Библиотечка

https://ldk--sokol-ru.turbopag...ie/kolodec

Колодец преподобного Дионисия Глушицкого
В 1997 году в день памяти преподобного Дионисия Глушицкого недалеко от места, где ранее находился где находился собор Глушицкого Сосновецкого монастыря установили деревянный Поклонный крест, к которому ежегодно спешат паломники и совершаются молебны.

Колодец преподобного Дионисия игумена Глушицкого находится в деревне Сосновец Архангельского сельского поселения Сокольского района.

https://m.vk.com/wall-203614614_87

Филипповская Яиковская Знаменская мужская пустынь

С 1908 года Устюжский Знамено-Филипповский общежительный женский заштатный монастырь. Пустынь находилась с западной стороны под городом Великий Устюг на Яиковой горе на левом берегу Сухоны. Ныне город Великий Устюг Вологодской области. Основателем пустыни считается преподобный Филипп Сухонский, Яиковский, местно чтимый святой. Постриженик Михаило-Архангельского монастыря Филипп пришел на Яикову гору, построил келью и часовню в честь иконы Пресвятой Богородицы «Знамение» и жил здесь отшельником до 1654 года. Был уважаем местными жителями за праведность. Скончался в 1662 году. Память празднуется в День вологодских святых. Мощи его перед революцией 1917 года покоились под спудом в Знаменской церкви.

В 1722 году за пустыней числилась 101 крестьянская душа. В 1735 году построена каменная с колокольней в одной связи одноэтажная пятиглавая двупрестольная церковь. Главный престол освящен в честь иконы Божией Матери «Знамение», придельный - во имя святителя Филиппа митрополита Московского. В 1764 году небогатая мужская пустынь осталась за штатом. В 1809 году по предложению епископа Евгения Болховитинова (будущий митрополит Киевский) построен первый каменный настоятельско-братский корпус на средства купеческой вдовы Анны Васильевны Курочкиной. В 1850 году теплый Филипповский придел переделан: добавлен престол святителя Николая Мирликийского. В 1908 году мужской монастырь обращен в женский.

Здания монастыря в начале 20-го века:

1. Трехпрестольная Знаменская церковь.
2. Два каменных корпуса (настоятельский и сестринский).
3. Три деревянных флигеля.
4. Деревянный дом для семьи священника.
5. Кирпичные каретник и конюшня, погреб.
6. Деревянные амбар, баня, скотный двор.

Каменная стена окружала монастырь со всех сторон. Напротив монастырских ворот находилась деревянная часовня.

Материальная база монастыря:
1. Земли Знамено-Филипповской пустыни: сенокос на острове Кошкодав и лесная дача на Луженьге.
2. Мукомольная мельница на Стриге.
3. Проценты с неприкосновенного капитала.
4. Пожертвования граждан.
5. Выручка от занятий насельниц рукоделием.

Благотворительность монастыря

Учебного заведения, богадельни и больницы не было. При монастыре воспитывались крестьянские девочки. Паломники имели возможность несколько дней прожить в монастыре и пользоваться монастырской трапезой.

После революции 1917 года монастырь закрыт.

В 1918 году решено преобразовать монастырь в сельскохозяйственную коммуну. Вывеска сменилась, но насельницы жили как и прежде, соблюдая монастырские правила. В 1920 году три сельскохозяйственные коммуны (бывшие Иоанно-Предтеченский, Знамено-Филипповский и Троице - Гледенский женские монастыри) объединены в одну с общим названием «Путеводная звезда». Женщин старше 50 лет (за исключением специалистов в каком-либо деле) отправляли на жительство в богадельню при Гледенской коммуне. В 1922 году монастырь-коммуна закрылся. В 1928 году разрушена Знамено-Филипповская церковь.

В настоящее время на месте пустыни стоит памятный знак на улице Гледенской. Сохранились некоторые жилые и хозяйственные кирпичные строения монастыря, частично разрушенные и перестроенные.

https://www.booksite.ru/civk/2_st-126.html

Основные этапы истории Знамено-Филипповского Яиковского монастыря
1654 год – основание мужского монастыря на Яиковской горе.

