Бессонница

Валаам.
Так назвали когда-то 8-9 веков назад этот остров ижоры, народ
финно-угорской языковой группы. Кажется, что эти красивейшие места с
суровой северной природой иначе назвать и не могли. Валаам - земля с
многовековой историей и особым статусом, которым люди наделяли её во все
времена.Валаам — это не просто остров, это целый архипелаг. Вокруг
главного острова, давшего название всему архипелагу разбросаны
многочисленные живописные островки (их более 50). И затерян весь этот
массив среди бескрайнего Ладожского озера, одного из крупнейших озер
Европы.

Борис Пастернак


АВГУСТ

Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.

Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую
И край стены за книжной полкой.

Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.

Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.

Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная как знаменье,
К себе приковывает взоры.

И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.

С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.

В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.

Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, нетронутый распадом:

"Прощай, лазурь Преображенская
И золото второго Спаса,
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.

Прощайте, годы безвременщины.
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я - поле твоего сраженья.

Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство".



В стихотворении "Август" Пастернак связал свое детское переживание смерти и чудесное спасение ровно 50 лет тому назад, когда он упал с лошади и остался жив, - с чувством преодоленного страха, пережитым в больнице осенью 1952 г. В недавно восстановленной и открывшейся церкви, на которую обращены окна переделкинской дачи, торжественно отмечался престольный праздник Преображения Христова…



1920—1930 Церковь Преображения в Переделкине.



Храм Преображения Господня в Переделкино.

200 лет со дня рождения Алексея Толстого


вт, 05/09/2017

Алексей Константинович Толстой (1817-1875) - Граф, русский поэт, писатель и драматург.

В русской литературе 19 – 20 вв. известны три писателя – графа Толстых: Алексей Константинович Толстой, Лев Николаевич Толстой («Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение» и др.) и Алексей Николаевич Толстой («Хождение по мукам», «Петр Первый», «Аэлита», «Гиперболоид инженера Гарина» и др.). Самый ранний из них А.К.Толстой, который родился 5 сентября 1817 г. и Л.Н.Толстому приходился троюродным братом.

Раннее детство А. К. Толстой провел в имении дяди – известного писателя, печатавшегося под псевдонимом «Антоний Погорельский», получил хорошее домашнее образование. С 10-летнего возраста он выезжал за границу, в 1831 году совершил путешествие по Италии. А. К. Толстой принадлежал к детскому окружению наследника престола, будущего императора Александра II. В 1840-х годах начал раскрываться литературный талант А. К. Толстого. Его первая публикация - фантастическая повесть «Упырь» (1841) была сочувственно встречена В.Г.Белинским. А. К. Толстой в соавторстве с братьями Жемчужниковыми создал пародийный образ вымышленного Козьмы Пруткова. Афоризмы его живут до сих пор, хотя многие и не помнят, кто их автор. Например:
•Если на клетке слона прочтёшь надпись «буйвол», не верь глазам своим.
•Нет на свете государства свободнее нашего, которое, наслаждаясь либеральными политическими учреждениями, повинуется вместе с тем малейшему указанию власти
•Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану.
•Смотри в корень! Никто не обнимет необъятного
•Если хочешь быть счастливым, будь им!

В 1850-1860-х годах А. К. Толстой получил известность как лирик и автор баллад. Лирические стихотворения А. К. Толстого отличаются простотой и задушевностью. Многие из них представляют собой как бы психологические новеллы в стихах («Средь шумного бала, случайно…», «То было раннею весной»). Более 70 его стихотворений положено на музыку русскими композиторами - Н. А. Римским-Корсаковым, П. И. Чайковским, М. П. Мусоргским, А. Г. Рубинштейном, С. И. Танеевым, С.В.Рахманиным и др.

В 1861 году А. К. Толстой вышел в отставку с придворной службы и сосредоточился на литературных занятиях. Им были опубликованы драматическая поэма «Дон Жуан», исторический роман «Князь Серебряный (Повесть времен Иоанна Грозного)», драматическая трилогия - трагедии «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович», «Царь Борис», до сих пор идущие в наших театрах.

