Предлагаю навестить вместе с нами лунных коров, самых больших в природе осликов, доброго грустного чертика и пару средневековых замков...
Добро пожаловать в традиционную поездку по Курземе!
Как большие поклонники Рижского зоопарка, мы не могли обойти вниманием его филиал "Циирули" («жаворонки») в Калвенской волости. Постоянно попадалась на глаза информация о живущих там киангах, мишках, ламах, рысях, о синих коровах и хищных птицах. Давно хотели туда наведаться и увидеть все своими глазами. Наконец, такая возможность представилась. Одним ясным июльским утром мы отправились в
очередное курземское путешествие, и первой целью назначили Циирули.
После трех часов пути навигатор стал указывать, что зоопарк где-то рядом. Однако, в реальности ничто не свидетельствовало в его пользу. Проселочная дорога, по которой мы ехали, сперва петляла между полей и лугов, открывая симпатичные виды, как и полагается порядочной проселочной дороге. То там, то тут показывались строения хуторов, пасущиеся коровки. Затем луга сменились лесом, исчезли всяческие признаки человеческого жилья, а дорога принялась метаться из стороны в сторону, как бешеная, то и дело почти поружая нас в заросли хмеля и рослых розовых цветов гималайской недотроги. Наконец, когда мы уже решили, что навигатор ошибается, за очередным поворотом открылось обширное поле и жалкая табличка у обочины, гласящая, что впереди нас ждет Рижский Зоопарк. Слово «Рижский» смотрелось в этом голом поле более чем странно. Но и табличка, и навигатор оказались правы. Надо было просто проехать еще немножко.
На 137 гектарах Цирулей обитают около 50 видов животных. Немного, но здесь главное не количество, а качество жизни. Такая большая площадь дает возможность устраивать просторные вольеры. Именно поэтому зоопарк оставил двойственные впечатления. У некоторых животных, в основном, копытных, условия просто замечательные. Но у других оставляют еще желать лучшего (медведи, хищные птицы). Конечно, зоопарку всего 24 года, и сделано для такого возраста немало. Но многое еще явно впереди...
Поблизости от входа кроличье поселение с чудесной яблонькой, прямо вышедшей из сказки Сутеева «Мешок яблок». Только там зайцу приходилось далеко ходить за яблочками, а здесь умные кролики «посадили» дерево прямо во дворе – удобно и безопасно.
Приятно посмотреть на красавиц лам и альпак.
Инь и Ян.
Симпатичная башня, сложенная из булыжника, привлекла наше внимание. К сожалению, подняться наверх мы не смогли, здание было закрыто.
Звезда Цирулей (по крайней мере, для меня), это кианги. Благодаря этим диким осликам и появился филиал зоопарка. В начале 90 годов стадо киангов в Рижском зоопарке настолько увеличилось, что им пришлось подыскивать новое место для жизни. Заброшенная ферма вполне подошла. В 1995 году здесь поселились первые кианги, в 1996 – медведи, а в 1999 году зоопарк принял уже 17 тысяч посетителей.
Положение киангов сейчас вроде бы не вызывает опасений, но, поскольку большая часть популяции живет в Китае, может ухудшиться в любой момент. Кианги – самые крупные из диких ослов, живут в сухих степях Тибета. Часть из них населяет приграничные территории, которые контролирует армия Китая. Соответственно, ждать оттуда качественных научных данных, да и вообще достоверной информации, не приходится. Впрочем, раньше положение было еще хуже.
Первая пара киангов прибыла в Ригу в 1957 году, в составе большого груза животных, подаренных Китаем в ответ на радушный прием, оказанный рижанами китайским специалистам. До 1980 года эта пара и их потомство оставались единственными киангами вне Китая! Рижские ослики успешно размножались, удалось получить пять поколений. Но, как известно, близкородственное скрещивание до добра не доводит. Начались неприятности: 40% жеребят погибало, а те, что выживали, имели проблемы со здоровьем. Жизненно необходима была новая кровь. Китай в ответ на все просьбы зоологов хранил молчание..
