ВОССТАНИЕ КОЛЕСНИКОВА
За прошедшее десятилетие на наших глазах рассыпалось немало исторических мифов. Это относится и к изучению повстанческого крестьянского движения в период гражданской войны. В советское время освещение крестьянских восстаний 1920-1921 гг. имело откровенно фальсифицированный характер.
Крестьянское восстание на территории Воронежской губернии или “Колесниковщина” долгие годы являлось одной из малоизученных страниц той эпохи. Но в последнее время стало возможным на основе раннее неизвестных архивных материалов достаточно полно и достоверно восстановить картину вооруженной борьбы воронежских крестьян с советской властью в 1920-1921 гг.
В течение всей гражданской войны из губерний, сравнительно близко расположенных к центральным промышленным районам и связанных с ними удобными путями сообщения, Советское государство черпало продовольственные ресурсы для армии и городского населения. По мере сужения территории республики, свободной от военных действий, требования к ее центральным районам, в том числе и к Воронежской губернии, все возрастали. На воронежских крестьян была наложена чрезвычайно обременительная продразверстка и в неурожайном 1920 году, когда засуха и бескормица обрушилась на их хозяйства в южных и юго-восточных, близких к Поволжью районах Воронежской губернии.
На почве недовольства продразверсткой и диких перегибов при ее сборе 3 ноября 1920 года в придонской слободе Старая Калитва Острогожского уезда вспыхивает восстание, которое к концу месяца охватило уже значительную часть Воронежской губернии к югу от линии Павловск -Калач. Только вооруженных повстанцев, по сведениям военной разведки, здесь насчитывалось до 10 тысяч. К 25 ноября – моменту наивысшего развития мятежа – самым крупным военным формированием у воронежских мятежников была повстанческая дивизия Ивана Колесникова (5500 штыков и 1250 сабель при 6 орудиях и 7 пулеметах), действовавшая между Россошью и Богучаром.
Уроженец слободы Старая Калитва Воронежской губернии Иван Колесников в годы первой мировой войны прошел нелегкий путь от рядового до младшего унтер-офицера и командира взвода. Об участии Колесникова в гражданской войне достоверно удалось установить лишь то, что в мае 1919 года он был рядовым красноармейцем конной разведки 107-го (с августа 1919 года – 357-го) стрелкового полка 40-й Богучарской стрелковой дивизии. Только во второй половине 1919 года Колесников был ранен не менее двух раз.
Вероятно, после очередного ранения Колесников 18 июня 1920 года вступил в должность казначея своего полка и в конце месяца убыл в командировку в отдел снабжения дивизии. На этом след Колесникова в архивных документах обрывается. По недокументальным данным, казначей 357-го полка И. С. Колесников проворовался и дезертировал, а когда добрался домой, в Старую Калитву, там уже началось восстание, военным руководителем которого он вскоре стал. Но, как бы то ни было, Иван Колесников, бесспорно, обладал незаурядными командирскими качествами, богатым военным опытом и исключительной личной храбростью.
Предпринимавшиеся еще с 5 ноября попытки тыловых частей Красной Армии и местных коммунистических отрядов силой подавить мятеж успеха не имели. Положение резко изменилось лишь с прибытием в район боевых действий кавалерийской бригады 14-й стрелковой дивизии имени А. К.Степина, которая 1 декабря выгрузилась на станции Митрофановка. Кстати, одним из эскадронов этой бригады командовал будущий советский маршал Г. К. Жуков. 2 декабря советские части (3971 штык и 1257 сабель при 37 пулеметах и 8 орудиях) перешли в решительное наступление на дивизию Колесникова. Через три дня ожесточенных боев от нее почти ничего не осталось. Но Иван Колесников остался жив. Собрав 150 человек, он без шума покинул родные места и ушел на Украину, в Харьковскую губернию.
Между тем разбитые и рассеянные по воронежским волостям отряды колесниковцев не собираются складывать оружия. Они по-прежнему нападают на членов местных ревкомов и исполкомов, небольшие отряды красноармейцев, срывают работы по проведению продразверсток. В ответ на эти действия повстанцев, с конца декабря 1920 года при сельревкомах из местных жителей начинают создаваться ударгруппы.
