Бессонница

Князь-Владимирский собор в Санкт-Петербурге

Князь-Владимирский собор на Петроградской стороне занимает особое место среди православных святынь Санкт-Петербурга.

Санкт-Петербург, заложенный 16 (27) мая 1703 года, почти сразу же был предназначен стать столицей страны — Петр Великий спешил утвердиться на Балтийском море. Новый город широко раскинулся в Невской дельте — на Петербургской, Московской, Выборгской сторонах. Одним из первых жилых кварталов был занят участок Городского острова вдоль берега Малой Невы, к западу от Петропавловской крепости. Местность эта получила название «Мокруша», поскольку она часто заливалась при наводнениях. По преданию, ее первопоселенцы уже около 1708 года устроили малую церковь св. Николы на Мокруше. Позднее, в 1710-е годы, там велось строительство трехпрестольного мазанкового храма — предшественника Князь-Владимирского собора. В его боковых приделах, Никольском и Предтеченском, службы начались в 1717 году.

Главный престол храма был освящен в честь Успения Богоматери 5 апреля 1719 года. Священнодействие совершал Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Рязанский и Муромский Стефан (Яворский) в присутствии Петра I.

Одновременно по царскому повелению храм получил степень соборного. Своими размерами и числом престолов он даже превосходил более ранние соборы Санкт-Петербурга, которых насчитывалось к тому времени три — Петропавловский, Исаакиевский и Троице-Петровский. Четвертый петербургский собор, напоминая своим посвящением о Большом Успенском соборе Московского Кремля, подчеркивал столичный статус «юного града» как преемника Москвы. Не случайно рядом с новым собором было устроено и подворье митрополита Стефана. С 1718 года Местоблюстителю пришлось почти постоянно жить в Петербурге: так город на Неве становился центром не только гражданского, но и церковного управления.
В петербургском Успенском соборе Петр Великий молился в 1719—1724 годах за богослужениями в дни престольных праздников, Успения и Николы «зимнего». В последние годы жизни царя два священника из соборного клира — Иоанн Венгриновский и Симеон Ярмерковский —- имели богословское образование, а всего «ученого» духовенства в новой столице насчитывалось тогда 4 человека.
В 1740 году по указу императрицы Анны Иоаиновны рядом с деревянным Успенским собором «на Мокруше» заложили каменный храм. Архитектор П.-А. Трезини спроектировал его одноглавым, по образцу собора Петропавловской крепости. На втором году строительства случился дворцовый переворот, приведший на престол императрицу Елизавету Петровну. Здание вывели под своды, но дальнейшее финансирование работ было прекращено. Сам же небогатый приход довольствовался своим старым храмом и никак не мог взять на себя издержки по возведению каменного собора вместимостью в 3000 человек. Только в 1747 году «дщерь Петрова» повелела приступить к его достройке, причем с изменением завершения на пятиглавое «как в Москве на Успенском соборе».

Из Москвы прислали чертежи, однако, новый проект был разработан лишь в царствование императрицы Екатерины II, в 1765 году. В конкурсе победил архитектор Антонио Ринальди. Как и Аристотель Фиораванти, тремя веками ранее воздвигший Успенский собор Московского Кремля, он был уроженцем Италии. В своем проекте А. Ринальди с редким мастерством передал композицию древнерусского первоисточника и достиг неповторимой гармонии колокольни и самого храма.

Пятиглавый собор на Петербургской стороне был вчерне отстроен в 1766—1772 годах. Он занял центральное место в панораме города, открывающейся из парадных залов невской анфилады Зимнего дворца, а его высокая столпообразная колокольня служит ориентиром для судов, плывущих из залива в Малую Неву.
В 1772 году пришедший в ветхость деревянный Успенский собор бы уничтожен пожаром. Каменный храм к тому времени оставался еще совсем неотделанным внутри, поэтому для службы наскоро приспособили его притвор, там 8 сентября того же года освятили одноименный придел. На этом в строительных работах вновь наступил многолетний перерыв.

Тем временем Российская империя победоносно вышла на берега Черного моря. 19 октября 1778 года в устье Днепра был заложен город Херсон. Свое название он получил в честь древнего Херсонеса (в русских летописях — Корсунь) — крымского города, где в 988 году великий князь киевский Владимир Святославич принял крещение и вступил в брак с царевной Анной, сестрой византийских императоров. Своими мудрыми шагами князь, причисленный Церковью к лику святых, достойно ввел Киевскую Русь в круг государств христианского мира. Борьба за черноморские рубежи в XVIII веке не могла не оживить память св. равноапостольного князя Владимира.

22 сентября 1782 года по представлению князя Г. А. Потемкина императрица Екатерина II учредила орден святого Владимира «в поощрение службы военной и гражданской». Он подразделялся на 4 степени и имел девиз: «Польза, честь и слава».

Лента ордена состояла из трех полос: двух черных и красной.

Орден св. Владимира I степени занял место непосредственно за орденом св. Андрея Первозванного — высшей наградой России. Награждение четвертой степенью ордена давало право на потомственное дворянство.

Весной 1783 года совершилось важное историческое событие: 8 апреля императрица подписала манифест о принятии под Российскую державу Крымского ханства. Крым стал Таврической губернией, герб которой — черный византийский орел с восьмиконечным крестом в щите на груди — напоминал о крещении там «славнодержавнейшего» князя Владимира и о его женитьбе на константинопольской царевне.
Со времени закладки в Санкт-Петербурге каменного Успенского собора прошло более 40 лет. Наконец, 31 мая 1783 года Екатерина II, «желая, чтоб начатая давно уже на Петербургской стороне церковь Успения Пресвятой Богородицы приведена была к окончанию», издала указ о передаче ее строительства в ведение архиепископа Новгородского и Санкт-Петербургского Гавриила (Петрова) — главного директора конторы строения Александро-Невского монастыря (с 1797 года — лавра). Таким образом, заключительный этап работ в соборе связан с мастерами круга архитектора И. Е. Старова, который осуществлял монастырское «строение» по своим проектам. Одновременно И. Е. Старов разрабатывал планы городов Причерноморского края, все управление которым было поручено князю Г. А. Потемкину, а в Петербурге возводил княжеский дворец, вскоре получивший название Таврический. Непосредственное руководство оформлением интерьера собора взял на себя архитекторский помощник М. Е. Мелентьев — им утверждались все сметы.

