Тифлис-Тбилиси, ссылки, фото

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

История семейства Ахвердовых. Тифлис. 3 часть.
Известно также, что Лермонтов встретился и подружился в Грузии с декабристом Александром Ивановичем Одоевским. В 1837 году Одоевский был переведен из Сибири солдатом в Грузию и «служил в Нижегородском драгунском полку в одно время с удаленным туда Лермонтовым», он числился в полку с 7 ноября 1837 года.

А.Одоевский писал о Лермонтове:

Я знал его: мы странствовали с ним

В горах востока и тоску изгнанья

Делили дружно...

Кроме того, хотя в 1837 году Прасковья Николаевна находилась в Петербурге, но в Тифлисе оставался ее пасынок — подпоручик Егор Ахвердов. В 1833 году имя Егора Ахвердова было внесено в алфавит лиц, прикосновенных к заговору 1832 года. Его называли на допросах в числе тех, на кого, по словам заговорщиков, можно было положиться в момент восстания. Следствие не подтвердило этих предположений, и комиссия оставила Егора Ахвердова «без последствий». Все эти годы он, как свой, по-прежнему гостил в Цинандали и проводил досуг в семье Чавчавадзе.
В представлении тифлисских старожилов пасынок П.Н. Ахвердовой, второй жены его отца, — это, конечно, родственник. Зная при этом, что офицеры в то время в Тифлисе жили на частных квартирах, можно не сомневаться, что Лермонтов мог останавливаться и у Егора Ахвердова.
Известно, что после смерти Ф.И. Ахвердова, к удивлению многих, обнаружились его значительные долги. Опекуном семейства был назначен А.Чавчавадзе.
После того, как Прасковья Николаевна в 1831 году уехала из Тифлиса большой каменный дом Ахвердовых и примыкавший к нему обширный фруктовый и виноградный сад были за долги разыграны в лотерею и достались некоей мадам Кастелас (знакомой Грибоедова), разместившей в доме частный пансион для девиц. В 1840 году этот пансион перешел в казну.
Но кроме дома, был и флигель, который прежде занимала семья Чавчавадзе. «В смежности с означенным имением находится одноэтажный дом со службами», — читаем в деле «О разыгрании в лотерею дома и сада... Ахвердова». «Тут же, — сказано дальше, — находится пустопорожнее место, принадлежащее наследникам его, Ахвердова, но не входившее в состав лотереи, как и упомянутый выше дом...».

Этот флигель остался собственностью Егора Ахвердова, который к этому времени «достиг совершенных лет» и служил в Грузинском гренадерском полку, квартировавшем в Тифлисе. Именно в этом флигеле мог жить у Егора Ахвердова М.Ю. Лермонтов.
Интересна судьба дома Ф.И. Ахвердова. А.Г. Чавчавадзе был опекуном наследства Ахвердовых.
6 ноября 1846 года выдающийся грузинский поэт Александр Гарсеванович Чавчавадзе трагически погиб, попав под экипаж. Вдова поэта продала дом деду Е.П. Блаватской – Андрею Михайловичу Фадееву, который вслед за назначением в 1846 году М.С.Воронцова наместником Кавказа, был переведен на Кавказ и назначен членом Совета Главного управления наместника Кавказского и управляющим экспедицией государственных имуществ Закавказского края. Он оставался на этих постах в Тифлисе до конца жизни, то есть до 1867 года, проживая в бывшем доме Ахвердова..

В дальнейшем этот дом был приобретен казной для Института благородных девиц, и улица стала называться Институтская. «Казенный институт благородных девиц» находился на Садовой улице (ныне верхняя часть улицы Энгельса).
Прасковья Николаевна Ахвердова умерла в 1851 году.

