Бессонница

Валентин Гафт

Спасибо всем, кто нам мешает, кто нам намеренно вредит, кто наши планы разрушает, и нас обидеть норовит! О , если б только эти люди, могли понять, какую роль они играют в наших судьбах, нам причиняя эту боль! Душа, не знавшая потери, душа, не знавшая обид, чем счастье в жизни будет мерить? Прощенье, радость, с чем сравнить? Ну, как мудреть и развиваться, без этих добрых злых людей? Из ими созданных препятствий возникнут тысячи идей, наполненных добром и светом ! И повторяю им сто раз " СПАСИБО ВАМ за все, за ЭТО, ну, чтоб мы делали без вас ?".

БАБУНЯ

" У бабуни была чистая комната с ткаными половичками, старыми часами с кукушкой и лакированным камодом, на котором стояла бумажная иконка Богородицы и всегда лежала пара просфор. Бабуня была верующая.
Вечером, когда я укладывалась спать, наступало особенное время- бабуня вычитывала положенное правило, впол голоса, нараспев, с ударением на самые важные, по ее мнению, слова. Это было ее общение с Всевышним.
- Управь, ими же веси судьбами,- молилась бабуня обо мне.
- А что это такое : " ими же веси судьбами?" - спросила я как-то, измученнная догадками.
Бабуня долго молчала, жевала губами, вздыхала.
-Я по себе скажу,- заговорила, наконец.- Я долго мучилась : почему из всей семьи одна я в войну в живых осталась. Должна была помереть. От голода или от холода. Я ведь тогда на улицу помирать пошла. Думала : замерзну, как усну, не больно, не самоубийство, греха не будет. А вышло как ? Подобрали ... Выходит , их судьбами, " ими же веси" - Господь управил. Думала, по молодости, что живу чтобы род продолжить, чтобы детки - да промахнулась. Ни детей, ни мужа. Потом встретила как-то батюшку , умный был человек, упокой его душу, Господи. Говорит : ступай в медсестры. Сама спаслась- других спасать будешь. Будешь их " ими же веси ". А сейчас, выходит, из-за тебя жить осталась. Выходит, я твое " ими же веси судьбами" , а ты - мое. У Бога- все судьбы, как ниточки, меж собой узелками завязаны. С одними людьми - на час, с другими - до смерти. Никого случайного. Никого. Одна судьбу другую спасает".

Е.В. Кашева

ПРОБУЖДЕНИЕ ВЕСНЫ

Вчера мой кот взглянул на календарь
И хвост трубою поднял моментально,
Потом подрал на лестницу, как встарь,
И завопил тепло и вакхонально :
" Весенний брак, гражданский брак,
Спешите, кошки, на чердак!"

И кактус мой, - о чудо из чудес !
Залитый чаем и кофейной гущей,
Как новый Лазарь, взял да и воскрес,
И с каждым днем прет из земли все пуще.
Зеленый шум... Я поражен,
" Как много дум наводит он!"

Уже с панелей слипшуюся грязь,
Ругаясь, скалывают дворники лихие,
Уже ко мне зашел сегодня " князь" ,
Взял теплый шарф и лыжи беговые...
" Весна, весна! -пою , как бард,-
Несите зимний хлам в ломбард".

Сияет солнышко. Ей Богу, ничего!
Весенняя глазурь спугнула дым и копоть,
Мороз уже не щиплет никого,
Но многим нечего, как и зимою, лопать...
Деревья ждут... Гниет вода,
И пьяных больше, чем всегда.

Создатель мой ! Спасибо за весну!
Я думал, что она не возвратится,-
Но ...дай сбежать в лесную тишину!
От злобы дня, холеры и столицы!
Весенний ветер за дверьми ...
В кого б влюбиться, черт возьми!

Саша Черный.

https://www.booksite.ru/fulltext/1/001/001/078/2.htm

Малинина Н.Н.
Переводчик Калидасы из Вологды
История проходит через Дом человека, через его частную жизнь…
Ю.М.Лотман “Беседы о русской культуре”.

На полках книгохранилищ больших и малых библиотек есть книги, которые долгие годы пребывают в забвении. И только какой–нибудь случай позволяет увидеть и раскрыть интереснейшие моменты как в истории создания книги, так и в судьбе ее автора.

Богата и разнообразна коллекция книг краеведческой тематики прошлого века в фондах Вологодского музея-заповедника. Это книги по истории, географии, религии, справочные пособия. И совсем немного изданий художественной литературы местных авторов, напечатанных в вологодских типографиях. Поэтому всегда, когда взгляд останавливался на книге “Санскритские поэмы” Калидасы в переводе Н.Волоцкого, напечатанной в Вологодской губернской типографии в 1890 году, невольно возникал немой вопрос. Действительно, для Вологды того времени это было не обычное издание. Вот какой отзыв о книге вскоре после ее выхода в свет появился в столичном журнале “Исторический вестник”: “Так как в нашей литературе ходит больше слухов о необычайной красоте и роскоши индийской поэзии, чем трудов, которые могли бы хоть несколько ознакомить читающую публику с этой действительно богатой литературой, всякая книга в роде книги г.Волоцкого, должна быть встречена с благодарностью, особенно имея в виду то, что автор работал в весьма неудобных условиях провинциальной жизни. Составить и издать в Вологде такой труд – несомненно есть великий подвиг…”.1 Но вологжане почему-то не оценили труд своего земляка. Книга прошла незамеченной, даже в библиографическом указателе П.А.Дилакторского эта книга не указана, не говоря уже о рецензиях на нее в местных изданиях.