В 1787 году Екатерина II совершила путешествие в «полуденные страны России», посетив и Таврическую область. Императрица на местах щедро раздавала награды — ордена св. Владимира IV, III и даже II степени. А на Херсонском адмиралтействе в ее присутствии спустили на воду три корабля, один из которых получил наименование «Владимир».

Когда же в столице завершилась отделка строившегося почти полвека каменного собора на Петербургской стороне, его главный престол был освящен 1 октября 1789 года уже не в честь Успения Богоматери, а во имя св. князя Владимира. Наряду с Таврическим дворцом Князь-Владимирский собор знаменует обретение Россией купели своего крещения.

Первоначальное посвящение собора было сохранено в наименовании его Успенского придела. Позднее в храме устроили еще один придел — Никольский. Оба придела долгое время оставались в малых помещениях по сторонам от притвора и зимой служили только них. Лишь в 1866—1867 годах они были перенесены в боковые нефы: Успенский занял место справа, а Никольский — слева от главного алтаря. При этом весь собор был сделан теплым.

С изданием в 1845 году нового статута ордена св. Владимира собор стал кавалерским (при учреждении ордена его кавалерам был предназначен Софийский собор близ Царского Села). С этого времени, по ходатайству кавалеров ордена, в Князь-Владимирском соборе сложилась традиция отмечать орденский праздник 22 сентября архиерейской службой, с молебным пением святому просветителю Руси. К 100-летию учреждения ордена собор был отреставрирован, и 22 сентября 1882 года множество духовных и светских владимирских кавалеров собралось в храм на литургию, которую совершал митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Исидор (Никольский). Настоятель собора протоиерей Алексий Светлов был награжден к этому дню орденом св. Владимира четвертой степени.

15 июля 1888 года, в день празднования памяти св. князя Владимира, вся страна молитвенно вспоминала 900-летие Крещения Руси. Для юбилейных торжеств в столице был разработан специальный церемониал: их средоточием стал Князь-Владимирский собор. В него были доставлены чудотворные и особо чтимые иконы из многих петербургских храмов, и после литургии общегородской крестный ход направился отсюда через Тучков и Николаевский мост на водосвятие к Медному всаднику. Величественная духовная процессия, сгруппированная из 8 отделений, растянулась почти на две версты.

В годовщину 100-летия освящения главного алтаря собора (1 октября 1889 года) в нем служил епископ Выборгский Антоний (Вадковский; впоследствии — митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский) с протоиереями — кавалерами ордена св. Владимира. Он же в сане архиепископа Финляндского и Выборгского совершал в соборе литургию 22 сентября 1895 года, когда отмечалось 50-летие присвоения Князь-Владимирскому собору статуса кавалерского. Летом военного 1915 года особое патриотическое звучание получили церковные службы и проповеди по случаю 900-летия кончины св. князя Владимира. Православная вера, которую на рубеже X—XI веков насадил во всех концах своей державы равноапостольный великий князь, помогала народам, населявшим Русь, выстоять и победить — из поколения в поколение, в самых трудных исторических испытаниях.

Богослужения 14—15 июля 1915 года в Князь-Владимирском соборе возглавил именинник дня митрополит Петроградский и Ладожский Владимир (Богоявленский; впоследствии священномученик-митрополит Киевский). К поздней литургии в собор прибыли крестные ходы со всего Петрограда, и праздник завершился водосвятием на Малой Неве. Орденский праздник, отмеченный в соборе в 1916 году, оказался последним...

В 1875-1918 годах при Князь-Владимирском соборе действовало приходское благотворительное общество. Оно продолжило традиции церковной благотворительности, прерванные в царствование императрицы Екатерины II (первая богадельня при храме была открыта еще в 1721 году). С 1896 года общество состояло под Августейшим покровительством великого князя Владимира Александровича, а с 1909 — его вдовы великой княгини Марии Павловны. Четверть века (1875-1900) председателем Совета общества состоял один из его учредителей, гласный городской думы Илья Иванович Соколов. Общество имело собственный деревянный дом (не сохранился), в котором содержало небольшой детский приют, а в Первую Мировую войну открыло церковный лазарет на 16 коек. В престольный праздник собора (15 июля по старому стилю) после литургии совершался крестный ход по Александровскому проспекту (ныне проспект Добролюбова) к Биржевому мосту и зданию приходского приюта.
Собору принадлежала часовня св. Александра Невского у Тучкова моста. Она была построена на пожертвования прихожан в 1882-86 годах в память императора Александра II Освободителя. Проект часовни составил архитектор Н. Н. Ковригин, член приходского благотворительного общества, и принес его в дар приходу. Освящение часовни совершил епископ Ладожский Арсений (Брянцев) 2 июня 1886 года. Десятью годами ранее между собором и часовней был разбит сквер (садовый мастер Э. Л. Регель), получивший в 1881 году название Князь-Владимирского; территорию вокруг самого собора в 1871—1872 годах также озеленили и обнесли оградой. Интересно, что инициатором этих работ был лично император Александр II: в 1870 году он указал, что площадь при соборе «по своему виду не соответствует наружному благоустройству столицы».

Особенно ярко в жизни собора запечатлелись события церковной истории послереволюционной эпохи. На Поместном Соборе 1917—1918 годов было установлено совершать во 2-е воскресенье после Троицы празднование Всем святым, в земле Российской просиявшим. В Петрограде этот праздник впервые был отмечен 22 (9) июня 1919 года «торжественным благолепным служением в соборе св. князя Владимира» митрополита Петроградского и Гдовского св. Вениамина (Казанского) и епископа Нарвского Геннадия (Туберозова) с сонмом городского духовенства.

