Бессонница

Из новой книги "Последние леушанки". Автор монахиня Кирилла (Червова)

«Хвалите имя Господне».

О последней игумении Ферапонтова Рождества Богородицы женского монастыря матушке Мартиниане (Цветковой), память 30 января.

Каждый раз, когда во время всенощной открываются царские врата, и клирос начинает петь «Хвалите имя Господне», раба Божия Антонина мысленно кается Богу в своих грехах и просит у Него прощение.

Так ей советовала делать последняя игумения Ферапонтова монастыря матушка Мартиниана. А ещё она советовала никого не осуждать, особенно священство.

Как давно это было! Более 50 лет тому назад. И самой-то Антонине Александровне Волковой, жительнице Кириллова и певчей старинного Покровского храма, уже немало – в марте 2012 года исполнился 91 год.

Она благодарит Бога за каждый прожитый день. За то, что Господь дает ей силы быть на ногах и вести домашнее хозяйство (а живет она вдвоем со старшенькою сестрой Екатериной), ездить в храм и молиться Богу и быть в здравом уме в отличие от многих её сверстниц.

- Сердечко вот только что-то стало сдавать, - посетовала в разговоре Антонина Александровна, - и мучает бессонница. Раньше от бессонницы помогала молитва. А теперь и она не всегда помогает. Всё чаще бередят душу воспоминания.

Может, оттого, что ей скоро держать ответ перед Господом. Вспоминаются незабываемые встречи с дорогими сердцу людьми – духовными наставниками, через которых она пришла к Богу и стала радеть о спасении души. Это кирилловский старец-мирянин Фёдор Степанович Соколов (1880 - 1973 г. г.) и матушка игумения Мартиниана (Цветкова). Их портреты висят рядышком над кроватью Антонины Александровны. Она ежедневно поминает этих истинных подвижников благочестия в своих молитвах, просит у них небесной помощи и получает ее.

Она до сих пор сетует на свою нерешительность в пору их знакомства. Теперешним умом многое бы спросила у матушки Мартинианы на пользу и во спасение души, а тогда стеснялась. Да и старца Федора по молодости и по духовной неопытности в начале их знакомства не всегда слушалась.

А вот матушка Мартиниана после закрытия монастыря послушно выполняла наставления старца и чудесным образом с Божией помощью выжила в лютое богоборческое время.

Послушание, пишут святые отцы, ценится выше поста и молитвы.

С Антониной Александровной мы знакомы давно, с 1995 года, со времени моего приезда в Горицы. Общались на Покрове (так верующие называют место, где стоит старинный Покровский храм), вместе молились там. Правда, тогда ещё она пела на клиросе, более, чем полвека несла клиросное послушание. Много раз я бывала у нее дома, где за чашкой чая мы вели неспешные разговоры и о духовном, и о земном.

Угощать Антонина Александровна и ее сестра Екатерина Александровна умеют отменно.

- Мать Кирилла, еще чашечку чая? – медок попробуй, очень душистый, сестра из Махры привезла.

Их опекают монахини Илария и Даниила из Свято-Троицкого Махрицкого монастыря бывшие насельницы Воскресенской Горицкой обители близ Кириллова. Весной по благословению матушки игумении Елисаветы приезжают копать огород, звонят старушкам и справляются о здоровье, молятся за них. Одной из монахинь Антонина Александровна подарила дорогую ей вещь – одеяло, выстеганное руками матушки Мартинианы.

Знакомство с матушкой Мартинианой (рассказ А.А.Волковой).

- С матушкой я познакомилась в Кириллове в 1952 году. От знакомой верующей узнала, что живет у нас в городе игумения Ферапонтова монастыря, стегает одеяла на заказ. И адрес сказала: на улице Симановской, у Марии Михайловны Майоровой. Очень захотелось познакомиться с матушкой.

Я тогда работала патронажной сестрой в детском отделении поликлиники и часто ходила на вызовы мимо домика, где жила матушка. Однажды, помолившись, я дерзнула зайти, чтобы заказать ей одеяло, нашла повод к знакомству. Я тогда верующей была и очень хотела услышать от матушки слова назидания: как мне спасать душу, как молиться. Но для начала решила заказать ей одеяло. Время тогда было непростое, о вере открыто говорить боялись.

