Рукины, священно- церковнослужители

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

http://aquaviva.ru/journal/sobor-kotoryy-my-ne-poteryali

Десятилетие гонений
В этот период деятельность прихода сильно осложнилась. С рубежа 1928–1929 годов начали быстро нарастать массовые гонения на Русскую Православную Церковь. Усиливались репрессии против священнослужителей. Так, 11 июня 1930 года был арестован в связи с делом «Всенародного союза борьбы за возрождение свободной России» (т. н. «делом академиков») по обвинению в антисоветской деятельности протоиерей Николай Чуков. За него просил сам Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский), и через год отца Николая освободили, предварительно конфисковав все его имущество. После ареста протоиерея Николая Чукова настоятелем Николо-Богоявленского собора был назначен протоиерей Василий Яблонский. Отца Василия арестовали 11 января 1933 года по обвинению в ведении контрреволюционной пропаганды. Постановлением «тройки» Полномочного представительства ОГПУ в Ленинградском военном округе от 5 апреля 1933 года его приговорили к лишению права проживания в 12 крупнейших городах СССР на три года и выслали из Ленинграда. Настоятелем храма с января 1933 года вновь стал прото-иерей Николай Чуков.

27 июня 1933 года президиум Лен-облисполкома и Ленсовета постановил запретить колокольный звон в церквях Ленинграда. Все председатели Приходских советов, в том числе Николо-Богоявленского собора, были вынуждены подписать обязательства о прекращении звона в своих храмах с 15 июля. Через несколько месяцев началась широкомасштабная кампания по снятию с действующих церквей колоколов и их переплавке. 9 июля 1934 года с колокольни Николо-Богоявленского собора были сняты и сданы «Металлолому» 13 колоколов общим весом 20 408 килограмм. Продолжалось изъятие из храма церковных ценностей: 9 февраля 1933 года были переданы в Русский музей четыре мозаичных образа, 4 февраля 1934 года — в Музейный фонд пять серебряных окладов и т. д.

Не прекращались и аресты священнослужителей. Тяжелый удар по общине Николо-Богоявленского собора был нанесен так называемым «делом евлогиевцев». (Аресты по этому делу начались 22 декабря 1933 года и продолжались до 26 января 1934 года.) В Доме предварительного заключения оказались священники главных храмов города, члены последних уцелевших братств, прихожане и даже два епископа — Сергий (Зинкевич) и Валериан (Рудич).

Всего по «делу евлогиевцев» проходили 175 человек, из них 157 были арестованы. Среди пяти главных руководителей «антисоветской организации» значились епископ Сергий и протоиерей Николо-Богоявленского собора Владимир Рыбаков. Одной из причин ареста епископа Сергия послужили пострижения в монашество, которые он тайно совершал у себя на дому.

25 февраля 1934 года «евлогиевцы» были осуждены «тройкой» Полномочного представительства ОГПУ в Ленинградском военном округе. Владыку Сергия приговорили к 10 годам лагерей, большинство осужденных прихожан Николо-Богоявленского собора отправили в ссылку. Протоиерей Владимир Рыбаков, перенесший пытки, в начале марта 1934 года был освобожден в предсмертном состоянии, помещен в городскую больницу, где через несколько дней, 20 марта, умер. Отпевание проходило в Николо-Богоявленском соборе, и целая «демонстрация» — более 2000 человек — сопровождала тело до места похорон на Смоленском кладбище.

В декабре 1934 года был убит первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) С. М. Киров. Власти использовали его гибель для нагнетания следующей кампании репрессий и террора. На специальном совещании 21 марта 1935 года районным инспекторам по вопросам культов были даны указания о проведении массовой «чистки» среди клириков. Эта акция напрямую коснулась причта Николо-Богоявленского собора. Из его состава отправили в ссылку 10 человек: протоиереев Николая Чукова (в Саратов), Феодора Ласкеева, Димитрия Целикова, Петра Кремлевского, Евгения Лукина, иеромонаха Мартиниана (Васильева), протодиаконов Симеона Дмитриева, Иоанна Овечкина, Петра Михайлова и диакона Леонида Боротинского. Новым настоятелем храма был назначен 17 марта протоиерей Михаил Смирнов, а в июле 1935 года его сменил протоиерей Александр Пакляр, бывший настоятель недавно закрытой Исидоровской русско-эстонской церкви. Вместе с ним в собор перешли православные эстонцы — будущий священномученник иерей Карп Эльб и протодиакон Петр Симо. И с апреля 1935 года в нижнем храме стали служить Литургии на эстонском языке. (Протоиерей Александр Пакляр 14 ноября 1936 года перешел служить в русско-эстонскую церковь в Гатчине, а в январе 1938 года его арестовали и расстреляли.)