А 6 декабря 1920 года в соборном притворе был освящен придел Всех святых, в земле Российской просиявших. (Впоследствии придел был упразднен; ныне восстановлен и освящен как крестильный храм 29 января 2005 года). В апреле 1922 года, при изъятии большевиками церковных ценностей, прихожане собора встали на их защиту. За это пришлось пострадать настоятелю храма протоиерею Михаилу Союзову: привлеченный к суду по сфабрикованному «делу» священно-мученика митрополита Петроградского Вениамина, он был приговорен к трем годам заключения «с применением строгой изоляции» и умер в тюрьме. Власти провоцировали всевозможные расколы, поставив каноническое устроение Русской Православной Церкви на несколько лет вне закона. В 1922—1926 годах Князь-Владимирский собор принадлежал радикальной обновленческой группе «Живая Церковь», которую возглавлял служивший в храме с 1912 года священник Владимир Красницкий, печально известный своим сотрудничеством с карательными органами коммунистической власти. Однако его малочисленные приверженцы не смогли содержать и ремонтировать здание.

Храм, изъятый у живоцерковников, был на несколько месяцев закрыт. Но вслед за «легализацией» в 1927 году Московской Патриархии в лице заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского), его «передали в пользование» общине верующих Патриаршей Церкви. Собор был заново освящен и на пожертвования православного народа капитально отремонтирован.

В 1929 году верующих лишили последней возможности отстаивать свои интересы — из Конституции СССР был изъят пункт о праве на религиозную пропаганду. Гонения на Церковь развернулись с новой силой, и уже в начале «второй пятилетки» (1934 год) Князь-Владимирский собор оказался единственным действующим храмом Петроградской стороны. В октябре 1933 году смолк колокольный звон — соборные колокола были сняты и сданы в переплавку. При ликвидации храмов города гибли многие чтимые святыни. Редкое исключение произошло в 1935 году: в Князь-Владимирский собор из разоренного Киево-Печерского подворья на Васильевском острове поступает храмовая икона Успения Божией Матери, «изображение и мера» древнейшего лаврского образа. В клеймах на раме этой иконы среди избранных святых есть и изображение св. князя Владимира.

В 1937 году весь Советский Союз по приказу Сталина был залит кровью невинно убиенных. Невосполнимые потери в дни «большого террора» понесло и соборное духовенство: были расстреляны настоятель храма епископ Череповецкий Тихон (Рождественский), протоиерей Михаил Долотов, протодиакон Иоанн Гонестов. Из ранее служивших настоятелей Князь-Владимирского собора мученическую смерть за Христа в 1937—1938 годах претерпели протоиереи Леонид Богоявленский и Павел Виноградов.

Однако, в отличие от тысяч российских храмов, собор не был закрыт. Более того, три года — с весны 1938 по весну 1941 — он имел статус кафедрального собора Ленинградской митрополии. Тогда же под его колокольней находилась келья митрополита Ленинградского Алексия (Симанского; с 4 февраля 1945 года — Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий I). В этот период, в сентябре 1940 года, в собор переносят чудотворную икону Казанской Божией Матери.

Ее благодатная сила открылась петербуржцам еще в Петровское время, а в 1801—1811 годах для хранения иконы был воздвигнут Казанский собор. С 1923 по 1940 год икона находилась в руках обновленцев. Прибытие всероссийски чтимой святыни в кафедральный Князь-Владимирский собор Ленинграда предвозвещало конец открытого антирелигиозного террора и скорую ликвидацию церковных расколов.

В начале 1941 года митрополит Алексий перенес свою резиденцию из Князь-Владимирского собора в Николо-Богоявленский, который и стал кафедральным на последующие 60 лет.

В день, когда началась Великая Отечественная война, митрополит Ленинградский Алексий служил литургию в Князь-Владимирском соборе: 22 июня 1941 года отмечался праздник Всех святых, в земле Российской просиявших. Все 900 дней блокады собор с хранившейся в нем чудотворной Казанской иконой Божией Матери составлял одну из главных духовных твердынь города-фронта.

Благодаря неиссякаемому блокадному паломничеству к святыням храма его посещаемость даже в первую блокадную зиму, вопреки опасениям, нисколько не упала, а возросла. По свидетельству очевидцев «стали трамваи, прекратилась подача электрического света, керосина не было. В предутренней тьме, озаряемой вспышками орудийных выстрелов, чрез глубокие сугробы неубранного снега спешили священники, певчие, служащие и прихожане собора со всех концов города... Певчие пели в пальто с поднятыми воротниками, закутанные в платки, в валенках, а мужчины даже в скуфьях. Так же стояли и молились прихожане». Голодная смерть косила людей повсюду — на улице, дома, на работе. 14 марта 1942 года список жертв блокады пополнил бессменный с 1933 года председатель двадцатки (староста) Князь-Владимирского собора Иван Моисеевич Куракин... Но утренние и вечерние богослужения в храме не прерывались ни на один день: было много причастников и исповедников, целые горы записок о здравии и за упокой, нескончаемые общие молебны и панихиды. По благословению церковного священноначалия за каждой литургией читалась особая молитва о помощи Божией и даровании победы. С каждым военным днем к Богу обращалось все больше людей, которые годами боялись переступить порог церковный.

