Гостиная

Об истории семьи знаменитого водочного короля, Поставщика Двора Его Императорского Величества, потомственного почетного гражданина, коммерции советника, купца первой гильдии
Смирнова Петра Арсеньевича

Петр Арсеньевич Смирнов (1831-1898) родился в семье крепостных Мышкинского уезда Ярославской губернии. Получив вольную, подался в Москву , где в 1860 году открыл небольшую винную лавку с 9 служащими.Спустя три года, в 1863 году , построил в Москве на Овчинниковской набережной , у Чугунного моста , небольшой водочный завод, на котором в 1864 году было занято не более 25 человек. Завод сразу же стал выпускать товар высокого качества и его продукты нашли быстрое и широкое распроостранение. От трех браков имел 13 детей.
Петр Петрович Смирнов (?-1910) - сын П.А.Смирнова. (жена П.П. Смирнова - Евгения Ильинична)

Владимир Петрович Смирнов (1875 — 1934) — русский предприниматель, коннозаводчик и меценат, директор торгового дома «Сыновей П. А. Смирнова в Москве». Сын водочного короля Петра Арсеньевича Смирнова. Жена В.П. Смирнова - Александра Павловна Никитина (?-1961г)
Владимир Владимирович Смирнов (1901-?после 1956) - сын В.П. Смирнова.
Кира Владимировна Смирнова и Галина Владимировна Чиняева - дочери В.В. СмирноваПо воспоминаниям Киры Владимировны Смирновой, правнучки Петра Арсеньевича Смирнова, записанным в форме интервью корреспондентом ИА «Росалкоголь»
---------------------------------------
Москва,
ул. Садовая-Самотечная дом 6. Дом Смирновых.
«этот дом до сих пор стоит на Садовой-Самотечной»

Интересная статья в интернете, автор которой правнучка Петра Арсеньевича Смирнова,
внучка Владимира Петровича Смирнова, дочь Владимира Владимировича Смирнова, - Смирнова Кира Владимировна, рассказывает о семье...
((случилось так, что меня заинтересовал этот дом, на то были свои причины)):
http://www.rosalcohol.ru/site....V3c19nbGF2

кратко из интернета: википедии*, самой статьи** (с моими комментариями***):

*
Пётр Арсеньевич Смирнов основал спиртоводочный завод в Москве в 1863 г., под торговым названием П. А. Смирнов. После его смерти 29 ноября 1898 года владельцами завода стали его сыновья Пётр, Николай и Владимир. Фактически руководил Пётр Петрович. В 1910 году он скоропостижно скончался и дело продолжил Владимир Смирнов. До первой мировой войны компания процветала и производила более 4 млн ящиков водки в год.
После Октябрьской Революции завод был национализирован и его семья бежала за границу. Владимир Смирнов вновь основал завод в 1920 году в Стамбуле. Четыре года спустя он переехал во Львов (в то время — территория Польши , сейчас — Украина ) и стал продавать водку под маркой «Smirnoff» (французское написание). Новый продукт имел успех, и к концу 1930 экспортировался в большинство европейских стран. Ещё один спиртоводочный завод был открыт в Париже в 1925 году .
В 1930-х Владимир встретил Рудольфа Куннета, который эмигрировал из России в Америку в 1920 году . До революции семья Куннета была поставщиком алкоголя для П. А. Смирнов в Москве. В 1933 году Владимир дал лицензию Куннету право производства водки Smirnoff в Северной Америке. Однако, бизнес в Америке не был столь успешен, как надеялся Куннет. В 1938 Куннет не смог позволить себе платить за необходимые коммерческие лицензии и связался с Джоном Мартином, президентом Хьюблайн (Heublein), который согласился купить права на Smirnoff.
Благодаря появлению коктейлей с водкой и успешным рекламным кампаниям, Smirnoff получил популярность как в США, так и во всём мире.

*** Жили потомки-Смирновы (после революции) по адресу: Москва, Садовая -Самотечная ул., д. 6 к. 2

2001 год**
Рассказывает внучка Смирнова Владимира Петровича Кира Владимировна Смирнова...
(ссылка дана выше, рассказ ниже дан в сокращении)

"Мы с сестрой-близняшкой Галиной родились в те годы, когда такое родство лучше было не вспоминать. От нас многое скрывали — вдруг проболтаемся. Маленькими мы с сестрой и другой детворой бегали по деревянной лестнице нашего дома, рассматривали громадные окна, расписные потолки, камины с цветными изразцами и отправлялись за разъяснением к бабушке — откуда у нас в доме взялась такая красота. А она отвернется — и молчит...
Происходила бабушка из семьи крепостных музыкантов..