Позднее репрессиям подвергался и находившийся на посту настоятеля Николо-Богоявленского собора с ноября 1936 года по 5 февраля 1937 года протоиерей Лев Муллер. 7 октября 1937 года арестовали председателя Приходского совета Боле-слава Петкевича и еще нескольких членов двадцатки. Всех их расстреляли, как и арестованного 23 февраля 1938 года протодиакона Никифора Кабанова.

Новым настоятелем 5 февраля 1937 года был назначен протоиерей Павел Тарасов. Он еще дважды служил настоятелем Николо-Богоявленского собора: с 19 мая 1939 по 30 июня 1942-го и с 21 ноября 1945 по 1 декабря 1948 года. В первый раз отец Павел находился на посту настоятеля собора до 4 марта 1938 года. Его сменил владыка Николай (Ярушевич), в то время — архиепископ Петергофский, а позже — митрополит Крутицкий и Коломенский. Настоятелем Николо-Богоявленского собора владыка Николай служил до 19 мая 1939 года. Но и затем он еще почти полтора года был приписан к храму.

Несмотря на непрекращающиеся аресты, в состав двадцатки храма в конце 1930‑х годов по-прежнему входили представители ленинградской интеллигенции: профессор Транспортной академии Д. И. Юскевич, работники Института усовершенствования врачей Д. М. Степанов и Института им. В. М. Бехтерева Н. С. Веселков. Верующие продолжали переполнять храм. Ежемесячный расход свечей в 1937 году в среднем составлял 125 килограммов, а просфор — 7715 штук.

Близ меня пролетела смерть
К началу 1940‑х волна гонений на Церковь стала постепенно спадать, но к этому времени подавляющее большинство храмов в стране уже было закрыто. На всю Ленинградскую епархию, одну из крупнейших в Московской Патриархии, к июню 1941 года открытой оставалась лишь 21 православная церковь, в том числе в Ленинграде — восемь. Число уцелевших священнослужителей в городе на Неве не превышало 20 человек, из них пять служили в Николо-Богоявленском соборе: протоиереи Павел Тарасов, Владимир Румянцев, Владимир Дубровицкий, Филофей Поляков и протодиакон Феодор Юдин. Именно в июне 1941 года, перед самым началом Великой Отечественной войны, храм стал кафедральным. Его избрал своей резиденцией митрополит Ленинградский Алексий, переехавший жить в Николо-Богоявленский из Князь-Владимирского собора.

По предложению митрополита Алексия уже с 23 июня 1941 года приходы Ленинграда начали сбор пожертвований в фонд обороны и в советский Красный Крест. Община Николо-Богоявленского собора внесла в Ленинградский городской комитет Общества Красного Креста на помощь раненым в первые месяцы войны 355 000 рублей, а к середине января 1942 года — еще 60 000.

С наступлением вражеской блокады Церковь разделила с ленинградцами все испытания. Богослужения в действовавших православных храмах совершались ежедневно (в Николо-Богоявленском соборе дважды — с 8 до 10 часов утра и с 16 до 18 часов вечера). На каждом из них присутствовали прихожане и церковные служащие из созданной в соборе группы противопожарной и противовоздушной обороны. 15 октября 1941 года президиум двадцатки Никольского собора назначил постоянных ответственных дежурных ПВО для охраны храма. Первоначально по сигналу тревоги молящиеся уходили в бомбоубежища, но затем привыкли, и службы зачастую не прерывались, только дежурные МПВО занимали свои места.

