Рукины, священно- церковнослужители

На церковной палубе https://zen.yandex.ru/media/id...00b45ab725

Во втором часу ночи 22 октября 1904 года крейсер русского флота «Аврора» получил пять попаданий. Два снаряда разорвались в каюте корабельного священника отца Анастасия. Иеромонах был тяжело ранен осколком. Рана оказалась смертельной, и через 11 дней он скончался.

Текст: Михаил Быков, фото: Александр Бурый, предоставлено М. Золотаревым

Шканцы – это место в средней части военного корабля, где совершались официальные церемонии. Размещение шканцев на корабле каждого типа определялось приказом по Морскому ведомству. При входе на шканцы полагалось снять головной убор. Запрещалось курить и даже садиться. Любое нарушение корабельных правил на шканцах приводило к усиленному наказанию, так как шканцы считались одновременно парадной залой и храмом под открытым небом. Так, на правых шканцах могли находиться только флагман эскадры, командир корабля, офицеры–георгиевские кавалеры, священник и занятые по службе.

Судовой священник ( фото в конце статьи)

Традиция считать правые шканцы за особо почитаемое место пришла из Европы. Впервые мыс Горн, долгое время считавшийся самой южной точкой американского материка, был обойден в 1616 году голландскими моряками. Их корабль двигался с востока на запад, стало быть, мыс находился по правому борту. Только португальцы отдают предпочтение левым шканцам, объясняя это тем, что их соотечественник Васко да Гама прошел мимо мыса Доброй Надежды, что на южной оконечности Африки, левым бортом.

В плохую погоду ежедневные богослужения проводились на батарейной палубе. Она находилась под верхней палубой, там размещались орудия. Часть батарейной палубы, на которой разворачивали иконостас, получила название церковной. Когда наступила эпоха стальных кораблей, значение шканцев сохранилось, хотя броненосцы, крейсера и эсминцы по корабельной архитектуре радикально отличались от парусных кораблей. Священники преимущественно стали служить на церковной палубе. Начало службы ознаменовывалось тем, что на кормовом флагштоке флагманского корабля поднимали иерусалимский флаг – белое полотнище с равновеликим красным крестом.

ПОД АНДРЕЕВСКИМ ФЛАГОМ

Церковь пришла на флот при Петре Великом. Иначе говоря, почти одновременно с его основанием. И физически – в виде корабельных священников, – и символически. Государь главным символом русского флота выбрал синий косой крест Святого Андрея Первозванного. На оригинале-рисунке флага сохранилась надпись, сделанная рукой Петра: «Зане Св. апостол Андрей Первозванный землю русскую светом Христова учения просветил».

Права и обязанности морских священнослужителей были определены Морским уставом 1720 года и Инструкцией флотским иеромонахам за 1721 год. Надо отметить, что иеромонахи на постоянной службе находились только на крупных кораблях. В иных случаях служить доверялось кому-то из господ офицеров, знакомых с процессом. Статус корабельного батюшки был довольно высок. Он получал солидное жалованье, трапезничал в офицерской кают-компании, имел шлюпку, на которой каждый четверг после заутрени мог отправиться на берег, если корабль стоял в порту. Со временем по причине увеличения флота и нехватки монашествующих, способных к этой тяжелой службе, на кораблях появились и белые клобуки.

Иеромонах Алексий, погиб на броненосце "Петропавловск"

В обязанности корабельного батюшки входили не только богослужения. Одновременно он являлся помощником врача и психологом. Морские будни в походе, который мог растянуться на несколько лет, это довольно монотонная работа, особенно для матросов. Жара или холод в кубриках в зависимости от времени года и места пребывания, однообразная пища, изнуряющий труд, строгая дисциплина и готовность в любой момент вступить в бой – все это требовало от каждого члена экипажа психической устойчивости. И священник тут был незаменим.

Офицеры и команда броненосца "Петропавловск"

Из Морского устава 1853 года: «Статья 565. Священник обязан посещать страждущих, подавая им духовное утешение и заботясь о своевременной исповеди и причащении Св. Тайн опасно больных. Во всех случаях, когда признает нужным, он доводит до сведения командира, в каком положении найдены им больные. Статья 566. Перед боем, если командир признает возможным, священник служит молебен с коленопреклонением о даровании победы, обходит палубы и окропляет корабль и команду святою водою. Во время сражения он должен находиться при раненых, подавать им возможное пособие и утешение, исповедовать и приобщать умирающих и тяжелораненых, которые того пожелают».

ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ

В боях и походах батюшки рисковали не меньше, чем матросы и офицеры. Список погибших на морской службе невелик. Но за каждым именем – особая история.

Иеромонах Матфей Грек прибыл в Россию в 1707 году из Иверского монастыря, что на греческом Афоне. Он был отправлен на север нести послушание при русском царе. И наказ, полученный от архимандрита Киприана, исполнял на совесть. Но в 1721 году написал-таки доношение в Святейший синод на предмет прекращения затянувшейся командировки и с просьбой вернуть его на Афон. Четырнадцать лет как-никак! Оригинал этого письма хранится в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге. Словно чувствовал монах приближение гибели.

Корабельная церковь крейсера 1-го ранга "Паллада"

В 1724 году его смыло волной за борт во время похода. Службу нес Матфей на фрегате «Амстердам-Галей». Подробностей не сохранилось. Известно лишь, что в том же году невезучий фрегат, вернувшийся в Ревель из незавершенного похода на Мадагаскар, встал на ремонт. Из-за халатности командира перевернулся и набрал воды. Во время аварии погибло 16 человек экипажа. В петровское время погибли еще два корабельных священника, чьи имена пока остаются тайной. Известно лишь то, что они пришли на флот из астраханских краев и сгинули во время Низового похода 1725 года в Каспийском море.

Крейсер 1-го ранга "Паллада"

«ПЕТРОПАВЛОВСК» И «ПАЛЛАДА»

Почти все погибшие за историю флота судовые священники – жертвы русско-японской войны. Первым в этом мрачном списке стоит фамилия отца Алексия. В миру – Александра Раевского. Он родился предположительно в 1864 году в Торжке в семье псаломщика Василия и Елены Раевских. После окончания сельской школы примерно в 1881 году поступил послушником в Новоторжский Борисоглебский монастырь. Известно, что спустя пятнадцать лет отец Алексий – иеромонах, казначей Свято-Успенского монастыря в Старице, член-сотрудник Православного Палестинского общества. В 1899 году переведен в ведомство протопресвитера военного и морского духовенства и определен в службу на кораблях Балтийского флота. Причем вовсе не на Балтике, а на другом конце земли – в Порт-Артуре, где несли вахту корабли флота из 1-й Тихоокеанской эскадры. Сначала служил на броненосце «Наварин», затем – на броненосце «Петропавловск». С 1904 года – благочинный эскадры. От Святейшего синода был удостоен чести носить золотой наперсный крест.

Офицеры, мичманы и священник иеромонах о. Варлаам броненосца "Бородино", погибшие 27 мая 1905 года во время Цусимского боя
Офицеры, мичманы и священник иеромонах о. Варлаам броненосца "Бородино", погибшие 27 мая 1905 года во время Цусимского боя
«Петропавловск» был флагманом. На броненосце держал флаг командующий эскадрой вице-адмирал Степан Макаров. Его противник, японский адмирал Того, мечтал выманить «Петропавловск» из бухты и уничтожить. Но как? План был построен в расчете на то, что при появлении японских кораблей вблизи берега Макаров непременно выведет основные силы эскадры в открытое море на бой. На их предполагаемом пути в ночь с 30 на 31 марта 1904 года насыпали мин. «Петропавловск» снялся с якорей в семь утра. В десятом часу раздался мощный взрыв. Очевидец, мичман броненосца «Полтава» Иван Ренгартен, вспоминал: «Под правой скулой «Петропавловска» взорвалась мина, он сразу накренился и стал уходить носом в воду, над местом взрыва выкинуло громадное пламя и целую кучу дыма. После этого взрыва было слышно еще несколько, то взрывались котлы и зарядные отделения мин». А вот что писал флаг-офицер штаба командующего флотом в Тихом океане Владимир Шмидт: «В 9 ч 43 мин – сигнал:…» – успел я лишь набросать, и вдруг послышался глухой сильный удар. У нас троих (капитана 2-го ранга Кроуна, сигнальщика и у меня) сорвало фуражки, и в одно мгновение стол, диван, шкаф с книгами и картами – все обратилось в груду обломков, циферблат с механизмом был вырван из футляра часов. <…> Посмотрел я на корму: шканцы, казавшиеся высоко над мостиком, усеяны людьми, которые без всякого удержа сплошною живою рекою бросались за борт, попадая в работавшие до последнего взрыва винты и между обломками». Шмидта, еще троих офицеров и 47 матросов спасли. Экипаж «Петропавловска» насчитывал не менее 680 человек, так как помимо штатной команды на нем находились штабные офицеры Макарова. И художник Василий Верещагин. И – иеромонах Алексий. Спасшийся Шмидт в эмиграции стал первым церковным старостой русского храма Христа Спасителя в Нью-Йорке.

