Тифлис-Тбилиси, ссылки, фото

"Великий грузинский писатель Илья Чавчавадзе мечтал о времени, когда на его родине будет
хотя бы 20 – 30 инженеров-грузин, – сказал Леонид Ильич Брежнев на торжественном
заседании Тбилиси. – А сейчас в республике десятки тысяч инженеров, на каждую тысячу населения
приходится 45 человек с высшим образованием…".
Источник:
https://sputnik-georgia.ru/col...rdcem.html

ЭРИВАНСКАЯ ПЛОЩАДЬ, КАРАВАН-САРАЙ И ,,НОВЫЙ САД,, Тифлис.
Главная площадь города начала формироваться ещё в начале 19 века. Говорят, что тогда её называли Гостиничной. Новое название площадь получила в 1827 году в честь генерала Паскевича, который взял город-крепость Эриван во время русско-турецкой войны. За эту успешную операцию, среди других наград, ему был пожалован титул графа Эриванского. Жителям Тифлиса название площади - Паскевича-Эриванского, очевидно, показалось слишком длинным и площадь начали называть просто Эриванской.
Трапециевидная форма площади была заложена изначально и сохранилась по сей день. Первые каменные дома появились здесь в начале 19 века . Самыми значительными постройками были Духовная семинария, Штаб Кавказской армии и здание отделения полиции, в котором располагалась канцелярия старшего городского полицместера. В башне, возвышавшейся над зданием был установлен колокол, в который били в случае серьезного происшествия и лишь когда здесь разместилась городская управа, колокол убрали, а башню украсили, знакомые всем горожанам, часы. Реконструкция этого здания проводилась в несколько этапов и была завершена в 1886 году. Автором проекта реконструкции фасада был известный архитектор П.Штерн. Внутренние интерьеры сделаны по эскизам не менее известного архитектора А.Г.Озерова. Следуя законам градостроительства, в дальнейшем, ни одно здание на площади не было построено выше Городского Дома, как тогда его называли.
Несмотря на наличие нескольких новых европейских построек, до начала 50-х годов, площадь всё ещё напоминала пустырь с оврагами, через которые были перекинуты деревянные мостки. Ни мостовой, ни тротуаров тогда ещё не было. На площади торговали дровами и сеном, а по воскресеньям здесь открывался, так называемый мелочный базар, проще говоря, городской ,,блошиный рынок,,. Базар был закрыт лишь в 1884 году и перенесен на Верийский спуск, где просуществовал многие годы.
Серьезным толчком к благоустройству Эриванской площади послужило строительство здания караван-сарая. История появления этого необычного сооружения весьма интересна и связана с именем Михаила Семеновича Воронцова. Известно, что он придавал огромное значение культурному сближению народов и всячески способствовал любым начинаниям в этой области. Он стал инициатором и учредителем первого в городе драматического театра, которому предоставил место в своем дворце. Театр открылся 20 сентября 1845 года.
Скоро стало понятно, что городу необходимо постоянно действующее театральное помещение. Построить его на казенные средства тогда не представлялось возможным и Воронцову необходимо было найти частное лицо, готовое вложить деньги в это новое для города начинание. Какую выгоду может принести театр, тогда ещё было не понятно, потому предполагалось, что помещение должно содержать в себе и коммерческую составляющую. Немного странное сочетание театра и торгового центра было продиктовано именно этой идеей. Нашелся и человек, готовый ,,рискнуть,, - Габриэл Тамамшев, известный купец и благотворитель.
Торжественная закладка здания состоялась 15 апреля 1847 года.
Автор проекта, итальянский архитектор Дж.Скудиери использовал в своей работе мотивы базилики архитектора А.Палладио, построенной в г.Виченца. В проекте были предусмотрены и кирпичные мостики для экипажей, подъезжающих к театру.
Художественное оформление интерьеров осуществил художник князь Григорий Гагарин. Он избрал арабские мотивы в оформлении внутреннего убранства театра и они оказались весьма удачными . Для выполнения лепных работ были приглашены лучшие персидские мастера.
Театр занимал верхний этаж здания и был расчитан на 700 мест. Торговый центр располагался на нижнем и двух подвальных этажах, и включал 266 различных торговых помещений.
Строительством руководили архитекторы Дж.Скудиерри и Белой, инженер-полковник Сонин и представители городской администрации.