Таким образом, И. Андроников и другие ученые убедительно доказали, что во время своего пребывания в Грузии М.Ю. Лермонтов установил связи с грузинским обществом, в частности с семьей грузинского поэта-романтика А. Чавчавадзе через П.Н. Ахвердову, в девичестве Арсеньеву, троюродную сестру его матери. Вполне очевидно, что Лермонтов во время своего пребывания в Грузии познакомился не только с Александром Чавчавадзе и Ниной Грибоедовой, но и с поэтами Григолом Орбелиани и Николозом Бараташвили.
Итак, Лермонтов останавливался на Садовой. Поэт жил у Егора Ахвердова. В этом можно не сомневаться.
Во второй статье о «Герое нашего времени», явившейся в то же время и некрологом М.Ю. Лермонтова, Белинский с грустью сообщал:
«Он сам говорил нам, что замыслил написать романическую трилогию, три романа из трех эпох жизни русского общества (века Екатерины II, Александра I и настоящего времени), имеющие между собою связь и некоторое единство...» Об этих планах Лермонтов рассказывал Белинскому в свой последний приезд в Петербург.

Продолжал он обдумывать эти планы и в Пятигорске. И по дороге к месту дуэли с Мартыновым с увлечением рассказывал секунданту, корнету Глебову, планы двух задуманных им романов: «одного из времени смертельного боя двух великих наций, с завязкою в Петербурге, действиями в сердце России и под Парижем и развязкою в Вене, и другого — из кавказской жизни, с Тифлисом при Ермолове, его диктатурой и кровавым усмирением Кавказа, персидской войной и катастрофой, среди которой погиб Грибоедов в Тегеране».

Замыслы, которыми Лермонтов поделился с Глебовым, — это планы второго и заключительного романа той самой трилогии, о которой пишет Белинский.
Через несколько минут после разговора с Глебовым эти замыслы были убиты. Не осуществилась замечательная эпопея, ибо план только одного из трех романов «из времени смертельного боя двух великих наций» уже в какой-то мере предвосхищал тему «Войны и мира».

Замысел заключительного романа, задуманного М.Ю Лермонтовым, связан с Тифлисом, с имением Чавчавадзе, Цинандали, с Нижегородским полком. Тифлис при Ермолове мог бы быть воссоздан им по рассказам Ахвердовой, Чавчавадзе, старых кавказцев, встреченных в Грузии; персидская война — по рассказам однополчан: нижегородцы отличились в этой войне. Но все это не осуществилось…

РОКСАНА АХВЕРДЯН,
кандидат филологических наук

>> Ответ на сообщение пользователя snegirev от 14 января 2022 21:21

Упомянутый в статье Андрей Михайлович Фадеев - дед Сергея Юльевича Витте

AlexeyIgn спасибо за дополнение.