Его перу принадлежит ряд сатирических и юмористических стихотворений. Одно из них называется «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева»

В стихотворении 83 строфы; в такой небольшой объём А. К. Толстой ухитряется вместить пародийный рассказ обо всех основных символических событиях российской истории: от призвания варягов (860 год) и крещения Руси — до 1868 года. Написанная в 1868 году, «История…» впервые увидела свет лишь 15 лет спустя, уже после смерти А. К. Толстого, Повторяющийся в каждом куплете рефрен «Земля у нас богата, порядка в ней лишь нет» не устарел до сих пор.


200 лет со дня рождения Алексея Толстого

ecol.edu.ru›events/200_let_so_dnya_rozhdeniya…

Софья Миллер

Год рождения: 1827
Возраст: 68 лет
Место рождения: Смольково, Россия
Год смерти: 1895
Место смерти: Лиссабон, Португалия
Гражданство: Россия.


Средь шумного бала ( Нея Зоркая)

Алексей Константинович Толстой встретил её случайно.

"Какое русское сердце не дрогнет, не встрепенётся, слушая романс Чайковского "Средь шумного бала"?" – вопрошал в конце XIX века темпераментный музыкальный критик Владимир Стасов.

Средь шумного бала, случайно,

В тревоге мирской суеты,

Тебя я увидел, но тайна

Твои покрывала черты.

Многие помнят и эти стихи Алексея Константиновича Толстого (1817–1875), и сливающуюся с ними мелодию романса Чайковского. Но далеко не все знают, что за стихотворением стоят живые события: начало необыкновенной романтической любви.

На маскараде в петербургском Большом театре зимой 1850–51 года 33-летний камер-юнкер Алексей Толстой увидел незнакомку. Камер-юнкер был знатен: мать – внучка последнего гетмана Украины Кирилла Разумовского и дочь министра народного просвещения при Александре I, отец – из старинного рода Толстых. Но баловень судьбы не слишком ценил своё высокое положение – его душа с юности была отдана поэзии. В 1850-м он уже печатается, уже замечен.

Кто же была та незнакомка в чёрной полумаске – с тонким станом, звонким смехом, печальными глазами? Её звали Софья Андреевна Миллер, урождённая Бахметева. Она также принадлежала к высшему свету – к фамилии старинной (Варенька Лопухина, возлюбленная Лермонтова, – из их родни), но обедневшей.

Женщина она была незаурядная, и судьба у неё тоже сложилась необычно. Современников поражала её образованность. Она знала множество иностранных языков: по одним сведениям четырнадцать, по другим – шестнадцать. Конечно, владение иностранными языками было общепринятым в этой среде, но Софи Бахметева была поистине полиглоткой. Читала запоем, поглощала новинки европейской литературы и внимательно следила за отечественной словесностью. Она переписывалась с И.С. Тургеневым, И.А. Гончаровым, с начинающими авторами, чьи имена появлялись на страницах журналов. "Мне кажется, что вы действительно должны быть очень добры, – отвечал на её письмо Тургенев, – что у вас много вкуса и грации, и я чувствую, что мы можем быть друзьями. Я бы с охотой доверял вам и вашему суду всё, что меня занимает".

Черты лица Софьи Андреевны были несколько крупноваты,тяжеловаты – это видно на дагеротипах и особенно на живописном портрете, который всегда висел в имении А.К. Толстого Красный Рог. Зато глаза были прекрасны – живые, блестящие, умные. Так что маскарадная чёрная маска ("...и тайна твои покрывала черты"), в которой её впервые увидел Толстой, пришлась ей кстати. Обладала она и редкостно красивым ("как зов отдалённой свирели"), "проникающим в душу голосом ангела".

Жизнь была к ней неласкова, да и сама она, не считавшаяся с предрассудками своей среды, была, пожалуй, слишком смела для той церемонной эпохи. Трагически завершилась любовная связь юной Софи Бахметевой с князем Вяземским, который соблазнил её, но женился на другой. Брат покинутой девушки Пётр Бахметев вызвал обидчика на дуэль и был убит. Всю жизнь Софья Андреевна считала себя виноватой в несчастьях и бесчестии своей семьи.

