Бессонница

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Михаил Васнецов. Грехи и святость. Как любили монахи и священники

Еще в раннем детстве Миша, один из пяти детей Васнецовых, выделялся среди них всех огромными своими глазами, взгляд которых был не по возрасту серьезным, а также скромностью и необыкновенной чуткостью ко всем окружающим его людям. Художник Михаил Васильевич Нестеров, друг семьи Васнецовых, написал как-то, что Миша, любимец отца, «встречается в картинах Виктора Михайловича во всех серафимах и херувимах».

Рос Михаил Васнецов в московском доме Васнецовых и селе Абрамцево, в том самом знаменитом Абрамцеве, где собирался весь цвет тогдашней русской культуры. У Васнецовых часто бывали гости, и тогда устраивались домашние спектакли, декорации к которым писали прославленные художники Серов, Васнецов и Поленов, художественно-литературные и музыкальные вечера… Вокруг Миши всегда царила атмосфера радостного творчества.

Екатерина Васильевна Поленова, дочь художника Василия Дмитриевича Поленова, часто приезжала в Абрамцево к своим родственникам Мамонтовым, которые были очень дружны с Васнецовыми. В книге «Повесть моей жизни» она вспоминает о своей поездке в Абрамцево в 1896 году на Страстной неделе: «…раз приехали наши сверстники братья Миша и Володя Васнецовы. Миша был на три года старше меня. Он уже кончил гимназию с золотой медалью и был на первом курсе Московского университета. На нем была серенькая студенческая тужурка, а я еще ходила в форме гимназистки, училась хорошо и тоже шла на золотую медаль.

Миша присоединялся к моим одиноким блужданиям по парку, серьезно и ласково смотрел на меня своими карими, немного насмешливыми глазами, и серьезно разговаривал со мной…

Помню, что тогда была жажда чего-то большого впереди, подвига… Счастья, счастья любви, и мы оба, охваченные жаждой грядущего, не знали, что “синяя птица” у нас в руках, с нами, что самое большое счастье это молодость, которая проходит быстро, ничем не заменима, но понять это дано человеку лишь тогда, когда она безвозвратно ушла.

Не тогда ли Миша Васнецов спросил:

– Вышли бы Вы за меня замуж?

– Ни в каком случае, – ответила Катя Поленова».

Вряд ли это можно назвать первой любовью, но какое-то чувство несомненно было. Молодость, весна, долгие прогулки, тихие беседы… Юный студент, девочка-гимназистка… Но любви не получилось.

Окончив с золотой медалью гимназию, Михаил Викторович так же блестяще закончил в 1908 году математический факультет, специализируясь по астрономии. (Кстати, первые уроки звездного неба открыл детям дедушка Миши, священник села Рябово Михаил Васильевич Васнецов.) Отбыв воинскую повинность, Михаил Викторович Васнецов стал преподавать в частных гимназиях. Давалось это ему нелегко: не мог он быть строгим и резким с детьми, особенно с девочками, но дети любили нестрогого, внимательного учителя и его увлекательные рассказы о звездном небе и восходах Луны.

Работал Михаил Васнецов и с трудными, как бы сейчас сказали, детьми – «уличными подростками» двенадцати-шестнадцати лет в учреждении под названием «Детский труд и отдых». «Меня позвали туда, когда собирались поставить на доме астрономическую вышку, – вспоминал позже Михаил Викторович. – Там я познакомился с Ольгой Васильевной. Она была человек с большой энергией и инициативой. Ее специальность была физиология растений. Но она интересовалась всем. Живописи она училась частным образом у разных художников. Вот мы и решили заключить брак». Звучит не очень романтично, но, на самом деле, это случилось не вдруг.

Ольга Васильевна Полетаева родилась 25 апреля 1880 года, была она блестяще начитанна, энергична, интересовалась историей искусства, психологией. И так же, как Михаил, очень любила детей.

Ольга была незаурядной, по-настоящему творческой натурой, духовно сильным человеком. Ее работы по физиологии растений привлекли внимание серьезных ученых. Собранный ею гербарий редких растений на съезде биологов в Вене, куда Ольга Васильевна приехала на деньги, заработанные частными уроками, получил похвальный диплом. Семья Ольги Васильевны была очень религиозная, многодетная. Четырем своим дочерям и единственному сыну родители стремились дать хорошее образование. Ольга Васильевна окончила частный институт Черняевой и естественное отделение Высших женских курсов в Москве. Позднее, уже после замужества (оно состоялось 25 июня 1911 года), Ольга Васильевна продолжала педагогическую деятельность в Коммерческом училище. Она написала две книги с изложением своей творческой педагогической методики.

В 1912 году семья молодых Васнецовых переехала в Одессу, где Михаил Викторович получил место в Астрономической обсерватории. Но грянула война 1914 года, и молодого астронома призвали на службу. Михаил Викторович вспоминал: «Сперва я был в запасном полку в Одессе, а потом удалось получить место преподавателя метеорологии в Авиационной школе в Киеве». Это было уже в 1916 году.

Об этом же киевском периоде вспоминала и Екатерина Поленова в уже упоминаемой книге «Повесть моей жизни»: «Весною 1917 года мы устраивали выставку наших работ в Киеве. Я жила в общежитии Земского союза с нашими сотрудниками и медицинскими сестрами. Не помню, кто позвал меня с собой в гости в семью друга моего отца…

Вероятно, шли пасхальные дни, было довольно много народа, и вдруг среди этих чужих людей я увидела родных и знакомых товарищей моей юности – Мишу и Володю Васнецовых. Мы очень обрадовались неожиданной встрече и пошли гулять по Киеву. Миша, уже женатый, был в форме прапорщика, Володя – тоже в военной форме. Мы веселились и смеялись без причины. Может быть, оттого, что были еще молоды, весенний вечер был дивно хорош, над Днепром распускались и зацветали деревья, веяло теплом и жизнью, а грозное будущее было от нас сокрыто…

Миша очень тяготился военной службой, грубостью офицеров с солдатами, нецензурной руганью. Все это было так чуждо его тонкому душевному складу…»

В августе 1917 года Авиационную школу летчиков-наблюдателей перевели в Крым, в Евпаторию, но началась смута и неразбериха – петлюровцев сменяли махновцы, махновцев – гетмановцы, за ними приходили другие «властители» и «освободители». В 1918 году пришли немцы. И Школа была закрыта. Считая себя демобилизованным, Михаил Викторович с женой возвратился в Одессу. Жили они трудно, но 14 октября 1918 года родился у них сын Виктор. Примерно в это же время молодую чету и маленького внука навестил в Одессе Виктор Михайлович Васнецов. Это была последняя встреча сына с отцом.

В 1920 году Михаил снова был призван в армию и к моменту эвакуации «белой гвардии» находился в полку. Все происшедшее с ним он вспоминал впоследствии как сон, когда человек лишен своей воли и совершает поступки, которых в иных обстоятельствах не совершил бы никогда. Шла погрузка. Однополчанам Михаила Викторовича было приказано разделиться на две части: остающихся и покидающих Родину. Остающимся предлагали переодеться батраками, чернорабочими и «затеряться». В Одессе у Михаила Васнецова жили жена и сын, уезжать он не собирался и присоединился к остающимся. Но при команде покидающим грузиться на пароход, будто неведомая сила толкнула Михаила Викторовича подняться по трапу французского угольщика…

Пароход отошел, берега Родины постепенно исчезли за горизонтом, и только тогда в сердце вошло сознание безысходной горечи и отчаяния. На третьи сутки вдали засияли купола Святой Софии. На палубе служили всенощную.

– Аще и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною еси… – услышал Михаил Викторович слова службы, вспомнил деда-священника… После горячей молитвы уже не только надежда, но и уверенность, что все случилось по воле Божией, не покидали его. Много позднее он узнал, что почти все его оставшиеся на Родине товарищи-однополчане погибли: были расстреляны или умерли в лагерях и ссылках.

«События привели к тому, что я должен был покинуть и семью и родину, – вспоминал Михаил Викторович. – Но Господь обо мне позаботился (по молитвам родных). В 1924 году я встретился с семьей в Праге».

Ольга Васильевна неожиданно осталась совсем одна с больным сыном на руках, без денег, в бушующем вокруг хаосе и разгроме. С огромным трудом, но она все же добралась в Москву к сестре. К несчастью, сестра оказалась в больнице, и Ольга Васильевна стала жить с сыном у свекра и свекрови. Знакомый профессор взял ее на работу в Сельскохозяйственный институт, где она блестяще работала. В 1924 году Ольга Васильевна получила, наконец, разрешение на выезд…

Михаил Викторович встретился с семьей в Праге на съезде молодых ученых. Спускаясь утром по лестнице отеля «Беранек», где проходил съезд, он неожиданно увидел Ольгу и сына…

Описать счастье сложно, скажем только – они были счастливы.