Интересные моменты из приведенных выше сообщений.
Дом Ахвердовых в Тифлисе, хозяйка дома интересны в связи с А.С.Грибоедовым и М.Ю.Лермонтовым. Здесь он познакомился с Софьей Ахвердовой – прототипом героини его пьесы «Горе от ума», сделал предложение своей будущей жене Нине Чавчавадзе, которая воспитывалась в семье Прасковьи Николаевны Ахвердовой.
В 1829 году дом Ахвердовой, по словам ее дочери Д.Харламовой, посещал А.С.Пушкин. М.Ю.Лермонтов с П.Н.Ахвердовой, в девичестве Арсеньеву, близкую родственницу его бабушки, троюродную сестру его матери.
Н.И.Ахвердова связывали тесные дружеские отношения с замечательным русским поэтом Г.Державиным. Большую ценность представляет их переписка. В прессе печатались стихи В.С.Хвостова и других поэтов, посвященных Н.И.Ахвердову. В 1804 году в «Вестнике Европы» была напечатана статья «Н.И.Ахвердов, или Нечто о потомстве Ломоносова» (речь идет о времени губернаторства Николая Исаевича в Архангельске).
Одно время Федор Ахвердов был губернатором Грузии
Первая дочь Ахвердова- Софья Ахвердова, которой в первый свой приезд в Грузию был увлечен А.Грибоедов. Позже она вышла замуж за наместника Кавказа Н.Н. Муравьева. Вторая их дочь Нина была женой А.Б. Голицына.
В 1815 году Федор Исаевич Ахвердов женился вторично на блестящей светской красавице Прасковье Николаевне Арсеньевой. П.Н.Арсеньева-Ахвердова по отцу своему находилась в родстве с издавна просвещенною семьей Арсеньевых, которая дала несколько заметных деятелей, в том числе поэта М.Ю.Лермонтова. Отец ее - прославленный генерал Николай Дмитриевич Арсеньев – был начальником штаба Суворова, штурмовал вместе с ним Измаил и участвовал в польском походе. За штурм Измаила Арсеньев носил орден «Георгия» третьей степени.
Мать Прасковьи Николаевны была из рода Ушаковых, родственницей княгини Н.П.Голицыной, графов Салтыковых и Строгановых.
У нее и Федора Ахвердова была дочь Дарья, которая вышла замуж за Харламова.
Близкие родственные и дружеские отношения связывали семьи Ахвердовых и Александра Чавчавадзе еще и потому, что жена последнего – Саломэ – приходилась родственницей Федору Исаевичу. Князь Александр Гарсеванович Чавчавадзе – родоначальник грузинской романтической поэзии, первый переводчик Пушкина на грузинский язык, сын известного дипломата и государственного деятеля Гарсевана Чавчавадзе, крестник Екатерины П.
Грибоедов был «ежедневным гостем» Ахвердовой. В своей книге о Лермонтове Ираклий Андроников приводит архивные материалы о том, что когда в 1828 году Нина Чавчавадзе стала женой Грибоедова, «к сему способствовала Прасковья Николаевна». Грибоедов питал к Ахвердовой чувства самой искренней дружбы и называл ее второй матерью Нины.
В начале 20-х годов в доме Ахвердовой часто бывал служивший в ту пору в Тифлисе Вильгельм Карлович Кюхельбекер.
Княжна Екатерина Александровна Чавчавадзе, впоследствии княгиня Дадиан Мингрельская, княжна Софья Ивановна (Сопико) Орбелиани, Варенька Туманова и я составляли младший возраст».
В 30-х годах, живя в Петербурге и в Царском Селе, Ахвердова постоянно встречалась и поддерживала родственные отношения и с бабушкой Лермонтова — Елизаветой Алексеевной Арсеньевой.
Лев Сергеевич Пушкин, брат поэта, приехавший в Тифлис в начале 1835 года, в ожидании прибытия командира Кавказского корпуса Розена «провел две недели в усадьбе вдовы Грибоедова». Н. О. Пушкина, получившая от него письмо по возвращении его из Цинандали, сообщала дочери — О. С. Павлищевой: «Он говорит, что это были прекраснейшие дни его жизни, что она — очаровательная женщина, он опять собирается туда» (См. книгу И. Андроникова).
По материалам статьи
РОКСАНЫ АХВЕРДЯН,
кандидат филологических наук

Дом Ахвердовых не сохранился.
О роде Ахвердовых можно почитать
https://studopedia.ru/6_33571_...dovih.html