Неудачным оказался и брак Софьи Андреевны с полковником-кавалергардом Л.Ф. Миллером. Молодожёны почти и не жили друг с другом. Тем не менее Миллер долго не давал развода жене – даже тогда, когда её связь с графом А.К. Толстым стала известна всему свету и нуждалась лишь в узаконении. "Бедное дитя, с тех пор, как ты брошена в жизнь, ты знала только бури и грозы", – напишет ей Алексей Константинович.

Толстой был человеком широких взглядов. Но против его избранницы намертво встала мать – Анна Алексеевна Толстая. Женщина волевая, она имела на сына большое влияние. Мать никак не хотела смириться с тем, что у сына завязался роман с замужней женщиной, да ещё с подмоченной репутацией. Как это часто бывает, она усматривала в намерениях Софьи Андреевны лишь корыстные соображения и тщеславие. Говорят, что она ревновала сына и к другим женщинам – возможно, в этом отчасти была причина того, что он, перевалив за 30, всё ещё оставался холостяком.

Анна Алексеевна сделала всё, чтобы скомпрометировать подругу сына и отвлечь Алексея от связи, длившейся уже семь лет. Сын не решился идти против воли матери. Лишь после её внезапной смерти, а также долгожданного развода любящие обвенчались, и Софья Андреевна Миллер стала графиней Софьей Андреевной Толстой. Под этим именем она вошла в историю литературного ХIХ века, хотя надо зметить, что её в дальнейшем будет всегда отодвигать в тень полное совпадение имен с младшей Софьей Андреевной, знаменитой супругой Л.Н. Толстого и хозяйкой Ясной Поляны.

Жене Алексея Константиновича не довелось иметь детей. Возможно, поэтому она питала особую любовь к детям чужим. Всегда была окружена детишками своих многочисленных родственников, а в деревне Погорельцы недалеко от имения Красный Рог (это на Брянщине) она открыла школу для крестьянских девочек, где их обучали грамоте и рукоделию.

Кстати, роскошных имений у четы Толстых было немало. Мелас на берегу Чёрного моря, где Алексей Толстой сочинил стихотворный цикл "Крымские очерки", в советское время служил санаторием ЦК КПСС. Совсем недавно сгорел дотла и ныне восстанавливается петербургский дворец графини Толстой на Шпалерной улице (здесь долгие годы располагалось Ленинградское отделение Союза писателей). В посёлке Саблино под Петербургом автобусные остановки до сих пор называются "Графский луг", "Графский спуск", но пассажиры скорее всего не подозревают, что это задержавшаяся память о графе А.К. Толстом, об имении "Пустынька", прославленном Владимиром Соловьёвым в его стихотворении "Белые колокольчики". Все эти великолепные имения ещё при жизни Алексея Константиновича и особенно после его смерти переходили в руки родни и потихоньку разорялись.

О родстве душ Алексея Константиновича и Софьи Андреевны, об их гармоническом духовном единстве свидетельствует сохранившаяся переписка. "Меня никогда не поддерживали и всегда обескураживали, я очень ленив, это правда, но я чувствую, что я мог бы сделать что-нибудь хорошее, – лишь бы мне быть уверенным, что я найду артистическое эхо, – и теперь я его нашёл... это ты", – писал он Софье Андреевне.

Мать и её окружение всячески поощряли его чиновничью деятельность, прочили ему блистательную государственную карьеру, считая его литературные притязания несерьёзной причудой. Но бездушная и бесплодная служба ввергала поэта в постоянное уныние и самоотрицание. И лишь Софья Андреевна решительно и без колебаний поддержала намерение Толстого выйти в отставку и отдать себя всего творчеству.

