История археологических исследований в Гатчинском районе : ВГД

Эпизодические раскопки курганов в окрестностях Петербурга предпринимались с начала XVIII века. Владельцы усадеб, на территории которых имелись древние захоронения, вскрывали их, как правило, из любопытства.Местные крестьяне разрывали курганы, надеясь найти в них драгоценные клады. И тех, и других реальное содержание могил разочаровывало – в них находили лишь кости, битые горшки и незатейливые бронзовые украшения. Раскопки эти носили стихийный, бессистемный характер. Они не имели научного значения, так как никто из первых раскопщиков не вел дневников и не фиксировал находки.

Научный и краеведческий интерес к археологическим памятникам запада Петербургской губернии возник в первой половине XIX века. Так, ямбургский исправник, член уездного статистического комитета Александр Де-ла-Гарде в 1837 – 1838 гг. исследовал захоронения на территории Ямбургского уезда, которые интерпретировал как «шведские могилы». Он описал форму курганных насыпей и каменные кресты на вершине некоторых из них, а также привел список могил, обнаруженных им в Ямбургском уезде при д. Смердовицы, Ямки, Беседа, Манновка и др. Исследователь призывал археологов проявить интерес к судьбам этих захоронений и «по возможности уберечь древние могилы от разрушения, дабы сохранить их для грядущих поколений».

Впоследствии о курганах запада Петербургской губернии сообщали Санкт-Петербургские губернские ведомости в 1844 и 1863 гг. Отмечалось, что «по сказаниям Никоновского списка и Новгородской летописи Ингрия почти с XIII столетия служила театром войны между рыцарями Ливонскими и Новгородскими; почему вероятно, многие из курганов … сохраняют в себе кости меченосцев, облаченные в рыцарские доспехи. В них погребены тела шведских воинов, погибших в кровопролитных бранях между Россией и Швецией. Между поселянами все курганы носят общее название Шведских могил».

Надо отметить, что в этот период над исследователями и журналистами довлела народная легенда о происхождении курганов, приписывающая их погибшим в боях шведским или немецким воинам. На основании местных преданий была сделана первая попытка сопоставить археологические реалии с историческими источниками, предложена датировка памятников. Легенда о шведских могилах, хотя и не соответствует действительности, по сей день широко распространена среди жителей и дачников западных районов Ленинградской области. Почти все курганные и жальничные могильники Ижорского плато и его округи известны в народе именно как «шведские могилы», хотя давно известно, что никого отношения к шведам эти захоронения не имеют. В них покоятся древнерусские крестьяне, жившие здесь в XI – XVI веках.

Середина XIX века в России была ознаменована общим подъемом интереса к отечественным древностям. Если до этого объектом интереса археологов были преимущественно античные древности юга России, то в период правления Николая I начинает оформляться славяно-русская археология. Исследователи проявляют все больший интерес к древностям центральных и северорусских губерний. В 1846 году в Петербурге было основано Императорское Русское археологическое общество (РАО), а в 1859 г. создана Императорская Археологическая комиссия (ИАК).

К этому времени относятся и первые целенаправленные археологические раскопки в западных уездах Петербургской губернии. В 1840-х гг. бароном А. Врангелем был раскопан небольшой курган в Ямбургском уезде. Кроме того, он отмечал наличие аналогичных насыпей близ д. Выползово, Лопец, Коложицы, Недоблицы, Имяницы, Белая Кирка и др. В 1866 г. в урочище Черном около д. Усть-Рудица, в бассейне реки Коваши А.М. Раевская раскопала 7 погребений. Имеется также упоминание о раскопках курганов в имении Смольково геологом и палеонтологом, профессором Петербургского университета С. Куторгой. Материалы этих раскопок, увы, не сохранились.

Летом 1869 г., во время маневров войск Петербургского военного округа возле Красного Села, при рытье рвов на невысоком холме было найдено множество костей и черепов, медные кольца, топор с узким лезвием и плохо сохранившийся нож с костяной ручкой. А. И. Савельев, исследовавший находку, определил её предположительно как татарское погребение. Четкую дату он не называет, но упоминает о том, что татары служили и в войске Ивана Грозного, и Петра I. Таким образом, А. И. Савельев определяет нижнюю дату погребения не позднее середины XVI в. Сейчас мы уже можем заключить, что исследователь ошибался: военные натолкнулись на обычное средневековое кладбище, одно из множества в регионе.