Минный заградитель "Прут"

В 1-й Тихоокеанской эскадре погиб еще один священник – иерей Николай Исидоров, служивший на крейсере «Паллада», родном брате крейсера «Аврора». Был и третий брат – «Диана». Одно не ясно, почему Николай II дал этим однотипным бронепалубным крейсерам 1-го ранга женские имена. «Палладе» досталось. В самом начале войны крейсер получил торпеду на внешнем рейде Порт-Артура, а в декабре 1904 года был потоплен на внутреннем рейде огнем японской артиллерии.

В ЦУСИМСКОМ ПРОЛИВЕ

По океанским меркам Цусимский пролив невелик. До 100 километров в длину, в ширину от 40 до 140. В сущности, кораблям 2-й русской Тихоокеанской эскадры и Японскому объединенному флоту предстояло биться в «ближнем бою». Русская сторона насчитывала 39 боевых кораблей и вспомогательных судов. Японская – 128. Такое огромное преимущество в количестве вымпелов обусловлено тем, что у противника имелось 65 эсминцев и миноносцев, а у вице-адмирала Зиновия Рождественского только… 9. В линейном эскадренном бою малые корабли эффективны при добивании раненых монстров. Горящих, потерявших ход и артиллерию. Тогда в ход идут торпеды с миноносцев. Главный калибр – на броненосцах и броненосных крейсерах. Тут соотношение 12 к 12. Но в качестве японские броненосные корабли превосходили русские. Большинство из них было новее, современнее, быстрее. Артиллерия отличалась скорострельностью и дальностью эффективного огня. Среди главных причин разгрома 2-й Тихоокеанской эскадры в Цусимском сражении – состояние кораблей, вышедших из Либавы еще в октябре 1904 года. 18 тысяч миль вокруг Европы и Африки, через весь Индийский океан сказались и на материальной части, и на настроениях в экипажах. Японцы базировались на родные порты и драться собирались, по сути, в собственном дворе.

Судовой священник заградителя "Прут" иеромонах Антоний (Смирнов)

На флагманском корабле Рождественского, эскадренном броненосце «Князь Суворов», нес послушание иеромонах Седмиозерной пустыни Казанской епархии Назарий. «Суворов» умирал долго и мучительно. Началось во втором часу дня, когда японский флагман «Микаса» открыл огонь с 6 километров. Все было кончено только к шести вечера. Экипаж погиб почти полностью. Незадолго до погружения с броненосца успели снять дважды раненного Рождественского и несколько офицеров его штаба, в числе которых был и капитан 1-го ранга Владимир Семенов. Он вспоминал, что Назарий был монахом не только по платью, но и по духу и во время сражения находился со Святыми Дарами во временном перевязочном пункте, где и был сражен осколками неприятельского снаряда. Умирая, пастырь читал молитву об оставлении грехов всем во брани убиенным.

Броненосец «Ослябя» продержался менее часа. По нелепой причине он был вынужден сбросить ход и превратился в мишень. Наши миноносцы вытащили из воды 376 человек – менее половины команды. Среди спасенных не оказалось ни командира корабля Владимира Бэра, ни судового священника Виктора Никольского. И каперанг, и иеромонах Троице-Сергиевой лавры отказались покинуть борт. Иеромонах Зиновий Дроздов, участвовавший в сражении, после окончания войны написал книгу «С эскадрой до Цусимы». В ней такие строки: «Подошел было к борту и о. Виктор. На минуту задумался; махнул рукой, перекрестился и пошел в каюту. <…> Судно пошло ко дну. <…> Добрый пастырь мужественно разделил последнюю участь со своими духовными чадами, убитыми неприятелем».