После того, как мятежные волости были “зачищены” ударгруппами от колесниковцев и дезертиров, местные партработники вместе с продотрядами приступают к сбору продразверсток. Но начавшиеся реквизиции хлеба проходят отнюдь не в рамках законности, появляются первые случаи “перегибов”. Так в Митрофановской и Криничанской волостях Острогожского уезда продотряды, несмотря на неоднократные предупреждения местных волревкомов, для реквизиции хлеба производят самочинные обыски в сундуках крестьян. При этом продармейцами забираются на собственные нужды личные вещи селян, их белье, разная одежда, обувь. Необходимо отметить, что и красноармейцы расквартированных в воронежских селах частей нередко совершали противозаконные действия в отношении местного населения. Так красноармейцами 2-го кавполка в селе Ровеньки Острогожского уезда у местного населения были отобраны многие вещи домашнего обихода. Составленная позднее местным райревкомом перепись забранных вещей состояла из 33 листов. Как правило, подобные самовольные и безнаказанные действия красноармейцев настраивали местное население против советской власти.
Жесткое и ускоренное проведение продразверстки ухудшило и без того нелегкое положение воронежских крестьян. Непродуманные продовольственные реквизиции опустошили амбары, сараи и погреба местных земледельцев, оставив, их по сути дела, без средств на существование. В волостях Острогожского и Богучарского уездов нарастает угроза голода. Многие крестьяне, покинув свои села, целыми семьями уходят в поисках пропитания на хлебородную Донщину. Те же, кто остался на своей земле, пускают под нож последних лошадей. Единственной опорой советской власти на селе в это время являются местные коммунисты, семьи красноармейцев и бедняки. Данные категории населения даже в чрезвычайных условиях голода по мере сил снабжаются некоторыми продуктами питания и дровами. Причем проводятся подобные мероприятия путем перераспределения продовольствия и дров у местного населения, то есть, фактически, за счет простых крестьян. Но подобными мерами советская власть, естественно, не могла укрепить свой авторитет на селе, а скорее, наоборот, настраивала против себя широкие массы крестьянства, и в первую очередь – крестьянина-середняка. Именно эта категория крестьянства больше всех пострадала от неурожая, нескончаемых продразверсток и произвола местных органов власти. Доведенные до отчаянного положения середняки готовы были при первом же удобном случае поддержать любую силу, способную облегчить их положение. И вскоре такой случай им представился.
В начале февраля 1921 года отряд Ивана Колесникова в 500 сабель появляется в пределах Воронежской губернии. Уже 3 февраля колесниковцы появляются в Алексеевском уезде (тогда он находится в составе Воронежской губернии) и захватывают большое село Татарино. Там в руки повстанцев попадает местная канцелярия со всеми документами, в числе которых списки и сводки по продразверстке, бумаги о переделе земли, проходившем в 1918 году. При полном одобрении местного населения вся эта документация тут же сжигается. После Татарино заметно пополнившийся отряд Колесникова разбивается на две части: одна во главе с самим Колесниковым наступает на Старую Калитву, другая – на Калач.
Разрозненные отряды красноармейцев и ударгруппы не в силах остановить стремительное продвижение кавалерийских групп Колесникова. К этому времени отряды повстанцев представляют собой уже внушительную силу.
Ряды колесниковцев насчитывают 3,5 тысячи человек. Повстанцы хорошо вооружены и передвигаются в большинстве своем верхом, так как местные крестьяне обычно приходят в отряды Колесникова со своими лошадьми и со своим оружием, припрятанным ими со времен гражданской войны. Во главе повстанческих сил находится штаб, приказам которого подчиняются все отряды Колесникова.