Михаил Викторович преподавал в Пражском университете астрономию, писал научные статьи; Ольга Васильевна занималась прикладным искусством: делала вышивки, панно, деревянные скульптуры, куклы, игрушки. Работала она в обществе «Русский кустарь», где часто с большим успехом проходили ее выставки, и в разных благотворительных организациях. Прага в то время была огромным центром русской эмиграции, беженцев было много; Ольга Васильевна, не жалея сил, с радостью помогала всем, чем только могла и умела. В свободное время всей семьей выезжали на природу, отпуск проводили на побережье Адриатики. Сын учился блестяще, в семье царило согласие и полное взаимопонимание. И потому для маленькой и дружной семьи не было неожиданным решение Михаила Викторовича посвятить свою жизнь служению Божьему. Ольга Васильевна полностью разделяла его чувства и стремления.

В 1932 году Михаил Викторович был рукоположен в дьяконы, а в 1933 получил сан священника.

Новая жизнь, новое служение начиналось трудно. Служил отец Михаил священником православного Пражского собора или, точнее, церкви Святого Николая, принадлежавшей русской православной общине Праги еще с 1870 года.

Освящение этого крупнейшего в Чехии русского храма состоялось 6 августа 1874 года. Прихожан православных всегда было очень много, среди них большее количество составляли русские эмигранты и новообращенные чехи. Положение изменилось после 1914 года. В церкви произошел внутренний раскол, прихожане разделились на две группы: православных чехов и собственно русских. Шли раздельные службы. Право пользования церковью перешло к чехам, и они «дозволяли» русским совершать богослужения.

В таких условиях новому священнику русской общины пришлось очень сложно. Отец Михаил жил с семьей в маленькой квартире, рядом с неверующими соседями, которые устраивали перебранки и пьяные дебоши. В крошечной и шумной квартирке сыну отца Михаила Виктору было невозможно заниматься, и он поселился отдельно.

Прошло более десяти лет счастливой семейной, но сложной «в миру» жизни. И вот в 1945 году, после входа войск советской армии в Чехословакию, случилось странное – пропал Виктор. Возможно, он был арестован, а затем насильно отправлен на родину и отбывал срок в лагерях… Родители долгое время считали его погибшим. Из-за всех пережитых потрясений у Ольги Васильевны развилась тяжелая болезнь – склероз мозга, медленно и мучительно ведшая ее к могиле. Верные прихожане помогали отцу Михаилу – как могли ухаживать за тяжелобольной матушкой Ольгой. Одна из прихожанок, совсем молоденькая Лена Мусатова, стала ему помощницей во всем.

А несчастная Ольга Васильевна умирала. Не помогла ей и весть о том, что ее Витя жив, что он здоров, женился, имеет сына, живет в Киеве. Ничто уже не могло вернуть здоровье и разум его угасающей матери. Ольга Васильевна скончалась в Праге 27 июля 1961 года.

Многочисленная паства отца Михаила по-прежнему несла ему свои горести и радости, он много преподавал в воскресной школе, имел многочисленных духовных сыновей и дочерей. Лена Мусатова, ставшая духовной дочерью отца Михаила, поселилась у него и вскоре взяла на себя все заботы о церкви и об отце Михаиле, которому в то время было немало лет…

В 1970 году отец Михаил писал:

«Господь послал мне Лену, не только чтобы она обо мне заботилась, но и для того, чтобы своим примером еще сильнее укреплять во мне веру».

А в следующем 1971 году он писал одной своей доброй знакомой:

«Я стал совсем стариком. Мне уже исполнилось 87 лет. Все становится мне трудно. Бываю на всех богослужениях в нашей домовой церкви. Но служу редко и всегда с другим священником. Моя добрая помощница Лена заботится обо мне, как не всякая о родном отце. Но полдня она должна работать в библиотеке, и я часто остаюсь один. Читать мне трудно из-за глаз. Читаю только молитвенник. Или вот пишу письма. Господь помогает…»

Когда отец Михаил приезжал в Россию в 1957 году, он повидался и с Екатериной Поленовой, подругой далекой юности… Как не походил этот тихий седобородый старец на прежнего Мишу Васнецова, которого помнила Катя… Вот только глаза остались прежние: пронзительные, задумчиво-грустные, глаза Младенца-Христа с алтарной росписи Киевского собора святого Владимира…

При той встрече отец Михаил Васнецов и дал ей совет: написать книгу воспоминаний. А в 1967 году, в Праге, он получил рукопись книги с дарственной надписью: «Другу моей юности»…

Жизненный путь отца Михаила приближался к своему земному пределу, и он мог подвести итог: мирское отошло в прошлое, и лишь одна только радость – от полноты жизни, полноты служения Богу и ближним своим – наполняла его, была в его руках розой без шипов…

Радость эту поддерживали и встречи с любимым сыном, который трижды приезжал в Прагу навестить его; и страницы законченной книги об отце, художнике Викторе Васнецове и усадьбе Абрамцево; и, конечно же, память… память о добрых людях, о добрых делах…

Отец Михаил скончался 3 января 1972 года в Праге. Похоронен он на кладбище церкви Успения Пресвятой Богородицы, носящем название Ольшанское: от обилия ольхи на его аллеях.

Святой Лука (картина Хальса)

«Святой Лука» — картина Франса Хальса, известная благодаря своему похищению с московской выставки 1965 года, успешному возвращению и снятому на основе этой истории фильму «Возвращение Святого Луки».

Описание.

Картина изображает Евангелиста Луку в традиционной иконографии — старик, сидящий за столом за написанием Евангелия, за спиной которого находится соответствующий символ евангелиста — телец. Поясной срез фигуры и небольшой размер работы свидетельствуют о её камерном предназначении. Пространство комнаты едва обозначено, равно как и атрибуты, зато внимание фокусируется на лице и руках персонажа, которые резко характеризованы.

Полотно выполнено в соответствующей эпохе Золотого века Нидерландского искусства колористической гамме — тёплых коричневых тонах. «Евангелисты» работы Тербрюггена и Яна Ливенса, возможно, являются его иконографическими предшественниками, в свою очередь, являясь предтечей Рембрандта. Это редкий пример религиозной живописи Хальса, который специализировался, преимущественно, на портретах, и практически никогда не писал святых. Как сказал эксперт в области творчества художника Слайв, «шанс найти религиозную живопись Хальса был примерно такой же, как найти натюрморт работы Микеланджело»[1].

Голова Луки имеет сходство с рисунком апостола «Иакова Старшего» работы Гольциуса (Лейден, 1586). Головы святого Луки и Матфея, видимо, написаны с одной модели. Как указывает Слайв, голова Луки также очень близка к изображению провоста Иохана Дамиуса из «Банкета Офицеров Гражданской Гвардии Святого Адриана» работы Хальса (1620-е)[1].

История

Портрет художника и гравера Герарда Хоета Ст., отца первого задокументированного владельца «Святого Луки». Возможно, он также владел картиной, приобретя её ещё при жизни Хальса.
Изначально картина являлась циклом изображений четырёх Евангелистов. Серединой 1620-х годов она датируется искусствоведами Сеймуром Слайвом[2] и Клаусом Гриммом[1][3].

Об обстоятельствах, приведших к заказу картин, ничего не известно. 4 картины, возможно, были написаны для католической или лютеранской церкви, хотя небольшой размер и интимный характер живописи позволяют предполагать, что они были сделаны для небольшой частной капеллы, или возможно для нелегальной католической церкви (schuilkerk) в Гарлеме, или даже для частного дома. В Гарлеме католические службы были разрешены в апреле 1581 года, но домашние капеллы были и раньше[1]. Хотя, возможно, заказчик был протестантом, либо же Хальс написал их вообще для себя — как это сделал Тербрюгген с аналогичным циклом и Рембрандт с апостолами. Гримм и Слайв соглашаются, что скорей всего, заказ был частным, а не секулярным. До XVIII века полотна находились на родине. Первое письменное упоминание о цикле картин относится к 1760 года, когда они упоминаются в числе наследства художника Герарда Хоета Мл.

Затем они были приобретены для Эрмитажа Екатериной Великой. В 1771 году корабли, транспортировавшие покупку в числе других приобретений императрицы, попали в шторм: одно из судов затонуло, второе получило пробоину и с трудом дошло до Петербурга (См. «Фрау Мария»; возможно, упоминание о чудесном спасении — легенда). В Эрмитаже они попали в запасники как не очень выдающиеся. В 1774 году они упоминаются в каталоге Эрмитажа Эрнста Мюниха[1].

В 1812 году они были переданы в украинскую церковь — по распоряжению Александра I куратор Франц Лабенский отобрал 30 картин «для украшения католических храмов Таврической губернии». Груз покинул Эрмитаж 30 марта. Возможно, в середине XIX века цикл уже был разделён — возможно, время сумятицы Крымской войны[1].

В революционные годы работы были утеряны, пока — как рассказывает режиссёр Анатолий Бобровский — в 1950-х «Лука» не появился на одесском рынке «Привоз», где куратор купил его за 9 рублей. В запасниках Музея западного и восточного искусства отыскали ещё одно аналогичное полотно. Возможно, история о покупке на рынке является легендарной[5], и две картины не разлучались — по другим указаниям, обе они поступили в 1920 году из Одесской картинной галереи русского искусства[6]. Авторство картин к этому моменту было утеряно, и обе считались работами анонимного русского художника XIX века.