Пожар у Золотой горы во время обороны Порт-Артура. 1905 год

Бронепалубный крейсер «Светлана» сражался до последнего снаряда. А когда кончился боезапас, к нему подошли два японских крейсера и расстреляли в упор. Оставшиеся в живых члены команды открыли кингстоны, и крейсер затонул. Покинувшие борт моряки держались на воде на пробочных матрасах в надежде на спасение несколько часов. Их подобрал проходивший мимо японский транспорт «Америка-мару».

Из 456 человек утонуло и впоследствии умерло в плену 167. Одним из виновников гибели моряков стал командир японского крейсера «Отова» капитан 1-го ранга Арима Рёкицу. Он отдал приказ не поднимать из воды никого и курс не менять. Крейсер прошел по головам пытавшихся спастись людей. Корабельный священник иеромонах Феодор Хандалеев был раздавлен «Отовой». В кубриках погибшего крейсера отца Феодора матросы меж собой называли «батя». Так на флоте закрепилось за священниками, пользовавшимися уважением. А во время пожара на «Светлане», разгоревшегося от снарядов японских крейсеров, иеромонах «от начала до конца выстоял на брандспойте».

Крайне скудные сведения сохранились о протоиерее Александре Недрыгайло, служившем на броненосце «Александр III». Известно, что из многостенного экипажа не спасся ни один человек. Соответственно, рассказать о последних минутах отца Александра было некому. Также скупа история по поводу иеромонахов Варлаама с броненосца «Бородино», Герасима с броненосца «Сисой Великий», Николима и Кириона с броненосца «Наварин», Паисия с броненосца «Орел».

Ростовский Борисоглебский монастырь
В ПОЛНЫЙ РОСТ

Василий Смирнов родился в 1843 году в Самарской губернии в семье священника. Получается, к началу Первой мировой войны разменял восьмой десяток. На флот иеромонах Антоний, принявший постриг только в 1881 году, попал в 1909-м. В хозяйстве протопресвитера военного и морского духовенства Александра Желобовского не посмотрели на возраст монаха из Бугульминского Александро-Невского монастыря, отправили служить. Полковым и корабельным священникам полагалось в этих должностях находиться пять лет. Срок службы отца Антония истекал в 1914 году. Он все пять лет окормлял матросов и офицеров минного заградителя Черноморского флота «Прут». Дредноут – звучит, крейсер – звучит, субмарина – звучит! Минный заградитель как-то не очень. Однако это особый класс боевых кораблей, предназначенных для больших минных постановок. Так, «Прут» имел водоизмещение 5,5 тысячи тонн и брал на борт до 800 мин. Экипаж – 307 человек, в том числе 9 офицеров, врач и иеромонах. Кстати, судовой священник в чине был приравнен к старшему лейтенанту флота, полковой – к капитану армии.

Уж одно то, что на «Пруте» имелся штатный батюшка, убеждает в том, что это был довольно крупный корабль. На малых кораблях священники не полагались. Для сравнения, столь эффектный по названию и эффективный в бою эсминец «Новик» имел на борту 117 матросов и офицеров. А ведь «Новик» по большинству параметров подходил под определение «минный крейсер».

Реконструкция каюты погибшего на "Авроре" священника о. Анастасия в монастырском музее

Отец Антоний свою паству не бросил и вместе с кораблем пошел на войну. А война на Черном море началась 30 октября 1914 года. Под турецким флагом и с турецкими же матросами, но с немецкими офицерами новейшие линейный крейсер «Гебен»/«Явуз султан Селим» и легкий крейсер «Бреслау»/«Мидилли» явились к русским берегам и обстреляли Севастополь и Новороссийск соответственно. Известие о начале боевых действий «Прут» встретил в море. Он шел из Ялты в Севастополь с грузом мин, без прикрытия, так как сопровождавшие миноносцы задержались под Севастополем.