Леся Украинка. Тифлис -Тбилиси.
Впервые Леся Украинка приехала в Тифлис не позже 10 сентября 1903 года, приехала вместе со своим женихом Климентом Квиткой. Поначалу Леся остановилась в гостинице на Головинском проспекте. Время уходило на поиски квартиры, ибо жизнь в гостинице была ей не по средствам. «Из-за хлопот по разысканию хаты не могла найти минутку, чтобы окончить письмо. Сейчас тороплюсь, так как хату все же не нашли, а здесь это не легкая задача. Тем временем сижу в гостинице, а нужно бы выбраться скорее, поскольку это дорого», – сообщает она в письме сестре Лиле.
Квартиру Леся нашла по Тер-Гукасовской улице (ныне – улица Константина Макашвили), №2, в доме Хитарова. Леся знакомится с достопримечательностями Тбилиси, внимательно следит за грузинской и армянской литературой, не пропуская ничего из того, что появлялось в русских переводах. В письме от 2 декабря 1903 года она пишет: «Чтение грузинской и армянской беллетристики в русских переводах... наводит на оптимистические мысли о литературе».
Поэтесса живо реагировала на перемены тбилисского пейзажа: «Здесь пошел снег... так странно, что Тифлис белый», радовалась приближению весны. «Вчера было начало весны, – пишет она матери. – Лоскутки снега таяли, лед разливался в ручейки и солнце по- весеннему грело».
Восторг по поводу ранней весны был преждевременным: слабая здоровьем Леся простудилась и слегла. «Это я, было, увлеклась январским «началом весны»,– читаем в одном из писем поэтессы,– ну и пробежала несколько раз без калош по мосту через Куру да еще там постояла на мосту, посмотрела на ледоход. Кура под Тифлисом никогда не замерзает, только немного у берегов, а посредине все мчит быстро, будто кипящее течение, так вот это течение где-то наломало в горах льда и гнало его через Тифлис. Красиво это было: серебряный лед, сине-зеленая вода и совсем весеннее, синее небо. Я уже давно не видела зимних эффектов, вот и засмотрелась. А у Куры очень засматриваться и не следовало бы».
В феврале Леся посещает Ботанический сад. Красота настолько ее поразила, что она даже выслала сестре открытку с видом Ботанического сада и с надписью: «Вот тебе наилучший уголок в Тифлисе, здесь начинается весна».
Как большое событие отмечает Леся Украинка премьеру оперу Мусоргского «Борис Годунов». Постановка, состоявшаяся в Тифлисе 25 марта 1904 года, стала большим событием в жизни грузинского музыкального мира.
Леся много работает. Преимущественно это была работа для заработка, но вместе с тем она находит время и для творчества – в ноябре заканчивает драматическую поэму «Что даст нам силу», впоследствии вошедшую в «Триптих», посвященный Ивану Франко.
23 октября 1904 снова приехала в Тбилиси. Родные ее жениха, фольклориста Климента Квитки, проживавшие тогда в Тбилиси, помогли ей найти подходящую квартиру: «Хата у меня превосходная, в хорошей и здоровой части города, и вообще я чувствую себя, как дома… Такое идеальное жилище, как здесь, редко может попасться». Леся жила теперь в доме Гамрекели на Давыдовской улице (ныне – улица Бесики), № 23, кв. 4 – «трехэтажный дом с левой стороны, если стать лицом к Мтацминда».
Она использовала любую возможность, чтобы побывать в уже знакомых ей уголках города, а иногда уходила вместе с Квиткой бродить по горам. «Позавчера мы с Кленей до самых сумерек бродили по горам, было так прекрасно, что и утомление не чувствовалось. Забрались мы в такое место, где еще никогда не были, понаходили какие-то потоки, бассейны, пропасти, очень интересно было».
24 мая 1905 года Леся выехала из Тбилиси, Леся Украинка возвратилась в Грузию только через три с половиной года, в декабре 1908 года. К тому времени тяжелая болезнь все чаще напоминала о себе.
В это время у нее обнаруживается новая болезнь – туберкулез почек.
Вопрос разрешается во второй половине ноября 1908 г.: Климент Квитка может рассчитывать на должность помощника мирового судьи в Телави.
В декабре 1908 года и в начале 1909 года Леся жила в Тбилиси на Судебной улице (ныне – улица Братьев Зубалашвили). В январе 1909 года она переехала в Телави, где сначала жила в доме плотника Амонашвили по улице Карла Маркса. № 35 (ныне – улица Ахвледиани), а потом «в двухэтажном доме на пустыре, направо от главной улицы, если стоять лицом в направлении Сигнаха». Сейчас в этом доме (бывшая улица Камо, № 10, сейчас – улица 26 мая) помещается музыкальная школа №2. На обоих домах в 1951 году были установлены мемориальные доски.
В Телави Леся Украинка жила безвыездно с января до начала ноября 1909 года. Письма поэтессы из Телави дают достаточно полное представление об отношении ее к местному населению, о впечатлениях от природы. Все говорит об оптимизме Леси, о том, как страстно она борется за свою жизнь.
Но если природа, достопримечательности Грузии и сами грузины ее по-настоящему восхищают, то нищета и запустение приводят в отчаяние. Много здесь садов и виноградников (здесь люди только вином и живут), но то на окраинах города, а посреди тесно, каменно и грязно...»
Природа здесь щедра и богатая».