А между тем, это было одно из первых изданий в России. Калидаса великий поэт и драматург Индии. Он жил почти шестнадцать столетий назад. Европа впервые познакомилась с ним лишь на рубеже ХVIII века. В 1789 году было переведено на английский, а в 1791 году на немецкий языки самое известное произведение Калидасы драма “Сакунтала”. В России в 1792 году известный писатель и историк Н.М.Карамзин впервые опубликовал в “Московском журнале” перевод с немецкого нескольких актов из “Сакунталы”. Карамзин писал: “Почти на каждой странице сей драмы находил я величайшие красоты поэзии, тончайшие чувства, кроткую, отменную, неуяснимую нежность, подобную тихому майскому вечеру… Калидас для меня столь же велик, как и Гомер…”.2 И лишь в 1879 году появился научный перевод этой пьесы с санскрита на русский язык, сделанный лингвистом А.Путятой. Перевод вологодского автора Николая Аполлоновича Волоцкого был третьим в этом списке. Но помимо “Сакунталы” книга Волоцкого включала в себя поэмы “Облако-вестник” и “Род Рагху”. Перевод обеих этих поэм был сделан в России впервые.

Кто же он был, переводчик этой книги? Какой отзвук в его душе нашли произведения великого поэта древней Индии? И что заставило его, человека далекого от литературы, как мы увидим в дальнейшем, вначале заняться переводом, а потом на собственные средства издать свой труд?

Впервые этой книгой и судьбой ее автора Волоцкого Николая Аполлоновича заинтересовался старейший краевед Панов В.К.3 Ему удалось проследить основные факты биографии автора перевода Калидасы. Однако дальнейшее изучение архивных документов позволило расширить круг биографических сведений, его родственных связей и привязанностей.

А родственные связи Волоцкого Н.А. по материнской линии корнями своими уходят в ХVIII век.4 Дед его Петров Данило Андреевич в 1779 году по окончании Московского университета в звании коллежского переводчика год служил в типографии Н.И.Новикова корректором и переводчиком. Им была переведена, а в 1781 году напечатана в типографии Московского университета книга “Женская уборная комната, или точное изображение великого света, представляющее различные нравы обоего пола людей по жизни…”. Небезынтересно отметить, что его младший брат Александр Андреевич Петров, друг юности Н.М.Карамзина, также по окончании Московского университета служил переводчиком в типографии Н.И.Новикова и Типографической Компании, принадлежащей масонскому Дружескому ученому обществу, членом которого он был. Он жил в Москве и входил в круг людей, составляющих интеллектуальную элиту общества того времени. Позднее Н.М.Карамзин, оценивая переводческую деятельность своего друга, писал: “Разные переводы им изданные доказывают, что слог его был превосходен”.5

Отец обоих братьев Петров Андрей Петрович служил в Вологодском наместническом правлении. Вероятно, не без влияния сыновей он становится комиссионером Н.И.Новикова и в 1779 году открывает в Вологде первую книжную лавку, немало способствуя тем самым приобщению провинциального общества к чтению.

В 1780 году его старший сын Данило Андреевич Петров возвращается в Вологду, где начав службу с должности уездного стряпчего в наместничестве, благополучно поднимаясь по служебной лестнице, дослужился до чина статского советника в должности председателя гражданской палаты.6 Столь удачная карьера резко оборвалась в 1814 году, когда он был предан суду “за лихоимство”. Имел ли место этот факт в действительности или это был способ избавиться от неугодного чиновника, нам не известно. Но, как бы то ни было, после повторного рассмотрения дела в 1819 году “по решению правительствующего Сената был оставлен в подозрении и впредь не велено ни к каким должностям не определять и не выбирать”.7

Личная жизнь Данила Андреевича складывалась не просто. Третьим браком он был женат на Лисовской Варваре Алексеевне, которая была его моложе более чем на 20 лет. Она принадлежала к тому типу властных, далеко не бескорыстных женщин, которые не ограничивают себя в поведении ни моральными нормами, ни рамками светских приличий. В семье от этого брака было пять детей: две дочери – Мария и Александра и три сына – Алексей, Сергей, Александр. (Вероятно в память о своем брате Данило Андреевич двоих своих детей назвал его именем). Старшей дочерью была Мария Даниловна Петрова 1802 г. рождения, мать Николая Аполлоновича Волоцкого. Семья статского советника Петрова Д.А. жила в каменном доме в третьей части города Вологды, что в приходе Сретенской церкви.8 Данило Андреевич “имел за собой” деревни с крестьянами и землей в Вологодском, Грязовецком, Кадниковском и даже Череповецком уездах.9 Дети получили домашнее образование, а мальчики, как и большинство сыновей вологодских дворян, продолжили образование в Ярославском Демидовском лицее.10

В доме Петровых скорее всего имелась неплохая библиотека, как непременный атрибут жизни просвещенного провинциального дворянства того времени. Известно, что в 1804 году на торжествах по случаю открытия Вологодской гимназии председатель гражданской палаты Петров Д.А. “принес в дар гимназической библиотеке 116 книг на разных иностранных языках”.11 В каталоге книг гражданской печати Череповецкого музея есть книга с записью: “Из книг Данила Петрова”.12 Скорее всего это не случайное совпадение, ведь он был владельцем деревень в Череповецком уезде. А среди книг Вологодского музея может представлять интерес книга с записью: “Из книг Петра Петрова”. У Данила Андреевича от второго брака был сын Петр, поэтому вполне логично предположить, что и эта книга могла находиться в семейной библиотеке Петровых.13

Вскоре после увольнения со службы Д.А.Петрова его жена Варвара Алексеевна “расторгшись от супружества”, забрав с собой детей, оставила мужа и поселилась в своей усадьбе Вознесенское Грязовецкого уезда.

