Вологодчина. - О местах, где жили и служили мои предки : ВГД

О РЕКЕ КУБЕНА. ЕЩЁ ОДНО НАЗВАНИЕ ЭТОЙ РЕКИ – КУБИНА.

ИЛЬИНСКИЙ Н. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ФЛОРЫ ПО БЕРЕГАМ РЕКИ КУБИНЫ.

Летом 1914 года, во время обследования лугов в долине реки Кубины – главной артерии Кадниковского уезда Вологодской губернии, нами были найдены растения, представляющие некоторую флористическую особенность для среднего течения этой реки, и потому имеющие известный интерес.
Несколько слов сначала о самой реке Кубине. Направление реки Кубины совпадает со средней линией уезда, вытянувшегося с Севера на Юг, и следует за всеми изгибами ледникового ландшафта 1 [Протяжение Кадниковского уезда в прямом направлении с Севера на Юг – 192 версты, в ширину, то есть с Востока на Запад – 142 версты]. Протяжение Кубины от ее истоков (Кремлевская волость) до впадения ее в Кубинское озеро – самое большое в губернии – считается несколько менее 300 верст. Среднее течение мы ограничиваем впадением реки Ембы (105 вёрст от истока) и селом Старым (260 вёрст). Широкий изгиб к Востоку среднего течения объясняется изменением в направлении водораздельной линии бассейнов Кубины и Сухоны. Что касается берегов Кубины и их геологии, то отметим, что долина Кубины не велика и сложена из песчано-глинистого аллювия. Отложения послетретичного времени того же состава и на коренных холмистых берегах делают их довольно однообразными и менее интересными, чем, например, берега нижней Сухоны, Северной Двины, Вычегды, Ваги... Однако, залегание более древних пород в бассейне Кубины, несмотря на крайнюю ограниченность крупных обнажений, не подлежит сомнению 2) [Это отмечалось и вообще для Кадниковского уезда М. Ф. Колоколовым. Смотрите «Материалы для оценки земель Кадниковского уезда Вологодской губернии» Т. V. Выпуск 2, которые скоро вероятно выйдут из печати]. Во время нашей поездки удалось подметить ясную близость известковых пород (пермских) главным образом, в среднем течении Кубины, где среди берегового камешника встречались часто известковые и рухляковые валунчики. Кроме того, крестьянам деревень Сибла и Сигаиха Пустораменской волости известны выходы «белого камня», а в деревне Шепурове, Васьяновской волости крестьяне употребляют «белую глину» для обмазывания печей (сильно вскипает от НСl). Аналогичные указания получены были с реки Сямжены и из деревни Лодейки по реке Кубине (Устьрецкая волость). К тому району, где несомненно скрыты рухляковые породы под ледниковым наносом, и были приурочены наши находки, не встречавшиеся ни выше, ни ниже среднего течения. Вот эти растения, которые, хотя и приводятся в списках Вологодской флоры (Иваницкий, Сычков, Перфильев, Ширяев и Шенников), но все-таки должны считаться редкостями, особенно для юго-западной части Вологодской губернии.

1. Hedysarum sibiricum Led. (копеешник) найден под мест. «Кубин-бор» Васьяновской волости (имение земского начальника В. Ю. ЗУБОВА), на береговом обнажении, среди рухлякового камешника 18-VII-fl.! Встречается в виде пышных кустов (южная сторона), высотою до 1 met. 1) [Будучи перенесен в сад В. Ю. ЗУБОВЫМ, он чахнет].
2. Anthyllis vulneraria L. (язвенник) встречается несколько чаще по среднему течению, но также недалеко от «Кубина-бора» по заливным лугам среднего уровня и их приречным склонам. Взят против «Кубина-Бора» 8-VII в цветущем состоянии.
3. Verbascum nigrum L. (коровяк черный) – находится по луговым склонам средней Кубины. Взят против «Кубина-бора» 13-VII-fl. но встречается и выше его (Лещовская волость, у погоста Воскресенского, на второй террасе).
4. Polygonum viviparum L (гречишник живородящий) – найден на береговом склоне у с. Николо-Флоровского (Устьрецкая волость), 29-VI-fl, Единично. Впервые для этого района!
5. Sempervivum soboliferum Sims (молодило) задернованный пологий склон (песчаный) второй террасы под селом Старым (Ново-старосельская волость), 22-VII- fl. Часто встречается в напочвенном покрове, подобно пропускаемой Selaginella spinosa P. В., встречающейся также в большом количестве по Кубине.

