Черновичок

Усадьба дворянского рода Батюшковых, где жили поэт Константин Батюшков и прозаик Александр Куприн в 1906—1911 годах.[1], расположена в селе Даниловское, Вологодской области.

Рядом с усадьбой сохранился старинный парк на берегу реки. Там установлен памятник поэту Батюшкову. Бывший господский дом занят музейной экспозицией.

Могила поэта находится в Спасо-Прилуцком монастыре. В центре Вологды поэту установлен памятник.
В 1825 году опекуном над имениями Батюшкова, которые к этому времени состояли из двух сел (Воздвиженское и Межки), восемнадцати деревень и примерно семисот душ мужского и женского пола, стал его зять П. А. Шипилов. Поскольку Шипилов уже давно исполнял обязанности управляющего этими имениями, то ему было нетрудно вести дела и ежегодно отчитываться перед Вологодской дворянской опекой. Надо сказать, что хозяйствовал он довольно успешно и освободил имения своего шурина от тяготевших над ними многие годы долгов. Однако в 1829 году Шипилов переехал в Петербург и больше исполнять обязанности опекуна вологодских имений Батюшкова не мог. В 1833 году эти обязанности принял на себя сын давно умершей сестры Батюшкова Анны Николаевны — Григорий Абрамович Гревенс. С этого момента жизнь самого Батюшкова приняла новый оборот.

Во-первых, последовало увольнение со службы по Министерству иностранных дел, на которой Батюшков, несмотря на свое неизлечимое заболевание, числился, получая жалованье. Благодаря усилиям Жуковского император распорядился выдать Батюшкову пожизненный пенсион в две тысячи рублей. Во-вторых, родные Батюшкова все-таки решили увезти его из Москвы. В 1833 году он покинул старую столицу и отправился в родной город Вологду, где ему суждено было прожить еще 22 года, до самой смерти. Наймом квартиры для Батюшкова и ее обустройством в Вологде занимался его племянник и опекун Григорий Гревенс, который с тех пор стал для больного дяди самым близким родственником.

К тому моменту, когда Г. А. Гревенс принял на себя обязанности опекуна, ему было уже 30 лет. Он родился в имении А. Н. Батюшковой на Вологодчине в 1803 году, но совсем маленьким ребенком был перевезен в Петербург, там рано лишился матери, а потом, видимо, неизвестных нам братьев и сестер[575]. Когда ему было десять лет, Гриша был определен в Морской кадетский корпус, после окончания которого семь лет служил во флоте, был в нескольких походах в северных морях и к 1827 году получил чин лейтенанта флота. Он вышел в отставку, похоронил своего отца А. И. Гревенса и в 1830 году женился на Е. П. Брянчаниновой, представительнице старого дворянского рода и одной из лучших вологодских фамилий. Видимо, тогда же Г. А. Гревенс с молодой женой переехал в Вологду. Там было легче, чем в Петербурге, делать карьеру, но также там было ближе к имению жены, а кроме того, это была земля и его предков — Бердяевых и Батюшковых, и отъезд в Вологду Гревенс мог воспринимать как возвращение к корням. Собственно тот факт, что Гревенс постоянно жил в Вологде, стал одним из решающих аргументов в пользу его опекунства. 13 января 1833 года на заседании Вологодской дворянской опеки рассматривался вопрос о назначении Г. А. Гревенса опекуном Батюшкова в связи с прошением Шипилова о прекращении его обязанностей. Вопрос этот был решен положительно.