А 28 февраля 1818 года на имя Вологодского губернского предводителя дворянства поступают два прошения от статского советника Данила Андреева сына Петрова и от флота капитана II ранга Ивана Сергеева сына Лисовского с просьбой о защите чести и достоинства дочери и внучки Петровой Марии Даниловны. Как свидетельствуют сохранившиеся архивные документы, самодурство и нравственное убожество бывшей жены Данила Андреевича достигло таких пределов, что она свою несовершеннолетнюю дочь Марию обманным путем выдала замуж за “жительствующего у нее управителя имением, коллежского регистратора из приказно-служительских детей” Зубова Петра. И только вмешательство отца и деда, а также предводителя дворянства Грязовецкого уезда Брянчанинова А.С. (владелец усадьбы Покровское, отец святителя Игнатия Брянчанинова) помогли вырвать ее из рук новоиспеченного мужа и морально ущербной матери. Однако ей пришлось пройти долгий и мучительный путь судебных тяжб и разбирательств14.

Эта драматическая история наложила глубокий отпечаток на всю последующую жизнь Марии Даниловны. Замуж она вышла поздно за мелкопоместного дворянина Волоцкого Аполлона Панкратьевича и почти безвыездно жила в усадьбе мужа сельце Миленево Грязовецкого уезда.15 В семье было 3 детей – Николай, Владимир и дочь Лидия. Старший сын Николай Аполлонович Волоцкой родился 27 сентября 1837 года.16 Мальчики учились в Вологодской гимназии, но Николай ее не закончил, а из пятого класса “в службу вступил”, сдав экзамены в Александровский Московский корпус. Служил в Лейб-Егерском пехотном Бородинском Его Величества полку. В 1857 году в возрасте 19 лет был произведен в прапорщики. А в феврале 1858 года уволен в отпуск, из которого по болезни не вернулся.17 К этому времени его мать овдовела и ей было не под силу оплачивать большие затраты, которые требовала военная служба сына.

Помимо усадьбы Миленево, где жила семья Волоцких, в наследство от отца Петрова Д.А., умершего в 1824 году, Мария Даниловна получила усадьбу Орешково Грязовецкого уезда с несколькими деревнями и десятками душ крестьян.18 Теперь старший сын взял на себя все заботы по ведению хозяйства и управлению имениями.

В 1860 году умер младший брат Марии Даниловны – Александр Данилович Петров. В звании подпоручика он вышел в отставку, женился, но рано овдовел. Александр Данилович был рачительный хозяин. В 1854 году он покупает у подпоручицы Золотиловой Варвары Васильевны сельцо Чагрино в Грязовецком уезде, которое находилось всего в одной версте от усадьбы Орешково.19 И не его ли усилиями рядом с усадьбой был заложен великолепный парк, по воспоминаниям современников, представляющий “живой гербарий южных и восточных видов древесной растительности”. Известно, что в 1902 году его сын Николай Александрович Петров выписал из Сибири кедры и расширил площадь парка до 3 га.20 Усадьбы давно уже нет, а знаменитая Чагринская кедровая роща уже в наше время стала охраняемым законом памятником природы и до сих пор радует своей красотой.

Ко времени смерти Александра Даниловича его сыну Николаю было 5 лет, а старшая дочь Леонила воспитывалась в Московском Александровском институте. Согласно указу Вологодской дворянской опеки опекунами детей и всего движимого и недвижимого имения умершего, состоящего в сельцах Старое Вологодского уезда, Чагрино Грязовецкого уезда и собственного дома в Вологде в приходе церкви Покрова на Козлене становятся губернская секретарша Мария Даниловна Волоцкая и ее сын прапорщик Николай Аполлонович Волоцкой.21

Попечение о маленьком Николае взяла на себя Мария Даниловна. Мальчик занимался с домашними учителями, а потом поступил в Вологодскую гимназию.22 Николай Аполлонович в прибавление к своим имениям вел хорошо налаженное хозяйство дяди. И преуспел на этом поприще, о чем свидетельствуют ежегодные опекунские отчеты.23 Спустя немногим более 10 лет в газете “Вологодские губернские ведомости” он даже обобщил свой опыт в статье “Состояние земледельческого и крестьянского хозяйства в Грязовецком уезде”.24 Новые экономические условия, сложившиеся после освобождения крестьян приводят его к выводу о “невозможности вести хозяйство прежним путем”. Он не видит способов устройства его более рациональным образом и с сожалением констатирует упадок помещичьего хозяйства, “что является причиной бесчисленных продаж имений, отдачи их в аренду за деньги или половину продукта”. Но понимание этого придет позднее. Пока же он полон радужных планов и надежд.