Особенно тяжело было вести богослужения зимой 1941/42 года. Храмы не отапливались, порой замерзало масло в лампадах, все больше прихожан умирало от голода. Однако богослужения продолжались, и многие люди в годы войны возвращались в Церковь Христову.

Митрополит Алексий прилагал все свои силы для того, чтобы службы продолжались. Двери квартиры мит-рополита были открыты для всех посетителей. Желая молитвенно утешить и духовно ободрить пасомых, владыка нередко сам отпевал усопших от истощения мирян. Голодная блокада не щадила и священнослужителей. В Николо-Богоявленском соборе прямо за богослужением умер регент, звонарь А. А. Климанов, не пережил страшную зиму 1941/1942 года и келейник митрополита Алексия, инок Евлогий. К январю 1942 года число певчих собора уменьшилось с 34 до 15 человек.

В чин Божественной литургии вводились специальные молитвы о даровании победы нашему доблестному воинству и об избавлении томящихся во вражеской неволе. Служился тогда и особый молебен «В нашествие супос-татов, певаемый в Отечественную войну». Позднее на некоторых богослужениях в Никольском кафедральном соборе присутствовало командование Ленинградского фронта во главе с маршалом Л. А. Говоровым.
Церкви Ленинграда постоянно подвергались фашистским обстрелам и бомбежкам. Никольский собор особенно часто обстреливали в 1943 году. Однажды в него попали сразу три снаряда, причем осколки врезались в стену покоев митрополита Алексия. Владыка вошел в алтарь, показал прич-ту осколок и, улыбаясь, сказал: «Видите, и близ меня пролетела смерть. Только, пожалуйста, не надо этот факт распространять. Вообще, об обстрелах надо меньше говорить… Скоро все это кончится. Терпеть недолго осталось». Клирики ленинградских храмов наравне со всеми жителями города несли труды по обороне города, участвуя в группах самозащиты МПВО.

Активно включилось духовенство города и в подписку на военные займы, сбор пожертвований в фонд обороны. К 1 июня 1944 года сумма пожертвований достигла 390 000 рублей, в том числе митрополит отдал 50 000, протоиереи П. П. Тарасов — 30 500, В. А. Румянцев — 29 000, Н. И. Ломакин — 24 000 рублей, золотой крест, кольцо с бриллиантами и т. д. Основной же поток даяний шел от верующих. Большой подъем вызвало обращение Патриаршего Местоблюстителя Сергия 30 декабря 1942 года к пастве с призывом начать сбор средств на танковую колонну имени Димитрия Донского. Уже через четыре месяца была собрана необходимая сумма, превышавшая 8 млн рублей, из них 1 млн являлся ленинградским.

Деятельность духовенства и верующих во время войны стала одной из причин изменений взаимоотношений Церкви с государством. Даже в голодную зиму 1941/1942 года православные приходы регулярно снабжались вином и мукой. 1 ноября 1941 года двадцатка Николо-Богоявленского собора впервые обратилась в административный отдел Ленсовета с просьбой: ввиду отсутствия запасов муки и красного вина отпускать для бого-служебных целей ежемесячно мешок муки и 75–80 бутылок кагора. Просьба была удовлетворена, правда, количество уменьшили до 20 килограммов муки и 40 бутылок кагора. 11 октяб-ря 1943 года (впервые за все годы советской власти) 12‑ти ленинградским священнослужителям были вручены правительственные награды: медали «За оборону Ленинграда», в том числе митрополиту Алексию, протоиереям В. А. Румянцеву, П. П. Тарасову, Н. И. Ломакину и др.

Происходили и другие перемены. 14 декабря 1943 года Совет по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР разрешил Ленинградскому митрополиту иметь технический аппарат, и 15 апреля 1944 года в здании Никольского собора открылась епархиальная канцелярия (она находилась там до 1950 года). Управляющим делами канцелярии был наз-начен протоиерей Павел Тарасов.