Лишь в 1980 году зоопарку Сан Диего наконец удалось выпросить у Китая еще одну пару киангов. И тут рижским осликам невероятно повезло! По пути в США животные застряли в карантине в зоопарке Берлина. Три наших ослицы совершили срочную командировку в Берлин и пополнили табун двумя новыми жеребцами. Вскоре китайцы расщедрились на еще одну пару киангов, на этот раз для Московского зоопарка. Однако подарок оказался «с изъяном» - ослица была неспособна к размножению. Для рижских осликов это стало удачей, Москва сдала нам своего жеребца в аренду на 5 лет. В результате образовался здоровый сильный табун, и Рига смогла начать делиться с другими зоопарками мира.
Тут возникли новые трудности. Табун стал настолько велик, что прежние загоны стали тесными: животные ранили друг друга, не могли создавать естественные отношения, слишком сильно стали привыкать к человеку, рискуя одомашниться. Чтобы обеспечить киангам лучшие условия, был устроен филиал зоопарка в Калвенской волости. На 35 гектарах здесь живут 20 - 25 осликов. Они самостоятельно питаются (только в наиболее суровую зимнюю пору их немного подкармливают сеном и овощами), сами строят отношения. В табуне царит довольно строгая иерархия. Главная задача зоопарка теперь – сохранять здоровую, сильную группу, максимально независимую от людей.
Мне кианги больше напоминают лошадок, чем осликов. Выглядели они здоровыми, счастливыми, и совершенно не интересовались посетителями зоопарка. Никто не подходил к забору, не клянчил угощение – это лучший показатель правильного содержания животных! Здесь, наверное, надо благодарить не только работников зоопарка, но и посетителей, соблюдающих правила. Отвратительное и жалкое зрелище – дикие животные, приученные к подачкам, гробящим их здоровье. К счастью, здесь такого нет.
Есть разнотравный луг, есть мирно пасущиеся кианги, есть трели разных пташек и жужжание насекомых над цветами. Даже есть орлан-белохвост, сделавший круг почета над загоном, и улетевший куда-то в сторону моря. Хорошо..
Звезда «второй величины» для меня – это знаменитая
Латвийская синяя корова. Эта порода была выведена на скудных приморских лугах, потому отличается выносливостью, устойчивостью к болезням, спокойным нравом. А еще она синяя, а значит, волшебная
В старые времена вдоль курземского побережья жили ливы, племя упрямых суровых рыбаков. Рассказывают, что повадилась однажды морская дева пасти коров Матери Моря на лугах одного лива. Каждую ночь выходила она из моря, и выводила морских коров. Хозяин убыток терпел недолго: выбрал лунную ночь, когда белые рога морских коров были хорошо видны, да и поймал нарушительницу границ со всем ее стадом.
Есть две версии того, что же случилось дальше. По одной из них, хозяин отпустил морскую деву, оставив себе в качестве компенсации семь чудесных коров. По другой, взял красавицу в жены, а коров Мать Моря подарила девушке, как приданое. Так или иначе, но порода синих коров появилась на побережье в конце 19 века. Их еще называют морскими, ливскими, или лунными. Синяя корова уступает обычной буренке по удоям молока, поэтому в советское время их не то, чтобы сознательно изводили, а скорее, не обращали никакого внимания. В результате ливские коровы почти исчезли. Сейчас породу сохраняют, в стране насчитывается немногим более 1300 коров. 65% синих коров содержатся в Курземе. Для меня они прочно ассоциируются с этой частью Латвии, с синеватыми туманами курляндских лесов, с ливскими сказаниями.