Матушка Мартиниана, одетая во все черное, ещё статная и высокая, несмотря на преклонный возраст, встретила меня приветливо. Запомнился ее взгляд: очень пронзительный, прямо в душу глядела. Заказ матушка взяла, но скоро выполнить не обещала, заказов было много. Она пригласила приходить и узнавать.

Я стала заходить к матушке и очень радовалась каждой встрече. Так мы и познакомились.

Матушка Мартиниана жила в очень маленькой отдельной комнатке. Она рассказывала, что Михайловна, так она называла свою хозяйку, не хотела брать её на квартиру. Видимо боялась власти. Но матушка предложила ей свою помощь по уходу за старенькими парализованными родителями. И Михайловна согласилась.

После закрытия Ферапонтова монастыря матушка игумения жила в соседней деревне Щелково с монахиней Валерией, регентшей. А когда та умерла, матушка перебралась в Кириллов. Кто благословил ее на квартиру к Марии Михайловне, точно не знаю. У матушки было много знакомых, ее ценили и уважали, в том числе и мирские начальники. Но вполне возможно, что это было благословение старца Федора. Они были знакомы давно. Старец любил бывать в Ферапонтовом монастыре, он молился там и причащался. С ним всегда приходило много богомольцев, до ста человек. Однажды, как мне рассказывали, он примирил матушку со служащим там священником. Вышло у них какое-то искушение. В Кириллове, на квартире у матушки, я ни разу не встречала старца, но точно знаю, со слов проживавшей там же Анны Ивановны Виноградовой, что старец бывал у матушки, их молитвенное и духовное общение никогда не прекращалось.

Хозяйка квартиры Мария Михайловна была сурового и ворчливого нрава, она частенько без причины, поругивала матушку, смиряла ее. А матушка в ответ только улыбалась, не перечила ей и всегда с Христовой любовью относилась к своей благодетельнице. Михайловна не разрешала матушке помогать ей по дому, по хозяйству старалась управляться сама, поэтому матушке зачастую приходилось тайком помогать хозяйке. Прихожу я однажды, а матушка Мартиниана самовар чистит.

- Вот, Михайловны дома нет, решила потрудиться, - говорит мне она.

Пока она была в силе, работала в колхозе огородницей, а когда сил не стало, стегала на продажу одеяла, на вырученные деньги они с Марией Михайловной и жили. Матушкины одеяла были теплыми и красивыми. Когда-то она считалась одной из лучших мастериц в Леушинском монастыре. Сшитые и вышитые её руками церковные облачения носил сам Иоанн Кронштадтский. Он ценил матушку Мартиниану. (Удивительно, но именно на Покрове в начале 90-х годов была обнаружена епитрахиль отца Иоанна Кронштадтского. Она подписана. Вполне возможно, что ее вышивала сама матушка Мартиниана. Сейчас эта святыня находится в надвратном храме Ферапонтова монастыря - (м. К.).

К слову сказать, мне говорили близкие к Марии Михайловне верующие, что она по-своему любила свою квартирантку, берегла ее и очень переживала. Ведь матушку в любой момент могли забрать и увезти - без суда и следствия, как поступали тогда со многими монашествующими.

Кончина матушки Мартинианы.

Я старалась как можно чаще бывать у матушки. Пыталась, чем могла, помочь. Уколы делала, когда матушка тяжело заболела.

В начале декабря 1955 года она слегла от гриппа. Ей очень хотелось поскорее поправиться и причаститься Святых Христовых Тайн на праздник великомученицы Варвары, которую особо почитала.

На Леушинском подворье в Санкт-Петербурге, где матушка Мартиниана много потрудилась в алтаре, в ризнице и рукодельной, освящён престол в честь этой святой. В то время в Кириллове была одна действующая церковь – Покрова Божией Матери, в нескольких километрах от города. Знакомый конюх обещал отвезти ее в храм на лошади. И матушка ждала этого дня, готовилась, несмотря на болезнь. Накануне праздника конюх отказал в поездке, слишком мало было снега тогда. Я предложила отвезти матушку на санках, но она отказалась.

