Село Старые Селищи Большеигнатовского р-на РМ (Российская Федерация)

В связи с поисками своих корней вынужден покопаться в родословной помещиков Званцовых, при которых мои предки с начала 19 века до отмены крепостного права были дворовыми.
Об одном из них - Сергее Петровиче, четвертом (из пяти) сыне основателя рода Петра Павловича, нашел сведения в книге Н.И. Куприяновой "К сему: Александр Пушкин" (Горький, Волго-Вятское книжное издательство, 1988).
Ниже целиком приведена глава "Званцовы" из этой книги.

В Государственном архиве Горьковской области хранится листок, на котором безвременно умерший горьковский искусствовед Михаил Петрович Званцев воспроизвел родословное древо Званцовых. По семейным преданиям, основателем рода был сын турецкого паши, захваченный в плен в ходе русско-турецкой войны 1768 — 1774 годов при взятии крепости Жванец (Западная Украина).
Занимавшийся историей рода горьковчанин- краевед М. М. Хорев сообщил читателям: «Великий князь Павел Петрович, будущий император Па¬вел I, крестил старшего сына паши, назвав его Петром Павловичем Жванцовым, и в подражание Петру I сделал своего крестника приближенным слугой — камердинером...»1.
Архивные документы подтверждают семейное предание. В царском указе от 22 января 1797 года о пожаловании П. П. Званцову дворянства говорится: «Наш верноподданный двора нашего камер-фурьер Петр Званцов происходит города Хотина, что в Турции, от чиновных родителей, и во время с Портою Оттоманскою войны взят он в 1769 году при Пруте российскими войсками в плен, потом по при-бытии его в Санкт-Питербург крещен в веру греческого исповедания и удостоен от нас восприятием в Святой купели, в службу же нашу вступил он в 1774 году в Кирасирский наследничий полк рядовым, где в том же году произведен унтер-офи-цером, в 1780 году взят ко двору Нашему камердинером, а в 1796 году всемилостивейше пожаловали Мы ево чином двора Нашего камер-фурьера 6 класса и в Нижегородской губернии четырью стами душами крестьян...»
В 1805 году, записываясь в нижегородское дво-рянство, Петр Павлович Званцов сообщил: ему 48 лет, женат на Настасье Францевне, дочери придворного золотошвея, венгра но национальности, есть у него 5 сыновей (старшему 23 года, младшему 5 лет, возможно, были и дочери, но о них ничего не говорится). Пожалованы ему бывшие дворцовые мордовские деревни Селищи в Сергачском и Тарталеи в Княгининском уездах 2.
В 1812 году П. П. Званцов уже статский советник и по-прежнему владеет двумя селениями, где число «душ» прибавилось. Но их явно недостаточно, чтобы большому семейству Званцовых можно было жить безбедно, да еще в Петербурге. Поэтому все Званцовы служили, причем младшие — не в столичных учреждениях.
Четвертого сына П. П. Званцова звали Сергеем. Он родился в июле 1796 года, следовательно, был старше А. С. Пушкина на 3 года.
О Сергее Петровиче Званцове известно очень немного. Он получил, по-видимому, неплохое обра-зование. Хорошо играл на скрипке (или альте) и не чужд был литературных интересов: по крайней мере, в альбом Остафьева его рукой вписаны стихи на французском языке; встречается его имя и в «альбоме Александрины» (см. главу «Альбом апраксинских барышень»), куда он также вписал мельчайшим, бисерным почерком французские стихи.
Какое учебное заведение окончил и где служил Званцов до 1830 года, не установлено. В холерную осень 1830 года инженер-поручик С. П. Званцов жил в селе Селищи, а с 11 октября этого года занял должность дворянского заседателя Сергачского уездного суда и перебрался в Сергач. К лету 1831 года Сергей Петрович уже сергачский земский исправник, глава исполнительной власти в уезде. В этом качестве он, надо думать, не лишал себя удо-вольствия иногда и «власть употребить». Так, небезызвестный сосед Пушкина по имению Валериан Гаврилович Ермолов, помещик познатнее и побогаче Званцова, вынужден был писать объяснение, по какой причине сотский его села Черновского отпустил крестьянина, задержанного по подозрению в краже лошадей. И «бешеный», но выражению Пушкина, Ермолов принужден был доказывать исправнику, что он лицо стороннее 3.
По долгу службы земский исправник должен был наблюдать за «неблагонадежными». Таковых в глухом «татарском» Сергачском уезде днем с огнем было не сыскать. И вдруг — предписание от самого нижегородского губернатора о надзоре за поэтом Пушкиным!
Предписание наблюдать за Пушкиным, дати-рованное 16 октября 1833 года, исправник получил числа 19-го (сравним: его рапорт от 11 ноября 1833 года был получен в Нижнем Новгороде 13 ноября). Пушкин уже более двух недель жил в Болдине. Из рапорта С. П. Званцова (о нем ниже) не следует, что Званцов и Пушкин встречались. Вряд ли Сергей Петрович считал удобным являться к поэту лично в качестве «наблюдающего». Хоть и имел он полицейский чин, но все же не был святогорским монахом, приезжавшим в Михайловское и «доглядеть» за опальным поэтом и рюмочку-другую пропустить в «душеспасительной» беседе. Да и надзор за Пушкиным был не открытым, как в Михайловском, а тайным.
