Льнокомбинат

Из книги Овсянкина «Архангельск купеческий»:

….В начале 1830 года правление Петербургского банка потребовало от руководства Архангельской конторы объяснить причины выдачи крупных кредитов купцам Якову Грибанову, Ивану Плюснину и Андрею Долгошеину, сообщить о том, являются ли эти купцы кредитоспособными. А сумма долгов этих “гостей” была внушительной. Грибанов задолжал банку 490 тыс., Плюснин 300, а Долгошеин 280 тыс. рублей.
Архангельский банк констатировал, что все три купца “состоят в полном кредите”, что “...долгие годы они ведут крупную торговлю в Архангельске, отпускают товары за море”.

…В навигацию 1829 года, отмечалось в сообщении, великоустюжский 1-й гильдии, затем Никольский купец Я.Ф. Грибанов, например, доставил в Архангельск 19 485 четвертей пшеницы, 20 300 четвертей льняных семян, почти 92 тысячи пудов ржаной муки, 30 тысяч пудов говяжьего сала, много ржи, овса, льна, рогож и других товаров. Даже по самым умеренным ценам он имел в наличии товаров на сумму не менее одного миллиона четырехсот тысяч рублей. Таким же образом обстояли дела и у компаньонов Грибанова.

…Оценивая ситуацию, сложившуюся в то время в Архангельском порту, архангельский историк С.Ф. Огородников отмечал: “Вообще иностранные фирмы так прочно овладели заграничною торговлею Архангельского порта, что совершенно заслонили собою местное русское купечество, которое, увы, к концу 30-х годов, из самостоятельных некогда деятелей превратилось, не по своей вине, в простых поставщиков товара на конторы, т.е. в то опять первобытное состояние, из которого только что были извлечены могучею волей Петра I и Екатерины II”.
Что же мешало русским купцам занять более достойное место в создании собственного флота и мировой торговле? Вопрос этот не так прост. Он до сих пор вызывает споры.

….Анализ документов показывает, что все подобные торговые дома создавались сначала родственниками: братьями, отцом или купеческой вдовой и их сыновьями и т.д. Иногда складывание капитала происходило и в том случае, если один из создателей фирмы имел морской корабль, а другой был хорошо знаком с компаньонами в западных странах. На такой основе, например, сложилась фирма “А. Менсендейк и К®”. Антон Менсендейк имел свой корабль, но он являлся уроженцем Архангельска, т.е. обрусевшим иностранцем, а его “товарищи” отлично знали рынок западноевропейских стран, имели там развитые коммерческие связи. В фирме “Грибанов и Фонтейнес” соединились морской корабль купца Грибанова и связи А.И. дес Фонтейнеса с иностранными купцами. К тому же Грибанов был женат на дочери своего компаньона.
…Своего рода поворотным событием в этом деле явилось учреждение в 1858 году акционерной кампании Северодвинского пароходства. Одним из основателей ее был Афанасий Васильевич Булычев, ставший первым директором-распорядителем компании.
Первоначально Булычев являлся купцом 3-й гильдии, заявив свой капитал в сумме 2400 рублей. Он прибыл в Архангельск из селения Слободского Вятской губернии. В числе учредителей компании были также родственник Афанасия Васильевича, купец 1-й гильдии Филипп Тихонович Булычев из города Орлова Вятской губернии и Коммерции советник, крупный никольский купец Илья Яковлевич Грибанов.
Первоначальный капитал нового объединения составил 150 000 рублей. 750 акций стоимостью по 200 рублей каждая приобрели 27 человек. 90 акций имел И. Грибанов, по 70 Ф.Т. и А.В. Булычевы, по 54 В. Брандт и М.В. Изергин. Крупные паи имели также К. Люрс, фирма “Грибанов, Фонтейнес и К®” и другие. Таким образом, состав акционеров позволяет судить о том, что значительную помощь русским купцам, выходцам из города Орлова Вятской губернии, оказали бывшие иностранцы. В частности, К.В. Брандт, располагая связями в Западной Европе, помог правлению безвозмездно перевести капитал бельгийскому заводу за два первых парохода, доставить последние в разобранном виде в Архангельск.
Правление компании сумело собрать два парохода: “Юг” и “Двина”, собственными силами построить несколько барж грузоподъемностью от 15 до 50 тыс. пудов груза.
26 июля 1858 года через газету “Архангельские губернские ведомости” акционеры впервые заявили о планах своей практической деятельности. В объявлении говорилось: “Контора учредителей Северо-Двинского пароходного общества, предполагая не позже 25 числа будущего августа месяца отправить в первый раз пароход “Юг” с буксирною баржою из Архангельска в Устюг и попутные прибрежные селения и обратно имеет честь покорнейше просить желающих отправить свои грузы адресоваться заблаговременно в Архангельске в оную контору и в Устюге”.