На «Гебене» заметили приближающийся минзаг, и могучий крейсер двинулся навстречу. Предугадать исход боя было несложно. На «Гебене» имелись 34 орудия, 10 – 280-миллиметровый главный калибр. На «Пруте» – 10 малокалиберных пушек и 3 пулемета. А кроме того, трюмы и палубы, заваленные минами. Одно попадание – и корабль взлетел бы в воздух. Это прекрасно понимал командир «Прута» капитан 2-го ранга Георгий Быков. Это понимала вся команда. Но не сдаваться же! На фок-мачте взвился парадный Андреевский флаг. Кингстоны были открыты, а минный офицер лейтенант Александр Рагузский спустился в трюм к приготовленному загодя взрывному патрону. «Гебен» открыл огонь, погибли два офицера, боцман и 25 матросов. Командир корабля был ранен и контужен. Но основная часть команды уже погрузилась на шлюпки и уходила от тонущего минзага. Взрывной волной Быкова выбросило за борт, и это спасло ему жизнь. Кавторанг решил остаться на «Пруте» до конца. Так же решил и отец Антоний.

Когда на шлюпках началась перекличка, выяснилось, что батюшки ни в одной из них нет. Кто-то вспомнил, что видел его на верхней палубе. А на самом «Пруте» в эти минуты оставшиеся офицеры и матросы уговаривали иеромонаха занять место в последней шлюпке. Отец Антоний отказался, уступив это место какому-то молодому матросику. Автор биографического очерка об отце Антонии, белорусский писатель и историк Вячеслав Бондаренко, писал: «– Спасайтесь сами, – ответил седой священник. – Мест в шлюпках на всех не хватит, вы молоды, а я уже пожил на белом свете и стар. После этих слов отец Антоний вернулся в свою каюту, облачился в ризу и, выйдя на горящую палубу с крестом и Евангелием в руках, еще раз благословил команду. Потом направился внутрь гибнущего корабля. Матросы, глотая слезы, провожали глазами любимого пастыря, офицеры поднесли руки к козырькам фуражек, отдавая честь доблестному священнику».

«Прут» затонул в 10 милях к западу от мыса Фиолент на глубине около 100 метров. Спустя считаные дни отец Антоний (Смирнов) был посмертно награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Он стал вторым флотским священником, удостоенным высшего русского военного ордена. Первым был иеромонах Иоанникий Савинов, служивший во время Восточной (Крымской) войны в 45-м флотском экипаже Черноморского флота.

Могилы монахов Борисоглебского монастыря, служивших на кораблях Российского императорского флота
НА БОРТУ «АВРОРЫ»

С одной стороны, крейсер 1-го ранга «Аврора» построен под счастливой звездой. Участник трех войн – русско-японской, Первой мировой и Великой Отечественной – он уцелел и жив до сих пор. После очередного капитального ремонта крейсер-музей вернулся на вечную стоянку у Петроградской набережной на Большой Невке. Даже экипаж имеет: трех военнослужащих и 28 штатских. В июле 2018 года на «Авроре» вновь открылся православный храм, который был уничтожен после революции в 1917-м. Церковь восстановлена по старым рисункам, эскизам, а иконостас – по единственной черно-белой фотографии, хранящейся в Российском государственном архиве Военно-морского флота.

С другой стороны, огромное число людей ничего этого не знают, для них боевой корабль ассоциируется с пресловутым холостым выстрелом из носового орудия, произведенным 7 ноября 1917-го. Между прочим, спустя два дня в газете «Правда» было опубликовано письмо от имени членов команды «Авроры», в котором, в частности, написано: «Что касается выстрелов с крейсера, то был произведен только один холостой выстрел из 6-дюймового орудия, обозначающий сигнал для всех судов, стоящих на Неве, и призывающий их к бдительности и готовности. Просим все редакции перепечатать». Так что вопрос из детской песни «Что тебе снится, крейсер «Аврора», в час, когда утро встает над Невой?» вполне актуален.

В том же Военно-морском архиве есть документы, связанные с одним иеромонахом Борисоглебского монастыря, что под Ростовом Великим на берегах реки Устье. Он был возведен в 1363 году по благословению преподобного Сергия Радонежского. Звали монаха Анастасий. Есть о нем записи и в монастырских ведомостях. Коротко, но емко: «Иеромонах Анастасий, 37 лет, в миру Александр Александрович Рукин, флотский священник на крейсере «Аврора», умер в октябре 1904 года».