Торжественнеое открытие первого в истории Тифлиса театра состоялось 12 апреля 1851 года. В этот день был проведен и благотворительный карнавал, на котором были собраны деньги в пользу Тифлисского женского учебного заведения святой Нины.
Газета ,,Кавказ,, писала: ,,... на площади, которая за пять лет перед сим, каждую осень покрывалась почти непроходимою грязью, теперь прекрасное, колоссальное здание, с целым гостиным рядом, с замечательным по отделке театром и окруженное широкими каменными тротуарами,,. Многочисленные отзывы о театре говорят о необыкновенном изяществе и богатстве интерьера. Одно из таких высказываний принадлежит Александру Дюма, посетившему Тифлис в 1858 году. ,,Зал – это дворец волшебниц, без зазрения совести скажу, что зал тифлисского театра – один из самых прелестных залов, какие я когда-либо видел за мою жизнь,,.
Несколько месяцев на сцене нового театра поочередно выступали русские и грузинские драматические труппы, но уже к концу года, заведующий репертуарной частью нового театра В.Сологуб, начал переговоры с итальянской оперной труппой, с тем, чтобы она выступила в Тифлисе . Самое активное участие в этом начинании принял лично М.С.Воронцов.
Наконец, контракт был заключен и 9 ноября 1851 г. на сцене Тифлисского театра впервые прозвучала опера Г.Доницетти ,,Лючия ли Ламмермур,, . Жители Тифлиса получили возможность познакомиться и с другими произведениями оперного искусства в исполнении итальянских артистов - ,,Любовный напиток,,, ,,Севильский цирюльник,,, ,,Норма,, и др. Успех был огромный!
,,Прибывшая в Тифлис Итальянская труппа нашла... здесь неожиданный и замечательный отголосок, она обнаружила в здешней публике не любовь к новизне, как многие полагали, а редкое чутье, инстинктивное понятие прекрасного...,, - писал В.Сологуб после завершения гастролей итальянских артистов.
Словом, жители Тифлиса оказались созданными для театра. Увлечение горожан оказалось настолько сильным, что руководство театра решило сформировать свою оперную, а затем и небольшую балетную труппы. Однако, основной труппой долгие годы оставалась итальянская. 23 сезона театр радовал поклонников своими постановками, но случилась беда... 11 октября 1874 года , очевидно, на первом этаже здания, где располагались торговые ряды, возник пожар. Газета ,,Кавказ,, писала тогда : ,,Город постигло серьезное бедствие: в результате пожара значительно пострадало здание караван-сарая и полностью выгорело здание театра,,.
Восстановить театр уже не представилось возможным . В 1879 году здание было реконструировано, но уже исключительно, как ,,Торговый пассаж,,. Тем не менее свою роль в развитии города театр всё же успел сыграть, положив начало активной театральной жизни Тифлиса. Караван-сарай Тамамшева просуществовал до 1934 года и был разрушен во время очередной реконструкции площади.
Во второй половине 19 века благоустройство тифлисских улиц и площадей, только начало переходить на качественно новый уровень. В первую очередь эти изменения коснулись Эриванской площади и Головинского проспекта. Строились тротуары, вдоль которых высаживались деревья, в 1870 году была перекрыта Сололакская канава пересекавшая Эриванскую площадь . Ещё через несколько лет появилась булыжная мостовая и площадь начала освещаться фонарями. Свое развитие получила и закладка городских скверов, которые уже имели планировку и первые небольшие, изящные городские фонтаны.
В путеводителе по Тифлису 1913 года писали: ,,На Эриванской площади около караван-сарая Тамамшева раскинулся небольшой сквер, в котором поставлен бюст Пушкина. Сквер хотя и устроен недавно, но хорошо разросся. В нем можно получить минеральные воды, кефир и молоко...,,
,,Новый сад,,, как его тогда называли, был заложен в 1885 году . Сегодня он известен, как Пушкинский сквер. Рядом с этим местом находился дом, в котором останавливался А.С. Пушкин, посетивший Тифлис в 1829 году. Отсюда и название сквера, и расположенной рядом улицы. Кстати, бюст А.С.Пушкину , установленный в Тифлисе, появился он по инициативе тифлисского полицеймейстера Л.А.Россинского, который предоставил в Городскую управу собранные им по подписке 2 тысячи 281 руб.05 коп. на сооружение памятника Пушкину. Предложение это было рассмотрено и утверждено Городской думой, постановлением от 30 апреля 1890 года. Проект памятника был поручен польскому художнику Феликсу Ходоровичу - свободному художнику, скульптору, выполнявшему многие общественные и частные заказы в Тифлисе. Проект был утвержден в Петербурге 14 марта 1891 года. По соглашению в Городской думой, памятник должен был быть готов к 19 октября 1891 г.