4 февраля колесниковцы занимают Калач. 5 февраля Колесников в своей бывшей “столице” – Старой Калитве. В то же время советские органы власти постепенно приходят в себя от шока, вызванного внезапно вспыхнувшим восстанием. Все имеющиеся силы приводятся ими в боевую готовность. Вскоре красным частям удается в районе Старой Калитвы окружить и разбить крупный повстанческий отряд. В качестве трофеев красноармейцам достаются сорок пулеметов и одно орудие. Невзирая на первое поражение, колесниковцы продолжают занимать крупные волосные центры. 8 февраля повстанцы предпринимают налет на слободу Россошь.
Здесь повстанцы вместе с местным населением грабят склады Россошанского Единого Рабоче-Крестьянского общества, в которых находились дефицитные в то время товары: мука, мясо, соль, ткани, керосин. В тот же день колесниковцы занимают слободу Криничную, откуда уже успелиэвакуироваться местные органы власти.
Зона действий повстанцев расширяется с каждым днем. 11 февраля разъезды повстанцев замечены в Карпенковской и Гниловской волостях Острогожского уезда. Колесниковцы появляются в окрестностях станций Евдаково и Зосимовка. 12 февраля в четыре часа утра колесниковцы врываются в слободу Каменка. Власти прилегающих к Каменке волостей срочно эвакуируются в слободу Лыски, которая находится на севере Острогожского уезда. В тот же день колесниковцы занимают придонскую слободу Марки. Имущество местного совхоза “Октябрь” и Госвинзавода, включающее скот, хлеб, вино раздается большею частью между жителями Марок. Некоторые дома совслужащих подвергаются грабежу.
В это время в связи с нарастанием крестьянского мятежа в Воронежскую губернию спешно перебрасываются части регулярной Красной Армии, численность которых к 15 февраля достигла 24 тысячи бойцов. После Марок повстанцы идут дальше вдоль Дона, на слободы Колыбелку и Лыски. Но к этому времени все дороги в этом направлении были блокированы красными частями, а навстречу мятежникам выслан кавалерийский полк курсантов.
Узнав об этом, Колесников поворачивает свои главные силы обратно и через села Грань, Покровка, Перебой идет на слободу Лосево Павловского уезда. Скорее всего, в это время с Тамбовщины до Ивана Колесникова доходят слухи о восстании Антонова. Вожак воронежских повстанцев решает объединиться с тамбовскими мятежниками для более эффективной борьбы с советской властью. Из Лосево Колесников во главе крупного отряда идет на Калач, который повторно занимает 17 февраля. 20 февраля повстанцы уже в Новохоперске. 24 февраля отряд Колесникова перешел у станции Терновка железнодорожную ветку Грязи – Поворино и остановился на ночлег в селе Кабань-Никольское Борисоглебского уезда.
Здесь и произошла встреча колесниковцев с 10-м Волчье-Карачанским полком антоновцев. Уже 28 февраля Иван Колесников становится командиром 1-ой антоновской армии.
Под командованием Ивана Колесникова 1-я антоновская армия резко активизировала свои действия. Так, 5 марта недалеко от станции Жердевка Колесников провел тщательно продуманную операцию, в результате которой 1-му кавполку 14-й кавбригады красных был нанесен значительный удар. Седьмого марта «дивизион» самого Колесникова (получивший в антоновской армии наименование 1-го Богучарского полка) у села Семеновка Борисоглебского уезда окружил и взял в плен две красноармейские роты. Двадцатого марта 1-я повстанческая армия нанесла на территории сопредельного с Тамбовщиной Бобровского уезда Воронежской губернии чувствительное поражение кавалерийскому соединению И.Березовского. В результате этого боя у села Щучье (ныне Эртильского района Воронежской области) в руки антоновцев попали два трехдюймовых орудия и семь пулеметов.
С Колесниковым на Тамбовщину ушла лишь часть воронежских повстанцев – не более 1000 человек. Основные силы колесниковцев (около 2000 человек) остались в Воронежской губернии. Основную часть повстанческих отрядов составляли воронежские крестьяне, которые не хотели накануне весеннего сева, далеко уходить от своей земли и своих жилищ. Поэтому колесниковцы возвращаются в свои волости и уже здесь образуют отряды по 50 – 200 человек. Теперь, разбившись на отдельные отряды, колесниковцы переходят от широких наступательных действий к партизанской войне.
