STARBURGСтранно, я экстремизма не вижу
Может, конечно, это правильнее было бы разместить в разделе про крестьян... Текст, судя по всему, сканирован, распознавание не очень, пардон за качество.
Копирую:
... Вспомните учебник истории и такое понятие как "капиталистые крестьяне" (откуда, кстати, и слово "капиталист" в русском языке). Вот как, например, возникал современный город Иваново:
"Уже в I -ой половине XVIII в. в селе Иванове выделилась зажиточная крестьянская верхушка. Наиболее предприимчивые крестьяне скупали у односельчан вытканное ими полотно, а затем с выгодой его перепродавали.
В середине XVIII эти "капиталистые" крестьяне начали вкладывать нажитые на торговых операциях капиталы в промышленное производство. Первым это сделал Григорий Бутримов. В 1742 году он основал в селе Иванове первую полотняную мануфактуру , получив разрешение на открытие предприятия от Мануфактур - коллегии со ссылкой на указ 1723 года, позволявший всем желающим устраивать промышленные предприятия. Но в 40-х гг. XVIII века начались ограничения прав крестьян на занятия торговлей и промышленностью. Предприятие Бутримова было закрыто,однако в 1745 году оно возродилось вновь, как предприятие, юридически числившееся собственностью не фактического владельца, а владевшей селом Ивановом и самим Бутримовым княгини Черкасской. И тем не менее пример Бутримова в Иванове оказался заразительным. В 1748 году крупное предприятие завёл его компаньон Иван Грачёв, затем появились "фабрики" Ивана Ямановского, Ивана Гарелина.
На "фабриках" работали "многие крестьянские дети", принимались и беспаспортные. Из местного населения на "фабрику" шли крестьяне последней статьи, бедняки. Подневольных на "фабриках" было немало. Владельцы предприятий скупали у помещиков на имя графа целые деревни вместе с пахотной землёй, лесами и крестьянами, многие из которых шли работать на предприятия новых хозяев. Возникала парадоксальная ситуация, когда богатый крепостной если не юридически, то фактически владел такими же , но бедными крепостными. Ивановские "фабриканты" особенно хлопотали перед владельцем ( гр. Шереметевым ) о предоставлении им права самим наказывать крестьян. Документы свидетельствуют о бесправности рабочих на первых ивановских мануфактурах и о крайне низкой оплате труда.
Крепостная зависимость уже серьёзно тяготила наиболее богатых из "капиталистых" крестьян. С одной стороны, они ворочали сотнями тысяч рублей, с другой (не смотря на все поблажки со стороны помещика) -оставались его "одушевлённой собственностью". Первый выкупился на волю Ефим Грачёв. Е.И. Грачёв не раз ссужал деньгами своего барина. В 1793 году он одолжил графу 10 тысяч рублей, в следующем году - ещё 5 тысяч рублей. Свобода обошлась ему в 135 тысяч рублей. Вдобавок пришлось отдать графу 2 мануфактуры; их помещения, оборудование, работный люд стоили ещё около 100 тысяч. Получив вольную, Грачёв вскоре взял свои же собственные мануфактуры в аренду, записался во вторую гильдию московского купечества, завёл дело в Москве.
Позднее в конце 20-х - начале 30-х годов XIX в. многие ивановские предприниматели выкупились на свободу. Около половины наиболее богатых семей получили волю. Цена свободы "капиталистого" крестьянина( вместе с чадами и домочадцами) составляла в среднем 20 тысяч рублей. Я.П. Гарелин - автор одной из первых книг об истории Иванова (1885г.) отмечал, что "выкуп возможен был для самых богатых, и многие после этого выкупа захирели".
Ситцевый проект
ВО ВРЕМЯ ФАШИСТСКОЙ ОККУПАЦИИ:Основной формой эксплуатации крестьянства повсеместно стала система налогов. На протяжении всего периода оккупации взимался налог двух видов: натуральный и денежный. Однако последний не оправдал себя из-за низкой платежеспособности села и преобладания в крестьянской среде порожденного колхозной системой натурального хозяйства. Что же касается натурального налога, он делился на несколько видов, ярким примером чего являются годовые ставки, установленные в ряде районов Орловской области:
— военный налог — 6 центнеров зерна;
— мясо — по 1 центнеру с двора;
— молоко — 300–350 л с коровы;
— яйца — 50–75 штук со двора;
— птица — 7 кг живого веса с хозяйства (двора);
— рожь — 3 центнера с гектара;
— пшеница, овес, ячмень — по 2 центнера с гектара.
Ряд натуральных налогов не был фиксированным, взимаясь по мере потребностей германских структур: сено и солома, пенька и лен, шерсть, приплод крупного рогатого скота[718].