Прибавим еще найденные здесь же растения, но встречающиеся чаще на подобных местообитаниях в Вологодской губернии: Astragalus Hypoglottis L, Sanguisorba officinalis L, Arenaria graminifolia Schrd Veronica Spicata L, Lotus corniculatus L, Rubus coesius L, Molinia coerulea Moench, Setaria viridis P. В. 2) [Полный гербарий собранных по Кубине растений в 1914 году, хранится в «Музее по культуре кормов, растений Вологодской губернии», а дубликат его (сокращенный) в «Музее Тотемского отделения Общества изучения Северного Края»]. Вероятно, не только химический субстрат определил физиономию средне-кубинской растительности, но надо думать, и фото-географические причины отдаленного прошлого имели место в населении этого «оазиса» редкими формами. Представляют ли они следы реликтовой флоры (Литвинов), сохраняющейся еще в Кадниковском уезде, или это своеобразные «сорняки» (Шенников) – за отсутствием достаточных данных – утверждать не беремся; но, как редкости, свойственные иным местообитаниям (Урал, Усть-Пинега единичные пункты на нижней Сухоне и другим) они должны привлечь внимание будущих флористов, которые найдут истинные причины этой оригинальности прикубинской флоры.

Библиография:

Ильинский Н. (Город Тотьма. Март 1915 года) // Известия Вологодского Общества Изучения Северного Края: Выпуск 3: Материалы для изучения края. – Вологда: Типография П. А. Цветова, 1916.

Источник:

http://www.booksite.ru/fulltext/izv_3/index.htm
и
http://www.booksite.ru/fulltext/izv_3/5.htm#10

В статье НИКОЛАЯ ВАСИЛЬЕВИЧА ИЛЬИНСКОГО «НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ФЛОРЫ ПО БЕРЕГАМ РЕКИ КУБИНЫ» упомянуто имение земского начальника В. Ю. ЗУБОВА под названием «Кубин-бор».

На сайте Вологодской областной универсальной научной библиотеки опубликована книга НИНЫ ВЛАДИМИРОВНЫ ЛУКИНОЙ «ВОЛОГОДСКИЕ ДВОРЯНЕ ЗУБОВЫ», в которой есть рассказ и об имении, и об его владельцах – земском начальнике ВЛАДИМИРЕ ЮЛЬЕВИЧЕ ЗУБОВЕ и его семье (представителях старинного дворянского рода ЗУБОВЫХ).

Публикую этот очень интересный, на мой взгляд, рассказ с сохранением пунктуации его автора.

ЛУКИНА НИНА ВЛАДИМИРОВНА. – ВОЛОГОДСКИЕ ДВОРЯНЕ ЗУБОВЫ:

ВЛАДИМИР ЮЛЬЕВИЧ ЗУБОВ (1865 – 1932 годы) – статский советник, земский начальник, поэт

НАЧАЛО:

Из книги НИНЫ ВЛАДИМИРОВНЫ ЛУКИНОЙ «ВОЛОГОДСКИЕ ДВОРЯНЕ ЗУБОВЫ» следует, что ВЛАДИМИР ЮЛЬЕВИЧ был первым ребенком в семье потомственных вологодских дворян ЮЛИЯ МИХАЙЛОВИЧА и СОФЬИ ПЕТРОВНЫ ЗУБОВЫХ. Он родился 19-го ноября 1865 года. Детство его прошло в имении отца Кузнецово в 50-ти километрах от Вологды. В семье его очень любили, ласково звали ДОДЯ и дали основы знаний и музыки и неплохое домашнее воспитание [1].
В августе 1876 году 11-летним мальчиком ВЛАДИМИР был отдан учиться в Московскую военную гимназию (4-ый Московский кадетский корпус), находившийся в Красных Казармах в Лефортово. Режим там был очень строгий: подъем в 7 часов утра, с 8 до 13 уроки с переменами в 5 – 10 минут, с 14 до 15 занятия гимнастикой, затем приготовление уроков и лишь вечером немного времени на чтение и письма к родным. Володя очень тяжело привыкал к жестким порядкам военного учебного заведения, не переносил драки учащихся и первое время страшно тосковал по дому. Вот что он писал в одном из писем: «Милая моя тетя [не ясно – кто? Н. В. Л.], приезжайте ради Христа сегодня ко мне. Мне без Вас очень скучно. Вчера просился в отпуск, чтобы только проститься с дедушкой [?], и то не пустили... Я целые дни плачу, дожидаясь Вас..., так что глазам сделалось больно. Тетя, голубушка, приезжайте, пожалуйста...». И только через месяц: «Милые мои папаша и мамаша, я, слава Богу, немножко попривык» [1, 2].
К счастью, в тот же год в этот же корпус поступил двоюродный брат ВОЛОДИ КОЛЯ ЯРЫШКИН, сын сестры ЮЛИЯ МИХАЙЛОВИЧА ОЛЬГИ МИХАЙЛОВНЫ. Вдвоем мальчикам было не так скучно и тоскливо, они не уступали драчунам, а главное, получили возможность по субботам и воскресеньям покидать училище и проводить время у родных и знакомых. Во время приезда ЮЛИЯ МИХАЙЛОВИЧА были с ним в Ботаническом саду, в зоопарке, лазили на Сухареву башню, а после его отъезда проводили время в семье НИКОЛАЯ ИВАНОВИЧА БЛАНДОВА, держателя склада артельных сыроварен, принадлежавших вологодскому дворянину НИКОЛАЮ ВАСИЛЬЕВИЧУ ВЕРЕЩАГИНУ (брату художника ВАСИЛИЯ ВАСИЛЬЕВИЧА ВЕРЕЩАГИНА). Н. И. БЛАНДОВ водил мальчиков в театр, на прогулки и т. п. У него мальчики и познакомились с семьей НИКОЛАЯ ВАСИЛЬЕВИЧА ВЕРЕЩАГИНА, от которого узнали о трагических событиях под Плевной во время Русско-турецкой войны. 10-го сентября 1877 года ВОЛОДЯ сообщил родителям в письме печальную новость: «СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ВЕРЕЩАГИН изрублен черкесами, ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ и АНДРЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ранены, но оба выздоровели». ЮЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ посвятил погибшему СЕРГЕЮ ВАСИЛЬЕВИЧУ ВЕРЕЩАГИНУ свою поэму «Исповедь» (смотрите в книге «Вологодские дворяне Зубовы. Часть I, книга II, 2005) [1].
Во время учебы в Москве ВОЛОДЯ, вместе с МИШЕЙ ВЕЛИЧКОВСКИМ, навещал и своих дядей, братьев матери: инженера путей сообщения, начальника Московской железной дороги, генерала ФОТИЯ ПЕТРОВИЧА УХТОМСКОГО (? – 1895) (смотрите фото в книге «Вологодские дворяне Зубовы. Часть I, книга I) и СЕРГЕЯ ПЕТРОВИЧА УХТОМСКОГО, позже уехавшего в Тверь [1].
Учился ВОЛОДЯ хорошо. Вот перечень предметов, по которым он был 4-ым учеником в классе: чистописание, русский язык, французский язык, арифметика, география, естественная история, закон Божий, рисование, пение, гимнастика, танцы, фронт. Занимался с отстающими. В мае 1878 года он выдержал экзамены и был переведен в 3-ий класс. На Рождество и каникулы ездил домой, другие же ученики проводили время в лагерях [1].