«Наш град находится в особенно трудных условиях, но мы твердо верим, что его хранит и сохранит покров Матери Божией и небесное предстательство его покровителя св. Александра Невского», — писал митрополит Ленинградский Алексий в своем Пасхальном послании 1942 года, прочитанном в храмах в Вербное воскресенье. Пасхальные богослужения в Ленинграде и в 1942, и в 1943, и даже в 1944 годах были перенесены на раннее утро. К первой блокадной Пасхе, в ночь с 4 на 5 апреля 1942 года, враг приурочил массированный налет на осажденный город. В ту ночь Князь-Владимирский собор получил многочисленные повреждения осколками снарядов, на его южном фасаде были выбиты почти все окна. Протоиерей Николай Ломакин, с февраля по июль 1942 года служивший настоятелем собора, доложил о последствиях бомбежки митрополиту Алексию и услышал в ответ: «И это в пасхальную ночь!.. Ничего: будет и по другому. Христос воскресе!.. Не падайте духом. Бодрите других. Наш долг быть твердыми: мы — русские, мы — православные христиане». Впоследствии протоиерей Николай Ломакин, единственный представитель Русской Православной церкви, выступавший на Нюрнбергском процессе, свидетельствовал на суде о разрушениях, причиненных храмам Ленинграда фашистскими агрессорами.

В период войны и блокады клир и церковный совет Князь-Владимирского собора приняли самое широкое участие в церковно-патриотической работе. Пожертвования его прихожан и духовенства на военные нужды за 1941—1945 годы превысили 3,5 миллиона руб., что составило 21,5 % взносов от всех 8 действовавших храмов Ленинграда или порядка 1 % общецерковных сборов. При этом в пользу Красного Креста собор направил средств больше, чем какой-либо другой ленинградский храм.

Вклад Русской Православной Церкви в общенародное дело обороны страны не могли не заметить ни в Кремле, ни в Смольном. В двадцатипятилетней борьбе за право на существование Церковь вышла победительницей, восстановив в сентябре 1943 года Патриаршее возглавление. А когда в октябре 1943 года представители духовенства впервые в советской истории были удостоены государственной награды — медали «За оборону Ленинграда», в число награжденных во главе с митрополитом Алексием вошли все три священнослужителя Князь-Владимирского собора: настоятель протоиерей Павел Тарасов, протоиерей Филофей Поляков и архимандрит Владимир (Кобец).

14 января 1944 года на Ленинградском фронте началось мощное наступление Красной Армии, и уже в Неделю по Просвещении, 23 (10) января, в соборе, как и в других храмах города-героя, был совершен благодарственный молебен по случаю разгрома врага. «Верующее сердце русского человека чувствует в этой победе силу правды Божией, за которую ополчился русский народ, и Божию милость, которая дарована нам по молитвам Церкви», — писал в послании к своей пастве митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий.

После войны Князь-Владимирский собор становится активным участником миротворческой деятельности и межцерковных связей Русской Православной Церкви, его посещали предстоятели и иерархи многих Поместных Православных церквей. Особую память по себе оставил митрополит Гор Ливанских Илия (Карам) — один из горячих молитвенников за Россию в годы Второй Мировой войны.

В дни пребывания в Ленинграде в конце ноября 1947 года митрополит Илия совершил в соборе акафист перед Казанской иконой Божией Матери и возложил корону на чудотворный образ.

В 1946 году удалось восстановить колокольный звон собора, причем большой колокол отливали в Финляндии. Бессменный и усерднейший клирик храма блокадной поры, архимандрит Владимир (Кобец), постриженик Киево-Печерской лавры и последний настоятель ее подворья в городе на Неве, в марте 1948 года был рукоположен в сан епископа. В 1946 году в клир Князь-Владимирского собора был назначен вернувшийся в Ленинград протоиерей Александр Медведский, до высылки в 1932 году служивший настоятелем собора (в 1949—1953 годах вновь его настоятель). В церковной истории послевоенного Ленинграда этот случай, когда уцелевший священник занял прежнее место в избежавшем закрытия храме, является единственным. Под руководством протоиерея Александра производилась полная реставрация собора, сильно пострадавшего в блокаду. В память о заступлении Божием, явленном городу в дни войны, для всенародно чтимых святынь — икон Божией Матери Казанской и «Скоропослушница» афонского письма (прославилась в Санкт-Петербурге в 1885 году; принесена в Князь-Владимирский собор в 1938 году) — были устроены художественные киоты. Они очень украсили интерьер храма.

В 1953—1962 годах в соборе настоятельствовал протоиерей Евгений Лукин — видный представитель старого петербургского духовенства, также вызволенный из ссылки. В 1959 году он отметил 50-летие священства.

Особое значение Князь-Владимирского собора в духовной жизни города подчеркнул 250-летний юбилей Ленинграда, отмечавшийся 23 июня 1957 года (в Неделю Всех святых, в земле Российской просиявших). После литургии, совершенной архиерейским чином в переполненном народом храме, все городское духовенство вознесло благодарственное моление Господу «за благое попечение и небесную помощь этому граду на всем протяжении его существования».

К празднованию 1000-летия Крещения Руси были вызолочены редкие по красоте и оригинальности рисунка кресты собора, построен новый церковный дом. В юбилейные дни, 14 июня 1988 года, сонм иерархов во главе с предстоятелем автокефальной Православной Церкви в Америке Блаженнейшим митрополитом Феодосием совершил в храме молебен перед чудотворной Казанской иконой Божией Матери. Летом 1989 года собор отметил 200-летие своего посвящения святому князю Владимиру. В недалеком будущем соборному приходу, начало которому положили первостроители Петербурга, заселившие район «Мокруши», исполнится три века. Во всем нашем городе нет другого места, где на протяжении стольких лет (кроме короткого промежутка на рубеже 1926—1927 годов) не прерывалась молитва. Сегодня к прихожанам Князь-Владимирского собора относят себя православные верующие со всей Петроградской стороны, поскольку остальные храмы в старейшей части города, включая такой бесценный памятник как деревянный Троице-Петровский собор, были закрыты и уничтожены еще в начале 1930-х годов.

В богослужебной жизни Князь-Владимирского собора почитание памяти усопших всегда занимало важное место. Уже первый маленький храм, построенный на этом месте в 1708 году, был освящен как храм Успения Пресвятой Богородицы. А праздник Успения Божией Матери призывает всегда помнить, чтить и молиться о тех, кто предстает перед Господом после своей кончины.

В соборе постоянно совершаются особые поминальные заупокойные службы.