Гревенс нанял для Батюшкова дом, принадлежавший вологодскому священнику П. В. Васильевскому, в котором Батюшков прожил с 1833 по 1844 год. Этот дом в Вологде сохранился[576], он представляет собой двухэтажный деревянный особняк с антресолями, квартира Батюшкова находилась на втором этаже. Планировка ее обычна для ампирного времени: анфилада из трех парадных покоев располагалась по главному фасаду здания, угловые печи, балкон, сад над рекой, комнаты для прислуги и компаньона штаб-ротмистра Львова, который исполнял обязанности сиделки и одновременно скрашивал одиночество Батюшкова в первые десять лет его вологодской жизни. Конечно, оказавшись в Вологде, Батюшков выпал из жизненной орбиты его друзей. Ни Вяземский, ни Жуковский, ни Блудов, ни Дашков, ни Тургенев больше никогда не видели его и не говорили с ним. Однако сохранились воспоминания людей их круга, которым довелось встречаться с Батюшковым в Вологде. Одно из них принадлежит знаменитому впоследствии цензору, а в то время профессору Санкт-Петербургского университета А. В. Никитенко, в юности страстному поклоннику поэзии Батюшкова, хранившему в памяти его самые известные стихотворения. «Мы буквально упивались их музыкой и заучивали наизусть целые пьесы, например: „Мои Пенаты“, „Умирающий Тасс“…» — вспоминал он[577]. В июле 1834 года Никитенко отправился в поездку по северным губерниям России — Олонецкой, Архангельской и Вологодской с инспекцией учебных заведений. Посещение больного Батюшкова совершенно не входило в его планы, тем более что Никитенко не был с ним знаком. В дом поэта его пригласил родственник Батюшкова, «жандармский полковник» П. А. Соколов. Встреча состоялась 15 августа 1834 года: «Заехал утром к жандармскому полковнику, и мы вместе отправились к несчастному поэту.

Когда ему объявили о моем прибытии, он сказал:

— Очень хорошо: с ним и дева Мария придет ко мне.

Дух этого человека в совершенном упадке. Я прочел ему несколько стихов из его собственного „Умирающего Тассо“: он их не понял. Их удивительная гармония не отозвалась в душе, некогда создавшей их.

Он говорил страшный вздор о том, что у него заключен какой-то союз с Англией, Европой, Азией и Америкой; что он где-то видел, как кто-то влачил в пыли Карамзина и русский язык; вспоминал о какой-то Екатерине Карамзиной и все заключил неприличной выходкой против англичан. Затем он быстро вскочил и побежал в сад. Мы последовали за ним, но он уже больше ничего не говорил: был угрюм и молчалив. Его содержат хорошо. Комнаты его меблированы отлично, и сам он одет опрятно и даже нарядно — в синем шелковом халате и ермолке на голове. Он закидывал конец халата на плечо, в виде римской тоги, и все время старался принять важный, трагический вид. Ужасное впечатление произвел он на меня: я долго не мог от него оправиться»[578]. Стоит отметить, что важнейшими впечатлениями, оставшимися в сознании больного, была самая актуальная проблематика эпохи: борьба за новый слог, роль Карамзина, влияние античной культуры на русскую. Влияние личности Карамзина и его близких на свою жизнь Батюшков ощущал, пусть в виде смутных воспоминаний, и в самые мрачные годы своего помешательства.

Через семь лет после А. В. Никитенко, 23 августа 1841 года, с Батюшковым встретился М. П. Погодин, проезжавший через Вологду. В своем дорожном дневнике он записал: «Отправился к Батюшкову, по вызову священника, в чьем доме он живет. Прекрасные комнаты… Константин Николаевич провел ночь нехорошо. Священник и г. П. советовали мне встретиться с ним на прогулке, в саду над рекою, куда он сейчас должен идти. Получив сведения от них об его состоянии и несколько рисунков его работы, я отправился в сад. Через час я вижу и Батюшкова. Он совершенно здоров физически, но поседел, ходит быстро и беспрестанно делает жесты твердые и решительные; встретился с ним два раза, а более боялся, чтоб не возбудить в нем подозрения»[579].

В апреле 1842 года опекун и племянник Батюшкова Г. А. Гревенс был утвержден управляющим Вологодской конторой уделов и получил казенную квартиру в доме Удельного ведомства, куда и переехал вместе со своей уже сильно разросшейся семьей. Дом удельной конторы находился в самом центре города в прекрасном месте[580], окна его выходили на Архиерейский двор и Вологодский кремль, квартира была просторная и удобная. Изменилось и состояние Батюшкова: болезненные пароксизмы и нервные припадки, которые после переезда в Вологду были частым явлением, уже давно не повторялись, и Гревенс решил перевезти дядю в свою семью. Это произошло в феврале 1845 года. Именно тогда из годовых отчетов опекуна поэта исчезла запись «за наем дома» и прекратилась плата компаньону[581]. Жизнь Батюшкова снова поменяла свой ход, и теперь, несомненно, в лучшую сторону. Он оказался среди родных и близких людей, в теплой атмосфере семьи, в которой были дети. Полностью статью можно прочитать в интернете.

https://litvek.com/br/251674?p=84

https://info.wikireading.ru/34966
Чем потомственное дворянство отличалось от личного дворянства и почетного гражданства?