Отливка из бронзы была произведена на заводе К.Ф.Верфеля в Петербурге, пьедестал выполнен из алгетского красного и серого камня, работы мастерской Винченцо Пиладжи в Тифлисе. Ф.Ходорович планировал написать на пьедестале полное имя поэта и несколько строк из его стихотворения, но пьедестал оказался небольшим и всё это просто не поместилось . Пришлось написать очень лаконично -,, А.С.Пушкин,,.
Работы были выполнены в срок. Общая сумма, затраченная на сооружение памятника, составила 2.236 рублей.
25 мая 1892 года состоялось открытие памятника А.С.Пушкину. Были произнесены торжественные речи, отслужена краткая панихида по усопшему поэту и выступил объединенный оркестр мужских гимназий. В конце церемонии учащимся городских училищ раздали книги с сочинениями А.С.Пушкина.
Во время нескольких реконструкций Эриванской площади, памятник менял свое место в пределах сквера, пока не был установлен напротив нынешнего Государственного музея искусств Грузии, где и стоит по сей день.
Автор памятника А.С.Пушкину, скульптор Феликс Ходорович выполнил для города ещё один заказ – бюст Н.В.Гоголю, выполненный в том же реалистическом стиле и установленный в 1903 году в Александровском саду...

Тифлис. Городской Дом.

Источник: Автор: Аида Бабаджанова.
https://aidatiflis7.livejournal.com/13581.html

Легенда о миллионе алых роз. Художник Пиросмани. Тифлис.

Koнстантин Георгиевич Паустовский ПОВЕСТЬ О ЖИЗНИ Книга 5 (отрывок).
Прислонившись к дверному косяку, стоял высокий, очень худой грузин с тонким лицом и печальными глазами, в старом пиджаке и, не шевелясь, смотрел на Маргариту.
Это был бродячий художник Нико Пиросманишвили. Он любил Маргариту. Она была для него единственным человеком на свете. Каждая пядь земли, куда не ступала нога Маргариты, казалась ему остатком пустыни. Но там, где сохранялся ее след, была благословенная земля. Каждая крупинка песка на ней грела, как крошечный алмаз.
Так, очевидно, спели бы о чувствах Пиросмани иранские поэты средней руки. Но все равно они были бы правы, несмотря на цветистую речь. Тот день, когда Нико не слышал ее голоса, был для него самым глухим днем на земле.
Чрезмерная любовь вызывает желания, недоступные трезвому человеку. Кому из людей в их будничном состоянии может прийти в голову дикая мысль поцеловать человеческий голос, или осторожно погладить по голове поющую иволгу, или, наконец, похохотать вместе с воробьями, когда они поднимают вокруг вас неистовый гам, пыль и базар?
У Пиросмани появлялось иногда удивительное желание осторожно дотронуться до дрожащего горла Маргариты, когда она пела, желание одним только дыханием прикоснуться к этому таинственному голосу, к этой теплой струе воздуха, что издает такой великолепнейший взволнованный звон.
Люди говорят, что слишком большая любовь покоряет человека.
Любовь Нико не покорила Маргариту. Так, по крайней мере, считали все. Но все же нельзя было понять, действительно ли это так? Сам Нико не мог сказать этого. Маргарита жила, как во сне. Сердце ее было закрыто для всех. Ее красота была нужна людям. Но, очевидно, она совсем не была нужна ей самой, хотя она и следила за своей наружностью и хорошо одевалась. Шуршащая шелком и дышащая восточными духами, она казалась воплощением зрелой женственности. Но было в этой ее красоте нечто грозное, и, кажется, она сама понимала это.