По сути дела, именно Софье Андреевне русская льтура обязана литературным расцветом графа Толстого – ведь он начался как раз в 1850-е годы, после той самой памятной встречи "средь шумного бала, случайно". Ей он посвящал свои стихи – "Не ветер, вея с высоты", "То было раннею весной", "Не верь мне, друг", "Осень. Обсыпается весь наш бедный сад" и многие другие. Но жена была не просто Музой. Она – постоянная помощница, строгий критик и даже редактор его произведений. Кто знает, появился бы на свет Козьма Прутков, если бы не Софья Андреевна? Шуточные стихи, пародии и пьесы под коллективным псевдонимом Козьмы Пруткова Алексей Толстой сочинял вместе со своими двоюродными братьями Жемчужниковыми. Их горячей поклонницей была Софья Андреевна, обладавшая, кроме всех своих достоинств, ещё и хорошим чувством юмора.

История русской литературы богата на имена женщин, вдохновлявших творцов. Но этот союз был, пожалуй, единственным в своём роде – он отличался каким-то редкостным взаимопониманием. Софья Андреевна сопровождала мужа во всех его путешествиях. Даже на Крымскую войну, куда Толстой отправился добровольцем, она с ним ездила. Там, на фронте, Толстой подхватил тиф, и Софья Андреевна выхаживала его в лазарете.

Алексей Константинович скончался 28 сентября 1875 года в возрасте 58 лет в своём имении Красный Рог. Он страдал жестокими головными болями, с которыми не могла справиться тогдашняя медицина. Спасал только морфий. Дозы всё увеличивались, и умер Толстой от того, что теперь принято называть "передозировкой наркотика".

Софья Андреевна пережила мужа на 20 лет. После его смерти она, проявив изрядные деловые качества и профессионализм, руководила изданием сочинений А.К. Толстого. А в её литературном салоне на Шпалерной собирался весь артистический цвет столицы. В конце жизни она очень дружила с Достоевским. Он раскрывал ей свои литературные замыслы, а она звала его сыграть роль схимника в домашнем спектакле по пьесе мужа "Смерть Иоанна Грозного".

Путешествуя по Европе в 1895 году, она тяжело заболела и скончалась в Лиссабоне. После трудного пути гроба на родину Софья Андреевна по её завещанию была похоронена в имении Красный Рог. Рядом с могилой Алексея Константиновича Толстого.


О знаменитости: Жена Алексея Константиновича...

peoples.ru›Семья›Жены›miller

Тайны А. К. Толстого



... В жизни колебаний не было: Толстой полюбил сразу и навечно, точнее говоря, на весь срок земной жизни, отмеренный ему судьбой. Но повенчались они лишь 12 лет спустя. Почему? Толстой обладал смелостью и огромной физической силой: заламывал на охоте медведя, перебрасывал двухпудовую гирю через флигель, гнул подковы. Но был абсолютно бессилен против собственной матери. Строптивая и Он — знатный вельможа, видный чиновник, церемониймейстер императорского двора, статный, красивый мужчина, к тому же богатый и талантливый, известный поэт и писатель. Она — рядовая дворянка из старинного, но обедневшего рода Бахметевых, жена ротмистра, не красавица, но блещущая умом женщина, знаток литературы и музыки. Некрасива (очень высокий лоб, тяжелый волевой подбородок), но в ней есть что-то притягательное, манящее.
Они встретились в январе 1851 года, ему было 33 года, ей чуть меньше. Уезжая с бал маскарада, Алексей Константинович повторял про себя пришедшие вдруг слова: "Средь шумного бала, случайно..." Так родилось гениальное стихотворение: "Люблю ли тебя — я не знаю, но кажется мне, что люблю!"
Черты лица Софьи Андреевны были несколько крупноваты, тяжеловаты – это видно на дагерротипах и особенно на живописном портрете, который всегда висел в имении А.К. Толстого Красный Рог. Зато глаза были прекрасны – живые, блестящие, умные. Так что маскарадная чёрная маска ("...и тайна твои покрывала черты"), в которой её впервые увидел Толстой, пришлась ей кстати. Обладала она и редкостно красивым ("как зов отдалённой свирели"), "проникающим в душу голосом ангела".
Любопытно, что на том же балу с Софьей Миллер познакомился и другой наш классик — Иван Сергеевич Тургенев, но не нашел в ней ничего примечательного ("Лицо чухонского солдата в юбке"). Что-то между Тургеневым и Софьей Андреевной было в самом начале их знакомства, хотя она и не нравилась ему как женщина.Но они долго переписывались, и Иван Сергеевич позже признавался: "Из числа счастливых случаев, которые я десятками выпускал из своих рук, особенно мне памятен тот, который свел меня с Вами и которым я так дурно воспользовался...Мы так странно сошлись и разошлись, что едва ли имели какое-нибудь понятие друг о друге..."

