Бениславские герба Побог

В августе 1863 года проживал в Москве, Пресненской части, 4 кв., в доме Иноземцева № 7/ 229.
По приезду в Москву стал присяжным поверенным при Московском окружном Суде.
С 1867 по 1874 года Бронислав Бениславский из-за подозрений в участии в польском восстании находился под полицейским надзором.
В ЦИАМ и ГАРФ отложились довольно любопытные документы, связанные с этим периодом жизни Бениславского.
Из рапорта пристава Тверской части Московскому Обер Полицмейстеру от 29 августа 1866 года:
«На предписание Вашего Превосходительства от10 августа 1866 года за №1597 честь имею донести, что по собранным мною секретным сведениям оказалось: бывший Секретарь Сената и состоявший при Департаменте Министерства Юстиции, из Дворян Витебской губернии, Отставной Коллежский Советник Бронислав Урбанов Бениславский, действительно проживает вверенной мне части, 3 квартала в доме почетного Гражданина Сизикова с 3 Октября 1865 года. […] Был ли он в Варшаве во время Польского мятежа и ведет ли он с кем-либо из участвовавших в этом мятеже переписку дознать теперь нельзя. Сношение его с лицами, могущими казаться подозрительными, незаметно, а посещают его более Клиенты: помещики и купцы, имеющие дела в Московском Окружном суде и других местах, из которых замечены: Гг. Хрущев, Волков, Полковников, и товарищи по прежней его службе и по настоящим занятиям: Гг. Еропкин, Петров, Архипов, Богдановский, Алексеев и др. Сам же он часто бывает в отлучках и как известно отъезжает в города: Владимир, Воронеж, Тверь и Рязань, откуда возвращался через несколько дней. Продолжительная же поездка его была в последнее время в прошлом июле месяце чрез Петербург в Дерпт, где надобно полагать живут его родные, кроме того в летнее время почти ежедневно бывает в Петровском парке, на Башиловке у живущей на даче дочери чиновника Любови Николаевны Лаврентьевой, которую по-видимому содержит и находится с нею в связях».
Из рапорта от 19 октября 1867 года:
«[…] в весьма близких отношениях с ним служащий в Сенате Рошковский, брат которого участвовал в Польской инсуррекции и сослан с Сибирь и неслужащий дворянин Азанчевский, которые близки и с любовницей Бениславского, дочерью чиновника Любовию Лаврентьевой; лица эти, Рошковский и Азанчевский ведут шулерскую игру в карты, в следствии чего первый из них приобрел себе дачу в Петровско-Разумовском […]».