- Что же это за дом?
- Он и до сих пор стоит на Садовой-Самотечной улице, в нем несколько больших флигелей, которые сохранились со дня постройки.
Когда-то весь дом под номером шесть принадлежал когда-то нашему деду, Владимиру Петровичу Смирнову, одному из сыновей Петра Арсеньевича, и был реконструирован Федором Шехтелем. Когда в 1911 году дед с бабушкой разошелся, дом он оставил ей. Потом бабушка, у которой денег особых не было, дом продала, оставив себе одну квартиру в восемь комнат на первом этаже. А уж после революции ее уплотнили: бывшую бабушкину квартиру превратили в коммуналку.
Всего в квартире с одним сортиром жило тридцать пять человек....Но мы от этого особо не страдали, потому что соседи были в основном очень приличные люди...

- Сколько вас жило в комнате?
- В квартире проживали бабушка, Александра Павловна, мы с сестрой-близняшкой Галиной, мама с папой, бабушкина сестра Анастасия Павловна и ее дочь Лена. Происходила бабушка из семьи крепостных музыкантов...«Бабушка умерла в пятиметровой комнате на Самотеке в 1961 году.
Потом стали строить эстакаду — дом весь дрожал так, что потолки провисали. К этому времени я вышла замуж, жила уже в Колобовском переулке, рядом с Трубной площадью. А Галю из нашего дома выселили на Ждановскую. Сейчас я живу на юго-западе, а сестра — на Котельнической....Мы же про историю своей семьи мало что знали — так, какие-то обрывки. Но это для всех «бывших» семей было тогда характерно. Так что, сохранить из семейных вещей мало что удалось, главное — фотографии бабушки, деда, папы. Остальное многие годы собирали в архивах, библиотеках, музеях».

Так появилась эта книга: Смирнова К.В., Чиняева Г.В. и др. Водочный король Петр Арсеньевич Смирнов и его потомки. М.: Радуга 1999г. 208 с.
.....
- Как они с дедушкой ((***Владимиром Петровичем Смирновым)) познакомились?
- В Санкт-Петербурге был такой известный содержатель оперетты Блюменталь-Тамарин. Он был женат на сестре моей бабушки, Марии Павловне. Была у них и младшая сестра, Анастасия. И все были не обыкновенными красавицами настоящего русского типа.
Они были актрисы, славились на обе столицы своим искусством,
играли у Корша, в Александринке — до революции это были известные сестры Никитины.
И вот на вечерах, которые, устраивал Блюменталь-Тамарин, бывал наш дед, Владимир Петрович Смирнов. Красавец, миллионер, он входил в состав директората фирмы отца и занимался технологическими процессами, лошадник, собачник, сам пел прекрасно и страстно увлекался театром. В общем, в одну из сестер Александру, он влюбился.

Поженились они с бабушкой, и в 1901 году родился наш папа, Владимир Владимирович.

Через десять лет дед увлекся другой красавицей — была такая известная актрис и певица Валентина Пионтковская, которую называли тогда даже звездой российской оперетты. Вроде бы, бабушка говорила, она была из цыган. У нее был нерусский тип, может, это деда и привлекло.
Он тратил на нее много денег и вообще вел широкую жизнь — что, впрочем, характерно было для всех Смирновых. Все были люди добрые, образованные, никогда никому не отказывали в помощи, на всю Москву славились благотворительностью. Знакомы были с Чеховым, Горьким.. Смирновы состояли в родстве с известными купеческими фамилиями — Бахрушиными, Комиссаровыми, Абрикосовыми, Расторгуевыми.

- Где ваш дед жил больше — в Москве или в Петербурге?
- По-разному. И там и там у него было много домов, и почти в каждом — конюшня. Самая большая была на Скаковой улице — там он готовил лошадей к выступлению на ипподроме. Вообще все Смирновы содержали лошадей, собак, кошек, медведей даже — такое было семейство....
А знакомыми коннозаводчиками деда были Голицыны, Юсуповы, князь Дмитрий Константинович Романов, Морозовы, Елисеевы и другие.

