Бессонница

Ося с матерью и теткой. Череповец, 1942. Фото А. И. Бродского. Из архива М. И. Мильчика.

В прошлом те, кого любишь, не умирают!
В прошлом они изменяют или прячутся в перспективу.
В прошлом лацканы уже; единственные полуботинки
дымятся у батареи, как развалины буги-вуги.
В прошлом стынущая скамейка
напоминает обилием перекладин
обезумевший знак равенства. В прошлом ветер
до сих пор будоражит смесь
латыни с глаголицей в голом парке:
жэ, че, ша, ща плюс икс, игрек, зет,
и ты звонко смеешься: "Как говорил ваш вождь,
ничего не знаю лучше абракадабры".

Стихи о любви. Иосиф Бродский.

Crotik49 написал:

[q]

Памяти поэта Иосифа Бродского

[/q]

Некрасивый кот


Он был тощим, облезлым, рыжим,
Грязь помоек его покрывала.
Он скитался по ржавым крышам,
А ночами сидел в подвалах.

Он был старым и очень слабым,
А морозы порой жестоки.
У него замерзали лапы,
Точно так же, как стынут ноги.

Но его никогда не грели,
Не ласкали и не кормили.
Потому что его не жалели.
Потому что его не любили.

Потому что выпали зубы.
Потому что в ушах нарывы.
Почему некрасивых не любят.
Кто-то должен любить некрасивых.

<Иосиф Бродский>

Страдивари в час пик

В восточной части христианского мира до конца IV века празднование Вознесения и Пятидесятницы, вероятно, еще совершалось вместе, на пятидесятый день после Пасхи. Об этой традиции пишет западная паломница Эгерия, побывавшая в Святой Земле около 381–384 года. Она сообщает, что в вечер Пятидесятницы все христиане Иерусалима собираются на горе Елеон, идут «на то место, откуда Господь вознесся на небо», и совершается служба с чтением Евангелия и Деяний апостольских, повествующих о празднике.

Возможно, следствием этого единого празднования, стало встречающееся в раннехристианском искусстве изображение Вознесения и Пятидесятницы в одной композиции, например, на происходящей из Палестины ампуле, служившей сосудом для святынь, привозимых из паломничества. В этой миниатюрной композиции Бог Дух Святой изображен так, как Он был видим во время Крещения в Иордане — в виде голубя, нисходящего из широко раскрытой десницы Бога-Отца.

Источники V и последующих веков уже однозначно выделяют Вознесение как отдельный праздник на сороковой день после Пасхи. К V веку относятся и первые дошедшие до нас изображения Вознесения, например, датируемый началом V века аворий — резная планкетка из слоновой кости.
В прямоугольный формат авория вписано две сцены: внизу изображены жены-мироносицы у Гроба Господня, вверху — Вознесение, представленное настолько непривычно для современного зрителя, что непросто идентифицировать изображенное. Иисус Христос широкими шагами поднимается по склону горы, держась при этом за десницу Бога-Отца, протянутую из сегмента, символизирующего духовное Небо, Царство Небесное.

Такое изображение является практически дословной иллюстрацией слов проповеди апостола Петра, сказанной сразу после сошествия Святого Духа на апостолов: «Сего Иисуса Бог воскресил, чему мы все свидетели. Итак Он, Был вознесен десницею Божиею…» (Деян. 2:32–33). В искусстве Западной Европы такой вариант иконографии был достаточно популярен и удержался до времени готики, на Востоке же этот извод не прижился, видимо, из-за отсутствия мотива триумфа и теофаничности, необходимого в изображении этого столь важного события.
На резной деревянной двери римской церкви Санта-Сабина (ок. 430 г.) Вознесение изображено уже в более традиционном виде, хотя и с некоторыми особенностями, характерными для раннехристианского искусства. В центре верхнего регистра представлен Спаситель, возносящийся стоя во славе, изображенной не просто как ореол (клипеус, медальон), а как большой лавровый венок.

Эта деталь создает акцент на теме триумфа, победы — венки из лавра традиционно могли получать только победители соревнований, или полководцы, возвращавшиеся в Рим после удачной кампании. С четырех сторон лавровый медальон как бы поддерживают на своих крыльях тетраморфы — четыре таинственные ангельские существа, имеющие лица льва, тельца, быка и человека, которых видел пророк Иезекииль во время явления ему Божественной славы (Иез. 1:1–26).

Художник пытается всячески подчеркнуть торжественный, триумфальный характер восшествия Господа во плоти на небеса. Размещенные ниже тетраморфов аллегорические изображения Солнца и Луны представляют весь тварный мир, созерцающий Вознесение своего Творца.

Тема Теофании, явления Божества во всей Своей славе и силе, соответствует основному контексту события Вознесения. Ученики становятся свидетелями прославления Сына, свидетелями явления Божественной славы Сына миру. Вознесение Господа — это и образ Его Второго пришествия. Явившиеся апостолам ангелы сообщили, что: «Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, приидет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» (Деян.1:11). Это эсхатологическое значение Вознесения передается через общий теофанический характер всей композиции.

Именно в силу своей теофаничности изображение Вознесения помещалось в самой иерархически значимой зоне храма — на своде купола. Существует предположение, что именно Вознесение было изображено в куполе ротонды Гроба Господня в Иерусалиме, возведенной святым Константином Великим. Эта композиция занимала свод купола в церкви Св. Софии в Фессалонике, храмов Каппадокии, церкви св. Апостолов в Пече, соборе Спасо-Преображенского Мирожского монастыря, церкви св. Георгия в Старой Ладоге, Преображенской церкви на Нередице (фреска разрушена), соборе Сан Марко в Венеции.
На миниатюре «Кодекса Раввулы», происходящем из Сирии, Вознесение изображается на фоне живописного горного пейзажа. Кроме крылатых тетраморфов у основания мандорлы (овала, символизирующего славу и сияние Божества) помещены некие огненные колеса, которые видел пророк Иезекииль. Вся изображенная «конструкция» напоминает античную колесницу, которой правит Господь.

Если вспомнить, что полководец, заслуживший церемонию триумфа, въезжал в город на колеснице, то подобная художественная аллегория становится вполне понятной. Два ангела, представленные в виде крылатых юношей, подносят Христу венки — награду триумфатора, другие два как бы поддерживают мандорлу.
Ниже огненных крыльев тетраморфов изображена десница Бога-Отца. Трепещущие в воздухе огненные всполохи могут истолковываться и как деталь упомянутого видения Иезекииля: «огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходила из огня» (Иез. 1:13), и как огненные языки, сходящие на стоящих внизу апостолов. Таким образом, на этой миниатюре, как и на ампуле, присутствует изображение двух событий: Вознесения и Пятидесятницы.

pravmir.ru›ikonografiya-vozneseniya/