Откуда появился Пиросмани, никто толком не знал. Потом, после смерти Пиросмани, Кирилл Зданевич собрал по обрывкам и крохам его биографию, и хотя и неполно, но восстановил его жизнь. Пиросмани родился в 1862 году в кахетинском селении Мирзаки* в семье бедного крестьянина. Еще мальчишкой родители отдали его слугой в грузинскую состоятельную семью в Тифлис.
Пиросмани работал слугой до двадцати лет. Потом он поступил кондуктором на Закавказскую железную дорогу. Тогда впервые он начал рисовать. Первой его работой был портрет начальника станции и его жены. Очевидно, это был очень ядовитый и карикатурный портрет, потому что начальник станции, увидев портрет, тотчас выгнал Пиросмани со службы.
Что было делать? Пиросмани не мог заниматься тем, чем занималось в то время большинство бедняков в Тифлисе,- ничтожными темными делами, удачным и неудачным обманом. Для этого он был слишком чистосердечен и горд. Он не был бездельником и тифлисским кинто - полунищим, веселым и наглым. Он не умел, как кинто, делать деньги "из воздуха", из анекдота, из неприличной шутки, из "ишачьего крика".
Одно время Пиросмани торговал молоком на задворках майдана и кое-как перебивался на свой нищенский доход. Но и это занятие претило ему. Он любил живопись, только живопись, и, прежде всего, разрисовал всю свою лавку, как пышный цветок. Первые свои картины он раздаривал и бывал счастлив, когда их охотно брали.
Иногда он спускал свои картины, или, как их называли на майдане, "картинки", перепродавцам всяких мало кому нужных вещей. Такие вещи, как говорится, были "на любителя" и назывались загадочным иностранным еловом "брик-а-бра". По мнению перепродавцов, это было очень красивое и заманчивое слово, тем более что оно было не понятно ни самим перепродавцам, ни Пиросмани, ни покупателям.
Но ставка на это слово не удалась. Покупатели сильно удивлялись, даже пугались и картин не брали. Перепродавцы же платили Пиросмани за его картины гроши.
И Пиросмани голодал. Иногда он присаживался у стены какого-нибудь дома или у ствола старого, как мир, пыльного дерева и сидел тихо, пока у него не переставала кружиться голова.Пришлось вернуться на родину, в деревню, где на Пиросмани неизбежно должна
была обрушиться вся тяжесть бытовых и семейных традиций. Свой дом в деревне Пиросмани тоже расписал сверху донизу, к великому восхищению сородичей и соседей.
Потом Пиросмани устроил в этом доме пир. После этого он написал четыре картины, изображающие этот деревенский праздник. Пир был удивителен тем, что вопреки большинству пиров на нем не было богачей. Гости стояли, сидели и лежали, высоко подняв рога с вином. Эта живописная и нарядная толчея была написана Пиросмани очень смело.
Наконец, Пиросмани придумал удачный, как ему казалось, выход. Он вернулся в Тифлис и начал писать яркие вывески для духанов за несколько обедов с вином и несколько ужинов. Часть заработка он брал деньгами, чтобы покупать краски и платить за ночлег.
Но на материалы денег никогда не хватало. Духанщики охотно снимали старые жестяные вывески и предлагали писать на них, предварительно замазав почерневшую раскраску. Но Пиросмани не соглашался на это.Жестяные вывески ржавели. А Пиросмани знал, что какой бы он ни был неученый художник, или, как говорят русские, самоучка, но по силе и
чистоте красок и рисунка он мог бы, пожалуй, потягаться с некоторыми большими художниками (он видел хорошие репродукции их картин). Может быть, даже с самим Делакруа,-об атом французе ему много рассказывал один гимназист, тоже мечтавший стать художником.Материала не было, и Пиросмани начал писать на том единственном, что находилось всегда под рукой в каждом, даже самом дешевом духане, - на простой клеенке, снятой со столика. Клеенки были черные и белые. Пиросмани писал, оставляя там, где это было нужно, незакрашенные куски клеенки.
Потом он применил этот прием и для портретов. Впечатление от некоторых вещей, сделанных в такой манере, было необыкновенным.Я навсегда запомнил его клеенку "Князь", где бледный старик в черной черкеске стоит с рогом в руках на скудной земле. Позади него виден доведенный почти до топографической схемы горный Кавказ. Черкеска князя как раз и была непрописанным куском клеенки глубокого черного цвета, особенно резкого в рассветном тусклом освещении. Я никак не мог понять, какими красками было передано это освещение.