1661 год, 29 августа – крестный ход на Яиковскую гору.

1662 год, 17 августа – скончался монах Филипп, основатель монастыря.

1735 г. – построена каменная церковь, главный престол ее – Знамения Пресвятой Богородицы.

1764 год – по секуляризации монастырь переведен на свое содержание (за штат).

1774 год – находка иконы Знамения Пресвятой Богородицы в земле у монастыря.

1809 год – построен каменный настоятельский корпус и корпус братских келий на деньги купеческой вдовы А. Я. Курочкиной.

1842 год – вновь построена часовня у ворот монастыря.

1850 год – ремонт и перестройка церкви и колокольни.

1875 год – покрытие крыши каменной ограды вокруг монастыря железом.

1901 год – ремонт холодного храма на деньги купца М. Чебаевского.

1908 год, 24–26 мая – преобразован из мужского в женский монастырь.

1911 год – настоятельницей назначена монахиня Зинаида.

1918 год – закрытие монастыря советской властью.

Список настоятелей
Настоятельство в Яиковском монастыре было всегда строительское. Из настоятелей известны:

1. Преподобный Филипп, основатель монастыря – в 1654 г., сколько управлял обителью неизвестно.

2. Логгин, упоминается в 1659 г.

3. Корнилий – в 1681 г.

4. Илия – в 1684 г.

5. Иов I – в 1692,1703, 1704 гг.

6. Антоний – в 1739 г.

7. Михаил – в 1764 г. ( При нем состоялись монастырские штаты).

8. Иов И – в 1790 г.

9. Пимен – в 1795 и 1797 гг.

10. Лаврентий – в 1798 г.

11. Сергий – с 1799 по 1800 г.

12. Сила – с 1800 по 1803 г.

13. Гавриил – с 1803 по 1812 г. Родом из вологодских купцов Зайцевых. Родился в 1759 г., пострижен в 1792 г. в Кирилло-Белозерском монастыре.

14. Августин (в мире Андрей) Вознесенский, игумен с 1812 по 1824 г. Родился в 1753 г. Обучался в Вологодской семинарии. 6 сентября 1812 г. назначен настоятелем Знамено-Филипповского Яиковского монастыря. В его управлении колокольня монастыря покрыта железом, в холодной церкови устроен новый иконостас. В 1817 г. награжден от преосвященного Онисифора палицею, а в 1818 г. получил наперстный бронзовый крест в память войны 1812 г. В 1819 г. назначен в Коряжемский монастырь, где и скончался 6 августа 1824 г.

15. Ириней – с 1824 по1828 г. Пострижен в монашество в 1804 г. в Корнилиеве монастыре, в 1819 – переведен в Духов монастырь г. Вологды, в 1824 8 декабря назначен настоятелем в Знамено-Филипповский Яиковский монастырь.

16. Вениамин I Базилевский, с 1828 по 1836 г. В 1836 г. переведен в строители устюжского Николаево-Прилуцского монастыря. 1840-41 гг.– игумен Троице-Гледенского монастыря до его закрытия. В 1842 г. по желанию вторично возвращен настоятелем Знамено-Филипповского Яиковского монастыря.

17. Израиль (в мире Иван Федоров) Спасский – с 1836 по 1842 г. Вторично – Вениамин I – с 1842 по 1860 г. В 1842 г. награжден палицей, в 1855 г. наперстным золотым крестом от Святейшего Синода. В 1857 г. получил бронзовый наперстный крест в память войны 1853-56 гг. В 1860 г. по прошению уволен на покой.

18. Вениамин II Протопопов – с 1860 по 1871 г. Из настоятелей Николаево-Прилуцского монастыря.

19. Стефан (в мире Василий Григорьевич) Постников – с 1871 по 1878 г. Родом из мещан г. Крапивны Тульской губернии. 7 мая 1871 г. определен в строители Знамено-Филипповского Яиковского монастыря, в котором скончался 30 января 1878 г.

20. Игнатий – с 1878 по 1879 г.

21. Нифонт – с 1879 по 1881 г.