Когда мать узнала о появлении в жизни Алексея женщины, которой он безумно увлекся, она вознегодовала и сделала все, чтобы не допустить этого брака. Придумывала болезни, лечилась за границей и настаивала на том, чтобы сын был рядом. Но были препятствия и со стороны Софьи Андреевны. В ее памяти были живы трагические события, предшествовавшие первому замужеству…

Среди друзей ее любимого брата Юрия, гвардейского офицера, выделялись двое: конногвардеец Лев Миллер и прапорщик князь Григорий Вяземский. Он отдала предпочтение второму, тем более что он князь, а кому из тогдашних девушек не хотелось стать княгиней?
Вяземский не устоял перед хотя и некрасивой, но обаятельной Софьей и попросил ее руки. Она согласилась и с нетерпением стала ждать согласия родителей жениха. Хотя она и была дворянкой, но стояла на иерархической лестнице несколькими ступенями ниже, да и приданое за ней давали крохотное. Родители жениха встревожились и настоятельно посоветовали влюбленному сыну поостыть и не решать свою судьбу «слишком поспешно и неосмотрительно». Но мать Софьи не захотела смириться с потерей такой выгодной партии для дочери и бросилась уговаривать родителей жениха. Те заупрямились окончательно и быстро подыскали сыну невесту из своего круга.
Софья решает сыграть ва-банк. Она едет к матери Вяземского и бросается ей в ноги. Но та непреклонна. И тут появляется последний довод: Софья Бахметева беременна от князя Вяземского. Но и это ничего не изменило. Долгий скандал закончился трагедией. Юрий Бахметев, желая отомстить за поруганную честь сестры, вызвал князя на дуэль и был убит.

Чтобы избежать скандала, ребёнок был записан на другого брата Петра.
В отчаянии Софья выходит замуж за Льва Миллера. Но любви нет, и вскоре они расходятся, однако формально, не разводясь. Она стала часто появляться в свете, демонстрируя свои замечательные таланты. Исполняла Перголези, Баха, Глюка, Шопена. Пела. Голос у нее был чарующий.
Зимой 1851 года ей сделал предложение Алексей Константинович Толстой, но и в этом случае последовали возражения со стороны матери жениха. История повторялась! Тем не менее, их встречи не прекращались.

А Софья, не лишенная практицизма, тем временем заготавливала запасной вариант с писателем Дмитрием Григоровичем. Они даже вместе путешествовали по Европе.

«ДорОгой употреблялись страстно, до изнеможения…Она была необыкновенно страстная и всё просила нового»,- писал Григорович. Возможно, он и придумал, т.к. любил фантазировать.

В дневнике знавшего их Суворина есть запись: „Когда Григорович возвратился к Бахметьевым, то он застал госпожу Миллер лежащею, слабою. У ног ее сидел граф А. К. Толстой, страстно в нее влюбленный..." „Я не хотел мешать, — рассказывал Григорович, — и мы расстались".

Кстати, она могла уехать с бала с каким-нибудь офицером.

Возможно, повышенный эротизм, сексуальность и свобода нравов Софьи, в сочетании с умом и талантом певицы, и завлекли поэта в сладостные сети.

Софья Андреевна исповедовалась Толстому в ошибках молодости, рассказала всё о своей жизни, но искренние ли были её слова, никто не знает. Зато он был мучительно счастлив.И после первого разговора тет-а-тет, сразу же пишет:

«Дороги мне твои слёзы и дорого каждое слово!
Бедное вижу в тебе я дитя, без отца, без опоры;
Рано познала ты горе, обман и людское злословье,
Рано под тяжестью бед твои преломилися силы!»