В целом, период второй – третьей четверти XIX века в изучении Ижорского плато, как и всей Северо-Западной России, можно охарактеризовать как время первоначального накопления знаний. Методологические основы и методические приемы, лежащие в основе работ этого времени, соответствовали общим тенденциям развития зарождавшейся отечественной археологии. Были впервые зафиксированы и описаны археологические памятники края, проведены первые, небольшие по объему раскопки. В общем русле зарождающегося отечественного романтизма и под влиянием работ З. Доленго-Ходаковского уже в конце 1830-х годов обращалось внимание на необходимость бережного отношения к археологическим объектам – свидетельствам «родной старины». Призывы к сохранению памятников были созвучны веяниям романтической эпохи, открывшей множество национальных археологий Европы. Важным источником информации для исследователей этого периода служили местные легенды и предания, на основании которых зачастую делались ошибочные выводы о хронологической и культурной принадлежности обнаруженных объектов. Но при этом уже делались первые, зачастую наивные попытки увязать древние захоронения с сообщениями письменных источников.

Новый этап в изучении Ижорского плато наступает в 1870-е годы. В это время российская археология, окрепшая и оформившаяся благодаря деятельности таких энтузиастов, как А.С. Уваров и П.С. Уварова и др., уже прошла определенный путь и выработала как методические, так и организационные принципы. Центральным органом, координировавшим и направлявшим исследования, стали всероссийские археологические съезды. На II археологическом съезде в 1871 г. В Петербурге был поставлен вопрос о необходимости серьезных и планомерных раскопок славянских курганов, с антропологическим изучением костных останков.

Профессор Медико-Хирургической Академии Ф. П. Ландцерт, заведующий кафедрой описательной анатомии, был членом общества любителей естествознания, антропологии и этнографии и занимался изучением древнего краниологического материала. Он постоянно обращался в кругу заинтересованных лиц, был в курсе деятельности РАО и принимал деятельное участие в работе Археологических съездов. В 1871 г. на одном из заседаний РАО, посвященном подготовке Петербургского съезда, им был прочитан доклад, в котором он говорил о заявлении графа А. С. Уварова о необходимости иметь на планируемом съезде несколько подлинных курганных черепов. В связи с этим графом Уваровым было высказано мнение о целесообразности проведения раскопок по берегам озера Ильмень, где, как он полагал, можно встретить черепа чисто славянского типа. Ф. П. Ландцерт, поддерживая Уварова, предложил командировать в указанную область сотрудника, обладающего достаточными антропологическими знаниями. Он выдвинул кандидатуру своего ученика, прозектора Льва Константиновича Ивановского, состоявшего тогда ассистентом при кафедре описательной анатомии. Русское Археологическое Общество поддержало предложение Ф. П. Ландцерта и ассигновало Л.К. Ивановскому на работы 300 рублей.

Ивановский пробыл в Новгородской губернии около трех недель. Организаторы экспедиции остались довольны проведенными раскопками и добытыми материалами, которые были представлены на выставке археологического съезда, а доклады Ивановского были выслушаны с живым интересом.

«Осенью 1872 года Л.К. Ивановский заметил группу курганов в бывшем Демидовском парке, близ д. Лорвилы. Осмотрев окрестности, он нашел множество других курганов и тогда же произвел пробную раскопку 40 из них. В ноябре 1872 года он сделал Императорскому Российскому Археологическому Обществу представление о важности производства дальнейших изысканий в окрестностях Гатчины, а 31 января 1873 года прочел отчет о произведенных им предварительных раскопках. Предложение Л.К. Ивановского нашло поддержку. На ассигнованные ему 400 рублей Ивановский раскопал за Гатчиной, в южной части Царскосельского уезда 463 кургана, главным образом близ деревни Ново-Сиверская, а кроме того близ д. Вопши, Старо-Сиверской и Кобрино…». Так начинается монография выдающегося российского археолога Александра Андреевича Спицына «Курганы С.-Петербургской губернии в раскопках Л.К. Ивановского», вышедшая в свет в 1896 году. Так началась вот уже более чем вековая история исследования археологических памятников Гатчинского района.

Действительно, в начале ноября 1872 г. Л. К. Ивановский обратился в Общество с заявлением о том, что в окрестностях г. Гатчины им найдены вбольшом количестве древние могильные курганы, некоторые из которых он раскопал и нашел там кроме костяков бронзовые браслеты, кольца, пряжки, венцы и бусы из разного материала. Не имея возможности производить работы на указанных памятниках за свой счет, он обратился в РАО за помощью для их продолжения. Общество откликнулось на просьбу Ивановского, выделив на продолжение раскопок 150 р. По окончании работ он сделал отчет на одном из заседаний РАО с демонстрацией вещей, которые затем поступили в музей общества. На этом же заседании Ивановский был избран в действительные члены общества.