- Наверное, в этой любви к лошадям сказывалось крестьянское происхождение Смирновых.
- Конечно, они же были выходцы из ярославских деревень, крепостные крестьяне, которые приходили в Москву, Углич, чтобы подработать, в основном виноделием. Проходили все ступени винно-водочного дела: скопив деньги, держали маленькие погреба, они назывались «ренсковые погребки», потом арендовали в Москве у знакомых купцов дома. В одном таком доме устроили небольшой заводик, потом другой — так и пошло. И всегда опирались на родственников и земляков. Например, мой прадед Петр Арсеньевич начинал мальчиком на побегушках у своего дяди, Ивана Смирнова, на Варварке.

- И когда ваш прадед окончательно перебрался в Москву?
- Петр Арсеньевич перебрался с семьей в Москву в 1858 году. Сначала он был купец третьей гильдии, потом — второй, потом — первой, снимал в Замоскворечье дома у знакомых купцов и родственников. Когда прадед уже набрал силу, он купил угловой дом на Пятницкой улице, как тогда говорили, «у Чугунного моста», где теперь видна надпись «П.А. Смирнов — Поставщик Двора Его Императорского Величества». Дом был двухэтажный, это уж потом Петр Арсеньевич сам надстроил третий этаж.
В 1918 году дом национализировали, выгнали всех Смирновых и дом разбили на коммуналки. Но это случилось позже.
По мере того как сыновья становились совершеннолетними, прадед вводил их в дело. Сперва Петра, затем Николая, а наш дед, Владимир Петрович, вошел в состав директората в 1897 году. Были у Петра Арсеньевича еще младшие, Сергей и Алексей, которые не участвовали в семейном деле по малолетству, и несколько дочерей — всего от трех браков тринадцать детей.

После введения винной монополии торговые дела стали ухудшаться, и в 1898 году прадед умер, я думаю, от огорчения. По рассказам родственников, Петр Арсеньевич лежал на диване, ни с кем не разговаривал и ел одну гречневую кашу — врачи только разводили руками. Откуда им было знать про такую болезнь — «винная монополия»?

После прадеда осталось пятнадцатимиллионное состояние, одно из крупнейших в России.
Фирма выпускала четыреста наименований алкоголя: кроме водки это были вина, наливки, настойки, запеканки, коньяки, кагоры для церквей, шампанское, бальзамы. Один перечень названий впечатляет: «Монтраше», «Кюрасао», «Мараскино», «Пряничная», «Анисовая», «Спотыкач», «Ерофеич», «Кюммель», «Кока», «Кола», «Нежинская рябиновая».

Самым любимым детищем прадеда было знаменитое столовое вино № 21.

Петр Арсеньевич сам был человек непьющий.

Говорят, он принимал на работу, настойчиво предлагая кандидату продегустировать продукт. Тот отказывался, отказывался — мол, не пью, но не мог устоять, в конце концов пробовал. Тогда Петр Арсеньевич говорил: «Раз вы слово держать не умеете, сударь, не могу вас на работу принять».
Из-за введения винной монополии доходы фирмы сильно сократились, и сыновья прадеда ликвидировали созданное им «Товарищество П.А. Смирнова», причем каждому, включая малолетних Сергея и Алексея, в фирме были оплачены их паи. Деньги это были огромные, миллионы. Вместо «Товарищества П.А. Смирнова» братья создали Торговый дом «Петр, Николай и Владимир Петровичи Смирновы, торгующие под фирмою П.А. Смирнова в Москве». Но через несколько лет Николай и Владимир из дела вышли.
В 1910 году Петр Петрович, на котором держалось все дело, внезапно умер.
По семейным рассказам, он, как все Смирновы, страстный собачник, то ли заразился от своего любимого дога по кличке Трельба какой-то инфекцией, то ли сам заболел дифтеритом. А пенициллина-то не было тогда... В общем, во главе дела стала его жена, Евгения Ильинична, а наш дед окончательно занялся коневодством. Дела фирмы шли уже неважно. Евгения Ильинична подолгу жила за границей, в дела вникала все меньше, перепоручая их старикам, которые работали еще с прадедом. А уж когда сухой закон ввели, все постепенно сошло на нет. В заводских помещениях, тех, где находились склады на Овчинниковской набережной, даже хотели сделать синематограф, только бы выжить.

А тут революция — и вообще все полетело вверх тормашками.
Советская власть объявила все старые марки контрреволюционными, а к 1921 году, когда был создан прецедент возрождения старых марок, Смирновы были уже разрознены и такой возможностью не воспользовались. Евгения Ильинична вышла замуж за итальянца и уехала, и никто ничего в России не пытался сделать.