За такие портреты, как этот, Пиросмани в лучшие свои времена получал двадцать-тридцать рублей.Посетителям нравились вывески Пиросмани - прозрачный виноград, тыквы, оранжевая хурма, кудрявые мандариновые сады и богатые натюрморты из разных травок, баклажанов, шашлыков, сыра и жареной рыбы "локо". Но бесконечно писать эти натюрморты для вывесок Пиросмани не мог.
Чрезмерность, как всегда, вызывала скуку. Тогда Пиросмани начал писать на вывесках многолюдные пирушки на траве, на узких крестьянских скатертях. На вывесках появились люди, пейзаж и животные, главным образом многотерпеливые ишаки.
Иногда Пиросмани сообща с хозяином придумывал для духана название. Чем замысловатее было название, тем больше оно нравилось. Пиросмани, усмехаясь, писал: "Шашлыки по-электрически" или "Одному не надо пить".
Особенно любили такие броские названия в грузинской провинции, где-нибудь в Озургетах, Ахалкалахах или Сагареджо....
Большей частью на картинах Пиросмани были люди, но особое место занимали на них и разные звери: львы, газели, буйволы, жирафы, верблюды и безответные друзья художника - ишаки.
Искусство всегда берет человека за сердце и чуть сжимает его. И человек никогда не забудет этого явного прикосновения прекрасного. Человек не забудет того состояния душевной полноты и крылатости, которое иногда дает ему одна - только одна! - строчка великолепных стихов или картина, пережившая несколько столетий для того, чтобы донести до нас свою красоту.
Если бы я не знал Пиросмани, я бы видел Кавказ недопроявленным, как слабый снимок, без красок и теней, без деталей и контуров и без синеющей мглы его полувосточных и полуевропейских пространств.Пиросмани наполнил для меня Кавказ соком плодов и резкостью сухих красок. Он приобщил меня к этой стране, где одновременно с радостью ощущашь легкую и непонятную грусть. Так блестят весельем и сдержанной грустью глаза грузинских красавиц. Они обычно быстро и легко исчезают в толпе, эти красавицы, хотя к ним обращена нежная просьба поэта: Оглянись на меня, генацвале! Генацвале, оглянись на меня!
Это летнее утро поначалу ничем не отличалось от других. Все так же неумолимо, испламеняя все вокруг, подымалось из Кахетии солнце, так же рыдали ишаки, привязанные к телеграфным столбам, такие же свирепого вида черноусые люди проходили по улицам с большими бидонами и неохотно покрикивали: "Нафт! Нафт!", предлагая хозяйкам керосин.
Все было, как всегда: Кура шумела у мельниц около Ишачьего моста и жидко позванивали полупустые трамваи.Утро еще дремало в одном из переулков в Сололаках, тень лежала на серых от времени деревянных невысоких домах.
В одном из таких домов были распахнуты на втором этаже маленькие окна, и за ними спала Маргарита, прикрыв глаза рыжеватыми ресницами.Как в жидком стекле, виднелись над Сололаками гора Давида, фуникулер и могила Грибоедова. Она заросла плющом. Я часто ходил на гору Давида, на священную Мтацминду и видел там могилы великих грузинских поэтов - Ильи Чавчавадзе и Акакия Церетели. Их лиризм и одновременная склонность к сарказму придали особую глубину грузинской литературе и окружили ее резким и тонким воздухом классической ясности.
Да, но я отвлекся.
В общем, утро было бы действительно самым обыкновенным, если не знать, что это было утро дня рождения Нико Пиросманишвили и если бы именно в это утро в узком переулке в Сололаках не появились арбы с редким и легким грузом. Груз этот был, очевидно, настолько легок, что арбы даже не скрипели под ним, а только чуть слышно погромыхивали, подскакивая на крупных камнях мостовой.
Арбы были доверху нагружены срезанными обрызганными водой цветами. От этого казалось, что цветы покрыты сотнями крошечных радуг. Арбы остановились около дома Маргариты. Аробщики, вполголоса переговариваясь, начали снимать охапки цветов и сваливать их на тротуар и мостовую у порога.