Причаститься в любимый праздник матушке Мартиниане не удалось. Она стала заметно слабеть, уколы ей уже не помогали. 29 декабря матушка согласилась вызвать на дом священника из Покровского храма – отца Павла Никитина, он раньше тоже в Ферапонтовом монастыре служил. Я побежала на Покров за батюшкой. Он пообещал придти, но сегодня никак не мог. Когда сказали об этом матушке, было видно, что она расстроилась.

Антонина Александровна дежурила у постели больной весь вечер. Казалось, что матушке полегчало, и дело пошло на поправку. Она была в полном сознании и радостная. Сестры вместе помолились, матушка попросила пропеть тропарь предпраздненству Рождества Христова, которое уже приближалось.

Вскоре она задремала. Антонина Александровна стала собираться домой. Ей на смену пришла Нюра (Анна Виноградова, проживавшая в то время у Михайловны). Она работала в школе глухонемых. Вдруг, матушка проснулась и говорит:

- Михайловна, это ты напоила меня вкусным морсом? Я такого в жизни не пила, до сих пор аромат во рту.

Мы, все трое, переглянулись, ее никто не поил. Это было что-то неземное. Может, великомученица Варвара причастила нашу матушку Мартиниану. Нам почему-то так спустя время подумалось. Я засобиралась домой. Матушка предложила мне остаться, подозвала к себе, обняла и поцеловала. Она попросила у всех нас прощения, поблагодарила за помощь. Потом снова уснула и уже больше не просыпалась. Почила игумения Мартиниана 30 декабря в 12 часов дня, по словам её квартирной хозяйки.

На следующую ночь я читала псалтирь над усопшей. Около трех часов ночи почувствовала исходящее от гроба дивное благоухание, какое прежде никогда не чувствовала.

Хоронили нашу дорогую матушку 1 января. Монашеского облачения у нее не оказалось, одели, как простую послушницу. Но отпевал ее отец Павел по монашескому чину, ему помогали певчие монахини Горицкого монастыря, прислуживающие в Покровском храме. Они же и читали псалтирь. Могилка матушки слева от алтаря, где похоронены горицкие монахини. Там же, у Покровского храма, похоронен и старец Фёдор Степанович Соколов в 1973 году.

Благословение Нюре Виноградовой.

Вспоминается октябрь 1996 года. В то время я была на послушании при храме Покрова Пресвятой Богородицы, возле которого похоронена игумения Мартиниана.

Первые заморозки начались тогда после храмового престольного праздника. Помню, как прихватило морозцем землю, прихватило и последние цветы, все до единого. Замерзли анютины глазки на матушкиной могилке, которую я навещала каждый день. Прихожу к ней 20 октября, в день памяти преподобного Мартиниана Белозерского, небесного покровителя матушки, и глазам не верю. Господь сотворил маленькое чудо. У игуменского надгробного креста ожил голубой цветочек, под цвет глаз почившей матушки. Старейшие покровские прихожанки говорили, что глаза у матушки Мартинианы были небесно-голубые. Тогда мне, помню, казалось, что это был некий небесный знак от самой матушки, утешение в нахлынувших скорбях.

Показала тогда цветочек старосте Покровского храма Анне Ивановне Виноградовой, той самой Нюре, которая жила когда-то под одной с матушкой крышей у Марии Михайловны Майоровой и сподобилась быть при ее кончине.

Анна Ивановна, помню, тогда расчувствовалась. Вспомнила, как приехала из Белозерска в Кириллов в 50-е годы. Была у нее заветная мечта: уйти в монастырь. Знакомые верующие подсказали, что в России все женские монастыри закрыты. Если ехать, то на Украину или в Эстонию – в Пюхтицу, куда уехала Мария Флегонтова, прихожанка Покровского храма.

Нюре посоветовали взять благословение на монашескую жизнь у матушки Мартинианы, дали адрес. Матушка к удивлению и огорчению Нюры, не одобрила ее выбора.

