Баланда - селения Аткарского уезда Саратовской губернии

Отметили имя Калинина М.И. памятной табличкой. В 1962 году рабочий поселок Баланда переименован в город КАЛИНИНСК.

Новостройка на месте "синей школы". СШ № 1. Фото из архива Позднякова В.О.

Мазурин Б. В. Рассказ и раздумья об истории одной толстовской коммуны "Жизнь и труд" // Воспоминания крестьян-толстовцев, 1910 - 1930-е годы / сост. А. Б. Рогинский ; примеч. Д. И. Зубарева, А. Б. Рогинского. - М. : Книга, 1989. - С. 93-206 : портр
Записки о КОММУНАРАХ -ТОЛСТОВЦАХ, среди которых упоминается МИТЯ ПАЩЕНКО ИЗ БАЛАНДЫ.
Отрывки из ЗАПИСОК:

"Была, однако, в возникшей ситуации еще одна опасность, исходящая уже не от государст-венной власти, а от самих коммунаров. Постоянные нападки сверху, оскорбления, незаконные поборы и приказы озлобляли толстовцев. В 1933 году они сдали государству три вагона хлеба, которые по закону о переселенческих льготах сдавать были не должны. Из-за этого зимой 1934-го коммуна сидела на жестком пайке, люди недоедали. Нарастало раздражение. На собраниях, обычно спокойных и миролюбивых, стали раздаваться выкрики матерей. Мелкие стычки происходили между коммунарами и городскими чиновниками. Обеспокоенный этим изменением в психологической атмосфере коммуны, В.Г.Чертков писал из Москвы, обращаясь к коммунарам:
«Дорогие друзья, Митя Пащенко рассказал мне про свое свидание со Смидовичем (Коммунар Дм.Пащенко ездил во ВЦИК в Москву в свят с арестом группы коммунаров, и в том числе двух учителей толстовской школы.)
Я увидел, какое действительно серьезное положение создалось сейчас в коммуне. Как вашему другу, мне хочется сказать вам, хотя вы наверное и так знаете, как я люблю вас и ценю вашу общую жизнь, и как мне хотелось бы, чтобы она продолжалась и дальше. Знаю, какие трудности приходится переживать вам и может быть, будучи на вашем месте, я по слабости поступал так же нетерпимо. Но все же, видя, как эта нетерпимость у некоторых из вас «подливает масло в огонь», служа обострению и без того напряженного положения (очень может быть даже искусственно вызываемого), мне очень хочется посоветовать вам быть посдержаннее, терпимее к инакомыслящим. Я очень ценю в людях прямоту, бесстрашие, откровенность, но еще важнее, когда любовность, внимание к другим главенствует над нами".

" Мы решили, что учителями наших детей должны быть члены нашей коммуны, разделяющие взгляды Л. Толстого, общие всему нашему обществу.
Сейчас я дам место отрывкам из одного документа, случайно где-то и как-то сохранившегося в те бурные годы.
Называется он: «Краткая история школы им. Толстого коммуны «Жизнь и труд» за 1931—1934 гг.».
Автор этих записок — вероятно, Митя Пащенко.
«Первый год обучения 1931—1932.
Коммунары возлагали на свою школу особые, светлые надежды, как на школу, основанную на идеях Л. Н. Толстого".

"Записки Мити Пащенко о школе кончаются 1933/34 уч. годом, но наша школа существовала еще 1934/35 и 1935/36 годы. В этот период школа опять стала «бродячей», как и в первое время, когда не было еще помещения. Теперь помещение было, но мы не могли им пользоваться,— его «опечатали», повесили замок представители районной власти".

