Писатели и поэты

ЛЕГЕНДЫ УСТЮГСКОГО КРАЯ. ЧУДЬ БЕЛОГЛАЗАЯ. КАЛЕЙДОСКОП.

(Из истории заселения нашего края). До прихода славян на
территории нашего края в разные исторические периоды прожи-
вали угро-финские племена (вепсы, карелы), саами (лопари), волж-
ские финны, пермяне (предки коми), а также племена, родственные
древнейшему населению Сибири. Издревле Север представлял
собой край бесконечных, непроходимых лесов, где продвигаться
можно было только водными путями. Трудность перемещения
обусловлена наличием такого природного рубежа, как водораздел,
поделивший реки Северного и Балтийско-Каспийского бассейнов.
Этот водораздел протянулся от Карелии и истоков Онеги к
верховьям Юга, Вычегды и Печоры до Уральского хребта. Поэ-
тому из бассейна Волги в бассейн Северной Двины суда могли
попадать, только преодолевая водораздел «волоком». Отсюда
обширные и богатые земли, расположенные за этим природным
рубежом, издревле стали называться «Заволочьем», а
населявшие их местные угро-финские племена — «чудью
заволочьской». Древнерусские летописи повествуют, что наш
Север был заселен народами угро-финских племен. Что касается
нашей местности, то в памяти народной сохранилось представле-
ние о заселении ее в стародавние времена так называемой «чудью
белоглазой». Относительно исчезновения этой чуди приходилось
слышать легенды о том, что чудь в землю ушла. Легенда повествует,
что когда в местности заселения чуди появились русские, то,
спасаясь от них, чудь вырыла ямы, куда ушла со всем своим
добром. Ямы были покрыты землей и камнями, державшимися
на деревянных столбах. Опять же, спасаясь от русских, чудь столбы
эти подрубала, или же поджигала, крыша обрушивалась в яму и
погребала под собой всех бывших в яме. Жившая здесь чудь,
противоборствовавшая распространению христианства, решилась
лучше умереть, чем принять новую веру. Легенда о гибели чуди
существует не только у нас, но и в Приуралье и в Зауралье. В. О.
Ключевский, в своем курсе Русской Истории, говорит, во-первых,
что финские племена простиралась с Севера до области Оки и
верхней Волги, далеко южнее линии рек Москвы и Оки, и что, во-
вторых, древняя Русь все мелкие финские племена объединила
под одним общим названием чуди. Чудь отличалась миролюбием
и встреча русских с чудью имела мирный характер. Русские
переселенцы не вторгались в край финно-угров крупными мас-
сами, а вливались мелкими струями, занимая обширные
промежутки, какие оставались между разбросанными среди болот
и лесов чудскими поселками. Поэтому финно-угорские и русские
названия сел и рек чередуются вперемешку одни с другими. Такой
порядок размещения колонистов был бы невозможен при
усиленной борьбе с туземцами и указывает именно на мирный
характер встречи русских с финно-угорскими племенами. Про-
цесс встречи русских с чудью окончился поглощением чуди. Чудь,
постепенно русея всею своею массою, со своим языком, обычая-
ми и верованиями входила в состав русской народности. Прямые
потомки финских народов и поныне могут жить на тех же местах,
на которых жили их предки, но только под видом великорусского
населения. По словам В.О. Ключевского „наш типический нос
луковицей, покоящийся на широком основании несомненно финно-
угорского происхождения» (Курс истории). Предания о том, что
«чудь в землю ушла» имели под собой.действительную основу.
Во-первых, конфликт между язычниками чудинами и христиа-
нами русскими не мог не возникнуть. Насильственное
крещение могло не понравиться чудскому народу. Во-
вторых, само предание об уходе в землю может быть связа-
но с попытками чуди заставить себя изменить традицион-
ный для нее обряд погребения умерших на новый, правос-
лавный, обряд. Все это заставляло чудинов хоронить своих
сородичей отдельно от русских, в укромных местах.
Особенностью же погребального обряда чуди заволоч-
ской было сооружение в неглубокой могиле рубленой
камеры для покойника из целых стволов деревьев, сверху
перекрытой тесом или жердями и засыпанной тонким
слоем земли. Прошли сотни лет, чудь все же крестили, и
она постепенно стала составной частью русского народа.
А вот чудские могилы иногда обнаруживались прямо на
пашне или даже посреди деревенской улицы. Тогда-то и
стали появляться устные рассказы о чуди, ущедшей в
землю. Очень точно выбрано слово для внешней харак-
теристики представителя чудского народа – «белоглаз».
По мнению ученых, чудь была типичным представителем
северной ветви европеидной расы, т.е., чудины имели
светлые волосы и серые, почти лишенные пигмента
радужные оболочки глаз, а также очень светлую кожу.
Интересно, что в Тотемском районе есть семьи, которые,
видимо, ведут свою родословную от чуди заволочской. А
в Никольском и Тарногском районах распространена
фамилия Чудиновы. Если говорить о чередовании русских
и финно-угорских названий, то к последним можно отнес-
ти такие как Ерга, Еденьга, Марденга, Шарденга. Эти
слова заканчиваются на – га, что ученые называют
«речным» суффиксом. Окончание слова «га» - это река,
а впереди же стоящая часть слова – это определение.
Теперь можно объяснить чудские названия рек. «Шар»
означает по-вепски «остров», значит, Шарденьга – это
островная река. Марденьга – ягодная река. «Марг» по-
вепсски – суходольные ягоды: земляника, малина,
смородина и др. Названия Стрига, Луженьга, Ерга –
тоже можно отнести к финно-угорским языкам. К словам
пермского происхождения относится «тод» -
«болотистое место» (г.Тотьма). В 2002 году чудь внесена
как самостоятельная национальность под кодом № 351
в «Перечень национальностей и языков РФ». Большин-
ство из людей, относящих себя к этой национальности,
проживают в Пинежском районе Архангельской области.
У нас в Вологодской области на вепсском языке говорят в
Вытегорском и Бабаевском районах. Список использованных
источников:1.Кузнецов, А.В. «Белоглаз» с Тафты // Ведическая
топонимия Заволочья.- СПб,1994.- С. 84-87. 2.Пятаков, В. Что
означают названия //Советская мысль.- 1980.- 15 февраля.
3.Чайкина, Ю.И. Словарь географических названий Вологодской
области.- Вологда, 1993. 4.Шильниковская, В.П. Великий Устюг.
Развитие архитектуры города до середины XIX в.- М.:
Стройиздат, 1987. 5.Шляпин, В.П. Из истории заселения
нашего края // Записки Северо-Двинского общества изучения
местного края.- Вып.5.- Великий Устюг, 1928.- С. 30-52.
6.Интернет. Подгот.: Титова О.В.