Мы отлично погуляли в зоопарке, вот только с погодой не очень повезло. Если возле пастбища киангов еще проглядывало солнышко, то к концу прогулки уже начал накрапывать дождик. Мы вспомнили, как удачно уезжали от дождя в прошлогоднем курляндском путешествии, и решили повторить этот трюк. Так, совершенно неожиданно для самих себя, мы оказались в
старинном городке Айзпуте.
Как и многие прочие курляндские городки, Айзпуте имеет славное прошлое, не очень веселое настоящее и совсем уж туманное будущее. Еще в 9 веке крупная песчаная дюна над рекой Тебра приглянулась племени куршей, и они основали здесь укрепленное городище. Видимо, дела шли хорошо, и в речной низине за холмом начало развиваться поселение, которому курши дали немудреное название «Аспуте», что значит – «место за дюной».
В 13 веке сюда явились немцы и принялись устанавливать свои правила. Название переиначили в Хазенпоттен, с 1249 года начали возводить каменный замок напротив деревянного замка куршей, на другом берегу Тебры. В 1253 году поделили земли куршей между Ливонским орденом (левый берег) и Курляндским епископом (правый берег, городище и поселение куршей). Что об этом разделе думали курши, история умалчивает. Известно, однако, что они несколько раз поднимали восстания против завоевателей, пока в 1261 году не были вынуждены сдать свой замок. После окончательного подавления земгалов и пруссов, между 1290 и 1295 годами, здесь был возведен замок епископа с церковью Святого Иоанна. Так образовалась дуальная география Айзпуте: по реке пролегла граница между Курляндским епископом и Орденом,и два замка зорко следили друг за другом с разных берегов.
Стена орденского замка увековечена на флаге края:
В 1378 году Хазенпоттен получил права города, а приблизительно в 16 веке в устье реки Сака, в которую впадает Тебра, был основан морской порт. Товары из порта по Тебре поднимались до Айзпуте, а здесь попадали на большую Рижско-Прусскую дорогу. У города появилась связь с другими портами Балтийского и Северного морей, что обеспечило столетнее процветание. Увы, по условиям Оливского мира в 1660 году устье реки Сака было засыпано камнями, чтобы обеспечить шведской Риге преимущество в торговле. Зимой на лед были привезены крупные валуны, весной они опустились на дно и преградили путь кораблям. Порт зачах, Хазенпоттен утратил свою славу и богатство.
В 19 веке городок снова оживился, благодаря прибытию из Литвы еврейской общины. Но на этот раз долгое процветание не было суждено Хазенпотену – в 50 км к западу набирал обороты новый морской порт, Либава. Вскоре он стал «втягивать» в свои пределы всю свободную рабочую силу в округе. В 1900 году было открыто железнодорожное сообщение с Либавой. Паровозики везли в портовый город лес и продукты, горожане приезжали в Айзпуте дышать свежим воздухом. Подъем закончился в 1915 году, с началом немецкой оккупации.
Сейчас в Айзпуте живет немногим более четырех тысяч человек, это меньше, чем в 1959 году..
Милый сонный городок, живописная речка.. Говорят, в древности Аспутен был частью крупной куршской Земли – Бандавы. В те времена здесь росли густые леса и течение Тебры было настолько полноводным, что по ней легко поднимались корабли викингов. Но глухие леса Бандавы были сведены, и воды Тебры ушли. В помещичьи времена Тебра была запружена, устроен мельничный пруд. Однако уже в 1943 году воды в реке стало недостаточно даже для мельницы, и, при частых ее остановках, Айзпутское потребительское общество пользовалось электричеством с Кегумской ГЭС.
Мы следуем живописным извивам тихой Тебры, и вдруг, за одним из них дети замечают...панду! Вот так сонный городок, неожиданно! Никакой информации возле скульптуры нет, поэтому мы просто восхищаемся, фотографируем и двигаемся дальше. Дома выясняем, что автор удивительной курляндской панды - японец Ясуши Кояма, живет и работает в Финляндии. Гостил в Айзпуте в 2013 году, занимался в местном центре творческих мастерских «Серде» («сердцевина»), тогда и сделал скульптуру. Город обеспечил материал – отдал одно из спиленных старых деревьев.