В принципе, Званцов должен был препроводить депешу губернатора по принадлежности — лукояновскому земскому исправнику, ведь Пушкин жил не в его уезде. Но, может быть, было у С. П. Званцова желание не подвергать поэта возможно более жесткому надзору, чем его собственный, и именно поэтому он поясняет в рапорте, что Болдино лежит всего в трех верстах «от вверенного ему уезда», и поэтому он, так сказать, «в курсе».
Знакомство Сергея Петровича со всеми помещичьими семьями, проживающими в болдинской округе, у которых легко можно было навести справ-ки о Пушкине,— да и родные Селищи почти рядом с Болдином — позволило земскому исправнику с чистым сердцем сообщить начальству чистую правду. Повторим неоднократно цитировавшийся рапорт С. П. Званцова полностью:
«Секретно
Господину Нижегородскому военному губернатору, управляющему и гражданской частью Сергачского земского исправника Званцова
Рапорт
Присланным Вашего превосходительства от 16 числа минувшего октября за № 348-м предложением предписать изволили: во время нахождения поэта титулярного' советника Пушкина в имении его, состоящем вверенного мне уезда в сельце Кистеневе, Тимашево тож, иметь секретный полицейский надзор за образом жизни и поведением его, донеся Вашему превосходительству тотчас, есть ли что будет мною замечено противное, равно и о выезде его и куда, также Вашему превосходительству с сим честь имею донести: что означенный г. Пушкин пребывание имел Лукояновского уезда в селе Болдине, имеющем расстояние от вверенного мне уезда не более трех верст, во все время проживания его, как известно мне, занимался единственно только одним сочинением, ни к кому к соседям не ездил и к себе никого не принимал, в образе жизни его предосудительного ничего не замечено, а сего 9-го числа он, Пушкин, отправился через столичный г. Москву в Санкт-Петербург.
№ 251 ноября 11 дня 1833 года. Земский исправник Званцов»4
Вывод из этого рапорта однозначен: в Болдине был кто-то, быстро сообщивший исправнику, когда Пушкин уехал из Болдина и куда. Не Пеньковский ли это был? Спустя месяц после отъезда Пушкина из Болдина, 18 декабря 1833 года, Пеньковский сообщил ему об услуге, оказанной семье Пушкиных земским исправником: «...прибегнул к сергачскому исправнику Сергею Петровичу Званцову, дабы не приступал к описи имения на короткое время, покуда не отыщу выгодного покупщика, в чем и успел»5. Это второе и последнее упоминание Званцова в связи с Пушкиным. Поскольку Пеньковский в своем послании называет должность Званцова, можно с уверенностью предположить, что Пушкин, находясь в Болдине, вряд ли встречался со Званцовым, хотя и мог о нем слышать.
В последующие годы мало что известно о С. П. Званцове.
В 40-е годы он уже не служил. Имения у него, кроме дома в Сергаче и одной крепостной «души», нет никакого. Нет сведений и о его семье. По-видимому, какое-то время он служил (или просто жил) в Нижнем Новгороде. Об этом мы узнаем из предисловия известного музыканта и знакомого А. С. Пушкина по «Зеленой лампе» А. Д. Улыбышева к его книге о Моцарте. Говоря о музыкальных вечерах, на которых исполнялись довольно сложные сочинения тогдашнего классического репертуара, Улыбышев, назвав приезжих участников концертов — не нижегородцев, сообщил: «Присоединив новых пришельцев к контингенту туземцев, можно было составить квартет и даже квинтет. Туземцы (т. е. местные жители — И. К.) были — Михаил Михайлович Аверкиев, мой старый друг... братья Званцовы (Сергей и Михаил Петровичи), оба отличные музыканты...»6.
Несомненно, на этих музыкальных вечерах в доме Улыбышева и хозяин дома, помнивший молодого беззаботного Пушкина, и его гости, в том числе С. П. Званцов, прикоснувшийся к нелегкой судьбе поэта, не раз говорили о нем. Только вот никто из них не удосужился записать эти разговоры...
Умер С. П. Званцов «от долговременного паралича» в сентябре 1850 года в Петербурге 7.
У четырех братьев Званцовых не было детей. Род продолжили дети среднего брата Ивана Петровича. Рано умерший, он оставил свое семейство на попечение брата Михаила.
Многие Званцовы были художественно одаренными людьми. Среди них известны музыканты, актеры, художники, искусствоведы. Их родовое имение — село Селищи — стало в 70—80-е годы прошлого века своеобразным культурным гнездом в Нижегородской губернии 8.
«Селищенские» Званцовы (или, как они стали писаться, Званцевы) дружили с владельцами Болдина. Внучатый племянник Сергея Петровича Званцова Иван Николаевич горячо вступился за Льва Анатольевича Пушкина, когда в столетие со дня рождения А. С. Пушкина пресса обвинила его в забвении памяти поэта, в уничтожении следов его пребывания в Болдине (почему-то краеведы, а за ними и журналисты считали, что «современником» Пушкина является болдинский сад)9. А через пра-правнука основателя рода Званцовых Михаила Петровича Званцева — автора родословия, о котором говорилось в начале этой главы, в Пушкинский дом поступило несколько материалов, связанных с Пушкиным. Сбор их он считал долгом человека, чей далекий родственник волею судеб оказался действующим лицом в жизненной драме поэта.