С освобождением Ленинграда от блокады патриотическое движение верующих в епархии еще больше усилилось. Общая сумма патриотических взносов Николо-Богоявленского собора за июль 1941 — июнь 1945 года составила 4 703 598 рублей: в фонд обороны и на Красный Крест — 3 958 598, в фонд помощи семьям военнослужащих — 670 000, и на подарки бойцам — 75 000 рублей. Это равнялось 30% (!) всех взносов Ленинградской епархии. Ни один храм, за исключением, может быть, Елоховского собора в Москве, не внес больше.

Почти весь период Великой Отечественной войны, с 30 июня 1942 по 21 ноября 1945 года, настоятелем Николо-Богоявленского собора служил митрофорный протоиерей Владимир Румянцев.

Передышка
Первые годы после окончания войны настоятелем Николо-Богоявленского собора служил протоиерей Павел Тарасов. 5 декабря 1948 года его сменил протоиерей Евгений Лукин, а 23 февраля 1953 года настоятелем стал знаменитый проповедник, митрофорный протоиерей Александр Медведский. Он служил настоятелем более 20 лет, до своей кончины в январе 1973 года.

Во время войны собор был серьезно искалечен обстрелами и бомбардировками, но повреждения устранили за очень короткий срок — к 1953 году. Все послевоенные годы на пожертвования прихожан в храме проводились и комплексные реставрационные работы — только в 1952 году на них было затрачено 1,5 млн рублей, благоустраивалась и прилегающая территория.

17 апреля 1950 года в Николо-Богоявленском соборе был рукоположен во пресвитера учившийся тогда в Ленинградской Духовной академии Алексий Ридигер — будущий Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.

Еще в 1947 году представителям приходской общины храма вернули собрание икон, находившихся в фондах бывшего Антирелигиозного музея. Из этого же музея в 1946 году были возвращены мощи святителя Федосия Черниговского, с мая по сентябрь они покоились в Николо-Богоявленском соборе, затем были препровождены в Чернигов, но в соборе осталась деревянная гробница с частью мощей святителя.

Число прихожан Никольского собора во второй половине 1940‑х — 1950‑х постоянно росло. В 1949 году в нем было совершено 6965 крещений, 2340 отпеваний и 80 венчаний. Доходы храма в 1956 году равнялись 3 863 тыс. рублей, а в 1957 году — 3 935 тысячам.

И вновь гонения

С осени 1958 года началась новая волна антирелигиозных, так называемых «хрущевских», гонений. В июле 1961 года власти попытались провести в Ленинградской епархии тотальную «чистку» духовенства, сократив его состав почти на 40% и изгнав наиболее бескомпромиссных. Митрополит Ленинградский Гурий (Егоров) не стал в этом участвовать и не издал ни одного указа, но через Приходские советы были уволены 29 из 60 намеченных к «сокращению» священнослужителей, в том числе несколько — из Николо-Богоявленского собора. В июле 1961 года владыка Гурий был выселен из своих покоев в Свято-Духовском корпусе Александро-Невской Лавры. Закрыли и находившуюся там же крестовую митрополичью церковь святого князя Александра Невского. Ее иконостас передали в Николо-Богоявленский собор, где он находился около двух лет. В марте 1963 года иконостас передали в церковь Пресвятой Богородицы при представительстве Русской Православной Церкви во Всемирном Совете Церквей.

Однако жизнь в Николо-Богоявленском соборе не умирала. В декабре 1960 года праздновалось 200‑летие освящения храма, и митрополит Гор Ливанских Антио-хийской Патриархии Илия Карам в июле 1960 года привез в подарок медальон с частицей мощей святителя Николая в серебряном окладе. Он и сейчас хранится в соборе. Через несколько лет на южной стене храма появилась икона святой пророчицы Анны, по преданию, пожертвованная великой русской поэтессой Анной Андреевной Ахматовой. Ахматова скончалась 5 марта 1966 года, а отпевали ее, по завещанию, в Николо-Богоявленском соборе.