От Устюга до Устюжны

Два города в разных углах Вологодской области имеют очень похожие названия - Устюжна и Устюг. Сходство это усиливается, если вспомнить, что в старину Устюжна нередко именовалась Устюгом Железным из-за железо-делательных промыслов в округе. Оба города стоят в устьях рек - Ижины и Юга - отсюда такая схожесть в топонимах. Но есть и другая историческая особенность, которая тоже сближает эти два древних города: в церковных названиях Устюжны и Устюга остались следы русского язычества.

В старину в Устюжне в вешнее заговинье, в понедельник Петрова поста существовал обычай обливаться водой на улицах всем жителям без разбору. Об этом устюженском «безобразии» сообщал в своих путевых заметках «По Северу России» около ста лет назад К.К. Случевский. Он же сделал вывод, что, возможно, такое купанье горожан связано с древним языческим культом Купалы, чье капище могло стоять на Стрелке, при слиянии рек Ижины и Мологи1, где до сих пор видны остатки валов и рвов древнерусского городища, датированного по культурному слою XI - XII веками. Видимо, не прислушались устюжане к грозному предупреждению из сборника религиозных поучений «Стоглава», прозвучавшему еще в XVI веке: «В первый понедельник после Петрова поста (так называемый праздник «играющего солнца» - А.К.) в рощи ходят и в наливки" (ключи, родники - А.К.) бесовские потехи деяти. Чтобы в рощи не ходили и в наливках бесовских потех не творили, понеже все то прелесть бесовская, а православным христианам не подобает тако творити»2. Любопытное предание, связанное со Стрелкой, приводит в книге об Устюжне и Устюженском уезде И.Ф. Токмаков: «Рассказывают, что в половине XVI века (как раз время составления «Стоглава» - А.К.) царь Иван Грозный ходил на богомолье в Тихвинский монастырь и на обратном пути был в Устюжне. Окиды­вая глазами город, остановился на Городище и, пленясь его видом, спросил, что это за укрепление; когда же ему объяснили, что здесь по преданию было капище Купалы, а после первый христианский храм в Устюжне, он сказал: «На месте капища должен сиять Крест Христов». Потому и назвали церковь в честь Воздвижения животворяшего креста Господня»3. У К.К. Случевского оказалось записано и народное название места на Городище, где стоит эта церковь, - Буй-на-Бую, очень своеобразное. Сам литератор связал происхождение такого топонима со словом «бой», объяснив это тем, что здесь якобы устраивались кулачные бои среди устюженских удальцов-храбрецов. На самом же деле народный географический термин «буй» имеет несколько значений, среди них такие, как «высокое, открытое всем ветрам место», «холм с погостом и кладбищем». В то же время есть и древнерусское слово «буй» с целой гаммой значений - «глупый, дикий, дерзкий, сильный, смелый, неуступчивый», что родственно современному русскому слову «буйный»4. В топонимическом словаре В.А. Никонова именно народный географический термин использо­ван для толкования названия костромского города Буй5.

