутии (так в документе) его Бабашинского за то тюремному заключению на 5 месяцев правильным и утвердило оное».
30 июня 1871 г. решением губернатора Бабашинский был переведён под надзор полиции в город Мезень, отправлен - 9 июля 1871 г. 14 июля, сразу по прибытии в Мезень, он был заключён в уездную тюрьму для исполнения наказания.

Темы: ← Предыдущая Следующая →

Страницы: 1 * 2 3 Вперед →
Модератор: kras

Генеалогический форум » Дневники участников » Дневники участников » Дневник kras » Моя семья и польские восстания » Бабашинский Иван Осипович (29 сентября 1838 - ?) [тема №78497]

Сайт использует cookie и данные об IP-адресе пользователей, если Вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт
Пользуясь сайтом вы принимаете условия Пользовательского соглашения, Политики персональных данных, даете Согласие на распространение персональных данных и соглашаетесь с Правилами форума
Содержимое страницы доступно через RSS
© 1998-2026, Всероссийское генеалогическое древо
16+ Правообладателям