За рамки богослужебной жизни
Только с отстранением в октябре 1964 года Н. С. Хрущева открытые гонения на церковь прекратились, но потребовались долгие годы, чтобы нормализовать церковно-государственные отношения. Власти хоть и не продолжали политику оголтелого атеизма, но и не стремились дать Церкви возможность возродиться. В 1970‑х — начале 1980‑х деятельность собора не выходила за рамки богослужебной жизни. Значительный вклад в ее развитие внес служивший настоятелем с 10 июля 1981 по 25 августа 1987 года митрофорный протоиерей Владимир Сорокин, также занимавший пост ректора Ленинградской Духовной академии. С 25 августа 1987 года по настоящее время настоятелем служит митрофорный протоиерей Богдан Игоревич Сойко.

Николо-Богоявленский собор стал первым российским храмом, где славная традиция почитания памяти павших воинов была возобновлена в наши дни. 7 апреля 1990 года, в годовщину гибели атомной подводной лодки «Комсомолец», после панихиды, в храме была установлена мемориальная доска с именами погибших, а в 1997 году установлены еще три мраморные доски с именами подводников, погибших в 1968–1986 годы. Освящение 7 апреля 1998 года этих досок и панихида состоялись в присутствии командующих всеми российскими флотами. После гибели в 2000 году атомной подводной лодки «Курск» на стенах храма вновь появились имена погибших моряков.

Возобновляя еще одну традицию, в 85‑ю годовщину Цусимского сражения, 27 мая 1990 года, митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий отслужил в храме торжественную панихиду. 15 февраля 1992 года в соборе состоялось освящение возвращенного Российскому Военно-Морскому флоту Андреевского флага. В этот день протоиерей Богдан Сойко, освятив флаг Санкт-Петербургской Военно-Морской базы, торжественно вручил его вице-адмиралу В. Е. Селиванову. Тогда же настоятелем была возрождена еще одна традиция — освящение спущенных со стапелей боевых кораблей. 29 февраля 1992 года отец Богдан освятил миноносец «Беспокойный», и с тех пор каждый спуск на воду нового корабля сопровождается церемонией освящения.

До 1999 года Николо-Богоявлен-ский собор имел статус кафедрального. В 1996–1998 годы был проведен серьезный ремонт его здания, и 18 декабря 1998 года митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир освятил обновленный верхний храм Богоявления. В 2000 году в нижнем ярусе колокольни была освящена часовня в честь Рождества Христова.

Запись на стене
ВРАТА СЕВЕРА
31 мар 2020 в 19:30
Село Старое. Церковь Николая Чудотворца. Фото восстанавливал Алексей Полысалов https://vk.com/alex_matys #Грязовец,#ВО35 Ч/б фото из https://sobory.ru/article/?object=19337 🌿Современное местоположение: д. Старое, Старосельское с/п, Междуреченский р., Вологодская обл.
Историческое местоположение: Грязовецкий уезд, Вологодская губерния
Церковь Николая Чудотворца, в Старом Селе, в Авнежской волости , упоминалась в окладной книге 1691 года. Старосельская Николаевская церковь, 1744 года, каменная. Престолы в честь: свт. Николая Чудотворца архиепископа Мирликийского - главный, иконы Божией Матери «Страстная», Сретения Господня, Воспоминания чуда Архистратига Михаила. 10 октября 1882 г. освящён придельный храм во имя Николая Чудотворца. Каменная часовня в центре Старого села.
На 17 апреля 1900 г. при Покровской Кирилловской Слободской церкви Вологодского уезда, в помещении церковной сторожки, в присутствии уполномоченных от Николаевской Старосельской церкви, назначались торги "с узаконенной через три дня переторжкой, исключительно изустные", на производство в 1900 г. в назначенный срок капитального ремонта нижнего тёплого этажа Старосельской церкви. Работы требовались следующие: каменные, печные и штукатурные. Торг начинался с суммы 555 р. 85 к., определённой по смете на производство этих работ. Для участия в торгах надо было подать председательствующему письменное заявление, в день торга не позднее 2-х часов пополудни, оплатив 80 коп. гербовым сбором, и сообщить своё звание, торговые документы, соответствующие стоимости подряда и установленные залоги в размере не менее 1/10 части всей суммы. Утверждало торги епархиальное начальство.
Церковным старостой в 1905 г. на 2-е трёхлетие утверждён крестьянин Евгений Чемин.
Источники
ВЕВ. - 1882, №24, с. 363; 1905, №5, с. 45; 1909, №13, с. 240.
Суворов Н. Несколько статистических и топографических сведений о Вологодской епархии от начала XVII столетия до настоящего времени. // ВЕВ. - 1865. - №21. - Прибавления. - С.