« История «Святого Луки» является очень наглядной иллюстрацией судьбы произведений искусства при советской власти[7]. »

Две недостающие картины — «Марк»[8][4][9] и «Иоанн»[10] оказались на западе, в частных коллекциях (последний — с 1997 года в Музее Гетти)[11], причем «Святого Марка» пришлось расчищать от поздних записей — пририсованного воротника. В сентябре 2013 года фонд Усманова приобрел «Святого Марка» для ГМИИ им. А. С. Пушкина (Москва)[12] (когда картину привозили в частную галерею в Москву, ее посетила директор ГМИИ Ирина Антонова и сразу же выделила ее среди прочих картин[13]), а в ноябре того же года передал её в музей.[14]

Сотрудница Эрмитажа Ирина Владимировна Линник, известная своими открытиями, осенью 1958 года просматривая запасные фонды Одесского Государственного музея Западного и Восточного искусства, обратила внимание на две необычные картины. В углу полотен сохранились крупные красные цифры — «фирменный» знак старинной эрмитажной каталогизации (№ 1895 у Луки и № 1896 у Матфея). Уже при первом осмотре картин Линник убедилась, что «беспримерная по своей смелости манера живописи, широкая и энергичная могла принадлежать только самому гениальному новатору живописной техники — Франсу Халсу»[6].

Картина была идентифицирована как работа Хальса, известная по источникам. Это единственное обращение Хальса к религиозным сюжетам, причём о существовании цикла долгое время было известно лишь по упоминаниям, которые считались потенциально недостоверными в некоторых каталогах[6]. Сам цикл считался утраченным.

Вскоре картина была отправлена на выставку в Москву, откуда была похищена (см. ниже). После возвращения картине понадобилась реставрация (см. ниже). В настоящий момент картина экспонируется в Одесском музее.

Кража.

Весной 1965 года обе картины — «Луку» и «Матфея» привезли из Одессы в московский Пушкинский музей на выставку. 9 марта был санитарный день, когда музей закрыт для публики. На следующий день с утра было обнаружено исчезновение картины. Её варварски вырезали из рамы тупым ножом, вместо того чтобы профессионально отделить раму от подрамника, а затем отделить по внешнему периметру. Это была первая кража в ГМИИ с 1930-х годов, когда похитили картины Доссо Досси и Тициана.

Розыск поручили оперативникам МУРа. Руководителем группы назначен следователь Сергей Дерковский. Дело находилось на контроле в Прокуратуре СССР, куда Дерковского приглашали для докладов практически ежедневно[15].

Преступление было совершено через несколько недель после заявления министра культуры СССР Екатерины Фурцевой в заграничной командировке: «В Советском Союзе, в отличие от Запада — музеи не грабят».[16] Эта кража была первым крупным случаем преступления подобного рода в СССР. Кража едва не стоила ей министерского кресла. О преступлении советская общественность не знала. Факт преступления был засекречен[7].

Поиски.

Расследование поставили под особый контроль Министерства охраны общественного порядка РСФСР, однако в течение нескольких месяцев после кражи никаких следов картины найдено не было[7]. Было выдвинуто предположение, что «Святой Лука» украден по заказу, поскольку в ГМИИ множество не менее ценных экспонатов. Милиция отрабатывала всех иностранцев в Москве, интересовавшихся живописью. Например, бельгиец Жак Ванденберг, остановившийся в «Метрополе», попадает в разработку — к нему подсылают девушку, которая предлагает ему «рембрандта». Тот сначала соглашается, но на следующий день мгновенно срывается на родину, оборвав в глазах милиции важную ниточку[15].

Результата всё нет. Фурцева обращается к председателю КГБ Владимиру Семичастному, который передает дело КГБ. Также Фурцева постоянно давила на министра охраны общественного порядка Вадима Тикунова.

Другая ниточка основывалась на информации из Одессы: стало известным, что некий иностранец пытается вывезти какую-то картину без досмотра. В багаже гражданина ФРГ Курта Шварцхайнера было найдено полотно, купленное им у «одного одесского коллекционера», однако когда этого Тимошевского нашли, оказалось, что иностранцу всучили подделку, хотя и высочайшего уровня. Её, а также другие картины в коллекции дилера, выполнил копиист-студент Николай Иванчук[15].

Однако в итоге дело зашло в тупик.

Разгадка

Магазин «Грампластинки» на Калининском проспекте расположен рядом с Московским домом книги на Новом Арбате
Преступление было раскрыто не следственными методами, а благодаря ошибке преступника. Почти полгода спустя после кражи, в августе[17] отчаявшийся вор выбрал в толпе возле магазина «Грампластинки» на Калининском проспекте одетого «по-западному» человека и предложил купить полотно старого мастера «уровня Рембрандта» всего за 100 тысяч рублей. Но одетым «по-западному» человеком оказался сотрудник советского посольства в ФРГ, являвшийся также разведчиком КГБ, который сразу понял важность предложения и сказал, что сам он живописью не интересуется, но готов найти покупателя. Была разработана спецоперация[15]. Один из участников — Александр Громов, в 1965 г. — старший уполномоченный 2-го Главного управления КГБ[17].

Вторая встреча была назначена у бассейна «Москва» в субботу 28 августа. На роль покупателя подобрали Леонида Краснова, сотрудника внешней разведки, блестяще владевшего немецким языком[17]. Встреча состоялась у столовой на ул. Метростроевской. После торга молодой человек согласился скинуть до 60 тыс. рублей. После окончания встречи за преступником велась слежка, которая длилась совсем недолго — до служебного входа Пушкинского музея, что привело сыщиков в изумление[15]. Через 40 минут объект отправился на ул. Маркса и Энгельса, где зашел в подъезд одного из домов.

Личность молодого человека была установлена: Валерий Волков, 27 лет, по образованию — столяр-мебельщик, в 1957 году осуждён за кражу личного имущества, освобожден досрочно, в 1963 году был принят на работу реставратором по дереву в Музей изобразительных искусств имени Пушкина по рекомендации одного из сотрудников[15].

«Вся эта история должна была быть очень травматичной для спецслужб. И милиция, и КГБ действовали крайне неэффективно: они искали картину везде, где только могли, в то время как музейный работник в течение года скрывал её за печкой в своей квартире»[7].

На решающую встречу сотрудники КГБ прибыли на «Мерседесе» последней модели с ФРГ-шными номерами (из автопарка КГБ) и личным водителем. Волков предложил «покупателю» пойти пешком вместе с ним. За ними последовала «наружка», но в одном из переулков она упускает объект. По словам Краснова, Волков отвел его арбатскими переулками к двухэтажному старинному особнячку — там находилась квартира Изольды, девушки Волкова. Там их встретил подросток, который, не говоря ни слова, принёс с кухни газетный свёрток. Служба наружного наблюдения нашла их только через час. В руках у Волкова была картонная коробка, которую ему дал Краснов. Волкова арестовывают на ул. Метростроевской (Остоженка) с коробкой в руках. А Краснов ушёл — продавец не должен был догадаться, что иностранец подставной. Но Волкова посадили в машину КГБ, и по пути увидели застрявший «Мерседес» Краснова, который почему-то никто не ловил. Это, вероятно, позволило Волкову догадаться, что его заманили в ловушку[17].

Позже выяснилось, что Волков, мечтавший поступить в Суриковское училище, не смог этого сделать из-за судимости, однако продолжал испытывать тягу к прекрасному и устроился в ГМИИ. Для этого требовалось высшее образование, и ему понадобился фальшивый диплом. Личная жизнь и ухаживание за девушкой повлекли за собой долги; именно тогда с Волковым, предположительно, познакомился коллекционер Валерий Алексеев[15]. Алексеев, предположительно, обещал ему помочь с дипломом за 1000 рублей[17].

Предположительно, Алексеев показал Волкову, как правильно вырезать и хранить картину (Волков этого требования не выполнил), дал новую обувь, чтобы его не могли выследить собаки, и забрал у него картину после того, как тот её вынес. У Алексеева, предположительно, картина оставалась в течение нескольких месяцев, пока шло безрезультатное расследование, пока отдел кадров ГМИИ в ультимативной форме не потребовал от Волкова диплома. Волков, предположительно, пришёл к Алексееву за деньгами и документами, но тот не дал ему ни того, ни другого, и Волков забрал «Святого Луку» обратно. Дальнейшие нелепые шаги по его реализации и привели к аресту вора[17].

По мнению следователя, Алексеев соблазнил Волкова на кражу, причём по заказу какого-то иностранного коллекционера либо советского подпольного миллионера. Личность третьего лица осталась не установлена. Алексеев — ныне известный респектабельный коллекционер — решительно открестился от своей причастности к краже: «Я не имею никакого отношения к похищению картины „Евангелист Лука“, считаю всё случившееся провокацией, направленной против советских коллекционеров живописи. КГБ просто „пристегнул“ меня к этому делу. Я понятия не имею, где была картина, как её нашли…». Алексеев, утверждавший, что его оговорили и что он ничего не помнит, был направлен на экспертизу в Институт судебной психиатрии имени Сербского, где признали, что он не в состоянии отвечать за свои поступки[15].

