из жизни, говор и тд - Генеалогический форум ВГД. Тема №71691

ТАМ, ГДЕ ВСЁ «НАСТОЯШШЕ»
Вологодские зарисовки, говорок и характер

Петр Давыдов

Есть сплетни и слухи. Если к ним прислушиваться, ничего хорошего не выйдет – вред будет сплошной. Веками проверено: честности (и чести) в слухах и сплетнях нет, не красят они человека. А есть байки, веселые случаи, бухтины и «взаправдашние» истории, которые, хоть и не являются правдой, на истину и не претендуют. Между тем правда-то в них просматривается – пусть не фактически-доскональная и временная, но действительный характер людей – участников этих незатейливых историй – раскрывающая. Любое село, любая наша деревня может столько примеров привести – «Война и мир» записной книжкой покажется. Несколько таких баек, бухтин и случаев – записанных, рассказанных, в тысячу первый раз пересказанных, собственными ушами услышанных в самых разных местах России – и являются основой этой истории. Самой что ни на есть правдивой, конечно…

У нас все слова на «о»! Кроме одного: «карасин»!
Вологодская народная хитрость с прищуром

– Колькя, иди ись.

– Бабушка, не хочу – я не поетый побегаю.

– Иди ись, говорю! Не будешь поетый – будешь отпетый!

С Фаиной Огурцовой спорить отваживаются только в двух случаях: либо не будучи с ней знакомыми камикадзе, либо приезжая в село, где живет Фаина Ивановна, на бронетранспортере и, разумеется, не покидая боевую машину. Поскольку среди миролюбивых жителей нашего села последователей второго варианта нет, а известна она далеко за пределами нашей округи, с Фаиной Огурцовой чаще всего не спорит никто и никогда. Даже внуки и внучки. Тех простачков – приверженцев варианта № 1 – Фаина, во-первых, быстро знакомит с текущей обстановкой – в селе, парламенте, в мире и в их собственной голове в частности; во-вторых, сбивает с них городскую суетливую скороговорку, пыль, ну и спесь заодно.

А Колькя и Сано – это внуки. Олькя и Верькя – внучки.

– Хорошие паря, конечно, только у их с мотоцикла в детстве упадено было. Не, у Кольки – с мотоцикла, а у Сани – с лошади. Лошадя норовистая была дак. А с Ольки и Верьки – что и взять. Деуки дак. С тех пор и прихилияются – тово хочу, этово не буду. Я те не буду!

Не спорят Колькя и Сано, несмотря на два высших образования на каждого, на свое профессорство, не спорит и Олькя, кандидат исторических наук, а Верькя вообще снисходительно и мило улыбается, обладая какими-то там филологическими отличиями, дипломами и премиями. У бабушки дома не забалуешь (хотя балует она их, балует – сами признаются!): скажет баню поправить или веники заготовить – не отвертишься. Траву косить опять же надо – вот внуки и вспоминают детство. И, между прочим, радуются при всем при этом, как самые настоящие дети. Вы когда-нибудь видели, как профессора сено косят, а потом верещат от радости и переполняющих их профессорскую натуру чувств, носясь по полю? Видели бы их студенты!

У нас дома рядом стоят, на самом берегу. Когда приезжаем сюда на лето (дети нос воротят от заморских путешествий), первый наш гость – понятно кто. Хотя гостем назвать Фаину Огурцову затруднительно. Хозяйка она, смотрительница и охранительница. Благодаря ей и дом наш сохранился во время недавнего половодья.

– Когда большая вода была, я у невестки жила, у вепсов-то. Домой вернулась – сыро всё, а в печке – шчука!

– Какая еще «штука», бабушка Фаина?

– От ведь, а! Хуже вепсов и этих, из Чуриловки! Ничего не понимает! Не «штука», а шчука! По большой воде приплыла, в печь забралась, выплыть не смогла – я ее и запекла. Большая шчука!

Щуку бабка Фаина держит на вытянутых руках, немного на отлете. Красивая, с золотистой корочкой, еще и луком свежим обсыпанная. Для вкусу можно и лимонным соком облить, но к таким кулинарным изыскам Фаина «не привыкши» – «и так укусно». Еще бы! Дети, конечно, в восторге:

– А расскажи про «штуку» еще, а?