В истории России, Русской Православной Церкви и жизни Князь-Владимирского собора XX столетие выделяется самыми большими жертвами на полях сражений и разного рода социальных потрясениях.

В 1920 году, после трагических революционных событий, в соборе был устроен особый храм, посвященный Всем святым, в земле Российской просиявших. В лихолетье безбожных пятилеток он был упразднен, а в 2005 году снова возрожден. Четвертый престол храма устроен в крестильном помещении, там, где он находился и ранее в 20-х годах.

При храме ведутся сбор и обработка материалов о жертвах гонений на верующих. В 1999 году опубликован «Синодик гонимых, умученных, в узах невинно пострадавших православных священно-церковнослужителей и мирян Санкт-Петербургской епархии. XX столетие», составленный под редакцией настоятеля собора протоиерея Владимира Сорокина (работа над Синодиком продолжается).

Князь-Владимирский собор является орденский собором. Герб собора содержит призыв «польза, честь и слава». В целях сохранения исторической памяти и молитвенного поминовения, чтобы сделать более доступными сведения о наших соотечественниках, способствующих умножению славы и поддержанию чести России, в Князь-Владимирском соборе в 2008 году создана электронная версия Всероссийского Помянника. В Помянник вносятся имена погибших за Отечество, блокадников Ленинграда, жертв репрессий, а также людей, отмеченных орденами, медалями, почетными званиями России и Советского Союза.

Соборное духовенство регулярно совершает богослужения в храме прп. Макария Египетского в Горном институте; в Доме ветеранов сцены им. М. Г. Савиной на Петровском острове (часовня св. Николая Чудотворца); в храме свщмч. Вениамина, митрополита Петроградского, в исправительной колонии № 5 в поселке Металлострой; в часовне свв. мчч. Веры, Надежды, Любови и матери их Софии в женском следственном изоляторе № 5 в Санкт-Петербурге; в часовне св. блгв. кн. Александра Невского в следственном изоляторе при Управлении ФСБ; в часовне Святой Живоначальной Троицы при Российском Институте гематологии и трансфузиологии; в домовой церкви Святой Живоначальной Троицы при академии Русского балета им. А. Я. Вагановой; в часовне Преображения Господня при Главной водопроводной станции на ул. Шпалерной; в часовне св. вмч. и целителя Пантелеймона на Лиговском проспекте; в храме св. равноапостольной Марии Магдалины в Апраксином дворе; в часовне св. Николая Чудотворца при психоневрологическом диспансере № 4.

Клир собора духовно окормляет Военно-медицинскую академию им. А. Ф. Можайского, расположенную по соседству с храмом. Клир собора активно участвует в межцерковных и межконфессиональных связях.

В Князь-Владимирском соборе ведется активная просветительская деятельность: уже десять лет проводится оглашение (научение) желающих принять святое Крещение, а также воцерковление ранее крестившихся людей.

Настоятелем собора с 1997 года состоит профессор-протоиерей Владимир Сорокин, благочинный Центрального округа, член Епархиального совета, председатель Епархиальной комиссии по канонизации святых новомучеников, исповедников и подвижников благочестия.

family-history.ru›temples/temples_51.html

Блокадный антиминс

Из новой книги "Последние леушанки". Автор монахиня Кирилла (Червова)

«Хвалите имя Господне».

О последней игумении Ферапонтова Рождества Богородицы женского монастыря матушке Мартиниане (Цветковой), память 30 января.

Каждый раз, когда во время всенощной открываются царские врата, и клирос начинает петь «Хвалите имя Господне», раба Божия Антонина мысленно кается Богу в своих грехах и просит у Него прощение.

Так ей советовала делать последняя игумения Ферапонтова монастыря матушка Мартиниана. А ещё она советовала никого не осуждать, особенно священство.

Как давно это было! Более 50 лет тому назад. И самой-то Антонине Александровне Волковой, жительнице Кириллова и певчей старинного Покровского храма, уже немало – в марте 2012 года исполнился 91 год.

Она благодарит Бога за каждый прожитый день. За то, что Господь дает ей силы быть на ногах и вести домашнее хозяйство (а живет она вдвоем со старшенькою сестрой Екатериной), ездить в храм и молиться Богу и быть в здравом уме в отличие от многих её сверстниц.

- Сердечко вот только что-то стало сдавать, - посетовала в разговоре Антонина Александровна, - и мучает бессонница. Раньше от бессонницы помогала молитва. А теперь и она не всегда помогает. Всё чаще бередят душу воспоминания.

Может, оттого, что ей скоро держать ответ перед Господом. Вспоминаются незабываемые встречи с дорогими сердцу людьми – духовными наставниками, через которых она пришла к Богу и стала радеть о спасении души. Это кирилловский старец-мирянин Фёдор Степанович Соколов (1880 - 1973 г. г.) и матушка игумения Мартиниана (Цветкова). Их портреты висят рядышком над кроватью Антонины Александровны. Она ежедневно поминает этих истинных подвижников благочестия в своих молитвах, просит у них небесной помощи и получает ее.

Она до сих пор сетует на свою нерешительность в пору их знакомства. Теперешним умом многое бы спросила у матушки Мартинианы на пользу и во спасение души, а тогда стеснялась. Да и старца Федора по молодости и по духовной неопытности в начале их знакомства не всегда слушалась.

А вот матушка Мартиниана после закрытия монастыря послушно выполняла наставления старца и чудесным образом с Божией помощью выжила в лютое богоборческое время.

Послушание, пишут святые отцы, ценится выше поста и молитвы.

С Антониной Александровной мы знакомы давно, с 1995 года, со времени моего приезда в Горицы. Общались на Покрове (так верующие называют место, где стоит старинный Покровский храм), вместе молились там. Правда, тогда ещё она пела на клиросе, более, чем полвека несла клиросное послушание. Много раз я бывала у нее дома, где за чашкой чая мы вели неспешные разговоры и о духовном, и о земном.