НЕМЕЦКАЯ СЛОБОДА

Заметную роль в развитии торговли и промышленности в Архангельске, в становлении купеческого облика города на Северной Двине сыграли иностранные купцы, или “немцы” так называли на Севере, как и во всей России, всех иноземцев.
Вскоре после основания порта здесь стала формироваться смешанная, в основном голландско-немецкая колония, получившая название Немецкая слобода. С той далекой поры вплоть до первых лет советской власти это понятие бытовало среди жителей города.
Иноземное поселение являлось, говоря современным языком, одним из городских микрорайонов. Слобода, располагавшаяся ниже древнего Гостиного двора, примерно от нынешней улицы Свободы до улицы Логинова (старое название Успенская), и врезавшаяся в глубь городского массива, сначала на один квартал от набережной Северной Двины застраивалась красивыми ухоженными домами, имела свои церкви, превратилась в своеобразный благоустроенный городок западноевропейского типа. Историк В. Крестинин не без основания называл слободу “вольным немецким архангельским посадом”. Слобода производила благоприятное впечатление на всех путешественников, посещавших Север. Доски добротных мостовых здесь не прогибались под ногами прохожих, а утопавшие в зелени особняки соперничали друг с другом в богатстве отделки.
К ХIХ веку Немецкая слобода расширилась и ограничивалась улицами Набережной Северной Двины, Обводным каналом, Свободы и Шубина. Следует отметить, что иноземное поселение в Архангельске никогда не имело формального статуса, и границы расселения иностранцев были весьма условны. В слободе находилось немало домов и русских купцов.
Архангельский военный губернатор, в частности, отмечал в одном из документов, что в Немецкой слободе проживают “большею частию торгующие иностранцы и архангельские капиталисты”.
Прежде чем анализировать деятельность обитателей Немецкой слободы, коснемся двух общих проблем: историографии истории этого поселения в Архангельске и тесно связанной с ним роли иностранного капитала на Севере, а также периодизации существования слободы.
Богатое прошлое Немецкой слободы лишь сравнительно недавно стало предметом научной разработки. До сего времени в трудах историков, как на это справедливо указывал О.В. Овсянников, были слабо отражены многие аспекты этой многоплановой проблемы: численный и национальный состав иноземной поселенческой структуры, взаимоотношения ее жителей с русскими купцами и “посажанами”, влияние первых на жизнь городской общины, масштабах их торгового и промышленного бизнеса и т.д.
В оценках деятельности бизнесменов обитателей Немецкой слободы, как, впрочем, и вообще иностранного капитала в России наблюдались крайние точки зрения, которые обусловливались конкретной социально-политической и экономической ситуацией в стране.
Немало негативных оценок в адрес иноземцев высказал в своем содержательном труде “Очерк истории Архангельска в торгово-промышленном отношении” С.Ф. Огородников. “Иноземцы, отмечал он, особливо англичане, платили русскому народу таким презрением, забылись до того, что принимали дарованные преимущества как должное, считали дозволенными всякие средства, ведущие к обогащению, лишь бы ослабить приютившее их государство и сделать берега его недоступными для кораблей других народов”.
Противоположную точку зрения по вопросу о роли иностранных инвестиций занимал Г.И. Минейко. В своем отзыве на рукопись книги С. Огородникова он обвинил автора в “смешивании торговых интересов края с национальностью”, в том, что автор оценивал положение торговли “не по мере развития ее оборотов, открытия новых торговых путей, новых рынков, новых статей обмена, а по мере участия в этой торговле русского купечества”. По сути дела Минейко выступил против политики государственного регулирования торгово-промышленной деятельности русских купцов, за абсолютную свободу торговли.