Окрестности Гатчины послужили для Л.К. Ивановского отправной точкой двадцатилетнего цикла исследований, охватившего огромный массив древнерусских могильников, известных в науке как курганы Ижорского плато. В 1874 году раскопки были направлены главным образом на реку Оредеж, исследованы курганные группы близ селений Старо-Сиверская, Большево, Межно, Выра, Рождествено, Тяглино и Большие Борницы, итого 243 насыпи. В 1875 году были исследованы курганы по линии железной дороги к западу от Гатчины, близ селений Калитино, Борницы, Озера, Ново-Заречье, Таровицы, Вохоно, Новая Ижора, Яскелево, Шашкино (Сяськелево), Гонголово, Рябболово, Смольково и Шпаньково, всего 472 насыпи. В ходе раскопок 1872 – 1891 Л.К. Ивановский исследовал в общей сложности 5877 погребений в 127 пунктах современных Гатчинского, Ломоносовского, Волосовского, Кингисеппского и Лужского районов. Раскапывая в среднем по 500 курганов за лето, он собрал представительную коллекцию древностей, которая до настоящего времени не утратила научной значимости. Вещи из раскопок Л.К. Ивановского сейчас хранятся в Москве, в Государственном Историческом Музее. Часть их представлена в экспозиции, посвященной славянским племенам 9 – 13 веков. Материалы некоторых могильников, в том числе значительная часть находок из Гатчинского района, находятся в фондах Эрмитажа.

Л.К. Ивановский, практикующий врач и преподаватель, был, несомненно, дилетантом в археологии. Археология была для него увлечением. Он не имел специального исторического образования, раскопки совмещал с активной медицинской деятельностью. Обращаясь к его материалам, современные исследователи часто упрекают исследователя за слишком краткую, даже небрежную фиксацию, пренебрежение особенностями погребального обряда и конструкции курганов, схематизм и краткость дневниковых записей. Однако колоссальный объем материала, добытого в ходе этих раскопок, заставляет вновь и вновь возвращаться к нему, искать новые способы его изучения и трактовки. В отечественной науке мало работ такого масштаба и значения. Сам Л.К. Ивановский, 20 лет своей жизни посвятивший археологическим исследованиям, отдавший все силы изучению курганных древностей, не жалевший ради этого личного времени и средств, заслужил почетное место в ряду выдающихся энтузиастов эпохи становления российской археологии. Вот как вспоминает его работу видный археолог и политический деятель конца XIX – начала XX вв. граф А.А. Бобринский:

«Счастлив тот исследователь, которому дано в утешение сознавать, что труд его не пропал для науки даром. К числу археологов, истративших много личного труда на дело разъяснения первых страниц истории северной России, принадлежит почивший сочлен наш Лев Константинович Ивановский…

Мне лично приходилось быть свидетелем неутомимой энергии этого доброго человека. Помню, много лет назад он пригласил меня к участию в своих исследованиях в Ямбургском уезде. Несколько дней, проведенных с ним, меня сильно утомили. Ему же, несмотря на его крупное телосложение и на одышку, которою он страдал, всё было нипочём. Прокатится полдня на дрезине, проездит сорок вёрст в телеге – и прямо к делу: остаётся на раскопках до позднего вечера, спорит с сельскими властями, поощряет рабочих и, при всём том, постоянно весел, всегда бодр. И так день за днём, месяц за месяцем, беспрестанно отрываемый служебными обязанностями, постоянно возвращающийся к добровольному служению археологии и дозволяющий себе одну разве роскошь в кочевой жизни – это неизменный самовар!(1)

Скончался Л.К. Ивановский 9 мая 1892 года, погребён на Гатчинском городском кладбище. Действительная важность его раскопок могла открыться лишь при подготовке к изданию собранной Л.К. Ивановским коллекции, что и было блестяще осуществлено уже после его смерти другим выдающимся исследователем – А.А. Спицыным.

Параллельно Л.К. Ивановскому, в 1878 году слушатели Петербургского Археологического института исследовали 4 кургана на берегу Оредежа, близ деревни Новосиверская.