Итак, в начале ноября 1909 г. Леся Украинка в сопровождении К. Квитки впервые уехала в Египет. Прожила там несколько месяцев и уже в июне 1910 г. вернулась в Грузию, которая в последние годы жизни поэтессы стала для нее второй родиной.
В письме от 2 июля 1910 г. поэтесса сообщала: «Сегодня получил К. «назначение» в Кутаис (на такую же должность, что и здесь), так что в этом месяце мы уже выберемся отсюда». В действительности переезд из Телави в Кутаиси состоялся в октябре 1910 г. Переезд был связан с большими денежными расходами, в результате чего Леся Украинка оказалась в сложных материальных условиях. В письме к матери она пишет о своих расходах, мимоходом замечая, что на жалованье мужа они «на Кавказе не могут прожить без голода и холода». Положение было настолько тяжелым, что поэтесса отказалась от ежегодной поездки зимой в теплые края и вынуждена была помогать мужу в его работе, переписывать бумаги: «Кленя попал здесь в такую каторгу, что я прямо боюсь за него и уже чем только могу помогаю ему, так вот и варимся, будто в котле». С той же целью – помочь мужу – она учится печатать на машинке.
Резкое ухудшение состояния здоровья вынудили Лесю, несмотря на тяжелое финансовое положение, всерьез подумать о поездке в теплые края. 14 января 1911 года она выехала из Батуми в Египет. «До Батума и на пароход провел меня Кленя, и это было очень важно, так как я сама не добралась бы сквозь снега к пароходу, а Кленя нашел каких-то людей, которые прокопали дорогу...»
Кутаиси понравился Лесе, и она избрала его местом своего постоянного жительства. Сравнивая ялтинскую осень с кутаисской, она отдавала предпочтение последней, а о городе и реке Риони писала: «Город здесь не плохой, а речка и окрестности даже очень хороши».
Тем временем Климент Квитка был извещен о переводе на службу в расположенный неподалеку от Кутаиси городок Хони.
Несмотря на свое нежелание, она все же была вынуждена ехать, и в сентябре 1911 г. была уже в Хони. В письме от 15 сентября она писала: «Вот мы уже переехали в Хони. Хони скорее похоже на большое село, чем на местечко, так как здесь очень много садов, огородов, просторных зеленых дворов, а хаты скорее мещанские, только типа кавказского – с большими верандами. Мне Хони нравится».
Перед отъездом Леся отправила к сестре два сундука с рукописями и книгами, очевидно, окончательно потеряв надежду на оседлый образ жизни.
Климат Хони благотворно повлиял на состояние здоровья Лоси Украинки. «Здоровье мое в Хони почему-то даже лучше, чем в Кутаи се,– ни разу не было большого жара,– пишет она матери.– Вода здесь в рвах не стоячая, а очень быстрая, ибо отведена из очень стремительной горной речки, и никогда от нее ни тумана, ни болота не видно, то может оно не вредит. Осень здесь лучше, чем лето, может, поэтому и чувствую себя лучше, ибо летом страшно лили дожди». Об улучшении здоровья поэтесса писала и двумя месяцами позже: «В этом году здоровье мое держится лучше, может, как-нибудь продержусь зиму без катастроф, так что на Хони не за что жаловаться».
Как раз в Хони Леся и написала выдающуюся драматическую поэму «Адвокат Мартиан». А если мы вспомним, что перед этим, в Кутаиси, она в молниеносно короткий срок написала гениальную «Лесную песню». Несколькими месяцами позже она создала новый шедевр – драму «Каменный властелин».
Квитку переводят на старое место службы, и 21 января 1912 года Леся с мужем возвратилась в Кутаиси.
В 1912 и 1913 гг. Леся Украинк жила в Кутаиси в трех домах: в доме Чхеидзе, доме Джаиани и доме Кикодзе в Джаиановском переулке (впоследствии – улица Махарадзе). Осенью 1912 года состояние здоровья Леси опять ухудшилось и 25 октября она выехала из Одесского порта в Египет. Возвратилась на Украину 23 апреля 1913 года, а в мае 1913 года уже была в Кутаиси. По последнему адресу (Джаиановский переулок, дом Кикодзе) она написала свои последние драматические произведения, в том числе, «Каменный властелин».
9 июля 1913 года ее вывезли поездом в Сурами. Для Леси сняли комнату на Зиндисском холме, на даче железнодорожника Папава, обращенной к легендарной Сурамской крепости.
Леся находилась под постоянным присмотром матери, младшей сестры Доры и жительницы Сурами Софьи Цуцкиридзе. Врач Д.Н. Пашиков принимал все меры к тому, чтобы облегчить страдания больной и продлить ее жизнь.
В последний день жизни Леси Украинки в Сурами приехала сестра Ольга. Вокруг Леси собрались все ее родные.
С первыми лучами восходящего солнца, в пятницу, 19 июля (1 августа по новому стилю) 1913 года, сердце Леси Украинки остановилось. Ей было 42 года…
Именем Леси Украинки названа улица в центре Тбилиси и улица в Сурами. В Телави и Сурами установлены мемориальные доски на домах, где жила великая поэтесса. В Телави, Батуми и Сурами стоят памятники. В Сурами действует дом-музей Леси Украинки. Он был основан в 1952 году по инициативе поэта Георгия Леонидзе. В музее собраны личные вещи, документы и фотографии, отражающие жизнь и деятельность Леси Украинки. Все экспонаты переданы музею в дар от украинского народа.
http://rcmagazine.ge/index.php...Itemid=122
До революции описываемые места в Грузии - Тифлисская и Кутаисская губернии Российской империи..