Они встречались тайно, лишь во время Крымской войны, когда он заболеет тифом, Софья, не таясь, приезжает выхаживать его. За это Алексей Константинович до конца дней будет ей благодарен.

Выздоровление еще более укрепило любовь Толстого, а смерть матери устранила главное препятствие к их союзу. Это был почти идеальный брак. Алексей Константинович нашел в Софье Андреевне новую "мамочку", к тому же энциклопедически образованную. Она знала более десяти иностранных языков, легко цитировала Гете, Шекспира. У нее был отменный литературный вкус, которому полностью доверял Толстой. Она много читала и ложилась спать только под утро. Они встречались за чаем во втором часу дня, и он обычно говорил: "Ну, Софочка, слушай и критикуй" и читал ей вслух, написанное за ночь.

Вскоре после знакомства Алексей Константинович Толстой писал Софье Андреевне: „Я еще ничего не сделал — меня никогда не поддерживали и всегда обескураживали, я очень ленив, это правда, но я чувствую, что я мог бы сделать что-то хорошее — лишь бы мне быть уверенным, что я найду артистическое эхо, — и теперь я его нашел... это ты".

Анна Алексеевна сделала всё, чтобы скомпрометировать подругу сына и отвлечь Алексея от связи, длившейся уже много лет. Сын не решился идти против воли матери и лишь после её внезапной смерти, Софья Андреевна привезла осиротевших семерых детей брата в имение Толстого.
Но любил поэт больше всех племянника жены, Андрейку (так ласково называл он мальчика).
Тогда же в доме А.К.Толстого появилась любимая «племянница» Софьи Андреевны и приёмная дочь Алексея Константиновича, тоже Софья. А кроме появилось бесчисленное количество нянек, гувернанток, поваров, прислуги.
Софье Андреевне не довелось иметь детей. Возможно, поэтому она питала особую любовь к детям чужим. Всегда была окружена детишками своих многочисленных родственников, а в деревне Погорельцы недалеко от имения Красный Рог (на Брянщине) она открыла школу для крестьянских девочек, где их обучали грамоте и рукоделию.

После долгожданного развода любящие обвенчались в Дрездене в 1863 году, и Софья Андреевна Миллер стала графиней Софьей Андреевной Толстой. Под этим именем она вошла в историю литературного ХIХ века, хотя надо заметить, что её в дальнейшем будет всегда отодвигать в тень полное совпадение имен с младшей Софьей Андреевной, знаменитой супругой Л.Н. Толстого и хозяйкой Ясной Поляны.
Софья пишет матери в Смальково, Пензенской губернии: «…Невозможно, мама, рассказать Вам, какой это друг для меня, и за шесть лет, которые я его знаю, мне кажется, что его привязанность делается всё сильней».

Почувствовав себя полноправной хозяйкой, она вызвала к себе брата Николая, назначив его главным управляющим, родственниц из Смалькова.
Толстой был удивлён, как бесцеремонно ведут себя родственники жены, попытался призвать к порядку, но тут показала свой крутой нрав Софья Андреевна, и Толстой понял, что с ней лучше не связываться. Он пообещал заниматься только поэзией.
И если поначалу жизнь молодожёнов складывалась гармонично, то со временем он всё чаще раздражал жену. Теперь она звала его только по фамилии: «Какие глупости ты говоришь, Толстой!»

Софья Андреевна имела обыкновение разбирать произведения тоном, не терпящим возражения, считала себя истиной в последней инстанции, не снисходя до подробного анализа. Это задевало авторское самолюбие писателя, но он шуткой разряжал обстановку и уходил от споров.
Она даже не скрывала, что ставит Тургенева намного выше его.