Угощать Антонина Александровна и ее сестра Екатерина Александровна умеют отменно.

- Мать Кирилла, еще чашечку чая? – медок попробуй, очень душистый, сестра из Махры привезла.

Их опекают монахини Илария и Даниила из Свято-Троицкого Махрицкого монастыря бывшие насельницы Воскресенской Горицкой обители близ Кириллова. Весной по благословению матушки игумении Елисаветы приезжают копать огород, звонят старушкам и справляются о здоровье, молятся за них. Одной из монахинь Антонина Александровна подарила дорогую ей вещь – одеяло, выстеганное руками матушки Мартинианы.

Знакомство с матушкой Мартинианой (рассказ А.А.Волковой).

- С матушкой я познакомилась в Кириллове в 1952 году. От знакомой верующей узнала, что живет у нас в городе игумения Ферапонтова монастыря, стегает одеяла на заказ. И адрес сказала: на улице Симановской, у Марии Михайловны Майоровой. Очень захотелось познакомиться с матушкой.

Я тогда работала патронажной сестрой в детском отделении поликлиники и часто ходила на вызовы мимо домика, где жила матушка. Однажды, помолившись, я дерзнула зайти, чтобы заказать ей одеяло, нашла повод к знакомству. Я тогда верующей была и очень хотела услышать от матушки слова назидания: как мне спасать душу, как молиться. Но для начала решила заказать ей одеяло. Время тогда было непростое, о вере открыто говорить боялись.

Матушка Мартиниана, одетая во все черное, ещё статная и высокая, несмотря на преклонный возраст, встретила меня приветливо. Запомнился ее взгляд: очень пронзительный, прямо в душу глядела. Заказ матушка взяла, но скоро выполнить не обещала, заказов было много. Она пригласила приходить и узнавать.

Я стала заходить к матушке и очень радовалась каждой встрече. Так мы и познакомились.

Матушка Мартиниана жила в очень маленькой отдельной комнатке. Она рассказывала, что Михайловна, так она называла свою хозяйку, не хотела брать её на квартиру. Видимо боялась власти. Но матушка предложила ей свою помощь по уходу за старенькими парализованными родителями. И Михайловна согласилась.

После закрытия Ферапонтова монастыря матушка игумения жила в соседней деревне Щелково с монахиней Валерией, регентшей. А когда та умерла, матушка перебралась в Кириллов. Кто благословил ее на квартиру к Марии Михайловне, точно не знаю. У матушки было много знакомых, ее ценили и уважали, в том числе и мирские начальники. Но вполне возможно, что это было благословение старца Федора. Они были знакомы давно. Старец любил бывать в Ферапонтовом монастыре, он молился там и причащался. С ним всегда приходило много богомольцев, до ста человек. Однажды, как мне рассказывали, он примирил матушку со служащим там священником. Вышло у них какое-то искушение. В Кириллове, на квартире у матушки, я ни разу не встречала старца, но точно знаю, со слов проживавшей там же Анны Ивановны Виноградовой, что старец бывал у матушки, их молитвенное и духовное общение никогда не прекращалось.

Хозяйка квартиры Мария Михайловна была сурового и ворчливого нрава, она частенько без причины, поругивала матушку, смиряла ее. А матушка в ответ только улыбалась, не перечила ей и всегда с Христовой любовью относилась к своей благодетельнице. Михайловна не разрешала матушке помогать ей по дому, по хозяйству старалась управляться сама, поэтому матушке зачастую приходилось тайком помогать хозяйке. Прихожу я однажды, а матушка Мартиниана самовар чистит.

- Вот, Михайловны дома нет, решила потрудиться, - говорит мне она.

Пока она была в силе, работала в колхозе огородницей, а когда сил не стало, стегала на продажу одеяла, на вырученные деньги они с Марией Михайловной и жили. Матушкины одеяла были теплыми и красивыми. Когда-то она считалась одной из лучших мастериц в Леушинском монастыре. Сшитые и вышитые её руками церковные облачения носил сам Иоанн Кронштадтский. Он ценил матушку Мартиниану. (Удивительно, но именно на Покрове в начале 90-х годов была обнаружена епитрахиль отца Иоанна Кронштадтского. Она подписана. Вполне возможно, что ее вышивала сама матушка Мартиниана. Сейчас эта святыня находится в надвратном храме Ферапонтова монастыря - (м. К.).

К слову сказать, мне говорили близкие к Марии Михайловне верующие, что она по-своему любила свою квартирантку, берегла ее и очень переживала. Ведь матушку в любой момент могли забрать и увезти - без суда и следствия, как поступали тогда со многими монашествующими.

Кончина матушки Мартинианы.

Я старалась как можно чаще бывать у матушки. Пыталась, чем могла, помочь. Уколы делала, когда матушка тяжело заболела.

В начале декабря 1955 года она слегла от гриппа. Ей очень хотелось поскорее поправиться и причаститься Святых Христовых Тайн на праздник великомученицы Варвары, которую особо почитала.

На Леушинском подворье в Санкт-Петербурге, где матушка Мартиниана много потрудилась в алтаре, в ризнице и рукодельной, освящён престол в честь этой святой. В то время в Кириллове была одна действующая церковь – Покрова Божией Матери, в нескольких километрах от города. Знакомый конюх обещал отвезти ее в храм на лошади. И матушка ждала этого дня, готовилась, несмотря на болезнь. Накануне праздника конюх отказал в поездке, слишком мало было снега тогда. Я предложила отвезти матушку на санках, но она отказалась.

Причаститься в любимый праздник матушке Мартиниане не удалось. Она стала заметно слабеть, уколы ей уже не помогали. 29 декабря матушка согласилась вызвать на дом священника из Покровского храма – отца Павла Никитина, он раньше тоже в Ферапонтовом монастыре служил. Я побежала на Покров за батюшкой. Он пообещал придти, но сегодня никак не мог. Когда сказали об этом матушке, было видно, что она расстроилась.