В 1867 году Николай Аполлонович женился на своей кузине Елене Александровне Седаковой. Ее мать Александра Даниловна приходилась младшей сестрой его матери. В фондах Вологодского музея-заповедника имеется живописный портрет Александры Даниловны. С портрета смотрит молодая очаровательная девушка с выразительными серыми глазами. Не случайно она изображена с письмом в руке. Переписка на протяжении многих лет была неотъемлемой частью ее жизни. В конце 30-х годов она вышла замуж за Седакова Александра Измайловича, “корнета лейб-гвардии казачьего полка”.25 (Его акварельный портрет, правда не столь выразительный, также хранится в музее). Он служит и дома бывает наездами. Об этом говорят записи в клировых ведомостях Вознесенской на Кохтоше церкви Грязовецкого уезда, где он значится временно живущим на 1845 год как гвардии поручик, а в 1847 году уже как штаб-ротмистр.26 В 1851 году Александр Измайлович уходит в отставку в звании штаб-ротмистра и навсегда поселяется в имении своей жены усадьбе Вознесенское.27 В семье было 3 дочери – Елена, Анна и Александра. Старшая из них Елена и стала женой Волоцкого Николая Аполлоновича.
Случилось так, что трагическая судьба в личной жизни матери – Волоцкой Марии Даниловны каким-то образом отразилась на судьбах ее сыновей. Младший сын Владимир так и не женился, прожив всю жизнь в усадьбе Миленево Грязовецкого уезда. А Николай хоть и женился, но на своей двоюродной сестре. Согласно православным обычаям союзы между двоюродными братьями и сестрами не допускались. Вероятно, обе семьи были настроены против этого брака, т.к. пожениться они смогли, когда мать жениха и отец невесты уже умерли, а Николаю Аполлоновичу в это время было 30 лет. И несмотря на то, что им удалось обвенчаться, брак их по распоряжению Синода был расторгнут, а дети признаны незаконными. В семье было 3 детей – Иосиф, Мария и Александра. Тяжелые несчастья одно за другим обрушиваются на семью. Умирают старшие дети - Иосиф и Мария. Елена Александровна тяжело переживала утрату детей и оскорбительное порицание общества. Она умерла незадолго до того, как Высочайшим указом Николаю Аполлоновичу удалось добиться признания брака и детей рожденных в нем законными.28

Беда, обрушившаяся на него, разрушила размеренный уклад усадебной жизни, но не сломала Николая Аполлоновича. Он ищет забвение в работе и находит его на государственной службе. Как следует из его формулярного списка, начиная с 1875 года он избирается депутатом в Вологодское дворянское собрание, заседателем дворянской опеки. В течение 12 лет, а это четыре срока, Волоцкой Н.А. исправлял должность предводителя дворянства Грязовецкого, а потом и Вологодского уездов. Надо отметить, что должность эта была выборная и весьма почетная. Предводителями дворянства выбирались действительно уважаемые люди. В 1884 году за выслугу “узаконенного срока по выборам дворянства был пожалован орденом Святого Владимира 4 степени”.29

Теперь по долгу службы он чаще живет в городе, где у него на Власьевской улице собственный дом. Николай Аполлонович частый гость в доме вологодского помещика Юлия Михайловича Зубова. Это глава большой семьи, высокообразованный человек, пишущий стихи, сочиняющий музыку, участвующий в театральных постановках. В 1890 году под псевдонимом Иван Волгин он издает на собственные средства поэму “На юг!”. В письме матери в сельцо Кузнецово Кадниковского уезда 21 июня 1886 года его сын Юлий Юльевич Зубов пишет: “13 июня папаша ездил в разные места по делам и мы сошлись с ним у Волоцких, у которых и обедали, затем проводили Николая Аполлоновича в клуб. 14 июня, едва мы встали, пришел Николай Аполлонович и сидел у нас…”30

Он часто бывает в доме Кульчицких, что на Ильинской (ныне Засодимского) улице. Здесь жила с семьей родная сестра жены и его двоюродная сестра Александра Александровна Седакова (в замужестве Кульчицкая). Позднее в этот дом к ее сыну Кульчицкому Николаю Дмитриевичу будет наведываться писатель Иван Евдокимов.31

Какое же место в жизни Волоцкого Н.А. занимала книга? Наличие большой библиотеки в его доме мы можем только предполагать. Хотя косвенно об этом говорит ремарка из письма Ю.Ю.Зубова: “Вчера получил письмо от Николая Аполлоновича. Николай Аполлонович в восторге: получил он наконец 18 томов Ругонов Маккар (Эмиля Золя – Н.М.) и приготовляется их перечитывать…”. Работу над переводами произведений Калидасы, которые также были в его библиотеке, он мог осуществлять по французскому изданию 1859 года и по одному из немецких изданий 1867 или 1876 гг., т.к. они попадают в возможные хронологические рамки знакомства Волоцкого с этими произведениями Калидасы.32

Думается, интерес к творчеству Калидасы поддерживался глубоко личным отношением переводчика к его поэзии. Именно в поэтических образах этого поэта древней Индии Волоцкой Н.А. нашел отзвук своим мыслям и чувствам, связанным с потерей любимой жены и счастливой семейной жизни. Издавая свой труд, он отдавал дань памяти близкому человеку. Книга была напечатана на средства автора, о чем говорят периодически появляющиеся объявления в газете “Вологодские губернские ведомости” о возможности приобретения книги у издателя Н.А.Волоцкого.33

Книга “Санскритские поэмы” Калидасы в переводе Н.Волоцкого не имеет ни предисловия, ни посвящения. И только в самом конце ее, для того, чтобы облегчить читателю понимание текста, дается пояснение отдельных слов и выражений. Хотя Волоцкой не прячется под маской псевдонима, как это сделал Зубов Ю.М. при издании своей книги “На юг!”, но авторство свое обозначает несколько безлико: “Перевод Н.Волоцкого”. Фамилия Волоцких была распространенной в Вологде и исследователю пришлось проделать определенную работу, чтобы узнать, что автором перевода был не кто иной, а именно Николай Аполлонович Волоцкой.34

Нам почти ничего не известно о последних годах жизни переводчика Калидасы. В 1897 году его единственная дочь Александра вышла замуж за блестящего молодого офицера из знатной вологодской семьи – Юлия Юльевича Зубова (по злой иронии судьбы однофамильца человека, который сломал жизнь ее бабушки) и уехала на место службы мужа в Белосток.