Сохранился в деле и донос о существовании в Москве польского Комитета, в состав которого якобы входил и Бениславский, но расследование и обыски не подтвердили это. Так по Бениславскому в доносе был указан адрес, но при расследовании по этому адресу Бениславский никогда не проживал…
В архивных делах отложились многочисленные сведения о передвижении Бениславского по стране и за границу:
««Выбыл в г. Ригу, 22 Декабря 1870 года» ; «14 Сентября 1871 года прибыл из-за границы в Москву, 3-й квартал в дом Никитина».
«[…] 15 Июня 1871 года […] находящийся под негласным надзором отставной Коллежский Советник Бениславский в текущем месяце получил […] заграничный паспорт и предполагает на этих днях выехать в Южную Германию, как сам объясняет, для пользования минеральными водами […]»;«19 числа […] выехал из Москвы […]»; «[…] 24 Сентября находящийся под секретным надзором отставной Коллежский Советник Бениславский из-за границы возвратился в Москву […]» .
«[…] Коллежский Советник Бениславский приехал в С. Петербург […], чтобы ходатайствовать о снятии с него полицейского надзора, который ему очень вредит при его занятиях и который по его мнению, учрежден за ним по подозрению в участии в последнем польском мятеже» .
В мае 1872 года намериваясь снова выехать за границу, просит разрешение на получение заграничного паспорта. По его получению выехал 25 мая 1872 года
23 Декабря 1872 года выехал в С.Петербург.
7 Апреля 1873 года в Ригу.
21 Апреля вернулся из г. Риги
25 Июня 1873 года - в С.Петербург, из С.Петербурга- выехал в Гельсингфорс.
Из рапорта пристава от 30 Августа 1873 года:
«[…] Бениславский, отправляясь из Москвы в Петербург пробыл там два дня, останавливался в гостинице «Демут», оттуда выбыл в город Гельсингфорс, пробыв там шесть недель ездил в Варшаву откуда и возвратился сего числа в Москву» .
В ноябре 1873 года Бениславский подает прошение об освобождении его из под полицейского надзора, что и произошло 13 марта 1874 года.
Сохранилось прошение Б.Бениславского от 18 марта 1874 года на имя Московского Обер-полицмейстера генерал-майора Н.У.Арапова:
«Известно мне, что ныне, по распоряжению ЕГО Сиятельства г. Московского Генерал-Губернатора, прекращен Учрежденный надо мною полицейский надзор; а так как я имею основания думать, что по случаю бытности моей в прошлом году в г. Гельсингфорсе и приобретения мною в той местности недвижимой собственности, о существовавшем надзоре надо мною мог быть извещен г. Генерал Губернатор Великого Княжества Финляндского, а так же другие Власти, то я покорнейше прошу Ваше Превосходительство сообщить ныне как г. Генерал-Губернатору Великого Княжества Финляндского, так и все тем Начальствующим лицам, которые в свое время извещались об отдаче меня под надзор полиции, что ныне я освобожден от этого надзора.
Жительство имею Тверской части 3 квартал в доме Никитина».
И еще одно прошение Б.Бениславского на имя Московского обер-полицмейстера от 30 октября 1874 года:
«Купив в Великом Княжестве Финляндском недвижимое имение Нюляндской губернии, Расеборского восточного уезда, Именуемое Йорвъ и желаю приобрести еще одно имение в той же губернии, но с тем, чтобы получить мне и право гражданства в Финляндии, я просил Императорский Финляндский Сенат представить мне это право.
Ныне сообщена мне копия с отношения Финляндского Сената на имя г. Нюландского Губернатора от 13 Июля 1874 года за №586 из коей видно, что для того, чтобы означенное мое прошение могло быть разсмотрено Императорским Сенатом необходимо мне представить, кроме метрического свидетельства еще и удостоверение надлежащих Российских властей о неимении препятствия к выбытию моему из Империи, а также о моем поведении.
Представляя при сем в переводах на русский язык копию с контракта о купле мною имения Йорв и копию с упомянутого выше отношения Имераторского Финляндского Сената на имя г. Нюляндского Губернатора, я, на основ.1 п. Приложения к 195 ст. /примеч.2/ т.IX Зак. о Сост., по продолжению 1863 года, покорнейше прошу выдать мне свидетельство в том, что к выбытию моему из Империи препятствий нет и что, не быв и не состоя и ныне под судом и следствием пока это доказывается представляемым при сем свидетельством, выданным мне на звание Присяжного Поверенного, я вообще действиями своими заслуживаю на одобрительную о моем поведении аттестацию,- в чем выдано мне уже свидетельство и от Конторы того квартала, в котором седьмой год я имею постоянное жительство. Последнее же свидетельство я имею честь тоже представить, присовокупляя, что пребываю в Москве с самого выпуска из Императорского Училища Правоведения, т.е. с 1851 года.
Жительствую Тверской части 3 квартала по Чернышевскому переулку, в доме Никитина» .

Интересная оценка деятельности Бронислава Бениславского в качестве присяжного поверенного содержится в воспоминаниях известного московского предпринимателя, банкира и краеведа Николая Александровича Найденова: «[…] при Коммерческом суде состоял организованный штат присяжных стряпчих; в числе их некоторые пользовались особой известностью и расположением со стороны председателя. […] Такими были, например, […] Бронислав Урбан. Бениславский – весьма дельный адвокат».