Антонина Александровна дежурила у постели больной весь вечер. Казалось, что матушке полегчало, и дело пошло на поправку. Она была в полном сознании и радостная. Сестры вместе помолились, матушка попросила пропеть тропарь предпраздненству Рождества Христова, которое уже приближалось.

Вскоре она задремала. Антонина Александровна стала собираться домой. Ей на смену пришла Нюра (Анна Виноградова, проживавшая в то время у Михайловны). Она работала в школе глухонемых. Вдруг, матушка проснулась и говорит:

- Михайловна, это ты напоила меня вкусным морсом? Я такого в жизни не пила, до сих пор аромат во рту.

Мы, все трое, переглянулись, ее никто не поил. Это было что-то неземное. Может, великомученица Варвара причастила нашу матушку Мартиниану. Нам почему-то так спустя время подумалось. Я засобиралась домой. Матушка предложила мне остаться, подозвала к себе, обняла и поцеловала. Она попросила у всех нас прощения, поблагодарила за помощь. Потом снова уснула и уже больше не просыпалась. Почила игумения Мартиниана 30 декабря в 12 часов дня, по словам её квартирной хозяйки.

На следующую ночь я читала псалтирь над усопшей. Около трех часов ночи почувствовала исходящее от гроба дивное благоухание, какое прежде никогда не чувствовала.

Хоронили нашу дорогую матушку 1 января. Монашеского облачения у нее не оказалось, одели, как простую послушницу. Но отпевал ее отец Павел по монашескому чину, ему помогали певчие монахини Горицкого монастыря, прислуживающие в Покровском храме. Они же и читали псалтирь. Могилка матушки слева от алтаря, где похоронены горицкие монахини. Там же, у Покровского храма, похоронен и старец Фёдор Степанович Соколов в 1973 году.

Благословение Нюре Виноградовой.

Вспоминается октябрь 1996 года. В то время я была на послушании при храме Покрова Пресвятой Богородицы, возле которого похоронена игумения Мартиниана.

Первые заморозки начались тогда после храмового престольного праздника. Помню, как прихватило морозцем землю, прихватило и последние цветы, все до единого. Замерзли анютины глазки на матушкиной могилке, которую я навещала каждый день. Прихожу к ней 20 октября, в день памяти преподобного Мартиниана Белозерского, небесного покровителя матушки, и глазам не верю. Господь сотворил маленькое чудо. У игуменского надгробного креста ожил голубой цветочек, под цвет глаз почившей матушки. Старейшие покровские прихожанки говорили, что глаза у матушки Мартинианы были небесно-голубые. Тогда мне, помню, казалось, что это был некий небесный знак от самой матушки, утешение в нахлынувших скорбях.

Показала тогда цветочек старосте Покровского храма Анне Ивановне Виноградовой, той самой Нюре, которая жила когда-то под одной с матушкой крышей у Марии Михайловны Майоровой и сподобилась быть при ее кончине.

Анна Ивановна, помню, тогда расчувствовалась. Вспомнила, как приехала из Белозерска в Кириллов в 50-е годы. Была у нее заветная мечта: уйти в монастырь. Знакомые верующие подсказали, что в России все женские монастыри закрыты. Если ехать, то на Украину или в Эстонию – в Пюхтицу, куда уехала Мария Флегонтова, прихожанка Покровского храма.

Нюре посоветовали взять благословение на монашескую жизнь у матушки Мартинианы, дали адрес. Матушка к удивлению и огорчению Нюры, не одобрила ее выбора.

- Что ты, деточка, - какие сейчас монастыри? Все разрушено, - сказала она Нюре. – вместо насельниц вороны на деревьях сидят. Нерадиво жили, вот и закрыли монастырь, Господь попустил. А в Пюхтицу тебя не возьмут, взнос, как Мария Флегонтова, ты не сможешь собрать, не по карману. Трудись здесь и молись.

Нюра послушалась матушку Мартиниану и стала искать работу в Кириллове. И Господь привел ее в монастырь, только в бывший мужской. На территории древней Кирилло-Белоезерской обители разместили тогда школу для глухонемых детей, где стала работать Нюра. С Божьей помощью разрешились и возникшие трудности с жильём. Её пустила жить к себе Мария Михайловна Майорова, квартирная хозяйка матушки Мартинианы. Так они все трое стали жить под одной крышей.

Божия избранница.

Сама матушка Мартиниана, как рассказывала она Нюре и Антонине Волковой, засобиралась в монастырь еще в детстве и объявила об этом матери. Родители Маши, так звали в миру будущую игумению, были людьми благочестивыми, из купеческого сословия. В их богатом доме в центре Череповца часто останавливались насельницы Леушинского Иоанно-Предтеченского монастыря и, очевидно, сама матушка Таисия, игумения обители.

Родители Маши Цветковой не противились стремлению дочери уйти в монастырь. Только маменька время от времени говорила Маше: «Ты должна научиться всему: и рукоделию, и грамоте, и послушанию. Иначе тебя не возьмут в монастырь». Машу отдали в гимназию. Она была способной и послушной ученицей, но продолжала стремиться к монашеской жизни. На полях и обложках своих тетрадей Маша рисовала храмы и монастыри.