ЦАНО
161\109\1140
О пожаре в Селищах в 1826 году
В Сергачский уездный суд
Объявление от сотского Тихона Иванова:
Августа месяца 23 числа в половине дня означенных Господ моих вотчины Званцевых неизвестно от чего в доме крестьянина Артемия Лукина сделался пожар от коего сгорело крестьянских 33 двора с разным их имуществом, а также погибли из крестьян двое мужского пола и одна крестьянка - женского, да господский скотный двор со всем принадлежащим к нему строением. Дополнить осмеливаюсь, что сгоревшие крестьяне: Герасим Яковлев, Михайла Лаврентьев и крестьянская женка Матрона Федорова были выхвачены из пожара еще быв в памяти и их подолгу христиан, успели призвав священника исповедать и приобщить святых тайн.
Артемием его зовут Лукоянов сын - отроду ему 60 лет, на исповеди и у святого причастия бывает грамоте, не умеет означенных господ Званцевых сельца Селищ крестьянин, где в 7 ревизии за ними значится с семьей … 23 числа, то есть в понедельник находился он в поле со своим семейством, оставя только для призрения как дома, равно как и хранящегося в нем имущества сноху свою - Матрону Сергееву и будучи в поле, услыхав от народа крик, что горят среди их деревни крестьянские дворы и посему он с прочим народом для тушения оного пожара приехал к своему дому, который уже был объят пламенем и к тушению оного не было возможности. От чего в доме его возник пожар он не знает.
Жена Сидора Егорова – пасынка Артемия Лукоянова отроду она 46 лет … в понедельник она по утру только что истопив печь для испечения хлебов, сама пошла по воду с коей возвратившись и увидела в избе большой дым, происходивший от горящей лежавшей на шестке тряпицы, который ею был в ту минуту затушена. Дым тогда находился в избе еще и того что не совсем еще прошел после топления черной крестьянской печи. Потом посадив в печь хлебы по испечении оных вынула их из печи и поклала на стол, прибрала избу и попрыскала пол около печи водою, в то время нигде дыму не заметила и пошла в огород, спустя довольно долгое время, после полудня увидела: что соломенная крыша избы ея к стороне дому соседа их Мелентия Матвеева и в которой стороне была печь дома ея - горит, вбежав в свою избу посмотрела не было ли в оной семейства их: малолетних детей и кое что из имущества выкинула в окна, в сиё время был ли в избе огонь или дым она от торопливости и испугу не заметила и не помнит. Потом вскоре опасность вынудила ее выбежать из дома, на улице она упала на землю без чувств и не помнит каким образом их дом сгорел ….