Камарашевы

Вологодская Мироносицкая (Златоустинская) церковь
РФ: г. Вологда
РИ: Вологодский у., Вологодская губ.
Церкви
Мироносицкая (Златоустинская) церковь, 1664 года. Каменная, двухэтажная. Престолы в честь: Святых жен-мироносиц - главный, Вологодских чудотворцев, свт. Иоанна Златоуста, вмц. Варвары. Церковь построена М. Иерофеевым.

Священники
(1864) (1873) Пинаевский Иоанн
1874 1877 Верюжский Иоанн
1877 1882 Жданов Александр
1882 (1900) Камарашев Вениамин Петрович
Диаконы
(1871) 1871 Братановский Николай
Псаломщики
1875 (1885) Попов Николай Григорьевич
1891 1892 Херасков Василий
1892 1893 Смирнов Михаил
1894 1897 Подобедов Павел
1897 (1898) Кулаков Василий
1898 1899 Семёнов Константин
1900 (1900) Дружинин Флавий
1900 (1900) Мотохов Стефан
1901 1903 Куратов Александр
(1908) 1908 Караулов Александр
1909 1916 Ивановский Николай
1916 1917 Суворов Сергей
1917 (1917) Озерков Леонид
Дьячки
1846 1855 Добряков Константин Сергеевич
(1875) 1875 Комаров Викентий сверхштатный
1875 (1875) Славороссов Экзакустодиан сверхштатный
Пономари
(1871) 1871 Авдуевский Виссарион
1871 1875 Попов Николай Григорьевич

Камарашев Вениамин Петрович
происхождение: сын священника Вологодской епархии

Учитель Вологодского ДУ. 2 июня 1882 г. определён на священническое место к Вологодской градской Мироносицкой церкви и 18 июня рукоположен в сан священника. Член Совета Вологодского епархиального женского училища.

Источники
ИИАК. - Петроград, 1915. - Вып. 59. - С. 129.

Церковно-исторический атлас Вологодской области. - Вологда: Древности Севера, 2007. - Т. 1. - С. 47, 170.

ВЕВ N 4 п 1870 г.стр.151-152

Спасо-Прилуцкий монастырь был основан в 1371 году, к северу от Вологды, по дороге в Белоозеро, на левом берегу реки, у села Выпрягово. Основал его Димитрий Прилуцкий, игумен Никольского монастыря в г. Переславле-Залесском, прославленный русский святой, небесный покровитель Вологды. Он построил в монастыре деревянную церковь и около нее деревянные келлии для иноков. Крестьяне, владевшие этими землями, «благонарочитый муж Илья и Исидор Выпряг, с радостью отдали оное Преподобному».

Иоанн III брал из монастыря икону Димитрия Прилуцкого, написанную Дионисием, когда шел в поход на Казань в 1503 году. После похода он украсил икону золотом и серебром. В монастыре хранится современная копия этой иконы. Василий III с женой Еленой Глинской посетили Спасо-Прилуцкий монастырь в 1528 году во время паломничества по русским монастырям.

Иоанн IV брал в поход на Казань в 1552 году Киликиевский крест из Спасо-Прилуцкого монастыря. Крест запрестольный деревянный, высотой 140 см, восьмиконечный, украшенный многими резными изображениями из белой кости, покрытый серебряной позолоченной басмой. Историки связывали его происхождение с древней Киликией (Малая Азия). Крест сейчас хранится в Вологодском музее.

Как указывает историк С.М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен», Димитрий Прилуцкий построил свою обитель «на многих путях, которые шли от Вологды до Северного океана». Уже в XVI веке Спасо-Прилуцкий монастырь становится одним из богатых и известных монастырей на Севере России.