Алексей Константинович стал часто болеть и выезжал на лечение за границу. Оттуда он присылал ей удивительно тёплые, полные любви письма:

«Дрезден, 10 июля 1870 г.
Вот я здесь опять, и мне тяжело на сердце, когда вижу опять эти улицы, эту гостиницу и эту комнату без тебя. Я только что приехал в З 1/4 ч. утра, и не могу лечь, не сказав тебе то, что говорю тебе уже 20 лет, - что я не могу жить без тебя, что ты мое единственное сокровище на земле, и я плачу над этим письмом, как плакал 20 лет тому назад. Кровь застывает в сердце при одной мысли, что я могу тебя потерять, и я себе говорю: как ужасно глупо расставаться! Думая о тебе, я в твоем образе не вижу ни одной тени, ни одной, все - лишь свет и счастье...»

И следующее:
«Дрезден, 25 июля 1871 г.
...Мне очень грустно и очень скучно, и глуп я был, что думал, что будет здесь приятно.
Если б у меня был Бог знает какой успех литературный, если б мне где-нибудь на площади поставили статую, все это не стоило бы четверти часа - быть с тобой, и держать твою руку, и видеть твое милое, доброе лицо! Что бы со мной было, если б ты умерла? А все-таки пусть лучше я после тебя умру, потому что я не хочу, чтоб тебе было тяжело после меня...
И тяжело слушать музыку без тебя; я будто через нее сближаюсь с тобой!»

Последние дни

Сентябрь 1875 года полыхал всеми красками осени. Золотистые листья берёз оттеняли багровость дубов. Липовая аллея, по которой супруги любили гулять, отливала пурпуром и ещё больше манила таинственным шепотом листвы. Но буйство красок уже не радовали Толстого. В последние дни он был настолько слаб, что попросил открыть балкон и изредка подходил к двери. В комнатах стояли кадки с водой, в которых были свежесрубленные молодые сосенки. Дозы морфия, назначенные ещё в Карлсбаде, результата почти не давали. Николай Жемчужников, гостивший у брата, видел изнурённый вид Алексея и просил его прекратить работу хотя бы на время.
Толстой, бодрясь, отвечал, что благодаря морфию он чувствует себя нормально. После изобретения англичанином Вудом подкожного впрыскивания морфий стали усиленно применять в терапии. Но вскоре врачи осознали страшные последствия употребления наркотика. За временным облегчением наступали ещё более жестокие мучения, дозы всё увеличивались.

Ещё несколько лет назад Фет, гостивший в имении Толстого, был удивлён переменам в друге. Лицо Алексея Константиновича было багровым от прилива крови к голове. Спасаясь от головной боли, он старался побольше гулять, но это мало помогало. Тогда и пришлось обратиться к немецкому доктору Зегену, который приписал ему морфий.

Двоюродная сестра писателя Елизавета Матвеева вспоминала, что лицо Алексея Константиновича было постоянно багровым, пронизанным синими жилами. На него было мучительно смотреть, но как только боль утихала, он снова шутил и смеялся.
Матвеева очень ревниво относилась к Софье Андреевне, подозревая её в неискренности. По её воспоминаниям, "Софья была "хороший критик, и чутко подмечала всё, что касается изящества формы, но она мертвящим дыханием сомнения и неверия глушила порывы души мужа...крылья ему обрезала". И здесь же: "...Толстого она покорила себе всецело и крепко держала его всю жизнь...Один наш общий знакомый так выразился о ней: "Она заставляет себя обожать, но сама не обожает, её сердце остаётся холодным и неспособным к любви, но она прекрасно играет свою роль".
Матвеевой был странен девиз, который заставлял Толстого страдать во время болезни: « Я ищу, но всё подвергаю сомнению».
Но кто может судить любовь? Толстой боготворил жену.

24 сентября 1875 года друг Толстого Маркевич писал А.Н.Аксакову из Красного Рога: « Но если бы Вы видели, в каком состоянии мой бедный Толстой, Вы бы поняли то чувство, которое удерживает меня здесь… Человек живёт только с помощью морфия, и морфий в то же время подтачивает ему жизнь - вот тот заколдованный круг, из которого он уже выйти не может. Я присутствовал при отравлении его морфием, от которого он едва спасся, и теперь опять начинается это отравление, потому что иначе он бы был задушен астмой».
28 сентября в половине девятого вечера Софья Андреевна, войдя в кабинет, нашла его лежащим в кресле. Она думала, что муж заснул, но все попытки разбудить оказались тщетными.