Когда первые арбы отъехали и вся мостовая была ужо усыпана цветами, на смену первым арбам появились вторые. Казалось, арбы свозили сюда цветы не только со всего Тифлиса, но и со всей Грузии.Запах цветов заполнил сололакскую улицу. В окнах появились первые хозяйки. Они торопливо расчесывали смоляные волосы и жадно смотрели на удивительное зрелище: аробщики, самые обыкновенные аробщики, а но легендарные погонщики из "Тысячи и одной ночи" загружали цветами всю улицу, как будто хотели засыпать ими дома до второго этажа.Смех детей и возгласы хозяек разбудили Маргариту. Она села на постели и вздохнула. Целые озера запахов - освежающих, ласковых, ярких и нежных, радостных и печальных - наполнили воздух. Это был, возможно, запах небесных пространств, оставшийся после медленного прохождения ночной звездной сферы над нашей землей, или запах зародыша, замкнутого в течение долгого времени под оболочкой обыкновенного цветочного семени, а теперь освобожденного водой, теплом и крепкими солями земли.
С обеих сторон при входе в переулок уже собрались и шумели толпы. Люди глазели на непонятное зрелище.Непонятность того, что произошло, смущала людей, и потому никто не решался первым ступить на этот цветущий ковер, доходивший людям до самых колен. Что же касается маленьких детей, то они могли даже заблудиться в этих цветочных грудах. Поэтомуженщины, полные восхищения и гордости от сознания тайны, приблизившейся вплотную к их стертым, знакомым до последней трещины порогам (а они знали все трещины потому, что им
приходилось часто мыть эти пороги), крепко держали за руки детей и не отпускали их от себя.Каких цветов тут только не было! Бессмысленно их перечислять! Поздняя иранская сирень. Там в каждой чашечке скрывалась маленькая, как песчинка, капля холодной влаги,пряной на вкус. Густая акация с отливающими серебром лепестками. Дикий боярышник - его запах был тем крепче, чем каменистее была почва, на которой он рос. Нежная синяя вероника, бегония и множество разноцветных анемон. Изящная красавица жимолость в розовом дыму, красные воронки ипомеи, лилии, мак, всегда вырастающий на скалах именно там, где упала хотя бы самая маленькая капля птичьей крови, настурция, пионы и розы, розы, розы всех размеров, всех запахов, всех цветов - от черной до белой и от золотой до бледно-розовой, как ранняя заря. И тысячи других цветов.
Взволнованная Маргарита, еще ничего не понимая, быстро оделась. Она надела свое самое лучшее, самое богатое платье и тяжелые браслеты, прибрала свои бронзовые волосы и, одеваясь, улыбалась, сама не зная чему, Потом она засмеялась, потом слезы появились у нее на глазах, но она не вытирала их, а только стряхивала быстрым движением головы. Слезинки разлетались от этого в разные стороны и долго еще горели на ее платье. Она догадывалась, что этот праздник устроен для нее. Но кем? И по какому случаю? И тут она вспомнила, что сегодня, кажется, день рождения Пиросмани. Может быть, все эти горы цветов он прислал ей в память этого полузабытого дня.
Но почему прислал в день не ее, а своего рождения? В это время единственный человек, худой и бледный, решился переступить границу цветов и медленно пошел по цветам к дому Маргариты. Толпа узнала его и замолчала. Это был нищий художник Нико Пиросманишвили. Где он только взял столько денег, чтобы купить эти сугробы цветов? Столько денег!
Он шел к дому Маргариты, прикасаясь рукой к стенам. Все видели, как навстречу ему выбежала из дома Маргарита - еще никогда никто не видел ее в таком блеске красоты, - обняла Пиросмани за худые, больные плечи и прижалась к его старому чекменю.
- Почему, - спросила Маргарита, задыхаясь, - почему ты подарил мне эти горы цветов в день своего рождения? Я ничего не понимаю, Нико. Пиросмани не ответил. Но Маргарита всем существом, всеми нервами, всей кровью, бившейся в ее теле, поняла и без его ответа силу его любви и впервые крепко поцеловала Нико в губы. Поцеловала перед лицом солнца, неба и простых людей - жителей тифлисского квартала Сололаки.
Некоторые люди отворачивались, чтобы скрыть слезы. Люди думали, что большая любовь всегда найдет дорогу к любимому, хотя бы и холодному сердцу. Потому что все знали, что Пиросмани любил Маргариту, но она совсем не любила его, а только жалела за его горькую и неудачную жизнь.