Идем мы к главной достопримечательности, к церкви Святого Яна. Не смотря на то, что построена она явно не в 1254 году, как указано на фасаде, все же здание потрясает своей древней мощью. То, что мы видим сейчас, перестроено в 1860 году. Тогда же башня поднята над крышей (до этого церковь имела весьма оригинальный силуэт). Есть свидетельства, что первая церковь была деревянной. В 1290 – 1295 годах Хазенпоттен стал столицей Курляндского(Пилтенского) епископства, сюда был переведен домский капитул и началось строительство каменного замка с церковью. Планов и рисунков замка не сохранилось, поэтому трудно представить, каким он был. После распада Ливонии замок был заброшен и к концу XVII века от него ничего не осталось. Камни замка пошли на расширение церкви и строительство домов местных жителей. При раскопках 1922 года был обнаружен лишь небольшой фрагмент крепостной стены.
Поскольку в Айзпуте мы ехать совсем не собирались, про церковь я ничего не читала; и не знала, что осмотреть ее изнутри можно только по предварительной записи. Поэтому мы спокойно вошли в открытую дверь... Нам очередной раз повезло – приди мы на полчаса раньше, храм был бы закрыт. На полчаса позже – там проходила бы свадебная церемония. Мы прибыли в идеальное время, панда помогла. При выходе из церкви видим, как невеста выходит из машины.
Теперь надо посетить «конкурента», орденский замок. Памяти о вооруженных стычках между епископом и орденом история не сохранила, но некоторая натянутость в их отношениях была, есть упоминания о разногласиях из-за границ волостей. Замок якобы начали строить еще в 1249 году, и теперь от этой даты Айзпуте отсчитывает свою историю.
Развалины замка впечатляют. Но еще больше впечатляет то, как быстро памятник архитектуры превращается в развалины. Ведь еще в 1978 году здесь жили люди! Как же можно так запустить уникальный памятник? Рухнули перекрытия первого этажа, крыша, рухнули поперечные стены..
А ведь у замка долгая история. Служил Ливонскому ордену, затем Курляндскому герцогу, затем перешел в частные руки. В 19 веке помещики переехали в новое жилище, замок стал использоваться под склады, также там разместили слуг. На излете Первой Республики здесь поместили краеведческий музей и гостиницу. Война уничтожила эти достойные начинания. Уже в 1943 году в замке находится картофелехранилище и частные квартиры. В 90 годы замку хотели вернуть былую честь, отреставрировать и разместить здесь музей. Но что-то не заладилось. Запала хватило лишь на то, чтобы законсервировать небольшой участок стены над воротами...
Сейчас снова ведутся разговоры о том, что надо бы с замком что-то делать. Музей, гостиницу, культурный центр, художественные мастерские, парк развлечений. Идей хватает. Будут ли они реализованы? Надеюсь, увидим.
Пока же здесь весьма печально. Развалины продолжают деградировать. На них ведут наступление крапива и клен. Печально смотрит на судьбу собрата древняя церковь.
Где-то там, неподалеку от замка епископа и храма, был в 1484 году основан францисканский монастырь Святой Клариссы. Просуществовал около ста лет, и оставил после себя легенду о подземном ходе под Теброй, соединявший монастырь с замком. Рассказывают, что по этому ходу бравые рыцари регулярно ходили в гости к монахиням. Однажды свод обвалился. Обитатели замка и монастыря принялись раскапывать его, двигаясь навстречу друг другу. Когда ходы соединились, обнаружилось, что сестры копали куда усерднее братьев!
А когда новая настоятельница монастыря велела засыпать ход, юные монахини так горько рыдали, что из их слез родился источник, до сих пор питающий Тебру.
Не верите – приезжайте в Айзпуте, полюбуйтесь...
Окончание следует..