Исаков Иван Степанович.
Тифлис детство и юность будущего адмирала флота СССР.
Иван Исаков, крещенный в августе 1894 года в селе Хаджикент Ованесом,был сыном
Степана Егорова Исаакяна.
Вспоминая как-то своих предков и детство, Исаков рассказывал, что его прадед был иеромонах ,
дед — мельник в одном из сел под Гянджой.
Дед сумел определить отца Ивана Степановича в тифлисскую гимназию, но средств для ее
окончания не было, и отец стал дорожным техником — добротная профессия для Кавказа, где
строили немало дорог. Когда началась русско-турецкая война, он пошел охотником в русскую
армию, служил, зная турецкий, переводчиком в штабе, потом строил дороги в горах, важные
для вывоза раненых. Воинский начальник в Карсе вручил ему гражданский орден — Станислава
3-й степени.
От отца впервые услышал Иван Степанович про невероятные морские предприятия
капитан-лейтенанта Макарова в русско-турецкую кампанию на знаменитом катероносце-пароходе
«Великий князь Константин»; поднятые на палубу этого парохода четыре маленьких беспалубных
катера были вооружены минами — на шестах и на буксирных тросах, а потом и самодвижущимися
минами-торпедами Уайтхеда; В Карсе он встретил северянку Иду Антоновну Лауэр, красивую и
образованную женщину из знаменитого своим университетом города Эстляндской губернии Дерпта.
Ида Лауэр выросла на хуторе, арендуемом ее многодетным отцом у богатого барона. После
окончания гимназии она пошла гувернанткой в военно-чиновничью семью. С этой семьей Ида Антоновна
и приехала из Петербурга на Кавказ, где вышла замуж за остроумца и веселого человека, мало
приспособленного и к военной службе, и к предпринимательству. А ему, когда жена народила
троих детей, не терпелось по-новому построить свою жизнь и разбогатеть.
В поисках удачи он скитался из города в город, устроил жену и детей в Тифлисе на попечение
ее брата-холостяка, а сам осел в развивающейся нефтяной столице Баку техником на строительстве
осушительного канала на нефтеносных землях Апшеронского полуострова.
Степан Егорович Исаков попал в гущу трагических событий, чудом их пережил, но ненадолго:
тяжко заболев, он год спустя умер от разрыва сердца, оставив семье одни долги.
Петр Антонович Лауэр, брат вдовы, давно стал покровителем семьи и воспитателем детей.
Он потому, возможно, и остался холостяком, что посвятил себя целиком сестре и ее детям. В Тифлисе
Иван Исаков жил и учился с семи лет. Дядя был для него в ту пору и духовным отцом, и наставником.
Инженер-технолог Лауэр вырос на берегу Балтийского моря и, как многие уроженцы Эстонии,
стремился во флот. Может быть, поэтому он всю свою жизнь собирал книги о море, журналы о море,
рисунки с морскими сюжетами. Всевозможные справочники, записки знаменитых мореплавателей,
географов, биографии прославленных адмиралов, описания кругосветных походов русского
парусного флота, сражений Ушакова, Нельсона, Нахимова стали спутниками юности реалиста Исакова.
Дядя получал для своей библиотеки не только журнал «Иллюстрасьон», где десятилетний Ваня
обнаружил картину гибели «Петропавловска» на минной банке, а позднее — иллюстрированные отчеты
о трагедии эскадры Рожественского у Цусимы. Дядя собирал и «Морской сборник», он накопил
фолианты этого журнала почти за шестьдесят лет.
На первых же книжках журнала значилось имя Федора Петровича Литке, исследователя загадочной
Арктики, Новой Земли, Чукотки, Камчатки, Каролинских островов. Иван Степанович в заметках к
автобиографии не раз подчеркивал демократичность жизни в Тифлисе. Были рядом и эдакие
наследные принцы — будущие прожигатели родительского состояния. Были и друзья по проказам
детства, по скитаниям на горных дорогах и тропах, на бурных реках Кавказа, по любви к театру, к книгам,
к примитивной, но глубоко народной, грустной и чистой живописи тифлисских духанов. С одними жизнь
развела, с другими дружба продолжалась до глубокой старости.
Однажды, уже после смерти Ивана Степановича, я разговаривал в Ленинграде с подругой его детства
Еленой Эн, в прошлом княжной.
— Вспоминаю Вано тех дней и вижу перед собой худенькую фигурку шустрого мальчика, — рассказывала
мне Елена Эн. — Он вытянулся потом. На вьющихся, коротко стриженных черных волосах фуражка
реалиста надета а ля Нахимов. Весь устремлен, всегда спешит. «Вано, куда?» — «Эличка! — так он меня
звал.— Бегу бить Коваленского!» — и быстро скатывается по нашей лестнице...
Писатель Хаджи-Мурат Мугуев, его товарищ по реальному училищу, рассказал мне однажды, что Исаков
увлекся рисованием — он посещал уроки рисования в Художественной школе, продолжая учиться в
реальном. Никто его к этому не понуждал. Возможно, это совпало с открытием для себя живописи
Пиросмани; быть может, имя художника Верещагина, погибшего вместе с Макаровым, сыграло свою
роль — тут можно только гадать; но скорее всего, напечатанные военным журналом заметки о
зарисовках русских штурманов в дальнем плавании вдоль Кореи и стран Тихого океана подсказали
ему. что моряк должен свободно и легко рисовать: в странствиях по морям и океанам нужны не только
иностранные языки, но и острый карандаш к острому глазу... И конечно — знание техники века.
Век только начинался. Молодые люди чувствовали, что это век переворота в науках и в технике.
Исакову едва исполнилось пятнадцать, когда он, брат и их ближайший друг затеяли выпуск
двухнедельного машинописного журнала. Название ему придумали многозначительное: «Заря».
Елена Эн, рассказав про манеру Вано Исакова носить фуражку а ля Нахимов, вспомнила и шуточное
прозвище, приставшее к нему в ее доме: «швейцарский адмирал». Мальчик так мило и увлекательно
рассказывал о морских сражениях, что это прозвище родилось само собой. Почему «швейцарский
адмирал»? Ну, это же понятно: в Швейцарии, хотя там и есть сказочное Женевское озеро, флота
никогда не было и нет. В Армении Севан тоже прекрасен. Но где там быть флоту и адмиралам?..
Те же друзья юности охотно помогли ему выправить необходимые для воинского начальника
документы о дате и месте рождения, о вероисповедании и происхождении, утраченные его отцом
в дни страшной резни в Баку,— без этих документов нельзя было стать на учет, когда пришел срок
воинской приписки; влиятельные люди сумели выхлопотать в канцелярии полицмейстера метрику
на Ивана Исакова как на уроженца Тифлиса.