По нашему мнению, устюженский оригинальный топоним Буй-на-Бую как раз и совместил в себе оба вышеприведенных значения омонима. Глубинный смысл топонима таков: христианское кладбище с церковью на месте языческого святилища «буйного» Купалы. Известно, что почти все славянские языческие божества кроме своих «официальных» наименований носили и «простые» народные про­звища, причем в живой речи фигурировали чаще всего последние, что, кстати говоря, нашло отражение и в языческой топонимии. Вполне возможно, что Буй - одно из таких народных прозвищ Купалы. Относительно первой части топонима - еще одного Буя -можно сказать следующее: в Устюжне значение данного термина находит прямое подтверждение в том, что церковь стоит действитель­но на возвышенном месте. На примере города Устюжна хорошо видно, как христианский Буй взял все-таки верх над языческим Буем. Впрочем, с аналогичны­ми случаями читатели уже знакомились на примере топонимов древней Вологды. Наверное, нечто подобное было и в других северорусских городах?

Один из самых впечатляющих случаев противоборства языческо го и христианского относится к Великому Устюгу. В центральной части этого города есть храм Власия Севастийского. С.В. Максимов в своей знаменитой книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» так писал об этом великомученике: «При распределении даров благодати Между святыми угодниками значительная доля её досталась св. Власию. Ему поручено было покровительство и защита всего живого, служащего в помощь и пригодного на потребу человека, еще с тех первоначальных времен, когда на простом созвучии имен (Власий приравнивался языческому Велесу) можно было укрепить веру доверчивых и успокоить подозрения сомневающихся»6. Город Устюг возник из нескольких маленьких сельских русских поселений, жители которых, естественно, занимались и земледелием, и скотоводством. В одной из деревень было создано святилище скотьего бога Велеса (или по другому Волоса). Христианская рели­гия в Устюге обосновалась, видимо, довольно быстро после «креще­ния Руси», в связи с чем на месте идола Велеса появилась церковь Власия. Позднее это место стало православным центром города и получило наименование Соборного дворища. На нем до сих пор рядом с маленькой церковкой Власия стоят впечатляющие храмы местных святых Иоанна Устюжского и Прокопия Праведного. В.П. Шильниковская в известной книге «Великий Устюг» все время непроизвольно сравнивает «Власия» с «Иоанном» и «Прокопием». Вот какие слова и выражения использует она для характери­стики первой церкви: «самая скромная из построек ансамбля -сохранила первоначальные черты - одноглавая», а вот выписки из книги о соборах Иоанна и Прокопия: «величественная пятишатровая форма - великолепный кирпичный портал - многочисленные пере­делки»7.

Подоплека подобного противостояния храмов на Соборном двори­ще, не правда ли, сильно похожа на вологодскую из главы «Каменье да Рощенье», в случае с церквами Ильи и Варлаама. Тут есть и принижение роли храма на месте языческого святилища, и всевоз­можное выпячивание соборов, посвященных местным христианским праведникам.

Кстати говоря, из жития юродивого Прокопия Устюжского из­вестно, что он крайне нетерпимо относился к любым проявлениям «бесовства», сиречь пережиткам язычества в городском быту, но все его проповеди оставались бесплодными - «ожестевшие в грехах устюжане оказались хуже ниневитян: они не только не думали каяться, но еще и смеялись и издевались над проповедником, как над безумным»8. Любимым местом проповедей Прокопий избрал некий Примечательный камень на берегу Сухоны близ Власьевской церкви. А не был ли этот камень языческим идолом Велеса? Известно, Например, что около Пскова еще в XVI веке стояли каменные языческие идолы, а в Ростове Великом, с которым Устюг всегда был тесно связан, каменного, идола Велеса миссионер Авраамий сверг в XI веке и поставил на его место церковь Богоявления. Б. А. Рыбаков сообщает, что «культ Велеса существовал и во Владимире на Клязь­ме, где был Никольский Волосов монастырь, построенный, по преданию, на месте капища Велеса»9. Интересно, что и устюгская церковь проязыческого Власия в XIX веке была переосвящена, как и в Ростове, в Богоявленскую!