Мы не знаем, что послужило причиной поспешной продажи за несколько месяцев до смерти “сельца Миленево Грязовецкого уезда с существующей пашнею, скотом и всеми хозяйственными постройками с 500 десятинами земель, из коих 300 десятин береженого в продолжении 50 лет леса; сельца Орешково в Грязовецком уезде с домом, рощами и хозяйственными постройками, а также физического кабинета с машинами: динамо, электрической, пневматической, а также пианино, гармонифлют, скрипки и др. вещей…”.35

Умер Николай Аполлонович Волоцкой 22 сентября 1898 года, как написано в формулярном списке, “состоя на службе”.

Не будучи фигурой отмеченной печатью большого таланта или редкой самобытности, Волоцкой Н.А., тем не менее, интересен нам как личность, воплотившая в себе лучшие культуротворческие традиции нескольких поколений вологодского провинциального дворянства.

П р и м е ч а н и я.

Исторический вестник. 1891. Май. С.50.
Московский журнал. 1792. Ч.VI. Кн.2. С.125-156; Кн.3. С.294-323.
Панов В.К. Поиск // Красный Север. 1975. 13 августа. С.4.
Дворянский род Волоцких ведет свое происхождение с ХVI века. См. Энциклопедический словарь // Ф.А.Брокгауз и И.А.Эфрон. СПб, 1892. Т.VII. С.104.
Карамзин Н.М. Сочинения. М., 1820. Т.7. С.5.
ЦГАДА. Ф.286. Кн.854. Л.807-808.
ГАВО. Ф.32. Оп.1. Д.46. Л.7,12об,26.
ГАВО. Ф.496. Оп.19. Д.266. Л.42; Д.269, Л.105.
РГАДА. Ф.286. Кн.854. Л.807,808; ГАВО. Ф.32. Оп.1. Д.56. Л.217.
ГАВО. Ф.32. Оп.1. Д.56. Л.950; ГАВО. Ф.178. Оп.5. Д.132. Л.33об.
Памятная книжка Вологодской губернии на 1860 год. Вологда, 1860. Ч.4. С.71. Благодарю Федышина Н.И. за любезно предоставленную информацию.

Памятная книжка Вологодской губернии на 1860 год. Вологда, 1860. Ч.4. С.71. Благодарю Федышина Н.И. за любезно предоставленную информацию.
Каталог русских книг гражданской печати ХVIII века Череповецкого краеведческого музея. Череповец, 1980. С.53. N 244.
Дети от второго брака – Петр, Павел, Иван, мать которых Свешникова Надежда Васильевна умерла, жили в доме отца, что в приходе Сретенской церкви. ГАВО. Ф.496. Оп.19. Д.273. Л.55об. Памятники письменности в музеях Вологодской области. Книги гражданской печати Вологодского областного музея. Вологда, 1985. Ч.3. Вып.2. С.70. N 322.
ГАВО. Ф.14. Оп.1. Д.478.
ГАВО. Ф.496. Оп.10. Д.90.
ГАВО. Ф.32. Оп.1. Д.437. Л.18.
ГАВО. Ф.32. Оп.1. Д.437. Л.24об.
ГАВО. Ф.178. Оп.1. Д.2188. Л.2; Д.2820. Л.2-3. В исповедных ведомостях Николаевской церкви, что на Комье Грязовецкого уезда на 1824 год владелицей усадьбы Орешково значится Петрова Мария Даниловна (Ф.496. Оп.19. Д.349. Л.1193об). В исповедных ведомостях Сретенской церкви за 1824 год значится вдова статского советника Петрова Данилы Параскева Стефанова с сыном (Ф.496. Оп.19. Д.278. Л.61).
ГАВО. Ф.178. Оп.1. Д.2403. Л.7-10.
ВГМЗ. Сектор письменных источников. Ф.ВОИСК. Д.172. Л.2-4.
ГАВО. Ф.178. Оп.5. Д.132.
Столетний юбилей Вологодской губернской гимназии. Вологда, 1886. С.35.
ГАВО. Ф.178. Оп.5. Д.132.
Вологодские губернские ведомости. 1873. NN 23,25,30-32.
ГАВО. Ф.496. Оп.4. Д.356. Л.13об, 29об, 47об.
ГАВО. Ф.178. Оп.1. Д.1407. Л.3-4.
ГАВО. Ф.496. Оп.10. Д.329. Л.505об-508.
ГАВО. Ф.32. Оп.1. Д.437. Л.19-20.
ГАВО. Ф.32. Оп.1. Д.437. Л.34-41.
Благодарю Лукину Н.В. за любезно предоставленную информацию и письма из личного архива.
Панов В.К. Поиск // Красный Север. 1975. 13 августа. С.4.
Калидаса. Биобиблиографический указатель. М., 1957. С.21-24.
Вологодские губернские ведомости. 1891. N 10. С.7; 1894. N 1. С.7.
Панов В.К. Поиск // Красный Север. 1975. 13 августа. С.4.
Вологодские губернские ведомости. 1898. NN 9, 13, 16 (продажа). Благодарю Козину Г.Н. за любезно предоставленную информацию.
https://m.vk.com/wall-129849438_26919
На фото потомственный грязовецкий дворянин Аполлон Никанорович Волоцкой с супругой Надеждой Никандровной и сыновьями слева направо Василием, Анатолием, Николаем, Александром и Павлом . Депутат дворянского депутатского собрания от Грязовецкого уезда. Отставной прапорщик.
1879 г.Член дворянского депутатского собрания от Грязовецкого уезда.
1881 г. 1883 г.Член-депутат дворянского депутатского собрания от Грязовецкого уезда.
1887 г.Член Вологодской дворянской опеки по Вологодскому уезду. Подпоручик.
1896-1897 гг .Младший офицер 198-го Александро-Невского пехотного полка. Фотограф - Ливерий Раевский. Подпоручик. 👉🏻 https://www.booksite.ru/fulltext/1/001/001/078/2.htm
Очень интересно 👉🏻Полная история семьи 👉🏻https://www.booksite.ru/fulltext/1/001/001/078/2.htm
Фото из
http://cultinfo.ru/news/2016/3/about-70-shots-of-phot.. 🌿 #Вологодская_область, #Грязовец, #история,

17 марта - день памяти преподобного ГЕРАСИМА ВОЛОГОДСКОГО,
покровителя Вологодчины.