По материалам книги Владимира Рудного "Долгое, долгое плавание..." и другим материалам
http://www.moremhod.info/index.php/library-menu/16-morskaya-tematika/196-isakov?showall=1&start=0

Адмирал Исаков И.С. Тбилиси 1942 год.
Под Шлиссельбургом Исаков был контужен и навсегда оглох на левое ухо. Только после
24 октября, когда наступление противника на Ленинград остановилось, адмирала вызвали
в Москву исполнять обязанности начальника Главного морского штаба, но ненадолго.
Вскоре его направили на юг помогать в подготовке Керченско-Феодосийской операции.
С апреля 1942 года он вступил в должность заместителя командующего и члена Военного
совета Закавказского фронта (с августа 1942 года). Ему было поручено координировать
действия Черноморского флота, Азовской и Каспийской флотилий с операциями фронтов.
Он стал одним из главных действующих лиц в битве за Кавказ. Не раз адмиралу
приходилось попадать под обстрел. 4 октября 1942 года, когда немецкие войска рвались к
Туапсе, Исаков выехал туда. Вблизи от перевала Гойтх в воздухе появились фашистские
бомбардировщики. Обычно они бомбили порт и город, но на этот раз вся эскадрилья
повернула на шоссе и сбросила серию бомб. Больше всех пострадал Иван Степанович.
Осколок бомбы пробил правую ногу. Ранение было очень тяжелым. Только через двое суток
его удалось доставить в госпиталь. В результате гангрены ногу пришлось ампутировать.
Операция проводилась в спешке, без анестезии, из-за чего позже ее пришлось повторить.
Журнaл «Ереван», N9, 2009
В тбилисский морской госпиталь, в здании которого сейчас располагается МИД Грузии,
из Сочи эвакуировали адмирала Ивана Исакова (Ованеса Тер-Исаакяна), который в 1942 году
во время Новороссийской операции под Туапсе в результате бомбежки получил тяжелое
ранение. Он вернулся в город, где 30 лет назад с отличием окончил Тифлисское реальное
училище и где его ждало тяжелое испытание. У адмирала началась гангрена, что грозило
смертью.
И тогда в Тбилиси Сталин срочно вызывает главного хирурга Военно-Морского флота СССР
Юстина Джанелидзе, который работал в блокадном Ленинграде в то время, когда адмирал
прокладывал "Дорогу жизни". Джанелидзе, считавший, что "корабельный врач принимает
только единственное и правильное решение", вынужден был во время операции ампутировать
ему ногу. Позднее Джанелидзе стал одним из тех троих ученых-медиков, которые удостоились
звания Героя Социалистического Труда. А Иван Исаков в мае 1943 года вернулся в Москву, его
позже назначат начальником Главного морского штаба.
Автор: Миранда Оганезова
https://sputnik-georgia.ru/202...44718.html
Лечение контр-адмирала Ивана Исакова и борьба за его жизнь продолжались более 3 месяцев.
Несмотря на тяжелое ранение и последствия в виде ампутированной ноги, адмирал продолжал
работу, только в облегченном режиме.
https://arm-world.ru/ludi/10263-ivan-isakov.html
В Тбилиси он жил на ул. Бесики.

