СПб Павловский институт благородных девиц

http://www.grad-petrov.ru/archive.phtml?mess=219
Павловский институт благородных девиц. Улица Восстания, дом 8.

Лада Елецкая: Сегодня Татьяна Александровна нам расскажет о старинном доме, в котором сейчас находится гимназия № 209, и который расположен недалеко от Невского проспекта на Знаменской улице под номером 8, переименованной в улицу Восстания.
А что раньше было в этом доме?

Татьяна Александровна Трефилова: До Октябрьской революции в этом доме находился
Павловский институт благородных девиц. В этом доме институт находился с 1851 года, но он имел более давнюю историю.
Еще при императоре Павле I был открыт Военно-сиротский дом для детей воинов, погибших при защите Отечества. В нем находились и мальчики и девочки. В 1829 году отделение для мальчиков было преобразовано в Павловский кадетский корпус, а отделение для девочек в Павловский институт, названные в память императора Павла I. Институт неоднократно менял свои адреса, и в 1851 году для него было специально построено просторное с большими окнами здание на Знаменской улице. Это было закрытое учебное заведение. Принимали сюда девочек десяти-одиннадцати лет, и учились они семь лет. До революции многие учебные заведения были закрытого типа: воспитанники жили в них. Была тогда популярна теория закрытой воспитательной среды, чтобы дети, пока растут, были ограждены от дурного влияния. И лишь с шестидесятых годов девятнадцатого века воспитанников стали отпускать домой на Пасху, Рождество и на летние каникулы. В Павловском институте учились девочки из обедневших дворянских семей, преимущественно сироты, дочери офицеров и служащих в военном ведомстве.

Лада Елецкая: Как воспитывали в этом институте?
Татьяна Трефилова: Так как девочки, учившиеся здесь, были небогаты, их готовили к скромной семейной и трудовой жизни. Помимо общеобразовательных предметов, их обучали кройке и шитью, домашнему хозяйству. Выпускницы получали диплом со званием домашней учительницы. Им предстояло служить гувернантками в семьях, воспитывать чужих детей, зарабатывая себе на жизнь. Дисциплина в институте была строгая, вставали в шесть часов утра. Пища была довольно скромная, девочек учили обходиться небольшим количеством одежды и обуви. Каждый класс в сорок человек занимал одну общую спальню, дортуар, как говорили в институте.
Лада Елецкая: Была ли в институте церковь?
Татьяна Трефилова: Да. Институтская церковь была освящена во имя святых апостолов Петра и Павла в честь святого покровителя императора Павла I, и девочек, учившихся в этом институте, нередко называли «павлушками». Церковь находилась на последнем четвертом этаже по парадной лестнице, и девочки ходили на богослужение парами. За каждым классом было закреплено определенное место в храме. Особый звонок, тихий и звучный, созывал воспитанниц на богослужение. Девочки сами пели на клиросе, читали за псаломщика. Иконы в храме были украшены пеленами, вышитыми руками воспитанниц. Алтарная апсида институтского храма и сейчас сохранилась со стороны двора. В институте учились и девочки католички и лютеранки, по праздникам они ездили в храмы своей веры. На занятия по Закону Божьему к ним приходили пастор и ксендз.

Лада Елецкая: А кто из людей известных бывал в этом институте?
Татьяна Трефилова: Институт посещали русские цари и члены императорской семьи. В первый год после переезда института на Знаменскую улицу его посетил император Николай I с супругой Александрой Федоровной. При посещении он сказал: «Я рад видеть детей старых моих сослуживцев». Посещения Александра II стали ежегодными благодаря одному событию. После покушения Каракозова в 1866 году у Летнего сада, воспитанницы написали письмо Александру II, в котором они выразили свою радость об избавлении его от страшной опасности. Письмо передали императору, и тот же день Александр II приехал в Павловский институт со словами: «Дети, письмо ваше глубоко тронуло меня. Я приехал вас поблагодарить. Пойдемте в церковь». В церкви все встали на колени вокруг императора и пропели: «Спаси, Господи, люди Твоя» и «Боже, царя храни». С этого времени установилась традиция, что царь почти ежегодно 5 апреля приезжал в институт. Посещали институт также Николай II и императрица Александра Федоровна. Приезду Высочайших гостей предшествовал удар колокола, висевшего у подъезда. Портрет Павла I висел в актовом зале института.