В 1804 году в Дубне проживал постоянный капеллан Францис Малиех. Он несколько раз замещал священника в Нидермуиже. Нужно полагать, что капеллан жил в Дубнском имении. В 1933 году был куплен новый колокол, а в 1934 году часовня была отремонтированна. В 1938 году в часовне снова был произведён ремонт: поменяли крышу, починили башенку на крыше. С начала 50-х годов часовня уже не действует. Здание использовалось колхозом «Дзиркстеле» в качестве склада. Дубовый алтарь с иконой были вывезены в Вишский костёл. В Айзкалнском костёле установили деревянное причастие.
В архиве Нидермуйжского прихода хранится список инвентаря 1891 года Дубнской часовни, который составил пробст А.Балтеюс: «Дубнская часовня - это деревянное строение на каменном фундаменте. Длина составляет 4.5 осей, ширина - 4 оси, высота - 2.5 осей. Крыша у обочины жестяная, а с другой стороны покрыта дранкой. Над крышей возвышается железный крест. Внешняя часть часовни обшита досками и окрашена, внутренняя часть оштукатурена. Две входные двери: с торца и с сакристия. Окна большие с круглыми фрамугами и крашеными стёклами. Потолок и пол деревянные. Для певчих имеются хоровые помещения. Алтарь дубовый, тёмного цвета, художественно оформлен. Здесь же образ Сердца Иисуса в позолоченной раме. Скамьи деревянные, крашенные. Исповедальный стул - деревянный. Деревянный комод, деревянные кресты, подсвечники, несколько литургических книг. Вокруг часовни установлен деревянный забор на бетонных столбах, у входа в часовню - ворота. Один колокол, весом примерно в 5 пудов». Таков был инвентарь Дубнской часовни. Размер часовни - 154 кв.м. Это особое восьмиугольное строение с удлинением в алтарной части и у входа. Готические окна очень большого размера. «Похожие костёлы ещё были в Вишках и Дукстигалах» - писал архитектор Круминьш.
В 1881 году после смерти отца Б.Бениславский был назначен опекуном над недвижимым имением Дубна . Через несколько лет, как уже говорилось выше, Бениславский продал имение Дубна купцу 1-й гильдии Адольфу Эдуардовичу Зельмеру.

Недавно читал «Дневник» известного польского писателя Витольда Гомбровича (1904 – 1969). В одной из глав автор рассказывает об истории своей семьи:
«Девичья фамилия моей матери — Котковская. К сожалению, нельзя сказать с уверенностью, а вернее, можно сказать с неуверенностью о происхождении Котковских от мифического Сьцибора. Но так или иначе, а Бодзехов, их родовое гнездо (где я провел часть детства), во времена деда моего, Игнатия Котковского, насчитывал триста волок лучшей сандомирской земли. Усадьба почтенная, заложенная Малаховскими в столетнем парке, по которому дух канцлера Малаховского прохаживался ночами, под полной луной.
Бабка моя, жена Онуфрия Гомбровича, была Домбровской (из лучших), рождена (хорошо) от Бениславской, которая родилась (хорошо) от дочери барона Топлицкого, которая родилась (прекрасно) от Солтанувны — дочери надворного маршалка Солтана и Радзивиллувны. Бениславские тоже несколько раз соединялись с Радзивиллами.
Прабабка моя, жена Юзефа Гомбровича, упицкого маршалка, была из дома Гинтовт Дзевялтовская, племянница (дочь брата) камергера Яна Гинтовта, и внучка камергера Иоахима. Рожденная от Теклы Гомбровичувны, жены старосты (совсем неплохо).
И опять-таки прапрадед мой, отец Юзефа, Ян, староста василянский и мигучянский, судья Великого Литовского Трибунала, взял в жены Марцианну Раецкую из Южинтов (tr`es bien). Сестра ее была замужем за Вейссенхоффом. Поэтому Мись Раецкий из «Соболя и панны»— это мой кузен (вполне приемлемо).
Отец Яна, Михал, мозырьский стольник, был женат на Сцыбутт Романовичувне.
Отец его, Ян, взял в жены Ядвигу Сиповичувну, рожденную от Полубиньской (вот так!).
А отец Яна, Михал Казимир, взял в жены Бурбянку из почтенного, но уже угасшего дома Бурбов.
Отец Михала Казимира, Ежи, женат был на Дороте Явойшувне (это, стало быть, моя прапрапрапрапрапрабабка).
Упомяну также об альянсах дома моего с домами Бяллозоров, Витольд Александровичей, Володковичей («как когда-то Володкович, пан и гордый и отважный…»), Пузынов, Дунин Козичей, Завиш…
Имения Леногиры, Высокий Двор и Мингайлув в Литве несколько веков находились во владении Гомбровичей. Ладно уж, от нечего делать вспомню и о других имениях: Ужорты, Рады, Ужуболь, Понемунь, Барклойни, Поремиголе, которые несколько меньшее время были во владении нашем».

Интересно, а какой Бениславской идет речь? В моей базе данных есть только один брак между Солтанами и Радзивиллами, а именно Станиславом Солтаном (1756 – 1836), маршалком надворным литовским, и Франциской-Теофилией Радзивилл (1751 - ?). Но их единственная (опять же по моим данным) дочь Каролина была замужем за Иосифом Пиоттух-Кублицким…