Волков получил 10 лет лишения свободы (суд состоялся 21-22 февраля 1966 года). С осуждённого взыскали 901 рубль за реставрацию полотна, которое приглашённый эксперт оценил в 120 тыс. рублей[17]. Вина Алексеева была не доказана.

В 2008 году «Святой Лука» находился в музее, когда был украден соседний «Поцелуй Иуды» работы Караваджо.

Реставрация.

Холст был сильно повреждён из-за плохих условий хранения. Картина была свернута в трубку, отчего по всему красочному слою пошли мощные горизонтальные трещины. Бесценное полотно почти полгода пролежало в сухости и тепле — его засунули за печь в деревянном доме, — и, согласно выводу специалистов, фактически было утеряно безвозвратно.

Однако через 2,5 года его отреставрировали и вернули на Украину. Реставрация была выполнена одним из лучших реставраторов страны Степаном Чураковым, имевшим опыт реставрации полотен в Дрезденской галерее[15]. После этого картину отправили из Москвы в Одессу.

Фильм «Возвращение „Святого Луки“».

В 1970 году в СССР был снят фильм «Возвращение „Святого Луки“». Этот детектив был посвящен краже и успешному расследованию этого преступления. Однако его сценарий практически не основывался на реальных событиях. Титр «основано на реальных событиях» в фильме отсутствовал, и лента была воспринята публикой как художественное произведение, основанное на вымысле[7].

«В действительности, конечно же, широкая общественность пребывала в полном неведении относительно кражи. Тем не менее, правду нельзя было скрыть, поэтому понадобился ещё один механизм. История фильма „Похищение Святого Луки“ соблюдает классический механизм сокрытия истины путем выставления её на самом видном месте, — процедура, воплощенная в рассказе Эдгара По „Украденное письмо“. Так же, как лучший способ скрыть украденное письмо — это повесить его на стену, лучший способ скрыть скандальную кражу — это снять про неё художественный фильм без упоминания, что он основан на реальных событиях. Фильм должен был фикционализировать реальную историю и таким образом представить её недостоверной»[7].

История, изложенная в фильме, являлась не правдивой, а правдоподобной.

« …именно правдоподобная. Реальная история была одновременно и проще, и запутанней. Совпадают только два факта — «Святого Луку» действительно украли из Пушкинского музея. А потом портрет действительно был найден и возвращен в музей[17]. »

Согласно фильму, вор был опытным уголовником, которого нанял подпольный советский антиквар, в свою очередь, получивший заказ от западного арт-дилера в Москве. Антиквар дает ему карту музея. Полковник Зорин раскрывает преступление, изучив подпольный художественный мир в Москве. В реальности, хотя подпольный рынок искусства был основательно перетряхнут, результата это не принесло.

Заслуга в раскрытии преступления принадлежит не КГБ, а милиции. Последнее «передёргивание» находится в русле восхваления советской милиции в кинематографе, производимого под покровительством министра внутренних дел Щёлокова. Щёлоков сам показал Брежневу фильм перед премьерой в его личной резиденции в Завидове[16].

Фильм

Реаль нашли благодаря скрупулёзной работе органов Картину нашли благодаря случайности Полицейский детектив получился захватывающим, но сильно искажающим реальность — «ненужные» факты и ошибки государства скрыты, порок наказан, добродетель торжествует, КГБ не упомянуто[5]. »

Реализация этого фильма привела к далеко идущим последствиям для советского кинематографа и, в частности, для советского детективного жанра. Тема кражи произведений искусства, которая ранее отсутствовала в советской массовой культуре, была легитимизирована в качестве полноправной составляющей жанра.

В фильме «роль» украденной картины исполняет копия, написанная сотрудником одесского музея Олегом Соколовым[15].

Документальные фильмы[править | править вики-текст]
Фильм из цикла «Следствие вели…». Серия «Возвращение Святого Луки. Современная версия» (2006). Телеканал «НТВ».
Фильм из цикла «Живая история». Серия «Похищение Святого Луки»

Выставки.
1962. Гарлем. Выставлены «Святой Лука» и «Святой Марк»
1960, 1962. Ленинград, Эрмитаж
весна 1965. ГМИИ им. А. С. Пушкина (Москва). Выставка западноевропейской живописи XV—XVIII веков.
1989/90. Вашингтон, Лондон, Гарлем. Ретроспектива Франса Халса
зима 2005. ГМИИ им. А. С. Пушкина. «Картины Франса Халса „Евангелист Лука“ и „Евангелист Матфей“»[6]
лето 2012 года (до 9 сентября). ГМИИ им. А. С. Пушкина, выставка «Возвращение Святого Луки. Западноевропейская живопись VI—XVIII веков из музеев Украины»

Примечания

1.↑ Перейти к: 1 2 3 4 5 6 Colnaghi. Salomon Lilian. Frans Hals. St Mark. A lost masterpeace rediscovered. MMVIII
2.↑ S. Slive, Frans Hals, exhibition catalogue, National Gallery of Art, Washington DC, 1 October — 31 December 1990, Royal Academy, London, 13 January — 8 April 1990, Frans Halsmuseum, Haarlem, 11 May — 22 July 1990
3.↑ C. Grimm, Frans Hals, The Complete Works, 1990
4.↑ Перейти к: 1 2 Provenienz
5.↑ Перейти к: 1 2 Приключения святого Луки // Ваш Досуг
6.↑ Перейти к: 1 2 3 4 Картины Франса Халса «Евангелист Лука» и «Евангелист Матфей»
7.↑ Перейти к: 1 2 3 4 5 6 Алексей Радинский. Похищая «Святого Луку»: кража произведений искусства в советском кино // Журнал ART-Ukraine, 27 сентября 2010
8.↑ С 1812 году — в крымской церкви, вероятно, до 1850-х в собрании Маттиоли (Салерно), с 1955 — анонимная покупка как работа Луки Джордано, с 1955 г. — арт-дилер Silvio Severi (Милан); 20 октября 1972 г. — «Кристис» (Лондон), лот 83, как анонимный «Портрет бородатого мужчины», в 1973-м году Клаус Гримм предположил, что это работа Хальса, известная по каталогу, составленному де Гроотом, в 2008 г. — частное собрание (Германия); в 2008 году приобретена арт-дилерами Salomon Lilian and Konrad Bernheimer; с 2009 года — арт-дилер P. & D. Colnaghi. В какой-то момент был записан для превращения в портрет — к одеянию был пририсован белый плиссированный воротник, после 1973 реставрирована
9.↑ 1997 год: продан на аукционе за 4 млн долл; в 2009 выставлен за 5.5 млн фунтов (The Season’s Most Intriguing Auctions // Forbes, March 16, 2009)
10.↑ Единственная дата провенанса: 3 июля 1997 — анонимный продавец на аукционе «Сотбис» (Лондон), приобретена музеем Гетти
11.↑ Saint John the Evangelist // Getty Museum
12.↑ Фонд Усманова устроил возвращение «Святого Марка» в Пушкинский музей // РИА Новости
13.↑ Русское небогатое // Коммерсант
14.↑ "Евангелист Марк" Франса Хальса передан в дар музею им. А.С. Пушкина — Иван Владимиров, Олеся Курпяева — Российская газета
15.↑ Перейти к: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 А. Левит. БЕСЦЕННОЕ ПОЛОТНО ФРАНСА ХАЛЬСА «ЕВАНГЕЛИСТ ЛУКА» // События и люди по материалам документального фильма «Следствие вели…»
16.↑ Перейти к: 1 2 Фильм из цикла «Следствие вели». Серия «Возвращение Святого Луки. Современная версия» (2006).
17.↑ Перейти к: 1 2 3 4 5 6 7 8 Фильм из цикла «Живая история». Серия «Похищение Святого Луки"

Портрет художника и гравера Герарда Хоета Ст., отца первого задокументированного владельца «Святого Луки». Возможно, он также влfдел картиной, приобретя её ещё при жизни Хальса.

Провенанс

Дата Владелец
до 1760 Коллекция Gerard Hoet (II) (1698—1760). После его смерти имущество распродано.
25—28.8.1760 Продажа коллекции Gerard Hoet (II) у Franken & Thol, Гаага. Лот 134: «De vier Evangelisten, zynde vier Borst-Stukken met Handen, door F. Hals; hoog 26 1/2, breet 21 duimen». Цена — 120 флоринов, приобрел Jan Yver
Дата неизвестна Приобретен F.W. baron van Borck (Амстердам), прусский коллекционер
13.4.1771 Анонимная продажа Rietmulder, Гаага (аукционный дом). Лот 34 «4 евангелиста»
1.5.1771 Приобретена обратно аукционером Jan Yver на анонимной продаже в аукционном доме H. de Winter & J. Yver, Амстердам, за 33 флорина. Ивер собирал вещи по заказу императрицы Екатерины II
20.3.1812 Передана в церковь (Крым)
после 1917 Местонахождение неизвестно
с 1959 Одесский музей западного и восточного искусства

Святой Лука (картина Хальса) — Википедия
ru.wikipedia.org›Святой Лука (картина Хальса)

Заступница / Казанская икона Пресвятой Богородицы
Фильм.