Лада Елецкая: Какие воспитанницы института получили известность?
Татьяна Трефилова: В 1861 году институт закончила Мария Солопова, ставшая впоследствии игуменьей Таисией, настоятельницей Леушинского монастыря. В своих дневниках она вспоминала, что религиозное настроение у нее было как бы прирожденным. За это ее еще в институте называли монахиней или игуменьей, что и сбылось. На выпускном экзамене по Закону Божьему будущая игуменья поразила экзаменаторов тем, что знала Евангелие наизусть. Из института она вышла с твердым намерением стать монахиней. И через год после окончания она поступила в Тихвинский Введенский женский монастырь и прожила в нем 14 лет. В монашестве ей пригодились знания, полученные в институте: она продолжала учить детей. Она была ближайшей духовной дочерью отца Иоанна Кронштадтского, который поручил ей воспитание своей племянницы Анны. В 1881 году игуменья Таисия стала настоятельницей Иоанно-Предтеченского Леушинского монастыря, покрытого сейчас водами Рыбинского водохранилища. Она написала воспоминания о своей жизни, и несколько страниц посвящены пребыванию в Павловском институте. Недавно вышла книжка «Записки игуменьи Таисии». А еще она писала стихи, на тексты которых сейчас написаны песни.

Лада Елецкая: А еще кто из известных людей учился в Павловском институте?
Татьяна Трефилова: В 1893 году институт закончила Лидия Алексеевна Воронова, в замужестве Чурилова, получившая всероссийскую известность под псевдонимом Лидия Чарская. В 1902 году она опубликовала свою первую книгу «Записки институтки», основой для которой стал ее институтский дневник. Такая была традиция: многие девочки в институте вели дневники. И эта первая книжка принесла ей неожиданно большой успех. С этого времени жизнь девочек в закрытых учебных заведениях стала основной темой произведений Лидии Чарской, хотя есть в ее творчестве и другие темы. Она писала стихи, была актрисой Александринского театра. Благодаря ее книгам обществу стала известна не только история института, но и сокровенная жизнь его воспитанниц. От лица одной из девочек Люды Влассовской, дочери русского офицера, погибшего на войне, писательница рассказала о том, что она пережила сама: о мыслях, чувствах, переживаниях и идеалах юных институтских затворниц, отделенных от мира институтской оградой. И каждый выход за ограду – событие в их жизни. Вот так описывает Лидия Чарская прогулку девочек по улицам Санкт-Петербурга. Они, одетые в одинаковые зеленые пальто и вязаные капоры с красными бантами на макушке, шли парами. Впереди классная дама, сзади швейцар в ливрее. – Что это? Приютских девочек ведут? – остановилась какая-то старушка. – Parlez français! (Говорите по-французски!) – приказывала классная дама, обиженная тем, что ее воспитанниц приняли за приютских. За зданием института был большой сад с аллеями, а также крытые галереи для прогулок в плохую погоду, была гимнастическая площадка. Для купания девиц в летнее время устроили фонтан с бассейном и тентом. Летом тех девочек-сирот, которые оставались в институте, возили по окрестностям Санкт-Петербурга, а больных отправляли на воды в сопровождении институтского врача и лазаретной дамы. После выпускных экзаменов лучшие воспитанницы в Зимнем дворце получали медали из рук императрицы, под попечением которой находились все институты благородных девиц в столице. В 1893 году среди лучших выпускниц Павловского института в Зимнем дворце оказалась и Лидия Воронова, будущая Лидия Чарская. Так что прием в Зимнем дворце по поводу вручения медалей описан Чарской точно, «с натуры», с деталями, передающими атмосферу времени.
Лада Елецкая: Что Вы можете рассказать о жизни Лидии Чарской, книги которой сейчас снова стали популярными?