Деление на потомственных и личных дворян было законодательно закреплено Петром I в 1714 году. Указом императора потомственные дворяне разделялись на шесть категорий, каждая из которых заносилась в свою часть родословной книги.

В первую часть вписывали дворян, возведенных в дворянское достоинство согласно личному указу императора. Во вторую – получивших дворянство на военной службе, в третью – на гражданской службе и в связи с награждением соответствующими орденами. В четвертую часть записывали иностранных дворян, перешедших в российское подданство. Пятую составляли титулованные дворяне, а шестую – столбовые дворяне, представители дворянских родов, история существования которых насчитывала не менее ста лет.

Потомственное дворянство передавалось детям по наследству. Но дочь дворянина не могла передать это достоинство своему мужу и, следовательно, своим детям. Потомственное дворянство приобретали те, кто получал чин четырнадцатого класса на военной службе или чин восьмого класса – на гражданской службе.


К 1845 году число дворян значительно возросло, поэтому были введены некоторые ограничения. В военной службе на потомственное дворянство могли рассчитывать обладатели чинов восьмого класса, а на гражданской – пятого. С 1856 года лишь производство в чин полковника или действительного статского советника обеспечивало приобретение потомственного дворянства.

Согласно указу Петра I, учредившего первые российские ордена, все награжденные ими становились потомственными дворянами. Но в том же 1845 году список таких орденов был сокращен. В нем остались ордена начиная со святого Владимира 4-й степени. Кавалерам более высокого ордена святого Георгия присваивалось потомственное дворянство независимо от его степени.

Личное дворянство отличалось от потомственного меньшим объемом прав. Оно не позволяло владеть имениями и крепостными душами, участвовать в выборах должностных лиц в качестве кандидатов. При поступлении на государственную службу дети личных дворян занимали подчиненное положение по отношению к представителям потомственного дворянства.

До 1845 года личное дворянство получал каждый, кто поступал на государственную службу. Если на государственной службе состояли отец и дед претендента, то внуку могли пожаловать потомственное дворянство.

Но с середины XIX века личное дворянство жаловали только при достижении чина четырнадцатого класса в военной службе и девятого класса в гражданской службе.

С 1856 года личное дворянство приобреталось одновременно с производством в чин майора, а на гражданской службе – в чин коллежского асессора.

В 1832 году ввели новое сословие – «почетных граждан». Они также разделялись на потомственных и личных. Все почетные граждане освобождались от податей и повинностей, а их дома – от военного постоя.

Потомственными почетными гражданами становились дети тех, кто имел личное дворянство, а также дети православных священнослужителей, закончивших духовную академию. В 1845 году к ним приравняли детей лютеранских и католических пасторов.

Потомственными почетными гражданами могли стать купцы, находившиеся в течение двадцати лет в первой гильдии и ни разу не подвергавшиеся банкротству. В конце пятидесятых годов XIX века потомственное право почетного гражданства было дано артистам и художникам, имевшим диплом, который разрешал им заниматься своим ремеслом.

Присвоением потомственного почетного гражданства ведал соответствующий отдел Императорской герольдии.

КАМЕНСКИЙ, АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРович, сын священника с. Медведева (Тотемск. у. Волог. губ.). Род. ок. 1853 г. Был студентом Петровск. Землед. ак-ии в Москве, потом в Ярославск. Демидовск. лицее. Находясь летом и в конце 1874 г. на родине, распространял запрещ. книги среди крестьян. Арестован и привлечен по делу о пропаганде в империи (193). По выс. пов. 19 февр. 1876 г. дело о нем разрешено в администр. порядке с вменением в наказание предвар. содержания под стражей. Принимал участие в московск. револ. кружках; вторично арестован 12 мая 1876 г. и привлечен к дознанию по делу о пропаганде в Москве и Волог. губ. По выс. пов. 7 февр. 1879 г. дело о нем разрешено в администр. порядке с высылкою его в Вост. Сибирь под надзор полиции. Водворен в Новоселовск. волости (Минусинск. округа). По определению Особ. совещания 19 апр. 1882 г. срок надзора продлен на три года.

Справки (А. Малиновский, М. Пензов, М. Шрейдер). — Доклады 1876, I, 16; 1879, I, 62—87. — Справ. листок. — Обзор, IV, 84.