Как обычно, в разговорах с Фаиной Огурцовой трудно отличить – всерьез она шутит или же, шутя, говорит серьезно. Бывает, что и откровенно смеется – а потом думаешь: это она над тем, что рассказывает, или над тобой хохочет? И взгляд у нее такой, с прищуром. Внимательно-испытующий. Когда чем-нибудь недовольна, про взгляд ее местные говорят тихо-тихо, с осторожностью: «на лес взглянет – лес завянет». Услышит Фаина что-то такое в свой адрес – за словом в карман не лезет: «А об твой лоб только поросят и колотить! Иди к Бую!» Кто такой этот таинственный и внушающий страх Буй, мы узнали много позже, и то от не очень (как обычно) трезвого дворника дяди Коли Гуляй-нога. Детям расспрашивать его о чем-либо после этого запретили.

Ну, если профессора на сенокосе, то уж на пасеку или к корове Фаина никого не пускает: это – только ее и ничья больше территория. С пчелами-то всё понятно – туда и захочешь, не пойдешь, а корову посмотреть-погладить?

– Можно, бабушка Фаина? – вежливо ноют избалованные городские дети.

– Ла-адно уж. Пошли покажу – заодно и навестите, – ворчливо, но по-доброму и с достоинством разрешает и приглашает в свой дом Фаина Ивановна.

Между прочим, именно в ее-то доме дети и читать научились, и со сказками русскими и вепсскими познакомились. Это когда мы зимой в нашем селе были. Отпросились дети к бабке Фае днем – полдня у нее сидели. Надо бы и приличия знать – пошли за детьми к ней сами. Заходим, дверями хлопаем, голиком снег счищаем. Прикрыли дверь и слышим, как она им сказки читает. И голос – тихий такой, незнакомый, таинственный. Нас никто и не заметил. Стоим как вкопанные, слушаем – прижались к теплой стенке. И хитрющая лиса, и волк-простофиля, и мужик на санях – все вживую! Даже скрип полозьев о синий подлунный снег можно было услыхать. Дивный мир сказки – когда в печке огонь горит, когда за окном метель и ветер воет – начинаешь возвращаться в доброе детство. Заметила нас бабка Фаина – мигом всю таинственность сняло, даже выступившие было слезы у нее высохли:

– Та-ак. Пришли. М-да, родители… Слазай в гобец – достань там чего ни то.

Чаще всего из фаининого гобца достают «гобешное», то есть сваренное и выдержанное в подвале (гобце), согласно всем местным традициям, замечательное пиво. Крепость его невелика, но действием своим, приносящим известное приятное расслабление, оно сходно с сербской «ракийкой». Всё село хвалит, на каждый праздник к Фаине в дом за «гобешным» ходят. И не пьянит. Благо пьянство здесь не в почете – один Коля Гуляй-нога и отметился, так за то и прозвали. Один только раз не было замечательного пива: во время «большой воды» весь гобец залило, и Фаина у невестки в вепсской деревне жила около месяца.

Мы к вепсам однажды приехали – Фаину Огурцову навестить. Зашли в один дом – выходит хозяйка: устраивайтесь, гости дорогие. Мы понимаем, что, похоже, домом ошиблись, а она уж суетится, тарелки расставляет на столе, чашки. Начали, конечно, с чая. Не какого-нибудь, а настоящего, самоварного, травяного. Откуда ни возьмись появилась на столе гора пирожков с творогом, мед, варенье (Как умудрились за зиму не съесть? Потом выяснилось: специально для гостей хранят!) и прочие сладкие штучки. Мы сидим, стесняемся, а хозяйка нас в третий раз уж к столу просит. Третий раз отказываться нельзя. Два можно. Даже нужно. Потому что если согласишься до третьего раза, прослывешь «безотказным», а это позор несмываемый. Впрочем, хозяйка потом сказала, что она нас просто пожалела – мы ж усталые были с дороги и потерянные какие-то. Попили чаю с пирогами, а она и говорит:

– Ну вот, теперь и поесть можно! – и, подскочив к русской печке, начинает вынимать ухватом огромный чугунище с чем-то таким умопомрачительно бурлящим, шипящим и благоухающим, что у нас глаза на лоб полезли – от стыда, умиления и благодарности. Ну, и восхищения тоже. Задушевно проходят обеды в вепсских селениях! Когда после чаю тебя омлетом накормят, а потом этим вот – умопомрачительным кроликом, запеченным в сметане. А потом – снова чаю, да еще и про жизнь порасспросят-расскажут!

Нашли мы потом Фаину и невестку ее – ух, как нам досталось за то, что сытые приехали! От аутодафе спасло только то, что мы бабку Фаю должны были домой отвезти – а какой из Фаины Огурцовой водитель? Только так – бибиканье одно. Простила, хотя и с трудом. Но с вепсской хозяйкой, так любезно «этих олухов из города» приютившей, они теперь большие друзья. Мы тоже. И за клюквой только к ней приезжаем.