- Что ты, деточка, - какие сейчас монастыри? Все разрушено, - сказала она Нюре. – вместо насельниц вороны на деревьях сидят. Нерадиво жили, вот и закрыли монастырь, Господь попустил. А в Пюхтицу тебя не возьмут, взнос, как Мария Флегонтова, ты не сможешь собрать, не по карману. Трудись здесь и молись.

Нюра послушалась матушку Мартиниану и стала искать работу в Кириллове. И Господь привел ее в монастырь, только в бывший мужской. На территории древней Кирилло-Белоезерской обители разместили тогда школу для глухонемых детей, где стала работать Нюра. С Божьей помощью разрешились и возникшие трудности с жильём. Её пустила жить к себе Мария Михайловна Майорова, квартирная хозяйка матушки Мартинианы. Так они все трое стали жить под одной крышей.

Божия избранница.

Сама матушка Мартиниана, как рассказывала она Нюре и Антонине Волковой, засобиралась в монастырь еще в детстве и объявила об этом матери. Родители Маши, так звали в миру будущую игумению, были людьми благочестивыми, из купеческого сословия. В их богатом доме в центре Череповца часто останавливались насельницы Леушинского Иоанно-Предтеченского монастыря и, очевидно, сама матушка Таисия, игумения обители.

Родители Маши Цветковой не противились стремлению дочери уйти в монастырь. Только маменька время от времени говорила Маше: «Ты должна научиться всему: и рукоделию, и грамоте, и послушанию. Иначе тебя не возьмут в монастырь». Машу отдали в гимназию. Она была способной и послушной ученицей, но продолжала стремиться к монашеской жизни. На полях и обложках своих тетрадей Маша рисовала храмы и монастыри.

Как-то ее тетя собралась летом на богомолье в Леушинский монастырь. Путь предстоял неблизкий, около 40 километров пешком. Можно, конечно, было бы проехать его на лошади, но пешком – спасительнее. Засобиралась с тетей и 12-летняя Маша. Маменька ее переживала, что дочь устанет, не дойдет до монастыря, будет тете обузой. Поэтому отпускать дочь на богомолье не хотела. Ее еле уговорили. Тетя пообещала в случае необходимости нанять извозчика, на монастырском пути они встречаются. Радостная Маша не шла, а бежала впереди тети. Садилась на пенек, отдыхала и снова бежала. И они с тетей по материнским молитвам благополучно дошли до обители. Пришли по жаре уставшие, очень хотелось пить. Их отправили в гостиницу для паломников – отдохнуть. Но вначале захотелось испить водицы. Для уставших паломников был поставлен большой чан с водой. Не успела Маша всласть напиться воды из деревянного ковша, как откуда-то появилась монастырская блаженная. Она выхватила у девочки ковш и окатила ее водой со словами: «Обвенчали, обвенчали, наша дева, наша дева…»

По возвращении домой, Маша рассказала об этом случае маменьке. А та только вздохнула; перекрестившись: «Воля Божия, но еще подождём» В этом же году в семье Цветковых умер отец. А через год маменька все же благословила ее в монастырь, чему предшествовало небесное знамение. Однажды в летний полдень Маша задремала в беседке в саду и увидела во сне Пресвятую Богородицу, от которой исходил дивный свет, ярче солнца, освещавший беседку.

Разбудил девочку голос няни: «Машенька, ты где? Маменька звала срочно домой».

Оказалось, приехали дорогие и желанные монахини Леушинского монастыря. И маменька, наконец, отпустила с ними в монастырь радостную Машу, благословив ее. Возможно, тоже по вразумлению свыше.

Из Леушинского архива.

Игумения Мартиниана (в миру – Мария Ивановна Цветкова) родилась 6 мая (ст.ст.) 1869 года в Череповце. Из купеческого сословия. Обучалась в гимназии. По официальным данным (документам) она поступила в монастырь в 1885 году, хотя в действительности это произошло гораздо раньше. 14 марта 1897 года Мария Цветкова определена в число послушниц. Послушания проходила разные, но преимущественно в рукодельной – шила и вышивала церковные облачения. Как искусная мастерица, она вышивала облачения для Дорогого батюшки Иоанна Кронштадтского.

Когда открылось монастырское подворье в Санкт-Петербурге, послушницу Марию (Цветкову) благословили трудиться там. На подворье в разное время она несла послушание алтарницы, заведовала ризницей и была помощницей старшей сестры подворья.