Алексей Константинович наказывал, чтобы его похоронили в дубовом гробу, но когда из Брянска привезли заказанный, оказалось, что он мал для богатырского тела. Сколотили сосновый, и похоронили на сельском кладбище возле Успенской церкви, которая сохранилась до сих пор. Впоследствии прибыл из Парижа металлический саркофаг, в который поместили сосновый гроб. Когда умерла через 20 лет в Португалии, под присмотром любимой племянницы (или всё-таки дочери?) Софья Андреевна, её тело положили рядом с мужем.

Примечание.

Во время Великой Отечественной войны Красный Рог был оккупирован фашистами. Они открывали склеп, в котором покоятся Толстой с супругой, но не осквернили его, а, полюбопытствовав, снова закрыли. Факт, конечно, удивительный.

Судьба литературного наследия

Выйдя замуж за писателя, Софья Андреевна окружила себя многочисленной роднёй, оттеснила родственников мужа, прежде всего братьев Жемчужниковых. Бахметевы вели себя бесцеремонно и правили разорительно. Толстой возмущался ими, но, не желая обострять отношения с женой, терпел их. В конце своей жизни, спасая себя от разорения, всё же отстранил их от управления поместьями. За два года до смерти написал завещание, которым передал жене свои имения и всю собственность, но при этом указал, что после её смерти всё движимое имущество должно перейти во владение его двоюродному брату Н.М.Жемчужникову. Таким образом, родственники жены не должны были стать и не стали владельцами толстовских имений.

Софья Андреевна, узнав о содержании завещания, приняла свои меры, а именно: уехав из Красного Рога, решила больше туда никогда не возвращаться. Там, где она прожила полтора десятка лет в роскоши и удовольствиях, стали с её разрешения вырубать леса, составляющие лесопарковую зону Красного Рога. Все ценности стали растекаться и рассеиваться. Жемчужников после её смерти писал, что «охранять нечего, когда всё разграблено».

Своё же литературное наследие Толстой без всяких оговорок завещал Софье Андреевне. Как известно, она имела феноменальную память, владела четырнадцатью языками, обладала энциклопедическими знаниями и литературным вкусом, блистала мастерским переводом, но…
Она не написала ни единой строчки о муже, не говоря уже о воспоминаниях или специальных статьях. Соблюдая внешнюю благопристойность, окружила тайной и молчанием жизнь свою и поэта. Способствовала созданию впечатления, что их брак был гармоничным, а любовь поэта к ней возвышенной и безмерной. И лирические стихи поэта стали истолковываться как гимн ей, желанной и любимой Софье Андреевне. Она не сохранила ни одного черновика или дневника поэта. Вместе с «дочерью – племянницей» маникюрными ножницами они вырезали из писем то, что не нравилось. По воспоминаниям очевидцев, она сжигала пачками письма, отбирала для публикации совсем немногое, предварительно сократив до минимума.

Исходя из личного отношения к адресатам, делала выбор тенденциозно и небрежно. Первое место по количеству оставленных писем среди адресатов занимает она сама. Ничего не оставила из переписки Толстого с матерью и дядей А.А.Перовским, который называл Алексея Константиновича сыном, а тот его отцом. Думаю, эти письма пролили бы свет на происхождение писателя. Почти всё, что не увидело свет при нём, утрачено, или уничтожено. Остались только две записных книжки, одна тетрадь и несколько отдельных листов. Такова месть обиженной женщины.
Все свои действия Софья Андреевна оправдывала якобы завещанием Толстого не печатать того, что имеет «исключительно личный характер».

Я специально не касалась в статье творчества А.К.Толстого, а попыталась показать жизнь писателя, как её видели современники. И сделала для себя вывод, что он любил искренне и сердечно, отдавая душевное тепло, средства, любовь, женщине, которая, увы, не сделала его счастливым до конца. А она позволяла себя любить...

Тайны А. К. Толстого (Ольга Бугримова) / Проза.ру

proza.ru›2015/07/29/1745