22. Агафангел – с 1881 по 1888 г.

23. Геннадий – с 1882 по1884 г.

24. Серафим Кочиев – с 1884 по 1886 г.

25. Александр Попов – с 1886 по 1887 г. игумен, 14 января 1886 г. – настоятель Знамено-Филипповского Яиковского монастыря, с 30 июля 1887 г. переведен в Сольвычегодский Введенский монастырь. Вторично Серафим Кочиев, с 30 июля 1887 г. по 23 декабря 1891 г. возведен в сан игумена 3 мая 1889 г.

26. Гермоген – во время болезни своего предшественника игумена Серафима исправлял должность настоятеля до 20 октября 1892.

27. Исидор (в мире Илия Едемский) – с 2 октября 1892 г. Родом из крестьян Архангельской губернии. В 1871 г. – послушник Григориево-Пельшемского Лопотова монастыря. В 1877 г. пострижен в монахи. В 1879 г.– рукоположен в церодиакона, в 1880 г. – в церомонаха. В 1888 г. – духовник Тотемского Спасо-Суморина монастыря. Награжден 18 апреля 1888 г. набедренником, 15 августа определен казначеем монастыря. В 1892 г. 2 октября определен настоятелем Знамено-Филипповского Яиковского монастыря.
Источник: Репнин О. В. История Знамено-Филипповского Янковкого монастыря / О. В. Репнин // Ферапонтовские чтения, 2004-2006. – Ферапонтово, 2007. – Вып. 1 : История и культура монастырей Русского Севера. – С. 172-188.

http://www.loshchilov.su/index...ioner/0-57

Известный архангельский историк-краевед Е.И. Овсянкин, рассказывая в книге "Огненная межа" о жизни земляков в переломные моменты первой четверти XX века, в частности, писал: "Шенкурский уезд в 1905-1906 гг. потрясли невиданные до той поры выступления крестьянства, принявшие самые острые формы и носившие отчетливо выраженную антиправительственную направленность. Неповиновение властям, самовольные порубки леса, отказ нести разные повинности, создание массовой организации "Союза шенкурских крестьян" и, как следствие, - жестокая расправа над непокорными при помощи крупной "карательной экспедиции", возглавлявшейся руководителями губернии, арест 50 наиболее заметных активистов крестьянского движения - таковы внешние проявления этого крупного народного движения".

Среди упомянутых активистов Евгений Иванович назвал и священника Попова, дополнительные сведения о котором мне удалось найти в документах губернского жандармского управления, хранящихся в Государственном архиве Архангельской области. Скрупулезность, с какой они были составлены чинами политической полиции, позволила в общих чертах воссоздать образ этого незаурядного человека.

15 августа 1907 года из архангельской почтово-телеграфной конторы в жандармское управление курьер доставил пакет, в котором находилась открытка, пришедшая из Великобритании на имя арестанта губернской тюрьмы Александра Плечёва. Однако содержание её текста не в меньшей мере предназначалось и для помощника начальника управления подполковника Ивана Петровского:

"Дорогой Александр Яковлевич, в надежде, что г. Петровский не так-то скоро с Вами расстанется, пишу по старому адресу. Как видите по штемпелю, оживленнейший Глазго - мое пока местопребывание. Путешествие морем на меня не оказало вопреки всяким ожиданиям неприятнейшей болезни морской.

Дорогой товарищ, если бы ты видел, что делает свобода. Какие чудеса создает, творит свободная мысль человека!.. Обидно и тяжело за нашу Родину, страну богатейшую. Представь, когда мы подъезжали к Гуллю, то англичане, знающие по-русски, с презрением нам кричали: "Что, русские, все еще не можете убить царя!" С горечью в сердце приходится сознаться, что Романовы пока еще правят и грабят. Если еще увидишься с Петровским и его подлейшими пособниками, намекни им, что я все силы употреблю, чтобы видется с ними в свободной республике...

Любящий и уважающий тебя твой бывший поп Василий Попов".