Что касается денежных налогов, они, пусть формально, имели следующие размеры:
— подушный — 70 руб. с души в год, с лиц в возрасте от 16 до 60 лет, независимо от пола и работоспособности;
— земельный — 56 руб. с 1 га пахотной земли, независимо от того, в общинном или единоличном пользовании она находилась
http://lib.rus.ec/b/267085/read (жаль что отдельно Унечский район выделить не удалось)-в статье также приводится описание обустройства во время оккупации(обязанности старост,полиции,затрагивается тема образования,мед.обеспечения,система судоустройства и т.д.)
ЗАКОНЧИЛАСЬ ВОЙНА -НО ОПЯТЬ КРЕСТЬЯНАМ НЕ ПРОДОХНУТЬ:
Колхозники и
крестьяне-единоличники карточек никогда не получали; .часть жителей села пользовалась ими до осени 1946 г., когда в стране
начал чувствоваться голод, а затем хлебные карточки сохранились лишь для 4% селян (в основном — интеллигенции). В то же время у колхозов изымалось почти все зерно и основная часть другой полученной продукции, так что колхозники за свой труд не получали ни денежной, ни натуральной платы (хорошо, если на трудодни начисляли по 300—500 г зерна). Реально выжить в этих условиях позволяло только личное хозяйство, но и оно стало важным источником дополнительного дохода для государства.
Во-первых, взимался денежный налог с каждого колхозного двора: за землю, за каждую голову скота и птицы, за каждое плодовое
дерево или ягодный кустарник. Хотя за годы войны у колхозников существенно сократились объемы их личного хозяйства, налог
значительно вырос. В 1940 г. он составлял в среднем 112 руб., в 1951 — 523 руб. Налоги на единоличные хозяйства были еще выше.
Во-вторых, крестьянские дворы (и колхозные, и единоличные) обязаны были сдавать государству определенное количество мяса,
молока, шерсти, яиц, картофеля и других продуктов. После войны средняя норма поставок с колхозного двора составляла 40—50 кг
мяса, 50—100 штук яиц, 280—320 л молока. Поставки с единоличников были выше. Цена, выплачиваемая государством
за сдаваемую продукцию, была почти символической: за 1 л молока — 25 коп. (государственная цена в магазинах — 2 руб. 70
коп.), за 1 кг мяса в живом весе — 14 коп. (розничная государственная цена — свыше 11 руб.).
Недоимки по денежному налогу и натуральным поставкам, как правило, не списывались, а переносились на следующий год.
Если же и в следующем году крестьянину не удавалось рассчитаться с налогами и недоимками, к делу приступал судебный исполнитель, который мог частично или полностью описать имущество и скот в пользу государства, и семья в одночасье могла стать нищей.
Чтобы этого не случилось, крестьянин, не рассчитывая на заработок в колхозе, стремился произвести побольше продукции в личном хозяйстве и, выполнив госпоставки, продать часть продуктов на рынке, получив деньги для уплаты налогов. Но полностью
сосредоточиться на своем хозяйстве он не имел возможности — а из-за законодательного ограничения размеров хозяйства, и из-за обязанности выработать определенный минимум трудодней (п<> указу, изданному еще в 1942 г. и продолжавшему действовать в мирное время). Невыработка трудодней могла привести к отправке на «принудительно-трудовые работы». В 1948 г. по инициативе Н.С.Хрущева был принят указ, название которого говорило само за себя: «О выселении в отдаленные районы лиц, злостнц: уклоняющихся от трудовой деятельности».
Еще одним способом, помогавшим сводить концы с концами»' стало самогоноварение. Им обычно занимались вдовы и другие'
одинокие женщины. Именно им приходилось чаще других" обращаться к председателю колхоза, бригадиру или к соседям-''
мужчинам с просьбами о помощи. Платой за помощь был самогон* < Он же, тайно доставлявшийся знакомым лицам (самогоноварение", каралось в уголовном порядке), давал заметный доход. -у& В этих условиях колхозная жизнь теряла для большинству,? крестьян привлекательность, и нередко они осуждали колхозный! строй не только втихомолку, но и публично. Это имело место (И! с. Хмелево Выгоничского района, д. Вязовске Дубровского района, ь с. Глоднево Брасовского района, д. Кокино Комаричского района^д д. Кузьминки Карачевского района, в селах Деремна и Лопазна Мглинского района и целом ряде других селений.
История Брянского края. XX век. / Горбачев О.В., Колосов Ю.Б., Кра-
шенинников В.В., Лупоядов В.Н., Тришин А.Ф. - Клинцы, 2003.стр.341-342
Если Вы не знаете уезд и волость (АТД до 1920-х годов) изучаемого населенного места, крепите свой вопрос в этой теме, поможем разобраться.