Повстанцы проводят налеты на села, в ходе которых убивают советских работников и сжигают местные канцелярии. Также колесниковцы организуют засады на небольшие отряды красноармейцев. В отдаленных районах повстанцами беспощадно уничтожаются органы советской власти. Так, например, 26 марта в хуторе Барсучьем Всесвятской волости Острогожского уезда отряд колесниковцев в 200 человек полностью вырезал местный сельсовет. На подобные действия мятежников советские власти отвечают чрезвычайными мерами. Например, в Новой Калитве был установлен комендантский час. По улицам слободы разрешалось перемещаться до 19 часов. Всем гражданам слободы было приказано сдать имеющиеся у них холодное и огнестрельное оружие в течение 12 часов. После указанного времени в домах слободчан был проведен тщательный обыск. Лица, у которых обнаружили оружие, были арестованы и препровождены в волревком.
Борьба с колесниковщиной осложнялась для советской власти голодом, продолжавшим свирепствовать на юге Воронежской губернии. Для тысячи воронежских крестьян хлеб становится редкостью. Уже съедено большинство лошадей, не говоря уже о рогатом скоте и овцах, которые почти все уничтожены. Одна треть голодающего населения уже выехала в урожайные места: на Дон и Кубань. Многие крестьяне на почве голода заболели, и даже было несколько случаев голодной смерти. О засеве полей нечего и говорить, так как нет не только семян, но и работоспособного населения. В некоторых слободах открываются бесплатные столовые. Но вскоре продкомы (продовольственные комитеты) эти столовые закрывают.
Учитывая тяжелые последствия голода, областные продсовещания разрешают крестьянам свободную покупку семян и запрещают продотрядам изымать семенной материал.
Положение крестьян ухудшается в связи с размещением во многих селах красноармейских частей. Например, в слободе Рыбинской Острогожского уезда расположился 14 отдельный кавалерийский эскадрон в составе 167 человек. Вследствие размещения эскадрона в слободе местное население лишилось возможности планомерно производить посев хлеба и других сельхозкультур. Красные кавалеристы утруждали население всевозможными требованиями подвод и упряжи для обслуживания своих лошадей, чем отрывали сельчан от посева. При выгонке подвод были случаи, когда красноармейцы избивали местных крестьян. Естественно, что подобное самоуправство красноармейцев, а заодно и непрекращающийся голод настраивали крестьянские массы против советской власти.
Значительным событием весны 1921 года для всего российского крестьянства стала замена продразверстки продналогом. На этот шаг заставили пойти советское правительство крестьянские мятежи в Западной Сибири, на Тамбовщине и на юге Воронежской губернии. Отменой продразверстки советское правительство надеялось вынуть из широкого крестьянского недовольства главный, экономический стержень. “Обращение к крестьянству РСФСР” было прочитано на сельских сходах воронежских крестьян в первых числах апреля. Суть “Обращения” заключалась в том, что разверстка хлебная и на другие продукты отменяется и заменяется натуральным налогом, а излишки хлеба остаются в полном распоряжении крестьян.
На мятежной Тамбовщине многие антоновцы восприняли отмену продразверстки как первый шаг советской власти к изменению политики в отношении крестьянства. Посчитав, что основная цель восстания выполнена, тамбовские повстанцы небольшими группами возвращаются домой.
Этому способствовало и объявление Полномочной комиссией ВЦИК двухнедельной явки с повинной. В полках Антоновка начинается повальное дезертирство. Иван Колесников, чтобы спасти свои отряды от окончательного развала, решает вернуться в Воронежскую губернию, 4 апреля отряд Колесникова снялся из района села Каменка Тамбовской губернии и взял направление на юг. Во второй половине дня он без одного выстрела перешел у станции Терновка железную дорогу Лиски -Поворино. 6 апреля Отряд Колесникова в 500 человек был уже в четырех километрах от Новохоперска, взять который на этот раз повстанцам не удалось. 8 апреля у станции Абрамовка повстанцы перешли железную дорогу Лиски – Поворино и в середине месяца благополучно добрались до Старой Калитвы.