С. Мицкевич, "Кат. и Сс." 1924, IV (11), 63 (Московские револ. кружки втор. пол. 1870-х г.г). — И. Белоконский, "Кат. и Сс." 1927, II (31), 148 (К истории политич. ссылки 80-х г.г.).

Яндекс.Словари › РЕВОЛЮЦИОНЕРы, 1927-1934



Минусинск начало века.

Дневник Владимир ММ раздел " Каменские"
"Интересная статья , где упоминается А.КАМЕНСКИЙ и другие , родом из Вологодской губернии
Щипин В.И. Народник Иван Романов.
http://www.rummuseum.ru/portal/node/896

"Моя вставка
Полиция не нашла там ничего предосудительного, но взяла на заметку ее владельцев и оказавшихся там студентов Петровской академии А. Каменского и Д. Суровцева (учившихся в Вологодской семинарии годом раньше Романова). В полицейских документах констатировалось: «Хотя по обыску в квартире той ни книг, ни переписки преступного содержания не оказалось, а потому и все лица, жившие там, остались не привлеченными к дознанию, тем не менее несомненно, что вышеупомянутая мастерская была устроена с тою же преступною целью, с каковою были открываемы и прежде подобные же мастерские».[20] А таких мастерских, по сути — центров организации революционной работы, было действительно много. В обвинительном заключении по делу о революционной пропаганде в Империи (1877 г.) отмечалось: «исходя из того положения, что узнать народ и пользоваться его доверием можно лишь в том случае, когда ищущий сближения с народом будет жить жизнью народа, вращаясь в его среде в качестве простого рабочего, многие из агитаторов занялись изучением какого-либо мастерства или ремесла, чем и объясняется открытие агитаторами мастерских, как например, кузнечных в Петербурге и Одессе, столярных в Москве и слесарных в Туле».[21]"

https://proza-ru.turbopages.org/proza.ru/s/2018/08/06/694

Каменский, Александр Александрович (1853)
Сын священника Александра Васильевича Каменского.

Окончил Вологодскую духовную семинарию. В 1874г поступил студентом в Петровскую академию Земледелия в Москве. Учился также в Ярославском Демидовском лицее и Ярославской юридической академии.

Революционер, член партии «Народная воля». Находясь летом и в конце 1874 г. на родине в с. Благовещение Тотемского уезда, Александр распространял запрещённые книги среди крестьян. Полиция производила в селе обыски и взяла на заметку студента Петровской академии А. Каменского.

В 1875г. Александр Каменский был арестован и привлечен по делу о революционной пропаганде. По Высочайшему повелению 19 февраля 1876г. дело было разрешено в административном порядке с вменением в наказание предварительного содержания под стражей.
Александр продолжал принимать участие в московских революционных кружках. Был вторично арестован 12 мая 1876г. и привлечен к дознанию по делу о пропаганде в Москве и Вологодской губернии. По Высочайшему повелению 7 февраля 1879г. дело раз¬решено в административном порядке (без суда) с высылкою в Восточную Сибирь под надзор полиции. Александр Каменский был водворен в Новоселовскую волость Минусинского округа. По определению Особого совещания 19 апреля 1882г срок надзора продлен на три года.

Женой Александра Каменского была Казас Вера Cоломоновна. Вера Казас родилась в Херсоне в 1853г. Она была дочерью богатого херсонского караима. Окончила в Херсоне гимназию, Слушательница на женских врачебных курсах в Санкт-Петербурге.

В 1878г была арестована в Петербурге. Обвинялась в пропаганде среди петербургских рабочих и в административном порядке (без суда) выслана под надзор полиции в Херсон 12 февраля 1879г. По распоряжениию одесского генерал-губернатора, вследствие политической неблагонадёжности, Вера Казас была выслана из Херсона в Восточную Сибирь. 4 июня 1879г она была водворена в Тасеевскую волость Канского округа. В феврале 1880г Вера была переведена в село Абаканское Минусинского округа. В 1882г проживала в Новосёловской волости Минусинского округа. Возвратилась в Европейскую Россию в 1886г.

Вера Казас была соратницей Надежды Константиновны Крупской.

В минусинской ссылке и познакомились, и поженились А.А.Каменский и В.С.Казас. Оба были в кружке народовольцев, где ведущую роль играли Софья Перовская и Андрей Желябов. После отбытия срока ссылки, Александр и Вера Каменские были отправлены на родину в Херсон.