Посылая подобного содержания открытку, отправитель, конечно, понимал, что она вряд ли дойдёт до бывшего соседа по камере. Но и запечатывать её в конверт не имело смысла, так как в то время просматривалась вся корреспонденция лиц, вызывавших хотя бы малейшие подозрения в их неблагонадёжности. Об этом свидетельствуют тома перлюстраций - подшивки копий писем, хранящиеся в архивном фонде жандармского управления. И хотя на них ставился гриф "Секретно", тем не менее практически все знали, что письма, несмотря на провозглашённую тайну переписки, "в целях охраны государственного строя" вскрываются и просматриваются. Поэтому, будучи уверенным, что открытка по прибытии в Архангельск сразу же окажется на столе у Петровского, Василий Попов и не пожалел "добрых" слов в адрес жандармского подполковника, с которым у него были давние счёты. Но прежде чем сообщить об обстоятельствах их знакомства и дальнейших взаимоотношениях, расскажу, что этому предшествовало.

Сыну священника Заяче-Ростовского прихода Вельского уезда Василию Христофоровичу Попову, родившемуся 16 (26) декабря 1879 года, жизненный путь был предопределён - по отцовским стопам. Так поначалу и складывалось - по окончании Вологодской духовной семинарии он получил назначение в один из беднейших приходов Шенкурского уезда - Афанасьевский.

Однако там молодому священнику, ежечасно видевшему нищету и бесправие крестьян, потребовался короткий срок, чтобы осознать, насколько глубока пропасть между властями придержащими и народом. С каждым днём становилось всё невыносимее служить молебны за здравие императора и поучать прихожан, рассказывая о "безмерной монаршей милости и непрестанных помыслах помазанника Божиего о благе народном". Совесть не позволяла ему и дальше называть чёрное белым.

Как впоследствии он прямо заявил на допросе, столь же неприемлемой была и присущая его коллегам привычка "собирания копеек, унизительного хождения за ними по праздникам по домам. Тому, кто собирает последние крестьянские гроши, они жгут руку и, главное, душу, глушат святые и чистые порывы пастырского сердца, воздвигают стену отчуждения между пастырем и прихожанами..."

Нет, порывы его сердца не заглохли и стена отчуждения не возникла, ибо молодой пастырь сразу же решил обходиться малым. А иначе поступить не мог, так как всецело проникся бедами и заботами крестьян. И именно поэтому,когда революционная волна достигла Шенкурского уезда, Василий Попов оказался на её гребне и в числе инициаторов проведения первого съезда шенкурских крестьян (20-21 ноября 1905 г.).

Как следует из доноса (дело министерства юстиции № 19961 за 1906 г.), "председателем съезда и одним из самых горячих ораторов был священник Попов". Не без его влияния участники съезда постановили: "Не исполнять распоряжения начальства, направленные в ущерб интересам народа; против насилия начальства организовать самозащиту; сельские власти, служащие в интересах администрации, сместить и выбрать лиц, преданных народу..." Кроме того, съезд оформил создание "Союза шенкурских крестьян" и постановил примкнуть к "Всероссийскому Крестьянскому Союзу".

На втором съезде (9 января 1906 г.) были избраны делегаты на общероссийский съезд этой организации - крестьянин Ежев и священник Попов. Но выехать в столицу им не удалось - в те дни на имя архангельского губернатора пришла шифрограмма министра внутренних дел П. Дурново, в частности, гласившая: "Признавая необходимым всеми мерами прекратить революционные подстрекательства крестьян, прошу всех подстрекателей, зачинщиков и агитаторов, которые не арестованы судебной властью, арестовать. При арестовании не обращать никакого внимания на протесты самозванных сходов и собраний, в случае необходимости их разгонять силою с употреблением согласно закону, если потребуется, оружия. Всякие колебания не должны быть допускаемы..."

Вскоре в уезд прибыл жандармский подполковник, и с 21 января начались аресты. Именно тогда и произошло знакомство с Петровским и его "подлейшими пособниками", которые доставили этап из первых восьми арестантов в губернскую тюрьму. Там Попов и узнал, что должен отныне именоваться "бывшим попом" - церковное начальство, уведомлённое об аресте, поспешило лишить его священнического сана.