Историю любви Пиросмани рассказывают по-разному. Я повторил один из этих рассказов. Я коротко записал его, не придавая чрезмерного значения его сугубой подлинности. Пусть этим занимаются придирчивые и скучные люди. Но об одном я не могу умолчать, потому что это, пожалуй, одна из самых горьких правд на земле, - вскоре Маргарита нашла себе богатого возлюбленного и сбежала с ним из Тифлиса.
http://www.japlang.ru/uta/hyakupiro.html
* Мирзаани - такое правильное название название села, в котором родился Пиросмани по данным
AlexeyIgn и другим современным источникам.

О крещении Грузии.
К сообщению: https://forum.vgd.ru/post/1516/77315/p3137775.htm#pp3137775

...случился инцидент на горе Тхоти в Мухранской долине, о котором хроника "Обращение Грузии" пишет так:
И было это в один летний день месяца июля 20, в день субботний царь отправился на охоту в сторону Мухрани. И объехал он окрестности Мухрани и поднялся на горы Тхоти, чтоб посмотреть на Каспи и Уплисцихе. И как только наступил полдень, солнце затмилось и стало темно, как будто наступила ночь вечная. Темнота покрыла все места. И свита царя от этого бедствия и нужды разбрелась в разные стороны, царь остался один и блуждал по горам и лесам объятый страхом и ужасом. И, потеряв надежду на спасение, он остановился. А бог, творец добра, сделал его, несведущего сведущим, невежду знающим, и он пришел в себя и, рассуждая в уме, сказал: «Вот вижу, что призываю во весь голос богов своих Армаза и Задена и не нахожу утехи. А что, если сейчас обращусь к распятому на кресте, которого проповедует Нино и совершает множество исцелений упованием на него. Не сможет ли он спасти меня от беды этой, т. к. живой нахожусь в аду, и не ведаю для всей вселенной это крушение и превращение света в тьму, или только для меня одного эта беда». Немедля царь вслух сказал: «Боже Нино, освети мне эту тьму и покажи дом свой! Исповедаю имя твое, воздвигну древо креста и поклонюсь ему, построю обитель для твоего обитания и моего моления и буду повинен Нино в вере римлян»
Источник приведён: http://www.travelgeorgia.ru/90/

Тифлис. Городской транспорт.
В Тифлисе, когда он ещё не выходил за пределы крепостной стены, обычно, ходили пешком. Грузы переносили ,,муши,, или их перевозили на осликах, буйволах или лошадях. Традиционная арба, которую изготовляли местные крестьяне, вполне справлялась с этой задачей.
Рост города требовал нового подхода и в начале 20-х годов 19 века в Тифлисе начали появляться ,,европейские,, экипажи - немецкие форшпаны, извозничьи дрожки и коляски. В 1924 г. предприимчивые горожане ввели в употребление пользование наемными экипажами. Поначалу их было всего 15. Нововведение понравилось горожанам и уже через 10 лет в городе существовал целый промысел. В городе стихийно возникли стоянки, где в любое время можно было нанять дрожки - на Бирже, Армянском базаре, Эриванской, Мадатовской, Александровской площадях.
Интересно, что в зимнее время, когда ненадолго выпадал снег, на улицах появлялмсь сани. Впервые они появились в 30-е годы и воспринимались, как русская диковинка. Покататься на таких санях было весьма дорогим удовольствием. Санные экипажи изготовляли и местные умельцы. ,, Насилу догадался, - пишет очевидец, прокатившийся на подобных санях, - что я еду в каком-то ящике на полозьях, к которому спереди привязаны два длинных полена вместо оглоблей. Честь и слава изобретательности тифлисских извозчиков!,,.
Фабрика дорожных экипажей С.А.Сливицкого и Мамед-Али-бека Ибрагимбекова, возникшая во второй половине 19 века, скоро стала не единственной в городе.
Другую подобную фабрику открыл немец Котрини. Диапазон его изделий был несколько шире... от изящных колясок до простых повозок. На его фабрике работали 30 человек, тогда, как у Сливицкого и Ибрагимбекова было 65 рабочих.