В 1879 году было решено отдать учиться за казенный счет в Кадетский корпус в Москву второго сына ЮЛИЯ МИХАЙЛОВИЧА и СОФЬИ ПЕТРОВНЫ ЗУБОВЫХ – ЮЛИЯ (ЖЮЛЮ). Для этого необходимо было написать прошение и сдать экзамены, к которым допускались сначала сироты, потом дети военных, а затем уже дети штатских. ЮЛИЙ выдержал экзамены и тоже был принят в Московскую военную гимназию, но во 2-ой кадетский корпус. Мальчикам ЗУБОВЫМ жить стало значительно легче и веселее. Братья вместе ходили в отпуск, посещали офицерские скачки с препятствиями, бывали у БЛАНДОВЫХ, где затевались танцевальные и музыкальные вечера. На одном из них ВОЛОДЯ танцевал мазурку и даже пел романсы. Один из них, «Я вновь пред тобою стою очарован», по его мнению, вышел неплохо. Иногда ездили к кому-нибудь в гости на дачу. Позднее в семьях ИЛЬИНСКИХ и МУСИНЫХ-ПУШКИНЫХ принимали участие в домашних спектаклях. В «Горе от ума» ВОЛОДЯ выполнял роль суфлера. Удалось побывать и в Петербурге, осмотреть достопримечательности прекрасного города, навестить родных и знакомых: семью дяди, знаменитого строителя мостов ЭРАСТА МИХАЙЛОВИЧА ЗУБОВА и его жены ОЛЬГИ ВЛАДИМИРОВНЫ, двоюродную сестру НИНУ в Смольном институте и т. д. [1].
В 1880 году в училище начал выходить литературный журнал «Досуг», в который писали как учащиеся Кадетского корпуса, так и студентки Александровского института. Это были стихи, повести, рассказы, романы и даже критика, причем последняя была очень обширной и могла занимать до 14 страниц. Для журнала ВОЛОДЯ сочинил свои первые стихи: «Одалиска», «Заключенный», «Энцио», «Водяницы». Поэзия увлекла его: ему нравились сонеты ПЕТРАРКИ в переводе МАЙКОВА; он сам стал переводить ДАНТЕ, «Утреннюю молитву» ШИЛЛЕРА, «Лорелею» ГЕЙНЕ и чьи-то «Звезды». Письма домой его были полны стихотворений собственного сочинения, иногда по-французски: «Стихов я пишу очень мало; за весь январь написал только пять [!] и из них одно («Серенада») специально для романса, который пишет один из моих товарищей БРУЯТСКИЙ». Некоторые стихи ВЛАДИМИР носил в журнал «Русская мысль». В день похорон АЛЕКСАНДРА II, когда на всех домах висели траурные флаги и на тротуарах горели плошки, а переодетых в парадную форму катетов водили в церковь на молебен и панихиду, он сочинил стихотворение «На 15 марта 1881 года». Романтическое увлечение поэзией не покидало ВЛАДИМИРА ЮЛЬЕВИЧА до конца его дней [2].
Однако будни были весьма суровыми, т. к. порядки в военном училище, как во многих закрытых учебных заведениях, были жесткие. Если не сказать жестокие. Издавались приказы, предписывающие учащимся все до последних мелочей. ВЛАДИМИР ЗУБОВ считал некоторые из них курьезными, и как мы видим из одного его письма, иногда посмеивался над ними. Вот один из таких приказов: «Воспитанникам предписывается полоскать рот не только утром и вечером, но и после обеда. Для полоскания употреблять самую чистую воду средней температуры, ... самую мягкую щетку или палец, причем водить не только по горизонтальному, но и по вертикальному направлению... После теплого не пить холодного». В других трех приказах говорилось: «Ставить табуретки в голове кровати и при том переносить их бережно, беря за бока (или ребра). Платье класть в следующем порядке: сначала мундир, потом штаны, потом подштанники и, наконец, носки. Сапоги снимать бережно и ставить их под табурет. ... Если платье воспитанника было положено не в вышесказанном порядке, то воспитатель будил его среди сна... Ходят слухи, что скоро выйдет приказ, повелевающий употреблять в ретирадном месте бумажки, предварительно сделав их более мягкими... Можно очуметь в этом постоянном казенном воздухе» [1].