* * *
Региональный подход к анализу этой проблемы отразил общественное мнение, сложившееся в то время. Роль иностранного капитала в России всегда являлась одной из наиболее дискуссионных проблем отечественной историографии.
Впервые вопрос о работе в стране иностранных акционерных компаний и оценки их роли возник в 1863 году в связи с попыткой создания Англо-русского банка. Открытие банка не состоялось, но перед государственными чиновниками встали такие вопросы, как порядок утверждения подобных обществ, экономическое значение для страны иностранных капиталов и т.д..
Особенно жаркие споры вокруг проблемы иностранного капитала разгорелись в конце XIX начале XX века, когда в России началось массовое создание акционерных компаний. В патриотической прессе преобладало враждебное отношение к иностранным инвестициям.
Не было единой точки зрения на эту проблему среди членов Государственной думы, т.е. уже в XX веке. Видный промышленник А.И. Коновалов, выступая на одном из ее заседаний в 1913 году, отмечал, что причинами слабого притока иностранных капиталов в Россию “является отсутствие правовых политических условий..., архаичность многих наших законов, недостатки нашего трудового законодательства и, отсутствие уверенности... в существовании твердой экономической политики”.
Для подобного заявления российских парламентариев были основания. Дело в том, что формально порядок утверждения акционерных обществ в России по закону от 6 декабря 1836 года был одинаков как для русских, так и для иностранных подданных. Но этот закон не давал определения самого понятия “иностранное общество”, вследствие чего среди исследователей до сего времени не существует единой точки зрения об этой категории организации промышленного производства или торговли.
Изучение вопроса о роли иностранного капитала в советское время почти не велось, т.к. скудные данные о вложениях иностранцев служили лишь для обоснования распространенного в то время тезиса о полуколониальном характере экономики России. Иностранный капитал нередко изображался главным виновником отсталости нашей страны, выход из которой могла дать только социалистическая революция.
В работах архангельского экономиста П.М. Трофимова, например, отмечался хищнический характер иностранного капитала. Иностранцы на Севере, по его мнению, “разоряли и подрывали русские торговые и промышленные предприятия”, проводили здесь колониальную политику.
Подобная тенденция дает о себе знать и в наши дни. Профессор О. Платонов во вступительной статье к объемистой книге “1000 лет русского предпринимательства...” отметил: “Большая часть иностранцев, приезжавших в Россию в XVI-XVII веках, были люди авантюрного, а порой даже мошеннического склада, люди, которым нечего было терять, их цель была ловля “счастья и денег”. Причем на русских людей они зачастую смотрели, как на объект наживы, нередко пытались их надуть”.
С другой стороны, как раньше, так и в наши дни некоторые историки и экономисты дают только панегирические оценки роли иностранцев в развитии российской экономики.
Не остались в стороне от освещения этой многогранной проблемы и иностранные исследователи. В отличие от русских историков, они отмечают исключительные трудности ведения торгового бизнеса в России. Среди них: отсутствие постоянных торговых партнеров, произвол чиновников, торговые сделки с необычным предпринимателем государством и т.п. Как отметил один из иностранных историков, западноевропейский купец, рискнувший заниматься бизнесом в России, должен быть скорее “авантюристом”, чем обычным купцом.
В последний период вопрос о роли иностранного капитала стал вновь активно обсуждаться российским обществом, является предметом пристального внимания ученых. Принципиальная позиция, сформировавшаяся в ходе дискуссий и занятая нашими исследователями по этой всегда актуальной проблеме, стала более взвешенной. Она состоит в том, что иностранные капиталовложения “сыграли важную роль в становлении некоторых отраслей промышленности”, что “иностранные предприниматели несли с собой не только капиталы, но и складывавшиеся веками в более развитых странах навыки капиталистической организации промышленности, торговли и кредита, а также выработанные там технические идеи ...и способствовали установлению и развитию связей российской экономики с мировым рынком”. Но, с другой стороны, исследования убедительно показывают, что “не нужно идеализировать значение прямых иностранных капиталовложений. Они отнюдь не преследовали благотворительные цели”.
Подобная оценка, однако, не означает полной ясности ситуации, которая имела место в экономике отдельных регионов. Как справедливо заметил один из первых исследователей этой проблемы А.Г. Донгаров, “то, что когда-то было коммерческой тайной для современников, сегодня остается в значительной степени тайной для историков”.
Мы еще вернемся к этой оценке при конкретном анализе участия иностранного капитала в развитии экономики Севера.
Пока лишь отметим, что вплоть до недавнего времени на серьезное изучение проблемы иностранного капитала в России было наложено своеобразное “табу”.