«в одночасье все Смирновы стали нищими»

- С чем ваш дед остался к моменту революции?
- Ну, самое для него дорогое, конюшни, национализировали, конечно. Как и все дома, которых у каждого из Смирновых было множество. Например, младшему брату, Алексею, принадлежала вся правая сторона Малого Гнездниковского переулка, у Сергея было вообще пол-Москвы: на Долгоруковской, на Садовом кольце, на Петровке, на Большой Полянке, и все дома сдавались внаем. И в одночасье все Смирновы стали нищими.
Дед продолжал жить с Пионтковской в Санкт-Петербурге. Но когда начались преследования «буржуев», у него стали устраивать обыски, его арестовывали, били. В один из арестов ему дали справку, что он — враг народа. И эту справку он хранил до последних своих дней. В России его ожидал расстрел. После всех этих гонений он вступил в Белое движение. Сначала он помогал беженцам в Крыму, а потом с войсками Врангеля вместе с тысячами эмигрантов первой волны он, совершенно голый-босый, уехал в Константинополь. Там его ждала Пионтковская, которая с группой таких же опереточных артистов еще раньше открыла кабаре «Паризиана». Она дала деду деньги на организацию небольшого водочного завода. Чтобы выжить, он занялся тем, что в этих условиях мог делать и что лучше всего знал, — виноделием. Ведь он отлично знал технологические процессы: сохранившиеся рецепты все были написаны его рукой и имели его подпись.

Потом турки стали относиться к русским все хуже и хуже, обложили их таким немыслимым налогом, что дед с Валентиной Пионтковской вынуждены были переехать в Софию, потом — во Львов, где дед зарегистрировал уже свой торговый знак, который сам и придумал. Заручившись согласием брата Николая, он открыл во Львове очередное предприятие «Торговый дом Петра Смирнова Сыновья».

- откуда пошла «Смирновская водка»
- Многие говорили, что он продал марку американцам. Как все было на самом деле?

Дед прекрасно понимал, что он не возрождает семейную фирму, но создает новое дело, скажем так, в полевых условиях, на пустом месте. Во Львове он сделал, как раньше говорили, новые этикеты, дал новые наименования.
Если у Петра Арсеньевича водка называлась «столовое вино» под разными прейскурантными номерами — 20, 31, 32, 40, особенно известен был «№ 21», то дед выпускает продукт «Смирновская водка».[/b] В это же время он даже создал два филиала — в Курбевуа, под Парижем, и в Праге, но о последнем мне ничего не известно.

- Наверное, отсюда и пошла неразбериха со «смирновкой»?
..........
- Как ваша семья узнавала, что происходило с дедом во Франции?

- Дед как-то ухитрялся с малейшей оказией передавать своему сыну, нашему папе, Владимиру Владимировичу, маленькие записочки. Потом мхатовцы ездили в Париж, а в труппе служил племянник деда, Сергей Комиссаров, он тоже привозил письма, фотографии.

Когда дед умер в Ницце в 1934 году, его последняя жена, Татьяна Александровна Макшеева, переслала портрет деда нашему папе. В эмигрантских газетах она долго публиковала записанные со слов деда воспоминания о семье Смирновых, их жизни в России до революции, а также о жизни деда во Франции. Из этих публикаций мы узнали, что дед в эмиграции остался верным своему принципу — помогать ближнему. Так, в Париже как музыкально одаренный он смог организовать русский хор, основная часть сборов от выступлений которого шла нуждающимся русским эмигрантам.

«отца увольняли с работы с формулировкой «чуждый элемент рабочему классу»
[
b]- Вашего отца в Москве не преследовали?
- А как же! У Петра Арсеньевича было тринадцать детей, и больше всех досталось ветви Владимира, моего деда. Отца увольняли с работы с формулировкой «чуждый элемент рабочему классу» — мы узнавали об этом по тому, как он врывался в нашу комнату дрожащий, бледный, готовый все разнести, и бабушка его успокаивала. Но он очень любил жизнь...
Он был известным в Москве библиофилом, книги в нашей комнате лежали повсюду: в шкафу, на подоконниках, на столах и даже на полу. Каждую он непременно оборачивал в бумагу и все их складывал аккуратными стопками — полки в комнате не уместились бы. Он хотел поступать в Московский университет на факультет астрономии, но его как сына винозаводчика не приняли, и он стал самоучкой в этой области. Документы у него приняли только в Плехановский, кстати, построенный на деньги купцов и его деда в частности.