Ещё две фабрики открылись одна за другой и обе принадлежали немцам. Каретная фабрика Рихарда Ф. Мадера на Михайловском пр. № 96 изготовляла ,,всякого рода экипажи новейших фасонов,,. Там же предлагались услуги по починке и переделке экипажей, дрожек и фаэтонов. Второе экипажное заведение принадлежало Майеру. У них работали по 10-15 человек.
В отчетах о предприятиях Тифлисской губернии отмечалось, что ни у одного из производителей экипажей не было технического образования, однако, они сумели неплохо поставить дело.
Спрос на экипажи рос с каждым годом, что незамедлительно сказалось на их производстве. Появилось ещё несколько каретных заведений - Вильгельма Ив.Мадера на ул.Петербургская № 2 , Кадмана на Михайловском пр.№ 70 и в районе Пески на улице 19 февраля (бывшей Дессимоновской) – в № 59 - Агамова Г., в № 85 - Агамова С. и в доме Каспарова – Карунова.
На этой же улице торговали шорно-экипажными товарами: в № 6 - магазин Маркина Т.И., № 8 – Лезина И.П., № 60 - Грецингера Карла Карловича.
Известно, что Пески был заселен молоканами, именно они составляли большую часть городских извозчиков и в их руках была, в основном, сосредоточена торговля фуражом.
К 1887г. в Тифлисе уже насчитывалось официально 520 фаэтонщиков. Однако, в последней четверти 19 века традиционные виды транспорта начали уступать позиции новым.
В 1882-1883 г.г. началось строительство конной железной дороги, тифлисцы называли её ,,конкой,, .Появление конки связано с именем И.С.Карганова, который и финансировал это нововведение. Кстати, он же был одним из крупнейших инвесторов и при строительстве фуникулера.


Первая линия конки связала железнодорожный вокзал с Михайловской улицей и Кукийским (Воронцовским) мостом, затем шла по Головинскому проспекту до Эриванской площади. Её открытие состоялось 23 февраля 1883г.
25 декабря 1904 года в Тифлисе был пущен первый электрический трамвай. Была и, так называемая, ,,Каргановская линия трамвая,,. Не трудно догадаться, что эта линия была построена Каргановым. Правление трамвайного движения - ,,Анонимное общество трамваев,, находилось в Брюсселе, управление - на Михайловской улице, близ Муштаида, трамвайный парк – между Аклиматизационным садом и таможней.
Водителей трамваев называли ,,ватманами,,. Стоимость проезда колебалась от 5 до 15 коп.
В 1910 году электрические трамваи полностью вытеснили общественный транспорт на конной тяге и последняя конка закрылась.
Одновременно с открытием первой трамвайной линии, в 1904 году в Тифлисе появились и первые автомобили, которые стремительно обретали популярность. И хотя их было ещё не так много, уже в 1910 году было основано Анонимное французское общество автосообщений на Кавказе. Общество было утверждено 18 января 1911 года и возглавил его Эмиль Вюанья. Находилось Общество на Ольгинской улице № 46.
В Тифлисе уже можно было даже заказать автомобиль. По адресу ул.Фрейлинская № 7 в ,,Автомобильном акционерном обществе ,,Адлер,, вам гарантировали ,,незамедлительную доставку,,. Запросы на автомобили принимал Альфред Ф.Мадер, брат известного производителя экипажей Рихарда Ф. Мадера.


Горожане с удовольствием покупали и велосипеды, благо, и эта возможность появилась в Тифлисе. В газетах начала ХХ века можно было встретить объявление ,,АДОЛЬФ ВЕЙС. Тифлис. Ул.Гановская, дом Придонова. Самые обширные на Кавказе склады лучших английских и германских ВЕЛОСИПЕДОВ , принадлежностей и запасных частей к ним,,.
В 1905 году горожан уже приглашали посетить ,, Велодром Н.Льготак на Михайловском проспекте № 138, напротив гостиницы ,,Ветцель,,. Наблюдая за соревнованиями, зрители имели возможность послушать духовой оркестр и посидеть в ресторане.
Авто- и велогонки начали проводиться регулярно и были весьма популярны.
Следов аэродрома в этот период мне найти не удалось, но оказалось, что в Тифлисе действовало ,,Кавказское военное воздухоплавательное общество,,, председателем которого был генерал-лейтенант Николай Николаевич Юденич.
Автор: Аида Бабаджанова
https://aidatiflis7.livejournal.com/15476.html