Бессонница

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Этими правилами заканчивается один из ранних детективных романов Людмилы Зарецкой ( Мартовой) " Мой любимый сфинкс":

15 правил, позволяющих добиться успеха

1. Поверь в то, что ты достойна большего, чем имеешь.

2. Прекрати общаться с людьми, которые только и делают, что жалуются на жизнь. Не ной, а работай.

3. Ты можешь быть любой, но в разговоре с другими помни, что ты – не толстая, а женщина с формами, не тощая, а изящно слепленная, не маленькая, а миниатюрная, не дылда, а женщина, которую видно издалека. Цени себя такой, какая ты есть.

4. Никогда не сравнивай себя с другими, только с самой собой. Той, какой ты была вчера.

5. Ни при каких обстоятельствах не позволяй себе распускаться. Близкие расстроятся, враги обрадуются, а ты ничего не выиграешь. Всегда думай, как ты выглядишь со стороны.

6. Не откладывай новую жизнь «до понедельника». Всегда живи здесь и сейчас. Понедельник может и не наступить.

7. Поверь, лучшее средство для сжигания калорий – смех.

8. Для того, чтобы быть женственной, не нужна кровать. Настоящая женщина сексуальна даже тогда, когда танцует под дождем или срывает яблоки с дерева.

9. Когда ты начинаешь оглядываться, ища руку помощи, вспомни, что у тебя есть своя собственная. Как говорится, у тебя есть ты. Вместе вы справитесь.

10. Не бойся взрослеть. В каждом возрасте есть свои плюсы. Думай не о морщинах, а об опыте, не об утрате легкости фигуры, а о приобретенной мудрости, не о потерях и оставшихся позади трудностях, а о тех сюрпризах, которые еще обязательно подарит тебе жизнь.

11. Помни, что мудрый человек всегда считается с чужим мнением, но никогда не расстается со своим.

12. Не подорви здоровье в погоне за мечтой. Соотноси свои желания со своими физическими возможностями.

13. Всегда и во всем сначала ищи плюсы и только потом замечай минусы.

14. Умей видеть ситуацию со стороны. Победа, как и поражение, не может быть однозначной. Бесстрастный взгляд на свою жизнь позволяет принимать правильные решения.

15. Никогда не переставай учиться. Читай, путешествуй, знакомься с новыми людьми, учи каждый день по десять новых иностранных слов и не переставай удивляться жизни. Эта привычка спасет тебя от уныния даже тогда, когда тебе стукнет восемьдесят.

Три Спаса спеленали август...
к замечательным народным праздникам Спасам, которые отмечаются ежегодно 14, 19 и 29 августа. Медовый (Маковый), Яблочный и Ореховый (Хлебный)
Спасы имеют древние традиции и связаны со сбором даров нового урожая. Так же они совпадают с церковными праздниками, поэтому тесно с ними переплелись.
********************************************
Век за веком празднуются снова…

Век за веком празднуются снова
Праздники — в особые поры:
Яблочный, Ореховый, Медовый —
Спасы, как Спасителя Дары!

Самым первым сладкий выступает,
Тот, что сладким мёдом угощает.
Август месяц — первое число,
Спас Медовый — им освящено.

Август — девятнадцатая дата
Фруктами ярчайшими богата:
В церковь все с корзинками идут —
Виноград и яблоки несут.

И среди народа слышен глас:
— Как прекрасен Яблочный наш Спас!
— Всё Спаситель дал для жизни людям,
— Вечно прославлять его мы будем!

Августа последние деньки;
Ночь короче, дни невелики.
В чепчиках орехи на кустах —
В храмах — Спас Ореховый в устах!

Здесь двадцать девятое число,
Ореховым Спасом наречено.
Всё Спаситель дал,чтоб жить в любови:
Мёд, орехи, фрукты для здоровья.

Нам осталось низко поклониться,
Жить в любви, усердно потрудиться —
Ведь не зря даны нам для запаса
Три святых, прекрасных, добрых Спаса!

Яблочный, ореховый, медовый.

Яблочный, ореховый, медовый —
Августа торговые ряды,
Где за полцены отдать готовы
Лета бережливого труды!

Барышей не жаль и урожая:
Кончен торг, скорей в обратный путь!
Ведь уже, ненастьем угрожая,
Облака накапливают ртуть!

Как неумолимо убывает
Позднее сиротское тепло,
Как дыханьем сна запотевает
По утрам озерное стекло,

И клонятся обреченно набок
Гордые полыни, и в ночи
Стук дождя и падающих яблок
Поминальной песнею звучит.

Инна Заславская
https://parafraz.space/tri-spasa-spelenali-avgust-sti..

Людмила Зарецкая "Приворот для золушки" глава 4. Фрагмент.

"Недавно я попыталась сформулировать, чем кошки отличаются от собак. Ну, кроме биологического вида, конечно. Для себя ответ на этот вопрос я выразила так: собаки любят, а кошки позволяют любить себя. Для собак первичен хозяин. Они за него жизнь отдадут, если что. А для кошек важно собственное удобство и собственный душевный комфорт. Хочется им, чтобы их погладили, – они ластятся к вам невзирая на ваши планы и настроение. Не хочется – на, получай когтями по не вовремя протянутой руке.