* * *
Что касается проблемы периодизации истории архангельской Немецкой слободы, то, упреждая изложение событий, отметим: накопленные сведения о ней позволяют выделить несколько этапов в жизни и деятельности ее поселенцев.
Первый из них длился с момента основания города до эпохи Петра I, т.е. около 120 лет. Это было время сравнительно стабильного развития внешней торговли в Архангельске, который являлся единственным в России центром притяжения иностранных купцов. Шел процесс постепенного увеличения численности иноземных поселенцев на Севере и внедрения их в жизнь города на Северной Двине.
Вторым периодом жизни слободы следует считать эпоху Петра I. Великий реформатор, предельно упростив правила приезда иностранцев в Россию, оживил жизнь Немецкой слободы. Наряду с новыми поселенцами с Запада здесь оказалась также часть “московских немцев”, прибывших для работы на Соломбальской судоверфи и для торговли.
Третий этап развития иностранной торговли и соответственно жизни Немецкой слободы длился более 40 лет (с 20-х годов XVIII века до 1762 г.). Этот отрезок времени можно характеризовать как период заметного упадка и затухания деловой жизни на Севере, вызванных рядом ограничительных мер по ввозу товаров в Архангельск из центральных регионов России. Он продолжался здесь до отмены ограничений на внешнюю торговлю. Значительная часть иностранцев в те годы покинула город. Некоторые из них перебрались в Петербург. В Немецкой слободе остались лишь самые стойкие купцы, наладившие крепкие связи со своими клиентами в провинции, а также купеческие вдовы.
Примерно с 1760-х годов торгово-экономическая жизнь в Архангельске характеризовалась заметным оживлением, продолжавшимся до конца первой четверти XIX века. В это время наблюдался взлет местного купеческого судостроения, быстрый рост могущества русских и иноземных торговых домов. Значительная часть иностранцев вступила в это время в российское подданство.
Все последующие десятилетия вплоть до конца века деловая жизнь Архангельска характеризовалась упадком. Обанкротилась значительная часть русских торговых домов. А выходцы с Запада безраздельно господствовали во внешней торговле, успешно внедрились в судостроение, стали заниматься лесопилением.
И, наконец, в последней четверти XIX века начался заключительный период в жизни Немецкой слободы. В 70-80-е годы на Север прибыла последняя волна иноземцев. В их числе были наиболее заметные архангельские предприниматели: А.А. Сурков, М.А. Ульсен, К.К. Стампе, А. И. Андерсон и другие.
Это было время начавшегося подъема промышленности и торговли Севера, что было обусловлено проведением железной дороги из центра до Архангельска, развитием речного парового судоходства и притоком капитала в ведущую отрасль хозяйства лесную промышленность.
После революционных потрясений 1917 года, последовавшей затем гражданской войны Немецкая слобода прекратила свое существование. Часть бывших обитателей иноземческого поселения выехала на родину своих предков. Многие потомки “немцев” навсегда остались на Севере. И в настоящее время в Архангельске встречаются фамилии Шергольдов, Гувелякенов, Пецев и ряд других. Потомки некогда именитых фамилий давно обрусели и, как правило, забыли язык своих предков.