Народ примечал, в какое время происходит то или иное событие и называл его именем святого этого дня. Такое вот народное благочестие. Не просто день, когда ежегодно прилетают грачи,- а Герасим Грачевник.

Небольшой отрывок Ю. И. Коваль " - Герасим Грачевник грачей пригнал! - закричали на улице соседские ребята , и я выскочил на крыльцо-поглядеть, в чем дело.
По дороге ходили грачи - прлетели наконец.
А никакого Герасима видно не было. У нас и в деревне - то нет ни одного Герасима.
Это день сегодняшний так назывался - Герасим Грачевник. Не какой-нибудь понедельник или четверг,а - Герасим. Весь день- и раннее утро, и будущий вечер, и небо, и лужи на дорогах, и подтаявший снег, - весь день был Герасим. А взошедшее солнце было его головой. Грачи походили по дороге и полетели к березам, где оставались у них прошлогодние гнезда. Не знаю : почему это грачи так любят березы? Наверне тянет их, черных,светлая кора. И ведь не только грачей тянет к березам. А иволги -то? А чижи? Да и меня-то самого тоже тянет к березам. Заведу -ка я себе ручного грача."


Приложение: репродукция картины Алексея Кондратьевича Саврасова " Грачи прлетели".

https://yandex.ru/turbo/proza.ru/s/2011/03/10/1392




Очерк о Николае Александровиче Каменском

Гарри Зубрис Его память нетленна…

История и время сиротеют, теряя таких современников, каким был терапевт, заслуженный врач УССР, коренной херсонец, патриот родного города Николай Александрович Каменский. Он при жизни стал легендой, святыней Херсона, эмблемой интеллигентности врачебного сословия Херсона, области, Украины.
Николай Александрович родился в Херсоне, 6 декабря 1889 года. Родители его познакомились и поженились в сибирской ссылке, куда из Санкт-Петербурга были отправлены Александр Каменский (дворянин Тверской губернии) и Вера Казас (дочь знатного и богатого караима из Херсона), причастные к тому кружку народовольцев, где играли роль Софья Перовская и Андрей Желябов. (Подробности работы этих кружковцев – достояние истории!). Отбыв свой срок ссылки, Вера Казас вместе с мужем была отправлена на родину в Херсон, куда по этапу привычно «удаляли» лиц неугодных режиму и близости к столицам. Николай Каменский окончил Херсонскую гимназию. Занимаясь в приватном порядке, получил прекрасное музыкальное образование (все без исключения педагоги отмечали талантливость, душевное понимание тонкой музыкальности и глубины таинственности звука). «Дар Божий», – врывался не раз голос учителя, утирая слезу. Музыка влекла, звала, требовала…Но в семье поэзия Некрасова звала к помощи народу – «укажи мне такую обитель, я такого угла не видал, где бы сеятель твой и хранитель, где бы русский мужик не стонал». Народу нужны врачи! – В этом Николай убедился, живя в Херсоне, где болезни и эпидемии выкашивали смертью дома и улицы. В 1908 году Николай, окончив гимназию в Херсоне (ныне гимназия им. Б. Лавренёва), становится студентом медицинского факультета Новороссийского университета. Старательный студент оканчивает 4 курса и, желая углублённо освоить свои знания в Военно-медицинской академии, поступает на 4-ый же курс академии. В 1914 году, окончив с отличием курс академического обучения, он назначается в 8-ой драгунский полк старшим врачом, «служа отлично, благородно», демобилизовавшись в 1918 году… Возвращается в родной город, где начинает работать в инфекционном отделении Тропиновской больницы, которое было размещено в здании каторжной тюрьмы (район улицы Гмырёва). Как скоро сказывается сказка – но как больно, горько и долго, как утратно течёт жизнь!.. Вся последующая жизнь и врачебная служба – подчёркиваю слово «служба!» – связаны с Херсоном, Тропинкой и Богоугодным заведением (ныне больница им. А. и О. Тропиных и областная больница им. П. И. Юрженко), жителями города и его окрестностей, их здоровьем, жизнью, надеждами, и верой в его искусство врача, сердце доброго человека, порядочность гражданина.
В 1939 – 1340 годы он ушёл на фронт той «незнаменитой войны» в составе полка кавалерии (в архиве дочери Веры Николаевны Каменской хранится фото: Каменский на «горячем боевом коне»). В 1941 году Николай Александрович в составе эвакогоспиталя №1962 попадает на Южный фронт, где в Ставрополе происходит неожиданный прорыв фашистской танковой группы… Начальник госпиталя своим приказом отправляет группу легкораненых вместе с несколькими врачами и медсёстрами, чтобы они выбирались из кольца окружения… В этой группе был и Николай Александрович. Остальных раненых вместе с начальником А. Векслером фашисты истребили… Одиссея прорыва через цепи оголтелых фашистов требует целого очерка, – смерть шла, обнявшись с жизнью. И снова Николай Александрович попадает в Ставрополь, где-то тут остались в оккупации его жена Александра Васильевна и дочь Вера. Не находит их Николай Александрович – и не может найти: они ещё во время гнёта и преследования фашистами всеми путями бежали в Херсон... Пробрались в Херсон под Новый 43 год, а поздней весной 44 года, случайно, на Рыбном базаре, на Военном (ныне район Кукольного театра) Александра Васильевна встретила Николая Александровича. Кто-то в больнице сказал ему, что видел его жену на Военном – так и встретились, через годы, реки, моря и пожары, в безмерном океане людских бед, потерь и трагедий.