1826 года 28 дня августа прибывшему на место сергачского нижнего уездного суда .. показали погоревшие крестьяне: Василий Григорьев, Иван Николаев, Ефрем Семенов, Федор Семенов, Ермолай Иванов, Егор Григорьев, Игнатий Дмитриев, Сергей Дмитриев, Герасим Прокофьев, Поликарп Егоров, Алексей Антипов, Максим Васильев, Роман Дмитриев, Федор Семенов, Андрей Алексеев, Егор Семенов, Кондратий Семенов, Петр Яковлев, Гаврила Яковлев, Алексей Петров, Михей Яковлев, Андрей Семенов, Данила Романов, Трофим Филипов, Илья Сергеев, Савелий Фролов и Дмитрий Никифоров … в нижеследующем по приведению чрез священника и по крестному целованию сим наказуем что сего августа 23 числа, то есть в понедельник, когда случилось в сельце нашем пожар, то мы все находились в поле для работы и от чего первоначально загорелся дом крестьянина Артемия Лукоянова мы не знаем, виновными сами не состоим и подозрения ни на кого не имеем. Равно от чего на другой день, то есть во вторник Господский конный двор загорелся так же мы не знаем и в умышленном поджоге никого не подозреваем, а полагаем, что оный конный двор загорелся от залетевшей в первый пожар искры, которую по случаю сырой погоды и мокроты ветром нескоро раздуло, что показуем и подписуемся …
Оценка ущерба:
…
24. У Михея Яковлева изба с сенями, амбар, две конюшни, заборы вокруг двора, разной посуды и одежды, молоченного разного хлеба десять маленок - на 300 рублей
…
31. У Савелия Фролова изба с сенями, клеть с подклетом, сенница, семеник, заборы вокруг двора, разной посуды и одежды, хлеба ржаного восемь четвертей - на 800 руб
…
Господский скотный двор со строениями к нему принадлежащими как-то: две избы, одиннадцать амшенников, заборы вокруг оного, одна свинья и 19 поросят и разное скотников имущество, овса пять сот копен, а всего - на 5200 руб

На другой день сгорел и господский конный двор с четырьмя амшенниками, ткачская изба, стоявшая неподалеку столярская, одна горница людская, разного инструмента и имущества, находящегося у мастеровых людей, лошадь и четыре козы, а всего - на 2000 руб

В итоге, рассмотрев дело и не находя в сем происшествии никого виновных, предписано обращаемое при сем дело отдать на хранение в архив …

«Малёнка» — это мера измерения для сыпучих тел, которая была распространена в традиционной русской системе весов. Она считалась равной 16 килограммам овса, 24 килограммам ржи или 32 килограммам пшеницы.
«Омшаник» - зимовник для пчёл

Село Старые Селищи Большеигнатовского р-на РМ

История, жители, документы