Люди тоже делятся на собак и кошек. То есть одни целуют, а другие подставляют щеку. И заводят они себе домашних питомцев в соответствии с общностью интересов – люди-собаки – собак, люди-кошки – кошек. Не могут же ужиться кошка с собакой!

Так что, выбирая себе спутника жизни, хоть краем глаза посмотрите на его домашнее животное. Если в доме собака, то вас ждет надежный, верный друг, каждый день радостно встречающий вас с работы с разъезжающимися от счастья лапами и готовый перегрызть глотку любому, кто посмеет посягнуть на вашу безопасность. Ну, а если кошка – вас ждет жизнь с нежным, трепетным, бесконечно избалованным и капризным существом, которое будет в минуты хорошего настроения позволять чесать себя за ушком и выпускать когти при малейшем недовольстве.

Правда, ради справедливости надо признать, что люди не зря делятся на собачников и кошатников. Одним надо, чтобы их любили. Другие готовы сами любить и безропотно переносить капризы любимого существа. Так что в итоге каждый выбирает по себе."

Окончание книги Людмилы Зарецкой ( Мартовой) " Привород для золушки".

Пятнадцать золотых правил, позволяющих быть счастливой в любви:

1. Никогда не растворяйся в мужчине. Оставайся личностью. Самодостаточной и самоценной. Помни, как сказала великая Вивьен Вествуд: «Секрет в самодостаточности. В умении быть личностью, быть счастливой с самой собой. Это трудно. Зато все остальное жизнь даст вам в подарок».

2. Будь эгоисткой. В разумных количествах. К примеру, любить себя нужно больше, чем мужчину. Тогда он несомненно захочет узнать, за что конкретно ты себя так любишь.

3. Не трать время, думая о человеке, который вспоминает о тебе не чаще, чем раз в день. Если ты любишь того, кто в твоей голове, а не рядом, выкинь его из головы. И из жизни.

4. Не влезай в зависимость от мужчины. Эмоциональную, физическую и, тем более, финансовую. Помни, что единственный человек, на которого ты сможешь всегда положиться, – это ты сама, а жизнь – слишком серьезная штука, чтобы доверить ее мужчине.

5. Строй общее будущее не с тем, в кого влюблена до потери пульса, а с тем, кто готов сделать тебя смыслом своей жизни.

6. Разочаровавшись в одном мужчине, не лишай шансов другого. Не теряй способность доверять, верить и любить.

7. Помни, что путь к сердцу мужчины совершенно точно проходит не через желудок. И не на 20 сантиметров ниже. Залезай мужчине в голову и в сердце. Так вернее.

8. Помни, что мужчины – другие. Ты же не будешь искать логику в поступках случайно встреченного инопланетянина. С мужчинами так же. Просто подчинись «инопланетному» разуму.

9. Никогда не разговаривай со своим мужчиной раздраженным тоном. Раздражение – главный катализатор процесса распада, который испортит любые, даже самые крепкие отношения.

10. Никогда не открывай душу мужчине. Помни: пока ты не стала счастливой обладательницей обручального кольца, мужчина не друг. Он противник!

11. Помни: жизнь – это бумеранг. Хочешь, чтобы тебя любили, – люби. Хочешь, чтобы о тебе заботились, – заботься. Хочешь нежности – дари нежность.

12. Женщина обязана быть позитивной. У тебя неприятности на работе, ссора с мамой или просто насморк? Не важно! Если ты слышишь, что в замке поворачивается ключ и твой мужчина идет с работы, надень на лицо позитивное настроение. Не ной и не канючь.

13. Относись к любви как к игре. Если будешь воспринимать все слишком серьезно – проиграешь.

14. Научись ценить не розы, вздохи, клятвы и занятия сексом на пустынном пляже, а оставленный утром на столе бутерброд и чашку кофе. Даже холодного.

15. Наконец, всегда помни, что сказал великий Ницше: что нас не убивает, делает нас сильнее.

https://my.mail.ru/community/m...7B7E9.html

Максим Горький

https://nukadeti.ru/rasskazy/svecha-gorela

Свеча горела
Майк Гелприн

Свеча горела — научно-фантастический рассказ Майка Гелприна. Преподаватель литературы переживает тяжёлые времена, ведь его предмет больше никому не нужен. Технический прогресс изменил общество: теперь школьники изучают основы виртуального права и историю робототехники, а творчество Толстого и Достоевского интересно лишь узкому кругу коллекционеров. Но однажды к филологу обращается молодой человек, которому нужны уроки литературы. Кем на самом деле окажется прилежный ученик и вернутся ли люди к духовным ценностям? Читайте и увидите!

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло сердце, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?

— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.

«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.

— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?

— Я, собственно… — собеседник замялся.

— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…

— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.

— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.

— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.

— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».

Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.

— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?

Максим помялся, осторожно уселся на край стула.

— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.

— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.

— Нигде? — спросил Максим тихо.

— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?

— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.

Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!

— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.

— У вас есть дети?

— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?

— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.

— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.

— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?

Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.

— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература — это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.

— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.

«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».

Лермонтов «Мцыри».

Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…

Максим слушал.

— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.

— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн.

Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков.

Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый.

Классика, беллетристика, фантастика, детектив.

Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.

— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.

— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.

— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.

— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.

— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?

— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.

— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?

— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.

— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.

— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?

— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.

— От… От кого?!

— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.

Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.

— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?

Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.

— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майкл Гелприн

Родился 8 мая 1961 года в Ленинграде. В 1984 году окончил Ленинградский политехнический институт. Два года отработал в НИИ «Энергосетьпроект».

В 1977 году прочитал девять повестей братьев Стругацких, что оказало огромное влияние на формирование Гелприна как взрослой личности, а позднее — как литератора.

В 1994 году сменил место жительства на Нью-Йорк.

Писать начал в середине 2000-х годов, первые несколько текстов написаны для покерного журнала. В 2005 году случайно обнаружил в Сети литературный конкурс, в котором решил принять участие. С тех пор пишет непрерывно, преимущественно короткую форму. До 2023 года включительно написал около четырёхсот текстов.

За 18 лет написал и опубликовал три романа и больше трёхсот рассказов и повестей.

Постоянный автор журнала «Русский пионер», пишущий по рассказу в каждый номер. Также публиковался в журналах «Мир фантастики», «Полдень, XXI век», «Реальность фантастики», «Наука и жизнь», «Техника — молодёжи», «Химия и жизнь», «Космопорт»,«Российский космос» (рассказ «Когда взлетает рыба»), «Популярная механика» «Чайка» и многих других. Кроме того, публиковался в сборниках и антологиях издательств «Эксмо», «АСТ», «Снежный Ком М», «Рипол-классик».

В 2013 году в «Эксмо» вышел роман «Кочевники поневоле». В 2014 году в «Астрель, Спб» — роман «Хармонт. Наши дни», прямое продолжение «Пикника на обочине» Стругацких. В том же 2014 году в «Астрели» вышел авторский сборник рассказов «Миротворец 45-го калибра»[20]. В 2016 году в «Эксмо» — соавторский (с Юлией Гофри) роман «Уцелевшие».

В 2016 году совместно с Людмилой Дёминой (редактор «Эксмо») выдвинул концепт серии «Зеркало» — линейки межгендерных авторских сборников, в каждом из которых участвуют два автора разного пола. Концепт был принят издательством «Рипол-классик».

В 2017 году в «Рипол-классик» вышел авторский сборник Гелприна в тандеме с Ольгой Рэйн — «Зеркало для героев», он же первый том серии «Зеркало». Авторский сборник «Отражения и миражи» в тандеме с Иной Голдин — шестой том серии — вышел в марте 2018-го.

В 2018 году выдвинул концепт серии «Аква», также принятый издательством «Рипол-классик». Первые два тома серии «Аква» вышли в апреле 2019 года. В январе 2021 года Гелприн посредством своего аккаунта в сети «Фейсбук» объявил о своём выходе из проекта «Аква» и разрыве всех партнёрских отношений с Людмилой Дёминой, в связи с всплывшими фактами долговременной массовой невыплаты гонораров участвующим в проекте авторам.

В 2019—2020 годах в серии «Мозаика миров» издательств «T8 RUGRAM» и «Рипол-классик» вышли три авторских сборника рассказов Гелприна: «По ту сторону всего», «Свеча горела» и «Почти разумны»

Составитель ряда межавторских сборников: «Этот добрый жестокий мир»[,«Земля 2.0», «Всё зеркало», «Там, за зеркалом», «Бескордонье», «Еврейская фантастика. Проходит всё». Составлял также межавторские сборники, посвящённые памяти Стругацких: «Мир Стругацких. Полдень и Полночь»[и «Мир Стругацких. Рассвет и Полдень», вышедшие в издательстве «Эксмо».

В 2023 году по поручению редакции журнала «Русский пионер» Гелприн составил опубликованную в журнале подборку рассказов ведущих российских фантастов, посвящённую памяти братьев Стругацких

Победитель и призёр десятков литературных конкурсов: «Коллекция фантазий», «Мини-проза», «Рваная грелка», «Азимут», «Химия и жизнь», «Чёртова дюжина», «ФантЛабораторная работа», «Книга года по версии Фантлаба»

Считает себя учеником Бориса Натановича Стругацкого.

Ряд интернет-ресурсов используют рассказы Гелприна «Свеча горела» и «Канатоходец» для подготовки школьников к ЕГЭ.

Б. Пастернак.

Зимняя ночь

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
1946 г.

С.Рахманинов Элегия " Лики старой Москвы"

https://yandex.ru/video/touch/..._type=vast

Стихи, афоризмы, цитаты, мысли вслух, которые иногда захочется перечитать и вспомнить, и чаще всего ночью, когда не спится...