В 1905 году послушница Мария вместе с монахиней Серафимой (Сулимовой), будущей игуменьей и преподобномученицей, переводится в Ферапонтов монастырь, вновь открытый трудами игумении Таисии.

В этом монастыре 13 января (ст.ст.) 1906 года она была пострижена в мантию с именем Мартинианы (в честь преподобного Мартиниана Белозерского, ученика преподобного Ферапонта). Его святые мощи и по сей день находятся в Ферапонтовом монастыре. Монашеский постриг совершил настоятель Нило-Сорской пустыни архимандрит (в ту пору – игумен) Илларион. Вскоре после этого монахиню Мартиниану благословили быть казначей монастыря.

Враг рода человеческого усилил свою брань на постриженицу. Однажды мать Мартиниана обиделась на схимницу Ферапонту, родную сестру игумении Серафимы. Она была порой чрезмерно строга к монастырским сестрам, во всем придерживалась устава. Мать Мартиниана не выдержала очередного искушения со схимницей и сбежала в Леушино, предполагая, что ее там строго накажут. Но матушка Таисия никаких мер принимать к беглянке не стала. Подошла, обняла ее и посмотрела в глаза. И обиды – как не бывало. Мать Мартиниана вернулась в Ферапонтово. Было ей в ту пору еще и небесное утешение. Во время очередного монастырского искушения мать Мартиниана увидела во сне, что стоит у Распятья, у Креста. А на нем – живой Спаситель.

- Видишь, - говорит, - как Я страдаю, а ты не хочешь страданий терпеть.

Это видение, по словам матушки, ободряло ее в самые трудные моменты жизни.

Предсказания Леушинского священника.

Это случилось в то время, когда мать Мартиниана несла послушание алтарницы в подворском храме святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Служил тогда протоиерей Николай Гронский. Матушка, подавая кадило, поцеловала руку священника, как положено по чину. Неожиданно батюшка тоже поцеловал ей руку, чем привел монахиню в большое смущение, искушение – и только.

После службы она поделилась своим искушением с одной духовно, близкой ей монастырской сестрой. Та сказала ей, что батюшка прозорливый, быть ей когда-нибудь игуменией, если Богу угодно.

И действительно, это пророчество сбылось в 1919 году. После расстрела в 1918 году игумении Серафимы настоятельницей обители была назначена монахиня Мартиниана (Цветкова).

Что пришлось пережить матушке Мартиниане за десять лет игуменства, знает один Господь. Когда-то игумения Таисия (Солопова), богомудрая настоятельница Леушинского монастыря, писала в своих «Келейных записках»: «Нет тяжелей скорбей начальнических, но подчинённым как то не верится этому, им кажется, что настоятельская жизнь легка и безбедна, между тем как на самом деле она есть тягчайший крест из всех иноческих крестов». В то страшное богоборческое время этот крест был во много раз тяжелее. Но Господь не оставлял Свою верную рабу.

Вспоминает Антонина Александровна Волкова: «Матушка Мартиниана рассказывала, что и среди партийных работников были порядочные, отзывчивые люди, которые помогали ей, чем могли и чаще всего – тайно. Единственное, о чем просили: чтобы матушка при посторонних людях на их работе, не выказывала знакомства и добрых отношений, а держала бы себя с ними строго официально, что и происходило».

По свидетельству очевидцев, игумения Мартиниана обладала редким даром общения, умением расположить к себе собеседника. Для монастырских сестер она была настоящей матерью по примеру незабвенной матушки игумении Таисии.

… Каждый раз, когда во время всенощной клирос начинает петь «Хвалите имя Господне», мне вспоминается матушка игумения Мартиниана, ее наставление каяться в своих грехах и просить у Бога прощения. По примеру Антонины Александровны Волковой я тоже стараюсь следовать этому мудрому совету.

idaal.livejournal.com›225758.html

На фото - монахиня Кирилла отправляется в затопленное Леушино

Стихи, афоризмы, цитаты, мысли вслух, которые иногда захочется перечитать и вспомнить, и чаще всего ночью, когда не спится...