В центре сюжета картины — Ватиканский список Казанской иконы Божией матери — главная православная святыня Казани.

В фильме описаны четыре пласта российской истории: освобождение Москвы ополчением Минина и Пожарского, битва под Полтавой, Отечественная война 1812 года и Великая Отечественная война. Во время всех этих событий православные жители Татарстана обращались за помощью к своей защитнице — иконе Казанской Божией матери. Считается, что икона была унесена в 1611 году Казанским ополчением и позднее помогла Минину и Пожарскому освободить Москву от поляков.

По легенде, икона Казанской Божией матери была обретена 21 июля 1579 года 10-летней девочкой Матроной. Во сне ей явилась Богородица и указала, что икона находится недалеко от Казанского кремля на пожарище, под слоем золы.

История иконы прервалась в 1904 году: она была похищена из Казани, и неизвестно, что с ней было дальше. С иконы было сделано множество списков, которые находятся в храмах и домах верующих и считаются чудотворными.

Фильм «Заступница» — первый полностью татарстанский проект. Производству фильма всячески содействует Татарстанская митрополия Русской православной церкви. Финансовую помощь создателям фильма оказывает меценат Андрей Колмаков. Выход фильма приурочен к 400-летию прославления Казанской иконы Божией матери.

Режиссер: Алексей Барыкин
Главные роли в фильме «Заступница» исполняют: Дмитрий Дюжев, Ольга Будина, Николай Бурляев.
Россия, 2013
http://www.logoslovo.ru/forum/all/topic_13090/

Ива́н Алексе́евич Бу́нин (10 [22] октября 1870 года, Воронеж — 8 ноября 1953 года, Париж) — русский писатель и поэт, первый лауреат Нобелевской премии по литературе из России (1933 год).

Любовь Веры Муромцевой и Ивана Алексеевича Бунина

Иван Алексеевич Бунин (1870–1953) родился на рассвете 10 (22) октября 1870 года в маленьком русском городе Ельце. Под утренний крик петухов и в лучах рассветного солнца. Это было необычное осеннее утро, словно предзнаменование, которое открыло поэту двери в жизнь, полную славы, любви, отчаяния и одиночества. Жизнь на грани: счастье и горечь, любовь и ненависть, верность и измены, признание при жизни и унизительная нищета в конце пути. Его музами были женщины, дарившие ему и восторг, и беды, и разочарования, и безмерную любовь. И именно от них ушёл творец в мир, многими непонятый, странный и одинокий. Как-то Бунин заметил в своём дневнике после чтения Мопассана: «Он единственный, посмевший без конца говорить, что жизнь человеческая вся под властью жажды женщины».

Четыре женщины были в жизни великого русского писателя, они оставили в его душе огромный след, они терзали его сердце, вдохновляли, пробуждали талант и желание творить.

Первой была Варвара Пащенко. На ней Бунин хотел жениться в 1891 году, в двадцатилетнем возрасте. Варвара работала корректором в «Орловском вестнике», куда часто заходил молодой автор. В то время, испытав прелесть первого чувства, Бунин писал: «Если бы ты была со мною! Какими горячими и нежными ласками я доказал бы тебе это». Варвара была старше и опытней, но, побоявшись своего отца — известного в городе врача, — она отказалась обвенчаться с Буниным, хотя и пообещала, что «будет с ним по-прежнему жить нелегально как жена». Позже открылось, что, продолжая сожительствовать с Иваном Алексеевичем, неверная женщина тайно встречалась с богатым помещиком Арсением Бибиковым, за которого и вышла впоследствии замуж. Бунин так и не узнал, что отец Варвары дал разрешение на их законный брак — она оставила это в секрете. Любовь и обман, разочарование и муки: трагическая любовь к Варваре Пащенко подарила миру «Жизнь Арсеньева», а Бунину — первую любовь — «великое счастье, даже если эта любовь не разделена». После разрыва с Варварой в 1895 году Иван Алексеевич переехал из Полтавы в Москву.

Через год, в 1896 году, Бунин встретил Анну Цакни — красавицу греческого происхождения, богатую, артистичную, избалованную мужским вниманием и восхищением. «Мне самому трогательно вспомнить, — рассказывал он брату Юлию, — сколько раз я раскрывал ей душу, полную самой хорошей нежности, — она ничего не чувствует, — кол какой-то... Ни одного моего слова, ни одного моего мнения ни о чём...» Вскоре они поженились. Говорили тогда же, что некоторый странный интерес испытывала к зятю мать Анны, но это так и осталось слухами и домыслами.

Брак развалился через несколько лет из-за недопонимания супругов, разности взглядов и чуждости душевных переживаний. И опять Бунин делился с братом: «Описывать свои страдания отказываюсь, да и ни к чему... Давеча я лежал три часа в степи и рыдал, и кричал, ибо большей муки, большего отчаяния, оскорбления и внезапно потерянной любви, надежды... не переживал ни один человек... Как люблю её, тебе не представить... Дороже у меня никого нет». Бунину казалось, что жизнь остановилась и что дальше жить бессмысленно и нелепо.

Успокоение пришло, когда в 1906 году на жизненном пути писателя появилась Вера Николаевна Муромцева (1881–1961). Дворянка по происхождению, выросшая в московской профессорской семье, державшаяся всегда несколько холодно и спокойно, она стала заботливой и терпеливой женой Бунину и оставалась таковой до конца его дней.

Бунин и Муромцева познакомились в доме общего друга, выдающегося русского писателя Бориса Зайцева. Она влюбилась в уже признанного поэта и прозаика с первого взгляда, называла его ласково Яном, окружила теплом и заботой. Была ли это страстная любовь со стороны Бунина? Многие считают, что нет, склоняются к той версии, что Вера Николаевна стала для Ивана Алексеевича лишь тихой гаванью после двух сильнейших разочарований и непрекращающейся боли разлук и неудач. Вспоминается ответ писателя на вопрос о том, любит ли он Веру Николаевну. Бунин сказал весьма странно: «Любить Веру? Это всё равно, что любить свою руку или ногу».

Роман этот длился довольно долго. Влюблённые совершили совместную поездку в Египет, Сирию и Палестину (1907), Бунина избрали почётным академиком Российской Академии наук по разряду изящной словесности (1909), потом состоялись совместные поездки в Вену, на юг Франции, в Алжир и Тунис (1910), на Цейлон (1911), на Капри (1912), по Волге (1914). Революцию Бунин не принял, назвав её «кровавым безумием» и «повальным сумасшествием». Иван Алексеевич и Муромцева уехали в Одессу, почти два года жили в Одессе, а в январе 1920 года эмигрировали на пароходе «Спарта» в Константинополь, откуда позже перебрались во Францию, с которой была связана вся дальнейшая жизнь писателя. Большую часть эмигрантских лет семья Буниных провела в Грассе недалеко от Ниццы (Южная Франция).

Все эти годы Иван Алексеевич и Муромцева предпочитали не узаконивать свой брак. Обвенчались они только в 1922 году после шестнадцати лет совместной жизни. Бунин много писал, Вера Николаевна помогала печатать рукописи, сама публиковала очерки, газетные фельетоны и заметки. Но это было лишь затишье перед бурей — настоящей, всепоглощающей любовью, подарившей Бунину огромное счастье, разлуки, мучения и давшей миру множество его великих произведений, где любовь граничит со смертью, счастье перекликается с горечью, где хочется смеяться и плакать от боли, и знать, что в мире порока и зла есть чистота и глубина огромного, искреннего, настоящего чувства.

Эта история началась в Грассе летним днём 1926 года. Через много лет главная героиня её — Галина Николаевна Кузнецова (1900–1976) — написала в своём известном всему миру «Грасском дневнике»: «Покинув Россию и поселившись окончательно во Франции, Бунин часть года жил в Париже, часть — на юге, в Провансе, который любил горячей любовью. В простом, медленно разрушавшемся доме на горе над Грассом, бедно обставленном, с трещинами в шероховатых жёлтых стенах, но с великолепным видом с узкой площадки, похожей на палубу океанского парохода, откуда видна была вся окрестность на много километров вокруг с цепью Эстереля и морем на горизонте, Бунины прожили многие годы. Мне выпало на долю жить с ними всё это время...»

Они встретились на пляже, где их познакомил общий знакомый Модест Гофман. Она — юная и красивая, немного смущённая, чуть заикающаяся, с огромными тёмными глазами, в которых отражались беспечность молодости и мудрость зрелой женщины. Кузнецова была замужем, и, казалось, её брак был вполне удачным. Бунин — невысокого роста, чуть седой, с утончёнными манерами и глазами, полными грусти и глубины. Известный писатель, увенчанный множеством титулов и званий. Она не могла его не полюбить. А он, предавшись искушению возвращения уходящей молодости, взял её за руку, чтобы не отпускать долгих пятнадцать лет. Он забыл обо всех неудачах, о тех обманах и муках, которые причинили ему бывшие жёны. Но он не вспомнил и о настоящей жене, которая преданно и самозабвенно шла с ним бок о бок по нелёгкой жизни, о том, как помогала она ему преодолевать тяжёлые годы эмиграции, бедность, граничившую с нищетой... Обезумевший от любви, писатель забыл о многолетней верности, заботе и доброте не способной выжить без него женщины.