Должность у Фаины Огурцовой в нашем селе почетная: Сторож и Главный Выключатель Фонаря. Фонарь в селе всего один – как в Нарнии. Стоит себе спокойно у сосенок и дорогу освещает. Если, конечно, Фаина его включит. Правда, пока про забастовки не говорила. Скорее, наоборот: «Работать надо, а не болтаться, как телепень!» На фонаре есть выключатель. Работа Фаины – включать, когда надо фонарь, и, когда надо, выключать его. Поскольку спать Огурцова ложится часов в десять, то в девять вечера наше село погружается в полные сумерки. Так что осенью или зимой у нас очень даже спокойно – только, говорят, волки зайти могут. Фаина уверяла, что в прошлом году волк до ее хлева дошел – пса не побоялся. Но мы это отнесли к историям «про штуку». Хотя – кто знает, кто знает…

…В город ездит она неохотно. Особенно после вот какого случая. Не оказалось в сельском магазине, где всё всегда есть, чего-то очень Фаине нужного. Смерила взглядом очередь, лес и небо – наутро поехала в город с подругой. Путь неблизкий, да и непривычно всё как-то, суетливо, бестолково. Приехали в город, перекусили в кафе, пошли в магазин. С ужасом рассматривала Фаина Огурцова эти квадратные километры: «Это ж сколько земли пропадает?!» Устали страшно: всё вроде рядом, а ноги ломит, голова болит, народ не тот. Подруга уговорила Фаину взять такси. На свою голову, как оказалось. Водитель – хамоватый прыщавенький паренек, вовсю сыпавший уголовными словечками и, разумеется, ничуть не стесняющийся присутствия женщин, – цыкая сквозь зубы слюну, смоля углом рта сигаретку, не переставал сквернословить, специально, видимо, делая ударение на «а»: мол, гырААдской я пыцАнчик. Фаина сначала притихла от такой наглости, а потом развернула «пыцАнчика» за плечи к себе:

– Послушай-ко сюда, водило…

Нужно ли говорить, что, когда машина доехала до места назначения, паренек на трясущихся ногах выбежал из нее и открыл дверь дамам.

– Они здесь что – только так понимают?! Да с ними говорить – это надо гороху обожраться! – вынесла свой вердикт Огурцова.

Не любит Фаина город. Другой случай ее нелюбви зафиксирован в анналах истории. Многие города борются за право обладания оригиналом – Вологда и Череповец, Ярославль и Кострома, оба Новгорода – до столиц дело дошло. А дело было так. В одну из своих немногочисленных и непродолжительных поездок «в город» Фаина взяла с собой внука. Как обычно, зашли в магазин, универмаг. Пока то да се, бабушка замешкалась, а внук устремился к полке, на которой были выставлены чугунки, кастрюли, горшки. Что взять с мальца – нахлобучил себе на голову и, разумеется, застрял, снять не может. Вой поднял на весь магазин – тут и Фаина очнулась, и продавщицы понабежали. Тянут-потянут – вой стоит страшный.

– Езжайте в травмопункт, – говорят, – там с парня горшок снимут. Только заплатите сначала.

– Да вы что, родные, как же так-то?

– Платите.

Делать нечего, выложила бабушка положенные по такому случаю деньги, повела внука на остановку автобуса. Народ, конечно, оглядывается – кто смеется, кто сочувствует, похихикивая. А внук ничего, освоился. Сели в автобус, на заднее, разумеется, сиденье.

– Бабушка, – раздался утробный горшкообразный голос внука.

– Чего тебе? – недовольно проворчала Фаина.

– А я царь! С такой-то короной царь я, не иначе!

– Да сволочь ты, а не царь! Столько денег на тебя, дурака, извела, а он еще царем прикидывается!

Автобус во время и после этого любовного диалога, разумеется, трясся от хохота и визга радостных пассажиров…

Село – любит, очень любит.

– Здесь, – говорит, – всё свое, родное, здесь всё «настояшше». Не как у вас там. У вас там и люди из пластмассы.

Сказала и посмотрела. На сей раз серьезно, без подковырки. Часто с ней соглашаюсь. Потому и ездим мы всей семьей туда, где всё «настояшше»: небо и лес, река и люди. Проверьте и вы – приезжайте в гости. У нас хорошо. Если горохом не злоупотреблять, конечно.

Петр Давыдов

4 августа 2014 г.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------
http://www.pravoslavie.ru/72749.html