" В этот раз Гитя все же выжил, пролежав семь месяцев в больнице с плевритом.
Митя Пащенко, живой, жизнерадостный, общительный с людьми. Из бедняцкой крестьянской семьи из Поволжья, село Баланда. Попав в тюрьму, он сильно болел, что-то вроде язвы желудка.
Митя, казалось, весело, легче других переносивший неволю, все же не выдержал, что-то надломилось в его психике, после освобождения он не вернулся к семье, ушел, замкнулся от друзей.
...Второй суд над нами состоялся весной 1940 года, когда уже не было ни коммуны, ни предгорсовета, члена ВЦИКа Лебедева, возбудившего против нас дело, не было секретаря горкома Хитарова, не было следователя Ястреб-чикова.
Все они стали жертвами того же непонятного, не охватываемого мыслью тайфуна, в который они пихали нас.
Время смягчилось. Если бы нас пересудили в 1937 году, когда был отменен приговор, если не всем, то многим из нас был бы конец. На суде нам дали разные сроки — от пяти до десяти лет, но фактически все сравнялись, все отбыли по десять лет, так как в то время по окончании срока 58 статью не освобождали — «до особого распоряжения». Судья на этот раз был желчный, злобный старик. Держали нас строго, даже в перерывах не разрешали переговариваться и даже нельзя было смотреть друг на друга. Троих — меня, Гутю и Ивана Васильевича Гуляева — посадили сзади, а позади нас все время стояло неоправданно большое количество молчаливой охраны. Мы так и поняли — нам троим возможна «вышка».
Как из другого мира показались мне наши друзья, которых мы выставили свидетелями, что в коммуне дела вершила не какая-то кучка, а общее собрание — по уставу. Входили Савва Блинов, Вася Кирин,— такие загорелые, крепкие, налитые жизненным соком по сравнению с нами, высохшими и выцветшими в тюремных стенах. Так бы и бросился их расцеловать, а вместо этого — сухие процедурные вопросы и такие же ответы.
Были свидетели и от обвинения — И. С. Рябой, И. И. Андреев. Они ничего особенного не говорили, только насчет меня, что «Мазурин энергичный», «с ним считались», «как он скажет, так и будет». Немного, невеско, голословно, но суду много и не надо было. Неожиданно крепко меня выручил свидетель обвинения Иван Третьяков".

1 мая 1918 года. На фото надпись : " 1 мая, после принятия Красной присяги у трибуны".
Фотоархив В.Позднякова.
Из книги: Где течет Баланда. Л.Куликова.

Весной 1917 года , в Баландинскую волость с фронта на лечение и отдых прибыла Оренбургская казачья конная дивизия, штаб которой и 17-й Оренбургский казачий конный полк разместили в Баланде, а остальные два полка в Безобразовке и Новой Ивановке. Штаб дивизии расположился в доме купца-хлеботорговца Дмитрия Федоровича Ганенкова(современное здание пенсионного фонда).
Все лето в Баланде шли митинги, на которых выступали офицеры дивизии 17-ого Оренбургского казачьего полка и ораторы-большевики, которые призывали к доведению начавшейся революции до победного конца.
« 3 апреля 1917 года в Баланде собралось учредительное собрание союза рабочих и служащих. Председательствовал тов. Кеслер. Было решено немедленно приступить к организации союза, было выбрано правление, которому поручили составить проект устава. На собрании 30 апреля заслушан доклад тт. Рябикова и Кубракова о результатах их поездки в Саратов для присоединения к Саратовскому профсоюзу.»
Известия о событиях октября 1917 года скоро долетели до Баланды. Зимой 1917-1918 годов продолжались толки о земле и воле, возникли первые ячейки РКП(б), а весной , 14 апреля 1918 года в Баланде был создан волостной комитет РКП(б), организатором которого стал преставитель Аткарского укома партии Седов-Неволин. Первыми членами волкома партии были Филимонов И.Е., Беломесный, Захаров В.Ф, Шпаков Н.И.,Музыкантов С.А. и др. Первыми коммунистами села стали : Светличкин А.Г.,Литвинов В.И..Драганов И.М.,Калибердин И.Е.,Шрамков С.Д.., Радышевский В.С.,Шагов А.И.,Землянский С.И.. Первый протокол заседания исполкома волостного Совета рабочих и крестьянских депутатов, говорит о том, что председателем исполкома был Филимонов Илья Евдокимович, членами: Склеменов М.М., Лызин Е.Е.,Носачев М.В.,Ялынычев И.Н.,Ясиновский Е.П. и др.

Из книги: Где течет Баланда. Л.Куликова.
О Столыпине.
В 1903 году Баланду посетил губернатор Петр Аркадьевич Столыпин. 28 мая в 9 часов утра «его встречали земские начальники Бартенев, Гардер и Сторов. Они представились губернатору еще в вагоне. На перроне Столыпин принял хлеб-соль от баландинского волостного правления.».
В этот же день он произвел ревизию становой квартиры, волостного правления и суда. Там его встретил И.Н.Панфилов, который просил губернатора осмотреть земскую больницу и недавно купленный каменный дом, предназначенный для ремесленного училища. Столыпин последовал этому совету, осмотрев также чайную и богадельню. Провел смотр местной вольной пожарной дружины. Произвел ревизию делопроизводства земских начальников. Хроника « Саратовских губернских ведомостей» констатирует, что неофициальную часть визита-вечер- он провел в усадьбе гр. Шереметевых и утром выехал из Баланды по железной дороге.
Фотоархив В.Позднякова.