Несколько позже, на рубеже XIX – XX веков, курганы Ижорского плато исследовал студент Академии Художеств, в последующем всемирно известный художник Н.К. Рерих. Увлечение историей и археологией ярко отражено в творчестве мастера. Материалы раскопок в западной части Петербургской губернии легли в основу картин «Гонец. Восста род на род», «Сходятся старцы», «За морями земли великие» и многих других работ.

Будучи учеником А.А. Спицына, Н.К. Рерих тщательно исследовал курганные насыпи и отражал их конструктивные особенности в цветных рисунках, сочетающих талант живописца и меткий взгляд ученого. Его деятельность на поприще археологии заслуживает отдельного рассказа, который, к сожалению, выходит за рамки данной работы, поскольку основные раскопки Н.К. Рерих проводил на территории современного Волосовского района.

В 1927 – 1931 годах в западных районах Ленинградской области работал Палеоэтнологический отряд Государственной Академии Истории Материальной культуры (ГАИМК) под руководством П.П. Ефименко. В задачу отряда не входили дополнительные раскопки, его деятельность была направлена на сбор сведений о существующих памятниках и их регистрацию. Обследование Гатчинского района осуществляли Б.А. Коишевский и А.С. Генералова.

В 1932 – 1933 годах В.И. Равдоникас, в будущем выдающийся советский археолог, исследовал могильник в Гатчине на берегу Черного озера, случайно открытый рабочими при строительстве городского Дома Культуры. Исследователь посчитал, что могильник этот оставлен ижорой – коренным прибалтийско-финским народом, известным по русским летописям с 1228 года. Однако позднее было установлено, что гатчинские материалы имеют типичный древнерусский облик и вряд ли связаны с летописной ижорой.

В 1935 – 1936 годах близ деревни Мутакюля отряд слушателей курсов полевых работников ГАИМК под руководством П.Н. Третьякова, А.В. Мачинского и А.В. Круглова исследовал 3 кургана. Там же в 1968 году один курган был раскопан участниками археологического кружка при Эрмитаже под руководством известной исследовательницы раннесредневековой Руси О.И. Давидан.

Новый этап в изучении древностей Северо-Запада наступил в начале 1970-х годов, когда Ленинградское отделение Института Археологии (ЛОИА, ныне ИИМК РАН) совместно с Ленинградским Университетом и ВООПИК развернуло обширную экспедиционную работу. Вскоре была образована самостоятельная Ижорская экспедиция ЛОИА, занявшаяся раскопками курганов Ижорского плато. В Гатчинском районе археологи Ю.М. Лесман, Г.С. Лебедев и В.А. Кольчатов в 1974 – 1978 гг. исследовали курганные могильники у деревни Даймище и учхоза Войсковицы, провели обширные археологические разведки с целью детального описания известных памятников и поиска новых. В 1990-е годы экспедиция под руководством А.А. Селина вела раскопки на юге района, в среднем течение Оредежа, неподалёку от деревни Нестерково.

Летом 2004 года сотрудник Института Истории Материальной Культуры РАН С.Г. Попов раскопал несколько курганов у деревни Большие Борницы. Эти работы были продолжены в 2008 году экспедицией Петербургского университета под руководством К.В. Шмелёва. В настоящее время поиск археологических памятников в Гатчинском районе продолжается. В планах учёных – новые полевые исследования, разведки и раскопки.

Но археология не ограничивается полевыми изысканиями. Раскопки – только начальное звено в сложной цепи научной работы. Полученные материалы ложатся в основу культурно-исторических исследований, позволяют судить о различных сторонах жизни людей, населявших эти земли много столетий назад. К находкам из Гатчинского района неоднократно обращались в своих трудах патриарх славяно-русской археологии А.А. Спицын, академик В.В. Седов и другие известные исследователи средневековья северной Руси.

Археологические памятники – ценнейший пласт культурного и исторического наследия не только нашего края, но и всей страны. Задача археологов состоит не в том, чтобы планомерно и методично раскопать все возможные памятники. Напротив, их сохранение становится сейчас приоритетом. Многое уже потеряно и уничтожено, многое еще предстоит исследовать раскопками. Но основная масса памятников должна сохраниться, дойти до потомков в неизменном виде.

1. Бобринский А.А. Воспоминания о Л.К. Ивановском // Записки Русского Археологического общества, 1895. Т. 7. С. XVII – XIX.

История археологических исследований в Гатчинском районе

И.В. Стасюк:История археологических исследований в Гатчинском районе

И.В. Стасюк:
История археологических исследований в Гатчинском районе