У ВЛАДИМИРА обостряется чувство справедливости, он не раз смело заступается за неправильно наказанных своих товарищей, что вызывает раздражение некоторых воспитателей и начальства. Ему грозят снизить балл по поведению, сажают однажды на целый день в карцер и лишают отпусков до каникул, считая, что они ему вредны. «Уж я то могу лучше знать, что мне вредно, – возмущался ВЛАДИМИР. В отпуску я по крайней мере видел живые лица и проводил время очень весело, а с тех пор, как меня не пускают в отпуск, право ужасная скука; ...я в этом вечном однообразии совершенно теряю способность что-либо понимать», практически «погребен заживо», так что придется «запить от скуки и казенщины. ... Ни слова сказать нельзя, ни движения вольного! ...я словно какая-то кукла, которую всякий ... воспитатель вертит по своему желанию из стороны в сторону». У ВЛАДИМИРА возникла даже мысль о переводе в другую гимназию: Орловскую, Симбирскую или Воронежскую, откуда больше выпускников попадало в артиллерийское или инженерное высшие военные училища. Однако он стойко перенес все невзгоды и просил отца не писать ничего воспитателю о смягчении наказания, потому, что это может дать повод к «чрезвычайно глупой и ни к чему не ведущей нотации». Он только хотел, чтобы ЮЛИЯ отпускали к БЛАНДОВЫМ в отпуск одного [1].
Тем не менее, экзамены ВЛАДИМИРОМ были сданы успешно: черчение – 9; естественная история – 10; алгебра – 9; геометрия – 7; русский язык (сочинение, грамматика и усвоение образцов) – 10, 11 и 12; Закон Божий – 7; история, география, физика, немецкий и французский языки – тоже «хорошо». ВЛАДИМИР ЗУБОВ был отобран в число кадетов, которые должны были принять участие в коронации АЛЕКСАНДРА III [1].
Когда же в кадетский корпус был принят третий брат, ПЕТР ЗУБОВ, стало значительно легче. «ПЕТЯ, ЖЮЛЯ, я – втроем, мы превесело живем» – писал ВОЛОДЯ [1].
В 1884 году кадетское училище ВОЛОДЯ, по-видимому, окончил, но есть воспоминания потомков о том, что в последнем классе он был пойман за чтением запрещенных книг и сослан на Кавказ простым солдатом, и только потом прощен. Во всяком случае, воинскую повинность ВЛАДИМИР ЮЛЬЕВИЧ отбывал два года на правах вольноопределяющегося 2-го разряда 3-ей роты 149-го пехотного Черноморского полка, который стоял в Кутаиси; жил в казарме с солдатами. С первых же дней он начал брать книги в библиотеке, просит прислать ему «Арифметику» МАЛИНИНА и БУРЕНИНА, учебник «Космической физики» МИЛЛЕРА, хорошую русскую грамматику и другие учебники, видимо, решив готовиться к поступлению в высшее учебное заведение. Однако каждый день приходилось исполнять воинскую службу. Заниматься «нет возможности, – пишет ВЛАДИМИР ЮЛЬЕВИЧ в одном из своих писем, – отчасти нет ни времени, ни нужных удобств, да и то время, которое можно было бы посвятить занятиям отнимают товарищи. ...Так же, как и прежде, мне ужасно хочется быть самостоятельным и, тем не менее, продолжаю жить по барабану. ... Я чувствую себя немного лучше, когда уезжаю в Чимито с НИЛОМ [в район Батуми к дяде НИКОЛАЮ МИХАЙЛОВИЧУ с его сыном и своим двоюродным братом], ...чувствую себя человеком и свободным, что одно уже заставляет позабывать многое». С НИЛОМ ВЛАДИМИР побывал в Туапсе, где тоже было бы очень скучно, «если бы там не было двух-трех интересных барышень и нескольких танцевальных вечеров», ...тем более, что, кроме «Геологии», не было никаких книг и, кроме игры на бильярде, обеда и ужина, – никаких занятий. Иногда, впрочем, развлекали поездки верхом по ущелью или по берегу моря. «Море и горы, – пишет ВЛАДИМИР ЮЛЬЕВИЧ, – это две вещи, которые здесь положительно очаровывают и заставляют меня фантазировать и забывать всевозможные неудачи. Одно только ужасно неприятно, что я не могу привыкнуть ни к морю, ни к горам. Чуть только небольшая качка – и я уже совершенно болен, а взбираться на горы для меня такое же мучение, как и для 60-летнего старика. ... Здесь вообще каждую минуту приходится видеть замечательно красивые картины. Сегодня утром, например, когда пароход был вблизи Батуми, вид был так хорош, что я не могу вообразить себе ничего лучше» [1].

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.