Бунин повёл девицу за руку в маленький ресторанчик на берегу моря. Они знали, что утром весь провинциальный городок заговорит об этой вечеринке, где они танцевали и смеялись, пили вино и смотрели друг на друга так, как могут смотреть только двое, переполненные счастьем и забывшие обо всём на свете. На следующее утро Галина сообщила мужу, что их брак отныне расторгнут, а она остаётся жить в доме Бунина. Ей тогда было всего двадцать пять, ему — уже далеко за пятьдесят.

По городку стремительно расползались слухи о безумном романе Ивана Бунина и молодой Галины Кузнецовой. Слухи дошли и до литературного Парижа, что явилось главной новостью того лета. Муромцева-Бунина долго не могла прийти в себя после случившегося. Она сходила с ума от измены мужа, но влюблённый писатель сумел убедить её, что все слухи — лишь вздор и наговоры, а Галина — начинающая поэтесса и писательница, которая некоторое время должна пожить в их доме, чтобы взять уроки писательского мастерства. И Вера Николаевна поверила. Так, как может поверить только женщина, которая живёт лишь жизнью мужа, которая боготворит его и преклоняется перед своим гением и кумиром. Она поверила, потому что просто хотела верить. Но уроки затянулись на долгие пятнадцать лет. Галина стала частью семьи Буниных — «семьи втроём».

Сначала отношения между женщинами были сильно напряжены. Вера Николаевна считала Галину избалованной юной девочкой, очень капризной и неприспособленной к быту. Галину, в свою очередь, раздражало то, что законная жена её кумира никогда не перечила ему, во всём подчинялась и со всем соглашалась. По мнению Галины, постоянное «соглашательство» Веры Николаевны растило в Бунине депрессивные настроения и мрачные мысли. Он часто говорил о смерти, возвеличивал её, а трагический конец его литературных героев становился главным завершающим аккордом всех бунинских произведений. «Раздражаюсь на В.Н., — писала в своих воспоминаниях Галина, — она пугает его беспрестанными советами лечь, не делать того или другого, говорит с ним преувеличенно, торжественно-нежным тоном. Он от этого начинает думать, что болен серьёзно».

Вера Николаевна переживала терзания и муки. «Хочется, чтобы конец жизни шёл под знаком Добра и Веры, — писала она в дневнике. — А мне душевно сейчас трудно, как никогда. По христианству, надо смириться, а это трудно, выше сил». Но всё-таки Муромцева-Бунина окончательно свыклась со своим двойственным, не поддающимся логике положением. Она приняла Галину как мать, очень полюбила её, и Галина, долгое время насторожённо относившаяся к жене писателя, вскоре ответила Вере Николаевне тем же. Время стёрло раздражение и насторожённость. Их примирила сама жизнь: двух счастливых женщин, деливших друг с другом одного любимого мужчину, и двух несчастных женщин, которые не могли обладать своим гением полностью. Они подружились. «Я замечала несколько раз, — вспоминала Галина Кузнецова, — что хуже себя чувствую, когда В.Н. в дурном состоянии, и веселею, когда оно делается легче». В тоже время Вера Николаевна записала в своих воспоминаниях о тех днях: «Идя на вокзал, я вдруг поняла, что не имею права мешать Яну любить, кого он хочет, раз любовь его имеет источник в Боге. Пусть любит Галину — только бы от этой любви было ему сладостно на душе».

Галина и Вера Николаевна часто гуляли вместе, нередко долго разговаривали ночами, помогали Бунину издавать рукописи, вместе мирились с нищетой, царившей тогда в их доме. Обе вспоминали потом, что в то время у них не было даже чернил, а если они и появлялись, их приходилось сильно экономить, чтобы Бунин мог продолжать писать.

Как отмечают многие исследователи личной жизни русского классика, отношения между Буниным и Кузнецовой были лишь платоническими, а все домыслы о бурной интимной жизни — не что иное, как отсвет накала душевных страстей. Вера Николаевна, однажды назвав грасский дом «Монастырём муз», видимо, имела в виду то, что все обитатели в нём так или иначе были связаны с литературой. Хотя и в другом смысле, возможно, она была недалека от истины, называя виллу Бельведер «монастырём».

Тем не менее через несколько лет и в этот странный союз пришли проблемы. Галине хотелось большей свободы, а Бунин её сильно ограничивал. «Моя частичная эмансипация его (Бунина) раздражает, — замечала в личном дневнике Галина, — я не успеваю быть одна, гулять одна». Она находилась под постоянным присмотром писателя. Не могла писать и совершенствовать своё мастерство, потому что центром внимания являлся Бунин и всё в доме крутилось вокруг его интересов. «Всё как-то плоско, безнадёжно, — жаловалась Галина, — у моего письменного стола какой-то запущенный, необитаемый вид».

Кризис в доме нарастал. Все чувствовали себя несчастными. Галине не хватало свободы. Вера Николаевна, обладая редкой добротой, хотела видеть всех счастливыми. И лишь иногда, вспоминая о себе, доверяла свою боль дневнику: «Проснулась с мыслью, что в жизни не бывает разделённой любви. И вся драма в том, что люди этого не понимают и особенно страдают».

Тяжёлый характер Бунина являлся причиной ссор и непонимания. Многие друзья, так любившие ранее бывать в их доме, перестали навешать виллу в Грассе, на них давила нездоровая атмосфера в доме. Один из друзей как-то сказал: «Так и чувствуется, что все вы связаны какой-то ниткой, что всё у вас уже переговорено, что вы страшно устали друг от друга». Тяжёлая ситуация постоянно осложнялась нехваткой материальных средств. «Ян не может купить себе тёплого белья, — жаловалась Вера Николаевна, — я большей частью хожу в Галиных вещах».

Осенью 1933 года в маленькую виллу Бельведер принесли телеграмму о решении Шведской академии присудить Ивану Алексеевичу Бунину Нобелевскую премию. 715 тысяч французских франков — такова была сумма премии. Разумеется, получать её Бунин поехал с обеими женщинами. И первое, что он сделал в Стокгольме после вручения премии, купил пару новых туфель жене. С этого дня бедность, казалось, была забыта. Бунин тратил деньги, покупал шубы и драгоценности жене и Галине, помогал обнищавшим вдали от родины коллегам, вносил внушительные суммы в различные фонды. Пришла всемирная слава, рядом с писателем были две любимые женщины: одна — дарившая уют и благополучие, другая — страсть и музу. Казалось, в жизни воцарились настоящие счастье и покой.

Но вместо счастья эту странную семью постигла беда. Возвращаясь из Стокгольма, Галина заболела, и было решено, что она останется на некоторое время в Дрездене, у давнего друга семьи Фёдора Степуна, известного русского философа. Что точно происходило в доме Степуна, доподлинно неизвестно, этот эпизод практически не описывается ни в дневниках Галины Кузнецовой, ни в воспоминаниях Веры Николаевны. Но именно там Галина познакомилась с сестрой философа Марго Степун, очень странной, волевой и сильной женщиной.

По возвращении Кузнецовой из поездки жизнь в доме окончательно разладилась. Галина стала странной и задумчивой, но где-то в глубине её миндалевидных глаз то и дело вспыхивали счастливые огоньки. Вместе с тем, она отдалялась от Бунина, стала замкнутой и старалась проводить больше времени в одиночестве. Писала что-то, посылала письма в Германию и каждый день получала ответные послания из Дрездена. Бунин злился, нервничал, ссорился с Галиной, пытался вернуть прежние отношения, но у него ничего не получалось. Любимая женщина отдалялась от него всё сильнее.

В конце мая 1934 года в Грасс приехала Марго Степун. Было в этой женщине что-то порочное, нездоровое. Она была яркой, но некрасивой, а мужеподобный голос и резкие манеры делали её до крайности грубой. Галина на её фоне выглядела робким, беззащитным существом. Она, долгое время молчавшая, вдруг оживилась и расцвела. Всё время проводила с Марго: подруги гуляли, ночевали в одной комнате, постоянно уединялись и, казалось, забывали обо всех. Бунин подшучивал над их неразлучной дружбой, пока однажды его не осенила ужасная догадка. И с каждым днём она подтверждалась всё сильнее: отношения женщин были явно противоестественные.

В те дни Вера Николаевна записала в своём дневнике: «Они сливают свои жизни. И до чего они из разных миров, но это залог крепости: пребывание Гали в нашем доме было от лукавого».

Разрыв с Кузнецовой оказался для писателя настоящим ударом, причём с той стороны, откуда удара он совсем не ожидал. Бунин был взбешён и одновременно пришёл в крайнее отчаяние. Он переживал сильно и глубоко. К тому же положение всё более усугублялось тем, что Кузнецова и Степун продолжали жить на грасской вилле!