Ему, ревностно нёсшему слово Божье прихожанам, конечно же, стало обидно. Но успокаивало то, что совесть чиста. Не пошёл Попов не сделку с ней и во время допросов - никого не выдав, откровенно и презрительно говорил Петровскому всё, что думал о царском режиме и его подпорках - полиции, жандармах и чиновничестве. Хотя мог быть осторожнее, так как статья по которой он обвинялся - "принадлежность к преступному сообществу", грозила самыми печальными последствиями. Однако с помощью друзей он их избежал, причём в прямом смысле этого слова.


Василий Христофорович Попов

28 августа 1906 года врач Иван Остроумов настоял на переводе Попова из тюремного лазарета в больницу приказа общественного призрения. Причина, казалась, была веской - подозрение на туберкулёз. Не пробыв в больнице и двух недель, в ночь с 10 на 11 сентября обитатель специально охраняемой палаты, воспользовавшись беспечностью полицейских, бежал.

Поиски, с утра начатые по Архангельску, не дали результата. Напрасно выслеживали беглеца и в других местах: в его приходе и на родине - в Вельском уезде.

Документы той поры сохранили следы эмоций, овладевших начльником управления полковником Соболевым - он был в бешенстве. Посыпались наказания: взыскания получили Петровский и его помощники, проспавшие побег полицейские чины были уволены, замеченный в симпатиях к политическим преступникам тюремный врач Остроумов удалён с должности.

Но гнев шефа архангельских жандармов свидетельствовал и о бессилии политической полиции, ибо ей так и не удалось установить имена тех, кто помог Попову бежать и укрыл в Архангельске. А они, друзья "бывшего попа", сделали почти невозможное - снабдив деньгами и документами, тайком посадили его на уходивший за границу пароход.

Когда же Попов, будучи в Великобритании, окончательно уверился в полной безопасности, то решил напомнить о себе давнему недругу. И не просто напомнить, но и намекнуть, каким образом сумел покинуть Архангельск. Неплохо зная характер Петровского, он предвидел, какой приступ злобы вызовёт пришедшая открытка.

И в своих предположениях не обманулся. Именно такое чувство испытал 15 (28) августа 1907 года подполковник Петровский, вскрыв доставленный из почтового ведомства служебный пакет. Нет, открытка не была чьей-то злой шуткой или фальшивкой - он хорошо помнил почерк беглеца. Да и не было сомнений по поводу подлинности почтового штемпеля - "AU 22 07 GLASGOW".

Не меньшее раздражение вызвала необходимость возбуждения следствия в связи с наличием в открытке крамольных слов. Следствия чисто формального, так как было ясно, что по причине отсутствия обвиняемого его тут же придётся закрыть. Надежда на то, что оно возобновится вскоре совсем сошла на нет: по агентурным данным стало известно, что Попов перебрался ещё дальше - в Нью-Йорк.

К сожалению, упомянутая открытка - это единственная весточка от Василия Попова. По крайней мере предназначенная жандармам. Писал ли он родным, как сложилась семейная жизнь, какова дальнейшая судьба - на эти вопросы, возможно, в будущем ещё удастся ответить.

Пока же в заключение только замечу, что Василий Христофорович Попов не был одинок. Например, в 1907 году архангельский священник Владимир Купленский за свободомыслие и сотрудничество с газетой "Голос Севера" был лишён права вести богослужения "впредь до раскаяния и совершенного прекращения преступной деятельности". Тогда же лишился своего места и священник Лявленского прихода Стефан Иоилев, обвинённый в знакомстве с политическими ссыльными и сочувствии к ним. Можно назвать ещё имена, но это не изменит того факта, что они были в явном меньшинстве. Что же касается подавляющего большинства, то, думаю, не надо напоминать, с кем вместе оно находилось в периоды глубокого размежевания между народом - с одной стороны - и союзом имущих и власти предержащей - с другой. Наверняка в этом и кроется основная причина тех бед, которые постигли церковь в послереволюционные годы.
Михаил ЛОЩИЛОВ
Статья была опубликована в газете "Правда Севера" 30.05.2002 г.

Фото