Летом 1941 года он должен был защищать диссертацию как металлург — предлагаемый им состав танковой брони, по отзывам специалистов, не имел аналогов за рубежом. Но диссертацию уничтожили, отца арестовали и приговорили к расстрелу, а затем расстрел заменили тюремным заключением. После лагеря отцу не разрешали жить ближе чем за сто километров от Москвы, но он очень любил нас и приезжал тайно. Придет, посидит немножко с нами — и назад. Через некоторое время обязательно является НКВД. Помню, ночь, я лежу на кровати, в темноте входит мужчина с фонариком, светит мне прямо в глаза, заглядывает мне под одеяло, ища отца. Это было уже после войны.

- Как дальше сложилась судьба вашего отца?
Он устроился на завод в Орске, нуждался. В 1956 году его реабилитировали, но жизнь сложилась так, что к нам он уже не вернулся. Часто приезжать к нам он не мог, денег не было, но и жить в одиночестве тоже не сумел. В Орске он женился, у них с Анфисой Сергеевной родилась дочь Оля, потом они переехали в Тверь, он преподавал, его студенты обожали. Папа был очень талантливым, ему предлагали многие руководящие должности, но, помня пребывание в тюрьме, отец отказывался. Он мог бы приехать к нам в Москву жить, мы с его новой семьей были в очень хороших отношениях, но жить было негде — у нас была все та же комната в коммуналке.
У него в Орске, а потом в Твери тоже была крошечная квартирка в обшарпанной хрущобе. Конечно, морально он был надломлен. Помню, в один из его нечастых приездов в Москву мы пошли прогуляться по Петровке. Мимо нас прошел милиционер, и я увидела, как у нашего сильного, красивого отца задрожали руки. Как все Смирновы, он страдал диабетом, о котором тогда мало что знали и лечить не умели. А питались-то как? Никаких витаминов, овощей-фруктов, главная еда — каша из проса. Умер папа неожиданно: переболел гриппом, ослабел и, возвращаясь поздно ночью с работы, плохо себя почувствовал и упал с лестницы — со всего своего огромного роста.

«в переездах по глупости многие фамильные вещи мы просто кидали на произвол судьбы»

- Как долго вы прожили в «своем» доме? ((***в доме 6, С.-Самотечная ул.)
- Бабушка умерла в пятиметровой комнате на Самотеке в 1961 году.
Потом стали строить эстакаду — дом весь дрожал так, что потолки провисали. К этому времени я вышла замуж, жила в Колобовском переулке, рядом с Трубной площадью. А Галю из нашего дома выселили на Ждановскую. Сейчас я живу на юго-западе, а сестра — на Котельнической. В переездах по глупости и тогдашней моде на все современное многие фамильные вещи мы просто кидали на произвол судьбы.

Например, когда моя сестра Галя переезжала в новостройку, пришлось оставить старинный шкаф — в квартиру с низкими потолками он никак не входил. А резной буфет мы просто выставили в подъезде — и его тут же кто-то подобрал. Мы же про историю своей семьи мало что знали — так, какие-то обрывки. Но это для всех «бывших» семей было тогда характерно. Так что сохранить из семейных вещей мало что удалось, главное — фотографии бабушки, деда, папы. Остальное многие годы собирали в архивах, библиотеках, музеях.

В городе Мышкине, откуда пошли предки и родственники Смирновых (род Петра Арсеньевича прослеживается с 1640 года), существует небольшой музей, куда мы отдали сохранившиеся в семье несколько фотографий и документов. На Пятницком кладбище в Москве в 1995 году мы установили небольшой памятник Петру Арсеньевичу, где был похоронен Петр Арсеньевич Смирнов.

Мы с сестрой и еще двумя Смирновыми написали книгу «Водочный король Петр Арсеньевич Смирнов и его потомки». Но моя идея — издать следующую книгу, основанную на подлинных документах, хранящихся в семье и собранных дополнительно, чтобы оставить потомкам правдивую историю о купце Петре Арсеньевиче Смирнове и его семье. Главная моя цель — устранить неточности и путаницу вокруг имени моего деда, показать его настоящую роль. Ведь он единственный из всех не дал погибнуть делу своего отца, и благодаря его усилиям нашу фамилию знает весь мир.

фото: Петр Арсеньевич Смирнов

Гостиная для приёма посетителей и визитов. Фотографии мои и чужие. Предки (стр. 41 темы)