Синегодско-Шемогодский приход
Вологодская губерния - Устюжский уезд
Современное местоположение: Красавинское с/п, Великоустюгский р., Вологодская обл.
История прихода
Синегодская Успенская церковь, построена в 1758 г., на месте деревянной ветхой церкви. Холодная церковь построена в 1826 г. Местоположение: на 1755 год - Синегоцкая волость в Двинской трети Устюжского уезда; на 1859 год - погост Синегодский Успенской-Богородский, во 2-м стане Устюжского уезда, при р. Двине и р. Синеге; сейчас - урочище Погост Синега.
Каменная, двухэтажная. Престолы в честь: Успения Пресвятой Богородицы - главный, свтт. Афанасия и Кирилла патриархов Александрийских.
В 1752 г. были построены деревянные часовни в д. Большая Филипповская и д. Горка.
В 1788 г. при церкви числилось 599 человек, в 1868 г. - 916.
Вторая церковь, приписная - Шемогодская Зосимо-Савватиевская, построена в 1618 г., перестроена в 1855 г. Местоположение: на 1859 год - Зосимо-Савватиевской погост (Саватия), во 2-м стане Устюжского уезда, недалеко от казённой деревни Горка (Коровня), при р. Двине; сейчас - д. Горка. Каменная. Престол в честь прпп. Зосимы и Савватия Соловецких.
Изначально церковь была монастырской, находилась в пустыни Зосимы и Савватия Соловецких чудотворце на Слуде, в Двинской трети Устюжского уезда, как указывалось в окладной книге монастырей и церквей Великоустюжской епархии 1755 года.
В 1788 г. при церкви числилось 322 человека, в 1868 г. - 726.
Третья церковь - Шемогодская Николаевская, построена близ Зосимо-Савватиевской в 1836 (1837?) г. Часть средств пожертвовали никольский купец Илья Попов и действительный статский советник, первой гильдии никольский купец Илья Грибанов. Каменная. Престол в честь: свт. Николая Чудотворца архиепископа Мирликийского.
Часовни в д. Загорье во имя вмч. Георгия Победоносца и в д. Коробовском во имя свт. Николая Чудотворца.

Первые пароходы. Организатором парового флота на Севере был купец Филипп Булычев с сыном, они в компании с устюжским купцом Грибановым создали "Акционерное Северо-Двинское пароходное общество", устав которого был зарегистрирован 3 октября 1858 года. Обществом были приобретены в Бельгии два первых парохода: "Двина" (80 л.с.) и "Юг" (60 л.с.). Эти пароходы в разобранном виде морским путем доставлены в Архангельск, здесь были собраны и спущены на воду, а 24 августа 1858 года в 10.30 пароход "Юг" с двумя баржами грузом в 4000 пудов и 64 пассажирами вышел в первый рейс по Северной Двине из Архангельска на Котлас. Появление парового судоходства на реках Севера дало мощный толчок в развитии экономики и торговли Северного края.

Вместе с судами частного капитала в 1885 году появляется на Северной Двине технический флот, принадлежащий Министерству путей сообщения, —землечерпальные машины, землесосы, карчеподъемы и другие вспомогательные суда. Рост технического флота, громоздкого, с большим объемом ремонтных работ, потребовал хорошего затона. В 1915 году решено было создать такой затон в Лименде на острове Михейков. Строительство железнодорожной ветки Котлас-Михейков, для вывоза каменного угля потребовало перекрытия земляной дамбой полоя реки Вычегды вместе с впадающей в него речкой Лимендкой, что позволило иметь удобный, совершенно безопасный затон с крупной акваторией. Затон занимал выгодное географическое положение на стыке слияния трех рек: Вычегды, Малой Северной Двины и Большой Северной Двины. Близость затона к железной дороге, наличие населенных пунктов в 4-6 километрах от затона благоприятствовали строительству крупнейшего в системе Министерства речного флота судостроительно-судоремонтного завода с одной стороны и механических мастерских по ремонту технического флота по другому берегу затона."

Из книги Е. И. Овсянкина, кандидата исторических наук, почетного доктора Поморского гусударственного университета им. М.В.Ломоносова "Архангельск купеческий"

Льнокомбинат

Красавинский льнокомбинат имени В. Грибанова