Через два года от растраченной Нобелевской премии не осталось ни копейки, и дом опять погрузился в нищету. Восемь лет Кузнецова и Степун оставались на попечении у Бунина, и жизнь его превратилась в ад. Больной и стареющий, он закрывался в своей комнатке и писал, писал до рассвета, будучи при этом на грани сумасшествия, отчаяния, невыносимой горечи обиды и боли. Тогда были написаны тридцать восемь новелл, которые впоследствии вошли в сборник «Тёмные аллеи».

Бунин так и не понял и не простил Кузнецову: «Что вышло из Галины! Какая тупость, какое бездушие, какая бессмысленная жизнь!»

Кузнецова и Степун покинули грасскую виллу только в 1942 году, а в 1949 году они переехали в США, работали в издательстве ООН, откуда в 1959 году были переведены в Женеву.

Последние годы жизни Ивана Бунина прошли в тяжёлых болезнях и нищете. Он стал озлобленным, агрессивным, публиковал очень едкие и полные злобы «Воспоминания», где с желчью и ехидством отзывался о Блоке, Горьком, Есенине. Писатель возненавидел весь мир, и отчаяние превратило его в жалкого и нищего старика. И всё-таки всю жизнь Иван Алексеевич возвеличивал любовь! Он описывал трагичность человеческой жизни и сам закончил её трагедией, в которой переплелись любовь и ненависть, победы и поражения, взлёты и падения, и ещё — любимые женщины, которым писатель посвятил и свои рассказы, и свою жизнь — жизнь гения.

В 1953 году Бунина не стало. Он умер тихо и спокойно, во сне. Его похоронили на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, под Парижем.

Через восемь лет в 1961 году умерла и Вера Николаевна Бунина-Муромцева. По её завещанию похоронена она была в ногах любимого мужа.

Галина Кузнецова пережила Бунина на двадцать три года и умерла в Мюнхене. Она оставила известный миру дневник о любви и жизни с великим русским писателем. «Грасский дневник» Галины Кузнецовой вышел в 1967 году в Германии. Там рассказано об обитателях виллы Бельведер, раскрыты многие тайны, но и загаданы новые загадки, которые уже никогда не найдут своего решения и навсегда останутся в старом доме в маленьком провансальском городке Грасс. «Воспоминания — нечто страшное, что дано человеку словно в наказание...» — однажды сказал Бунин.

Только смерть разлучила Галину Кузнецову с Марго, умершей на пять лет раньше подруги. Останки Галины Николаевны похоронили в общей могиле брата и сестры Степун. Некому было продлить срок аренды на могильную землю, и в 1990-х годах захоронение было уничтожено.

Любовь Веры Муромцевой и Ивана Алексеевича Бунина....
k-dmitriev.com›istorii-lyubvi-znamenitostej.html?…

Иван Бунин и Вера Муромцева

Истории любви: Иван Бунин и Галина Кузнецова

Писатель, сумевший вывести формулу идеальной женщины, конечно, должен быть истинным ценителем женской красоты. Иван Бунин, как завзятый Пигмалион, всю жизнь искал Галатею, из которой можно вылепить свой идеал. Он нашел ее уже на склоне лет.
Писатель, сумевший вывести формулу идеальной женщины, конечно, должен быть истинным ценителем женской красоты. «Черные, кипящие смолой глаза… черные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан, длиннее обыкновенного руки, — понимаешь, длиннее обыкновенного! — маленькая ножка, в меру большая грудь, правильно округленная икра, колена цвета раковины, покатые плечи» — Иван Бунин, как завзятый Пигмалион, всю жизнь искал Галатею, из которой можно вылепить свой идеал. Он нашел ее уже на склоне лет.
Любовь писателя и Галины Кузнецовой, которая была моложе его на тридцать лет, стала настоящим вызовом обществу, тем более что образовался такой пикантный любовный треугольник: муж, его стареющая жена и новая пассия. «Представьте, они так и живут — втроем», — судачили окружающие. Но это был тот случай, когда мнение других меньше всего интересовало влюбленных. Все границы были стерты мощным наплывом чувств. «В нем есть какая-то волшебная сила», — писала Галина о Бунине в своем дневнике, признавая, что этой силе невозможно противостоять.

Женщины гения

«Истинная любовь не выбирает» — так Бунин раз и навсегда определил свое отношение к главной из «человеческих страстей». Ему, писателю и поэту, «певцу любви», требовалась постоянная подпитка чувств, поэтому в каждый новый роман он бросался с головой, словно в омут.

О женщинах Бунина можно писать целые тома. В истории остались самые значимые романы писателя, о которых стало известно благодаря письмам и дневникам. Сам же Бунин не имел привычки хвастаться своими победами на любовном фронте. Между тем его первая продолжительная связь началась, когда Бунину было всего 19 лет. С избранницей Варварой Пащенко он познакомился в газете «Орловский вестник», где работал корреспондентом. Родители девушки категорически воспротивились женитьбе, поэтому влюбленные жили, что называется, «гражданским браком». Однако спустя время Варвара влюбилась в друга Бунина и вышла за него замуж.

Через несколько лет Бунин женится на Анне Цакни. Но брак оказался коротким и несчастливым. Их с Анной единственный сын умер в пятилетнем возрасте. Кроме сына, супругов ничего не связывало, Бунин много раз жаловался на холодность со стороны жены: «Сколько раз я раскрывал ей душу, полную самой хорошей нежности, — ничего не чувствует, кол какой-то».
После расставания с Цакни Бунин встретил ту женщину, с которой ему суждено было прожить до самой смерти. Веру Муромцеву, выросшую в дворянской, профессорской семье, друзья называли «прирожденной женой писателя». Высокая «с лицом камеи» блондинка приглянулась Бунину на одном из литературных вечеров. Они тайно начали встречаться. Повторилась давняя история — родители Веры выступили против ее романа, и девушка согласилась жить с Буниным «гражданским браком», без венчания. «Я придумал, нужно заняться переводами, тогда будет приятно вместе и жить, и путешествовать, — у каждого свое дело, и нам не будет скучно…» — такой Бунин видел их совместную жизнь, и Вера безропотно согласилась оставить родных, учебу, увлечения ради любимого. Следующие годы она занята лишь тем, что следит за домом и всеми силами обеспечивает комфорт и уют своему гению. Несмотря на бытовые трудности и тяжелые условия «кочевой жизни», супруги вполне счастливы. Но это безмятежное счастье, увы, уходит от них в Грассе, небольшом городке на юге Франции, где Бунин встречает свою последнюю страстную любовь — Галину Кузнецову.

Встреча с кумиром

Галина Кузнецова родилась в стародворянской семье, получила классическое образование в Киевской женской гимназии. Она довольно рано вышла замуж за юриста, белого офицера, и вместе с мужем уехала в Константинополь. Позже супруги перебрались в Прагу, а потом — во Францию.

Отношения с мужем не складывались, Галина пеняла ему на «слабость характера». Жили очень бедно. Чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей, Галина начала писать стихи и прозу. Ее печатают в литературных журналах, критики дают благосклонные оценки. Галина постепенно входит в литературный круг и заводит новые, полезные знакомства. Одно из таких знакомств оказалось поистине судьбоносным. Филолог, поэт Модест Гофман познакомил начинающую поэтессу с Иваном Буниным. Произошло это в Грассе, на пляже, где Бунин делал традиционный заплыв. Писатель был очарован прекрасной незнакомкой, а она оказалась совершенно не в силах сопротивляться его магнетизму. «Вы мой кумир», — призналась Галина в тот вечер. Вернувшись из Грасса, она тотчас объявила мужу, что уходит от него. После бурного скандала, во время которого муж плакал и клялся убить соперника, Галина стала свободной женщиной. С этого момента начинается ее длинный и страстный роман с великим писателем.

Галина Кузнецова

Под одной крышей

Почти год влюбленные встречались в маленькой съемной квартирке в Париже. Бунин разрывался между Парижем и Грассом, женой и новой возлюбленной. Конечно, Вера догадывалась о страсти мужа. Знакомая поэтесса рассказывала, что Вера «сходила с ума и жаловалась всем знакомым на измену Ивана Алексеевича». У супругов даже состоялось бурное выяснение отношений, после которого Бунин уехал в Париж. Но разводиться с женой писатель не собирался, он не хотел лишаться налаженного быта, да и за годы жизни жена стала ему родным человеком. «Любить Веру? Как это? Это все равно что любить свою руку или ногу...» — однажды с удивлением сказал Бунин. В свою очередь Вера не могла уйти от своего обожаемого гения. «Я его люблю. И ничего не могу с этим поделать», — отвечала она на расспросы знакомых.