Появление Колесникова в Воронежской губернии значительно активизировало действия местных повстанцев, придало их борьбе прежний размах. 20 апреля объединенные силы колесниковцев заняли Верхний и Нижний Мамон, а также село Гнилуша. 21 апреля мятежники даже попытались захватить Богучар, но были отбиты подразделениями 84-го и 1-го стрелковых полков Красной Армии. 24 апреля в селе Стеценково (30 километров западнее Богучара) отряд колесниковцев полностью вырубил сводную спецгруппу по борьбе с “бандитизмом”. Но дни самого Ивана Колесникова уже были сочтены. Вечером 28 апреля в конце ожесточенного пятичасового боя с ведущим кавалерийским отрядом красных у слободы Криничная он был убит выстрелом в спину. Гибель вожака воронежских повстанцев завершает в истории “колесниковщины” этап открытого и широкого противостояния советской власти.
Гибель Колесникова первоначально никак не отразилась на боевой активности воронежских повстанцев. Отряды колесниковцев, не встречая серьезного сопротивления, занимают слободы Россошь и Подгорное. Повстанцы активно действуют в Карпенковской, Всесвятской и Ровенской волостях Острогожского уезда и Ново-Белой волости Богучарского уезда, наводя ужас на местные органы власти.
В ноябре и декабре 1921 года борьба повстанческих отрядов с советской властью по-прежнему не ослабевает. Путем объединения разрозненных групп появляются крупные формирования колесниковцев. Повстанческие отряды по 100-250 человек появляются в волостях Острогожского и Богучарского уездов, где срывают завершение продовольственных работ. В отделенных хуторах и селах повстанцы под видом красноармейцев полностью уничтожают местные советы. Повстанцы также не бояться появляться в крупных слободах, где расположены отряды по борьбе с “бандитизмом”. Несмотря на все усилия ударгрупп и кавалерийских отрядов ЧК, повстанцы продолжают оказывать упорное сопротивление. Поддержка и сочувствие большинства населения по-прежнему на стороне колесниковцев.
В декабре воронежские ревкомы приступают к проведению агитации на тему несознательности крестьян, поднявших антисоветский мятеж. В слободе Криничной, например, под воздействием агитации многие крестьяне признали ошибочность своих прежних взглядов и изъявили желание сформировать местный отряд самообороны. Вскоре был сформирован отряд в 59 человек. На всех бойцов приходилось всего четыре годных винтовки.
Выставлялись караулы, посты, патрули. Внезапно в один из декабрьских дней в слободу въезжает один из кавалерийских отрядов Красной Армии. И сразу же красноармейцы приступают к безудержному грабежу местного населения. Забирают хлеб, лошадей, одежду. После этого события отношение местных крестьян к советской власти резко меняется в противоположную сторону. Даже бойцы отряда самообороны начинают кол***ся: у одного красноармейцы забрали корову, у другого – сапоги и шубу. Через два дня через Криничную проезжает очередной кавполк. И опять та же картина безудержного грабежа. И все же негодование местных крестьян достигает своего предела только тогда, когда продорганы повторно собирают с населения слободы продналог в 100%. На примере слободы Криничной видно, что к исходу 1921 года отношения между воронежскими крестьянами и советской властью особо не изменились.
В сложившихся условиях колесниковцы оказались единственной силой, способной защитить крестьян от произвола антинародной власти. Своими действиями повстанцы пытались хоть как-то облегчить положение основной массы сельчан. В свою очередь, советские власти старались подавить “колесниковщину” лишь силовыми методами, не понимая, что только путем продуманной экономической политики можно подавить неутихающий мятеж.
Колесниковцы не выдвигали политических лозунгов и больших целей. Они просто с оружием в руках боролись с властью, мешающей земледельцам нормально жить и трудиться. Это были не бандиты, это были восставшие крестьяне, сражавшиеся за свои права и свободу.
Источник
http://via-midgard.info/