Пророчества и проповеди Прокопия на устюжан подействовали плохо - еще в 1657 году митрополит ростовский и устюжский Иона негодовал по поводу игрищ в его владениях: «Лета 7166 октября в 23 день велено на Устюге на посаде и в Устюжском уезде учинить заказ крепкой - во всякие бесовские игры б не играли, и песней сатанинских не пели б, и мирских людей не соблажняли...»10.

Чрезвычайно интересным в свете всего вышесказанного выглядит ... герб Великого Устюга, на котором «в зеленом поле щита лежащий на берегу Нептун с лавровым венцом на голове и с кувшинами в обеих руках, символизирующий слияние двух рек - Сухоны и Юга». Характерно, что из всех городов Вологодской губернии только у Устюга не было верхней части герба с символом губернской столицы, что давало этому городу особые права за его «исторические» заслуги. По предположению Б.А. Рыбакова, обнаженный человек в гербе Переяславля - символ языческого идола1', почему бы и устюгскому Нептуну не быть отражением, пусть несколько искаженным (на то оно и отражение!), языческого русского бога Велеса? Тем более, что другое название человека с герба - Водолей - ближе к первоначаль­ному мифониму даже фонетически...

Камень же, на котором юродствовал Прокопий, после смерти его был положен на могилу, а потом вмурован в фундамент стены Прокопьевского собора. Можно видеть этот камень, послуживший и язычникам, и христианам, до сих пор на том же месте.

Устюжский «Буй-на-Бую», как должно быть понятно, достаточно условный, символический; топонима такого в городе не было и нет. Но в Заволочье удалось обнаружить еще одно название, похожее на то, что было в Устюжне, правда, - в Архангельской области. Впрочем, учитывая тот факт, что еще в начале нашего столетия волость, о которой пойдет речь, входила в Вельский уезд Вологод­ской губернии, рассказать об этом стоит.

На реке Устье, протекающей в южной части Архангельской области, есть большое село Бестужево. Рядом с ним возвышается несколько холмов с любопытными названиями - Буево, Радуга и Бабья гора. Склон холма Буево до недавнего времени украшала старинная деревянная церковь, а некогда - целый ансамбль из нескольких храмов.Один автор так описывает это примечательное для нас и нашей книги место: «Общее название всего холма, на котором стоит деревня Шалимово и неподалеку от нее церковь, - Буево, а это слово в северорусских говорах обозначает не только пустырь на возвышенности, но и межу, грань, границу. Рядом с Шалимовой возвышается Бабья гора. Старожилы вспоминают, что раньше по праздникам сюда собирались бабы и девки водить хорово­ды, петь и плясать. Возможно, этот обычай сохранился с тех давних времен, когда на Бабьей горе находилось языческое капище какого-то женского божества»12. В дополнение к сказанному можно отметить и еще одно значение слова «буево» из вологодских говоров -«кладбище у церкви»13, причем значение это явно вторично, приспо­соблено к реальностям христианского времени.

В случае с бестужевскими холмами мы, вероятно, имеем дело с прелюбопытным примером соседства мужского языческого святили­ща Буя - Купалы с женским святилищем Бабы - Мокоши. Явно языческим по происхождению является и название горы Радуга, возможно, на нем было капище всех других, «младших» божеств (см. ниже, в главе «Дедов остров и Бабье озеро» похожую тройку языческих топонимов). Чтобы искоренить этот куст языческих святилищ на реке Устье, основать который могли первые переселенцы в Заволочье - новго­родцы-язычники, в XVII веке православными идеологами было буквально «состряпано» житие некоего местного святого Прокопия Устьянского, сильно смахивающее на житие Прокопия Устюжско­го14. Постепенно новую легенду удалось внедрить в сознание народа, и следы языческой веры в окрестностях села Бестужева сохранились лишь в топонимах.

http://vologdacoins.ucoz.ru/forum/27-84-1