Галина тоже страдала, ожидая очередного свидания с любимым, не зная, придет он в этот раз или нет. Кончилось все тем, что Бунин поставил жену перед фактом: Галина будет жить с ними в качестве секретаря, ученицы и приемной дочери. Вере ничего не оставалось, кроме как согласиться и закрыть глаза на отношения «учителя» и «ученицы».
«Пусть любит Галину... только бы от этой любви ему было сладостно на душе...» — писала Вера в своем дневнике. Настолько жертвенной была ее любовь, что она согласилась терпеть рядом присутствие пассии мужа. Галине тоже приходилось несладко, но она пыталась поддерживать хрупкое равновесие в доме, надеясь на то, что со временем Бунин все же сделает выбор в ее пользу. Эта не совсем типичная история отношений затянулась на пятнадцать лет. Что творилось на душе у всех участников «любовного треугольника» все эти годы, остается только догадываться. В своих дневниках все трое делают осторожные записи, ни одного лишнего слова. Впрочем, иногда, нет-нет да и промелькнут какие-то странные подробности «совместной жизни». Например, Вера в записях жаловалась на бедность, говорила о том, что у нее всего две рубашки и она часто ходит «в Галиных вещах». У Галины же в «Грасском дневнике» периодически прорывается сдерживаемое недовольство: «приходится считаться с характером И.А., а она за все двадцать лет жизни рядом не может примириться с ним», — пишет она про Веру.

Запутанные связи

Со временем «треугольник» превратился в «квадрат». На вилле поселился литератор Леонид Зуров, которого Вера принялась усиленно опекать. Опека вылилась в преданную влюбленность Зурова в Веру, о чем Бунин, само собой, знал. Обстановка в доме накалилась до предела. «Я не знаю, как держаться, чтоб были хорошие отношения в доме», — пишет Галина в своем дневнике.

Если первое время Галина словно была заколдована Буниным, то напряженные годы в «любовном треугольнике» помогают ей сбросить эти чары. Она наконец осмеливается признаться самой себе в том, что Бунин никогда не уйдет от жены. С этого момента она начала думать о будущем: «Нельзя же, правда, жить так без самостоятельности, как бы в "полудетях"». Жить на положении то ли секретаря, то ли ученицы, ловить на себе косые взгляды, преданно смотреть в глаза гению, отказываясь от собственных амбиций, — нет, не об этом она мечтала! В отличие от Веры Галина более решительна. К тому же она поняла, что ей больше не нравится вести затворническую жизнь, на которой настаивал Бунин. Такой образ жизни подпитывал писателя, но полностью лишал сил саму Галину. А тут еще подоспела Нобелевская премия, получать которую Бунин отправился вместе с обеими «женами».

Наверное, именно в тот момент Галина осознала, как грустно оставаться в тени великого писателя. Сколько сил ушло на перепечатку рукописей, литературные дискуссии, а в итоге, она даже не может претендовать на роль музы гения. Ведь «официальной музой» всегда будет Вера как жена писателя. После вручения премии, на пути из Швеции во Францию, чета Буниных вместе с Галиной останавливается погостить у писателя Федора Степуна. Там Галина заболела, и Бунины уехали домой, оставив молодую женщину на попечение писателя. Вдали от Бунина Галина окончательно освободилась от своей страсти к нему. Более того, в ее жизни наступает новый период. Она неожиданно влюбилась в сестру Степуна, оперную певицу Маргариту Степун. Когда она возвращается в Грасс, Маргарита следует за ней.
Счастье после разрыва

Судя по всему, переболев тяжелой любовью к Бунину, Галина не хотела и не могла влюбляться в мужчин. Какое-то время они с Маргой, как называли Маргариту Степун, живут в Грассе вместе с супругами Буниными. Но ссоры с Буниным в конце концов приводят к тому, что Галина начинает паковать чемоданы. Вместе с Маргаритой она уезжает в Германию. «Галя наконец уехала. В доме стало пустыннее, но легче», — с облегчением запишет Вера в дневнике.

Бунин, с одной стороны, очень переживал разрыв с Галиной. С другой — быстро смирился с потерей, как всегда, переключившись на творчество. После расставания со своим «последним романтическим призом» он написал знаменитый цикл рассказов «Темные аллеи». «Знаете, на свете так мало счастливых встреч», — скажет он в одном из рассказов. Зато, кажется, есть счастливые расставания. Во всяком случае, Вера до конца жизни была рядом с любимым мужем и больше его ни с кем не делила. Галина же нашла свое счастье с Маргой.

«До конца жизни своей Степун ее держала в лапках... они поступили на службу и жили довольно прилично... все было хорошо», — писала близкая подруга семьи. Любовь-зависимость осталась в прошлом. А Галина все же вошла в историю как муза великого писателя. По мотивам ее «Грасского дневника» сняли известный фильм «Дневник его жены», благодаря которому имя Галины Кузнецовой навсегда осталось связанным с именем Ивана Бунина.

Иван Бунин. Портрет работы художника Леонида Туржанского

Иван Алексеевич Бунин (1870 — 1953) – знаменитый писатель и поэт, первый русский обладатель Нобелевской премии по литературе, академик Санкт-Петербургской Академии наук. Провел много лет жизни в эмиграции, став одним из главных писателей русского зарубежья.

Родился Иван Бунин в небогатой дворянской семье 10 (22) октября 1870 года. Затем в биографии Бунина произошел переезд в имение Орловской губернии неподалеку от города Елец. Детство Бунина прошло именно в этом месте, среди природной красоты полей.

Начальное образование в жизни Бунина было получено дома. Затем, в 1881году, молодой поэт поступил в Елецкую гимназию. Однако, не окончив ее, вернулся домой в 1886 году. Дальнейшее образование Иван Алексеевич Бунин получил благодаря старшему брату Юлию, окончившему университет с отличием.

Впервые стихи Бунина были опубликованы в 1888 году. В следующем году Бунин переехал в Орел, став работать корректором в местной газете. Поэзия Бунина, собранная в сборник под названием «Стихотворения», стала первой опубликованной книгой. Вскоре творчество Бунина получает известность. Следующие стихотворения Бунина были опубликованы в сборниках «Под открытым небом» (1898), «Листопад» (1901).

Знакомства с величайшими писателями (Горьким, Толстым, Чеховым и др.) оставляет значительный отпечаток в жизни и творчестве Бунина. Выходят рассказы Бунина «Антоновские яблоки», «Сосны». Проза Бунина была опубликована в «Полном собрании сочинений» (1915).

Писатель в 1909 году становится почетным академиком Академии наук в Санкт-Петербурге. Резко встретив революцию, навсегда покидает Россию.

Биография Ивана Алексеевича Бунина почти вся состоит из переездов, путешествий (Европа, Азия, Африка). В эмиграции Бунин активно продолжает заниматься литературной деятельностью, пишет лучшие свои произведения: «Митина любовь» (1924), «Солнечный удар» (1925), а также главный в жизни писателя роман — «Жизнь Арсеньева» (1927—1929, 1933), который приносит Бунину Нобелевскую премию в 1933 году.

Перед смертью писатель часто болел, но при этом не переставал работать и творить. В последние несколько месяцев жизни Бунин был занят работой над литературным портретом А. П. Чехова, но работа так и осталась незаконченной

Умер Иван Алексеевич Бунин 8 ноября 1953 года. Его похоронили на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в Париже.

Интересные факты
Имея лишь 4 класса гимназии, Бунин всю жизнь жалел о том, что не получил систематического образования. Однако это не помешало ему дважды получить премию Пушкина. Старший брат писателя помог
Ивану изучить языки и науки, пройдя дома вместе с ним весь гимназический курс.
Свои первые стихи Бунин написал в возрасте 17 лет, подражая Пушкину и Лермонтову, творчеством которых восхищался.
Бунин был первым русским писателем, который получил Нобелевскую премию в области литературы.
Писателю не везло с женщинами. Его первая любовь Варвара так и не стала Бунину женой. Первый брак Бунина также не принес ему счастья. Его избранница Анна Цакни не отвечала на его любовь глубокими чувствами и вообще не интересовалась его жизнью. Вторая жена, Вера, ушла из-за измены, однако позже простила Бунина и вернулась.
Бунин долгие годы провел в эмиграции, но всегда мечтал вернуться в Россию. К сожалению, до смерти писателю так это и не удалось осуществить.

all-biography.ru›alpha/b/bunin-ivan…bunin-ivan…

Подробнее: http://all-biography.ru/alpha/...z3qsXNIJak

Подробнее: http://all-biography.ru/alpha/...z3qsXGomLP

Подробнее: http://all-biography.ru/alpha/...z3qsXAN1o6

Подробнее: http://all-biography.ru/alpha/...z3qsX4vzM5

Подробнее: http://all-biography.ru/alpha/...z3qsWzDXGk

Могила Бунина

Иван Бунин
«Могила поэта»

Мрамор гробницы его - в скорбной толпе кипарисов:
Радостней светит меж них синее лоно небес.
Ангел изваян над ним с опрокинутым светочем жизни:
Ярче пылает огонь, смертью поверженный ниц!

Иван Алексеевич Бунин. Владимир и Людмила Путины возложили цветы к могиле Ивана Бунина на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем

Стихи, афоризмы, цитаты, мысли вслух, которые иногда захочется перечитать и вспомнить, и чаще всего ночью, когда не спится...