Старый Тбилиси (Тифлис)
Фото:

Klim2018 написал:

[q]
Старый Тбилиси (Тифлис)
[/q]

Фотографии больше подходят к теме:
"Обожаю старинные фото"

Klim2018 написал:

[q]

Старый Тбилиси (Тифлис)
[
[/q]

Спасибо, интересные, качественные фотографии Тифлиса, некоторых ранее не видела..

Тифлис. Князь Г.Г. Гагарин реставрация Сионского собора.
По рекомендации Г.Гагарина, воско-смоляное связующее настенных росписей (без масла) было внедрено в России при расписывании церквей. Этот энкаустический способ живописи был применен им впервые в 1853-1854 г.г. во время строительных и реставрационных работ в Тифлисском Сионском соборе Успения Богородицы, где князь Г.Гагарин и художник М.Трощинский провели работы по укреплению старой живописи и выполнили новые росписи в неовизантийском стиле. По проекту Гагарина, восстановлен фасад Сионского собора и создан иконостас.

g.gagarin._eskiz_rospisi_sionskogo_sobora..jpg

https://aidatiflis7.livejournal.com/55929.html
https://lovers-of-art.livejournal.com/652539.html

Гагарин как минимум заимствовал в Шуамте идею росписи алтарной перегородки. Но сейчас перегородка совсем другая, а пять арок вместо семи. Кто и когда внёс изменения, пока выяснить не удалось.
Сохранились упоминания и о предыдущих перегородках. Ещё в XVI веке здесь стояла низкая деревянная перегородка, которую уничтожили персы при шахе Аббасе (ок. 1615 года). Чуть позже была поставлена высокая перегородка, вырезанная из мягкого камня (гажи). Она дожила до Гагарина, но он снёс её как неэстетичную.
http://travelgeorgia.ru/323

Тифлис и Тбилиси, старые фотографии и открытки, интересные ссылки; недавние фотографии Тбилиси