Это только пунктирная хронология! А вот каков он был – доктор Каменский? Коллеги о нём говорили: то был врач милостию Божьей! Его расспрос о болезни – сейчас бы сказали: «мастер-класс» – причина болезни и её механизм проявлялись зримо. Он был великолепным диагностом – не только благодаря многолетнему опыту, но и из-за постоянного изучения новинок диагностики и научных обобщений медицинской практики, связанных с новыми открытиями и методиками. Сколь бы ни был тяжёлым рабочий день, но два часа Каменский отдавал книгам, журналам, тематическим сборникам. Он был немногословен, никогда не изрекал истин в последней инстанции, был тактичен, чужд всякого менторства, убедителен в своих доводах. Вот пример: в отделении лежала тяжёлая больная – женщина-врач с запущенной опухолью молочной железы. Она страдала, её изнуряли боли в печени – и она, как врач, предполагала у себя метастаз. Пальпация (ощупывание) печени при обходе Николая Александровича не оставила сомнений, но, вежливо, прервав рыдания больной, присев на стул у её изголовья, Николай Александрович начал рассказывать о том, что при заболевании молочной железы метастазов в печень не бывает, надо только внимательно читать новинки онкологии. Его вкрадчивая речь была настолько убедительна, что врач, вытерев слёзы, заулыбалась и решительно согласилась с Николаем Александровичем. В ординаторской разговор продолжился. Врачи доказывали, что предположения больной верны, а позиция Каменского и его доводы – шатки, мягко говоря… Однако больная после этого обхода повеселела, стала лучше себя чувствовать… и даже отяжелев перед смертью, верила в ошибочность страшного диагноза… Кто-то из молодых врачей попрекнул Николая Александровича. Он ответил: «Знаете, я не люблю стихи Маяковского, но одна строка у него верна – «слово – полководец человечьей силы». Слово – оно всесильно, оно всевластно, оно искупительно, оно сочувственно… В разговор вступил главный врач нашей «Тропинки» Владимир Зильберштейн: «Вы, коллега, безосновательно задеваете Николая Александровича и его тактику в отношении больной с опухолью молочной железы. Мне думается, что Николай Иванович Пирогов знал, что у него злокачественная опухоль верхней челюсти, но когда его проконсультировал Бильрот (хирургическое божество своего времени!) – он усомнился в собственном диагнозе и вернулся в Россию в хорошем расположении духа, хорошо себя чувствовал… Наступила тишина согласия.
Дочь Николая Каменского Вера Николаевна: «Папа был добр, искренен, трудолюбив, бескорыстен, много работал над собой, книга была его постоянным спутником. Он был верующим человеком, любил своих детей, знал их нужды. Его воспитание – только личный пример. В разговоре часто употреблял пословицы и поговорки, был аккуратен и бережлив… У папы было три сына, а я – единственная дочь. Первый муж моей мамы Николай Бурлюк был убит в 1919 году пьяными солдатами, которых привлекла кокарда на студенческой фуражке. А вот сын Николая Бурлюка, тоже Николай, был усыновлён моим папой и воспитан им. Николай участвовал в Великой Отечественной Войне. После войны окончил медицинский институт в Одессе. Хотя его по способностям оставляли на кафедре, Николай поехал на работу в Киргизию. Там был главным врачом районной больницы, которую выстроил… Успешно оперировал, был популярен в республике, но из-за состояния здоровья переехал в Сочи, где работал хирургом, заведовал отделением. Он умер внезапно, от инфаркта, в 1963 году, буквально на работе. Родных у Николая Александровича было два сына – старший Константин (отец называл его Котя) – пропал без вести в отступательно-оборонительных боях под Киевом. Какое горе пришлось испытать папе! Как относились власти к бесчеловечному сталинскому клейму «пропал без вести»: а может быть в плен сдался?! Второй сын – Шура (Александр) – был отмечен музыкальным талантом, поступил в Одессе в консерваторию, но его увлечение джазовой музыкой привело к отчислению студента, «тлетворно» влияющего на товарищей. Александр окончил в Одессе медицинский институт, работал врачом в Херсоне, затем был ассистентом в Крымском медицинском институте (ныне Крымский медицинский университет имени С. И. Георгивского).
Работая в больнице Тропиных, Николай Каменский стяжал себе репутацию врача-бессребника, хранителя традиций освященной больницы им. А. и О. Тропиных, сооружённой на средства их наследников, подаренной ими городу Херсону.
Врач Н.В. хорошо помнит, что лёжа с тяжёлой формой скарлатины, будучи подростком, очень сопротивлялась сердитой нянечке, заставлявшей больных снимать одежду, готовясь к обходу заведующего отделением. Услышав громкие разногласия в палате, заведующий отделением (а это был Николай Александрович) сказал няне вежливо и твёрдо: «Анфиса Петровна, надо щадить стыдливость больных».