Отец Анастасий родился в семье священника в Вологде, там же окончил семинарию. После скоропостижной смерти жены принял постриг. Служил секретарем в Вологодском архиерейском доме, в Соловецком монастыре, в Свято-Успенском в Одессе, в Борисоглебском – под Ростовом. По последнему адресу он пребывал примерно два года. Весной 1904-го иеромонах зачислен судовым священником на крейсер «Аврора», который вместе с другими кораблями 2-й Тихоокеанской эскадры должен был направиться воевать в Японском море.

Выход эскадры в поход состоялся в октябре 1904 года. Из Балтийского моря она вышла в Северное. Вечером 22 октября русские корабли находились в районе печально известной Доггер-банки. Стоял сильный туман. Командиры кораблей нервничали, так как из Петербурга было получено сообщение, что в Северном море замечены японские миноносцы.

Крейсер "Аврора"

Броненосная группа шла кильватерной колонной, крейсера «Дмитрий Донской» и «Аврора» чуть в стороне. Вследствие ошибок наблюдателей и командующего эскадрой вице-адмирала Рождественского флагманский броненосец «Князь Суворов» открыл огонь по английской рыболовецкой флотилии из 22 траулеров, которых приняли за «японцев». В результате один траулер был потоплен, пять пострадали. Один или два британца погибли. Но это еще не все. «Аврора» зажгла прожекторы и тоже открыла огонь. В ответ получила пять сюрпризов от «Суворова» и других броненосцев. Два снаряда залетели в каюту отца Анастасия. В судовом журнале корабельный врач оставил запись: «…от разорвавшегося снаряда священник был ранен в правое плечо с разрывом мягких частей и раздроблением плечевой кости на протяжении 8 сантиметров, причем конечность оставалась висеть только на кожном лоскуте».

Надо отметить, что лечили батюшку довольно странно. Давали обезболивающее, и все. Похоже, врач сам не верил, что раненого можно спасти. Не принял специальных мер и командир крейсера Евгений Егорьев. После смерти иеромонаха в крохотной католической больничке в марокканском Танжере капитан 1-го ранга записал: «Хоронили беднягу при сильной непогоде. Собралось много всякого сброда, за неимением экипажей в городе несли гроб наши нижние чины. Поставили на могиле большой православный крест, сделанный у нас на «Авроре», и разошлись, оставив первую жертву нашей эскадры, бедного монаха отца Анастасия в недрах африканской могилы, о которой ему никогда в жизни и в голову прийти не могло». Но если командир нашел теплые слова после смерти, почему в течение десяти суток «Аврора» не зашла ни в один порт по пути в Африку? Крейсер проходил мимо Франции, Испании, Португалии… Про Великобританию говорить не приходится, так как в этой стране были крайне возмущены поведением русских у Доггер-банки. Международный скандал получил название «Гулльский инцидент», так как траулеры имели приписку в английском порту Гулль (ныне – Кингстон-апон-Халл).

В кают-компании броненосца "Князь Суворов"

В Борисоглебском монастыре открыт небольшой музей, главные экспонаты которого предметы с крейсера «Аврора». Хотя если говорить о подвигах, то резоннее, если в музее центральное место занимала бы экспозиция, посвященная броненосцу «Полтава», который героически сражался при обороне Порт-Артура в 1904 году, превратившись в плавучую батарею на внутреннем рейде. Там и затонул в декабре. Предварительно за три месяца выпустив по врагу более 100 тысяч снарядов. Корабельным священником на «Полтаве» служил иеромонах того же Борисоглебского монастыря Паисий, в миру Петр Казанский. Он умер в госпитале Порт-Артура от раны, полученной во время японского артобстрела…

Нет ничего постыдного в том, что в 1905 году японцам удалось поднять «Полтаву» и отремонтировать, после чего ее включили в состав флота под именем «Танго». Все это было уже после войны. И у русских моряков совесть чиста. Но если уж совсем по душам, то ведь и «Аврора» была интернирована в 1905 году в филиппинской столице Маниле.

Примечание : все фотографии,. приведенные в статье, можно увидеть в оригинале, ссылка приведена.