Как-то ее тетя собралась летом на богомолье в Леушинский монастырь. Путь предстоял неблизкий, около 40 километров пешком. Можно, конечно, было бы проехать его на лошади, но пешком – спасительнее. Засобиралась с тетей и 12-летняя Маша. Маменька ее переживала, что дочь устанет, не дойдет до монастыря, будет тете обузой. Поэтому отпускать дочь на богомолье не хотела. Ее еле уговорили. Тетя пообещала в случае необходимости нанять извозчика, на монастырском пути они встречаются. Радостная Маша не шла, а бежала впереди тети. Садилась на пенек, отдыхала и снова бежала. И они с тетей по материнским молитвам благополучно дошли до обители. Пришли по жаре уставшие, очень хотелось пить. Их отправили в гостиницу для паломников – отдохнуть. Но вначале захотелось испить водицы. Для уставших паломников был поставлен большой чан с водой. Не успела Маша всласть напиться воды из деревянного ковша, как откуда-то появилась монастырская блаженная. Она выхватила у девочки ковш и окатила ее водой со словами: «Обвенчали, обвенчали, наша дева, наша дева…»

По возвращении домой, Маша рассказала об этом случае маменьке. А та только вздохнула; перекрестившись: «Воля Божия, но еще подождём» В этом же году в семье Цветковых умер отец. А через год маменька все же благословила ее в монастырь, чему предшествовало небесное знамение. Однажды в летний полдень Маша задремала в беседке в саду и увидела во сне Пресвятую Богородицу, от которой исходил дивный свет, ярче солнца, освещавший беседку.

Разбудил девочку голос няни: «Машенька, ты где? Маменька звала срочно домой».

Оказалось, приехали дорогие и желанные монахини Леушинского монастыря. И маменька, наконец, отпустила с ними в монастырь радостную Машу, благословив ее. Возможно, тоже по вразумлению свыше.

Из Леушинского архива.

Игумения Мартиниана (в миру – Мария Ивановна Цветкова) родилась 6 мая (ст.ст.) 1869 года в Череповце. Из купеческого сословия. Обучалась в гимназии. По официальным данным (документам) она поступила в монастырь в 1885 году, хотя в действительности это произошло гораздо раньше. 14 марта 1897 года Мария Цветкова определена в число послушниц. Послушания проходила разные, но преимущественно в рукодельной – шила и вышивала церковные облачения. Как искусная мастерица, она вышивала облачения для Дорогого батюшки Иоанна Кронштадтского.

Когда открылось монастырское подворье в Санкт-Петербурге, послушницу Марию (Цветкову) благословили трудиться там. На подворье в разное время она несла послушание алтарницы, заведовала ризницей и была помощницей старшей сестры подворья.

В 1905 году послушница Мария вместе с монахиней Серафимой (Сулимовой), будущей игуменьей и преподобномученицей, переводится в Ферапонтов монастырь, вновь открытый трудами игумении Таисии.

В этом монастыре 13 января (ст.ст.) 1906 года она была пострижена в мантию с именем Мартинианы (в честь преподобного Мартиниана Белозерского, ученика преподобного Ферапонта). Его святые мощи и по сей день находятся в Ферапонтовом монастыре. Монашеский постриг совершил настоятель Нило-Сорской пустыни архимандрит (в ту пору – игумен) Илларион. Вскоре после этого монахиню Мартиниану благословили быть казначей монастыря.

Враг рода человеческого усилил свою брань на постриженицу. Однажды мать Мартиниана обиделась на схимницу Ферапонту, родную сестру игумении Серафимы. Она была порой чрезмерно строга к монастырским сестрам, во всем придерживалась устава. Мать Мартиниана не выдержала очередного искушения со схимницей и сбежала в Леушино, предполагая, что ее там строго накажут. Но матушка Таисия никаких мер принимать к беглянке не стала. Подошла, обняла ее и посмотрела в глаза. И обиды – как не бывало. Мать Мартиниана вернулась в Ферапонтово. Было ей в ту пору еще и небесное утешение. Во время очередного монастырского искушения мать Мартиниана увидела во сне, что стоит у Распятья, у Креста. А на нем – живой Спаситель.

- Видишь, - говорит, - как Я страдаю, а ты не хочешь страданий терпеть.

Это видение, по словам матушки, ободряло ее в самые трудные моменты жизни.

Предсказания Леушинского священника.

Это случилось в то время, когда мать Мартиниана несла послушание алтарницы в подворском храме святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Служил тогда протоиерей Николай Гронский. Матушка, подавая кадило, поцеловала руку священника, как положено по чину. Неожиданно батюшка тоже поцеловал ей руку, чем привел монахиню в большое смущение, искушение – и только.

После службы она поделилась своим искушением с одной духовно, близкой ей монастырской сестрой. Та сказала ей, что батюшка прозорливый, быть ей когда-нибудь игуменией, если Богу угодно.

И действительно, это пророчество сбылось в 1919 году. После расстрела в 1918 году игумении Серафимы настоятельницей обители была назначена монахиня Мартиниана (Цветкова).

Что пришлось пережить матушке Мартиниане за десять лет игуменства, знает один Господь. Когда-то игумения Таисия (Солопова), богомудрая настоятельница Леушинского монастыря, писала в своих «Келейных записках»: «Нет тяжелей скорбей начальнических, но подчинённым как то не верится этому, им кажется, что настоятельская жизнь легка и безбедна, между тем как на самом деле она есть тягчайший крест из всех иноческих крестов». В то страшное богоборческое время этот крест был во много раз тяжелее. Но Господь не оставлял Свою верную рабу.

Вспоминает Антонина Александровна Волкова: «Матушка Мартиниана рассказывала, что и среди партийных работников были порядочные, отзывчивые люди, которые помогали ей, чем могли и чаще всего – тайно. Единственное, о чем просили: чтобы матушка при посторонних людях на их работе, не выказывала знакомства и добрых отношений, а держала бы себя с ними строго официально, что и происходило».

По свидетельству очевидцев, игумения Мартиниана обладала редким даром общения, умением расположить к себе собеседника. Для монастырских сестер она была настоящей матерью по примеру незабвенной матушки игумении Таисии.

… Каждый раз, когда во время всенощной клирос начинает петь «Хвалите имя Господне», мне вспоминается матушка игумения Мартиниана, ее наставление каяться в своих грехах и просить у Бога прощения. По примеру Антонины Александровны Волковой я тоже стараюсь следовать этому мудрому совету.

idaal.livejournal.com›225758.html

На фото - монахиня Кирилла отправляется в затопленное Леушино

Стихи, афоризмы, цитаты, мысли вслух, которые иногда захочется перечитать и вспомнить, и чаще всего ночью, когда не спится...