Однажды Вера Ивановна С. привела свою маленькую дочь, дошкольницу, на домашний приём к Каменскому. Он в своём скромном кабинете принял девочку, подробно расспросив маму о том, как заболел ребёнок. Внимательно выслушал лёгкие и сердечко ребёнка, бережно выстукивал спинку, заставил показать язык и громко сказать: а…а… дотошно разглядывая горлышко… Всё это проходило ласково, тихо. Руки старого доктора были мягкими и пахли травкой и цветами… Уходя и благодаря доктора, Вера Ивановна дала женщине, сидевшей в прихожей 10 рублей. Женщина тут же дала сдачу половину суммы и сказала: «За визит к Николаю Александровичу платят только 5 рублей, брать больше нельзя, доктор не велит!». Это не легенда, это живой рассказ жительницы Херсона.
В 1953 году 17 июня Николай Каменский был удостоен звания Заслуженного врача УССР, он был первым отмечен этим званием среди врачей Херсона. Когда был организован институт главных специалистов при областных отделах здравоохранения, Николай Александрович был назначен областным (главным) терапевтом и перешёл на работу в штат областной больницы. В качестве областного терапевта он летал по санавиации, побывал в районных больницах области. Он показал себя умелым и тактичным организатором: сказался опыт госпитальной работы в годы ВОВ.
Время всё-таки берёт своё… Дети уехали в Крым – Вера учиться, а Александр Николаевич на работу. В 1969 году Николай Каменский и сам уезжает в Симферополь, к своим детям. Однако, живя в столичном крымском городе, Николай Александрович не прерывает связи со своими пациентами, приезжающими к нему их Херсона, Каховки, Цюрупинска, районов Херсонской области… Его врачебное искусство было востребовано всё то время, которое он жил вне Херсона. Он не мог отказать никому из того родного города, с которым был связан своим рождением, детством, любовью, рождением детей, долголетним врачебным трудом, борьбой с эпидемиями всех тифов… Тут пережил он разруху и голод, когда, идя на работу, приходилось видеть на улицах пухлые трупы погибших горожан, в этом городе он известен и любим, с этим городом он голодал и холодал, этому городу он отдал себя. Здесь его мама Вера Казас в 1917 году была единственной женщиной, избранной в 1-ый совет рабочих и солдатских депутатов… В Херсон – он вернулся через две недели после освобождения от фашистских оккупантов, встретил руины, обгоревшие скелеты домов… Здесь он пережил счастливый май 45-го года и ликование апрельского дня 1961 года.
И всё-таки, радости – больше. Николай Александрович никогда не желал богатства, не завидовал никому, обходился только необходимым, когда было тяжело – рассказывала дочь – истово молился Богу… Он был беспартийным и честным…
…Однажды 1933 года Николая Каменского хотели ограбить: два верзилы остановили вечером.
– Закурим, гражданин, - холодно, - чтобы согреться.
– Не курю, да и вам не советую, этим не согреешься – как доктор говорю.
– Пальто сблочивай! – в руке грабителя блеснул нож…
– Доктор Николай Александрович! – оттолкнув своего напарника на дорогу, – простите ради Бога, я узнал Вас! Вы мамку мою и бабушку лечили в заразной больнице, на карантинке, когда я с ДОПРа вышел… Простите – сразу не признал… Темнота кругом… Мы вас до дома проводим… Разные шкворни тут да гоп-стопники шляются… Простите, доктор…
Проводив до калитки дома на Советской, бандиты растворились в темноте…
Изустная молва передавала эту историю по всему городу. Подобная популярность в уголовном мире была по плечу Фёдору Петровичу Гаазу (русский врач немецкого происхождения, филантроп, известный под именем «святой доктор») – из истории и литературы известно, что по всем каторжным тюрьмам России молились о его здравии. Так же, как в истории с Николаем Каменским, поступили бандиты и с тульским лекарем, отцом врача-писателя Викентия Викентьевича Вересаева… Николай Александрович тоже достиг того ранга, что был неприкосновенен даже для советских урок (уголовных рецидивистов) беспредела послепереворотных лет, круговерти грабежей и убийств…
Известно также, что потомки и друзья интеллигенции (сёстры Франжоли и их дети Евгений Мамаенко и др.) обращались за медицинской помощью только к Каменскому. Он был любим и востребован Херсоном, его горожанами – от Цыганской слободки (район Военного) до мазанок под забором Казённого сада (район ул. Полтавской).
Помнится мне Николай Александрович постаревшим… Но не сутулый, а стройно идущий по улице Карла Маркса… Ему уступают дорогу и шелестит шёпот: Каменский… Николай Александрович идёт к больному… Нюра, нет, в Тропинку…
А его потомки? Дочь в Симферополе, внук в Севастополе… Внучка, выйдя замуж, живёт в США… Прах Николая Александровича упокоился 1975 году, в Симферополе, рядом с женой Александрой Васильевной Сербиновой, из известного рода херсонских Сербиновых.

А вот как вспоминает о Николае Каменском херсонский поэт Владимир Плоткин, которого в 1935 году, благодаря диагностике Николая Александровича, подвергли спасительной операции по поводу перфоративного гангренозного аппендицита:

Мне было неполных четыре –
тогда я и стал знаменит –
в уютной отцовской квартире
твердил я, что сердце болит.

Собрались врачи у постели
светила херсонской земли –
крутили меня и вертели,
понять ничего не могли.

Я руки протягивал маме,
кричал докторам: «Уходи!»
И вновь заливался слезами
и сердце сжималось в груди.

Каменский – был доктор от Бога,
семейный большой Айболит,
меня он потрогал немного
и просто спросил: «Что болит?»

Поверил Каменскому сразу –
и понял: меня он спасёт!
В ответ на понятную фразу
ему показал свой живот.

И стало всё ясно и просто –
хирурга позвали ко мне –
коварный кишечный отросток
гноился в моём животе…

28.07.2003 г.

© Copyright: Гарри Зубрис, 2011
Свидетельство о публикации №211031001392 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Гарри Зубрис