Татьяна Трефилова: Родилась Лидия Алексеевна в 1875 году в семье военного инженера. Она рано лишилась матери, и поэтому тема сиротства так часто появляется в ее книгах. Училась в Павловском институте. Институтские романы Чарской очень автобиографичны. Книги ее пользовались огромной популярностью у детей и подростков, особенно у девочек. Говоря институтским языком, ее «обожало» не одно поколение подростков. Еще до революции ее произведения много критиковали. Корней Чуковский написал о ней просто разгромную статью, упрекая ее в пошлости, мещанстве и сентиментальности. Действительно, в ее произведениях можно найти недостатки. Однако, несмотря на недостатки, несмотря на критику, несколько поколений детей упорно читали и любили Чарскую. И сейчас имя Чарской у людей старшего поколения вызывает теплую улыбку и слова: «Я вырос на ее книгах. Это книги моего детства». Могилу юной княжны Нины Джавахи на Новодевичьем кладбище пытается найти не одно поколение читателей: все верят, что княжна действительно была, что это не литературный вымысел. Марина Цветаева даже написала стихотворение, посвященное памяти Нины Джавахи. Книги Чарской вызывали у детей восторженные отзывы и благодарность. Дети чувствовали искренность этих книг, которые учили состраданию, учили составлять мнение о человеке по его душевным качествам, а не по тому, богат он или беден. После революции ее не печатали, более того, книги Чарской были изъяты из библиотек. Читать ее не только не рекомендовалось, но и запрещалось. Советская власть, разрушая систему дореволюционного воспитания, запретила детям читать ее книги, в которых была запечатлена прежняя жизнь. Обидными словами в годы Советской власти для девочек стали «ты похожа на институтку из книг Чарской». Однако немногим удавалось прочесть хотя бы одну из этих вредных книг и узнать, чем же так плохи институтки. Да, действительно, многие институтки были восторженны, наивны, неопытны, закрытость учебного заведения способствовала этому. Но с детства, приученные к дисциплине, они были хорошо воспитаны и образованы. Многие из них в Первую мировую войну пошли на фронт сестрами милосердия. И эта тема не прошла мимо Лидии Чарской. В ее книге «Сестра Марина» описана история бывшей институтки, поступившей в одну из Санкт-Петербургских общин сестер милосердия. Книги Чарской постепенно стали библиографической редкостью. Оставшиеся экземпляры берегли и тайно передавали из рук в руки. После революции Лидии Алексеевне жилось трудно. Книг ее не печатали. Над ней смеялись и даже издевались, как над чем-то отжившим и старомодным. И действительно она и внешне выглядела необычно: одевалась старомодно, всегда носила длинные платья и пальто, и сохраняла манеру поведения, воспитанную в институте, ходила в церковь. Она была замужем за офицером Борисом Чуриловым, у них был сын Юрий. Но с мужем она рассталась. Сын погиб во время Гражданской войны. После революции она очень бедствовала и тяжело болела. Лидия Алексеевна жила на Разъезжей улице в доме № 7 в крошечной двухкомнатной квартирке на четвертом этаже по черной лестнице. Она и до революции жила в этом же доме, но на втором этаже по парадной лестнице. Дом до наших дней не сохранился, на его месте построили другой. И в маленькую квартирку на четвертом этаже, куда её переселили после революции, приходили к ней ее юные читатели, которые по-прежнему любили ее книги. Соседские девочки приносили ей еду, помогали справляться с домашним хозяйством. Ее книги тайно передавали из рук в руки. Скончалась Лидия Алексеевна Чарская там же, на Разъезжей улице, 18 марта 1937 года. Похоронили ее на Смоленском православном кладбище. Ее скромная могила сохранилась, юные читатели и сейчас посещают ее, украшая могилу венками, сплетенными собственноручно, и игрушками.
Лада Елецкая: Мне приходилось слышать мнение о том, что Чарская училась в Смольном институте.
Татьяна Трефилова: Мне тоже приходилось это слышать не раз. Это очень распространенная ошибка в наши дни. Мы так плохо знаем свою историю, что из всех Санкт-Петербургских девичьих институтов знаем только про Смольный, забывая, что в нашем городе, кроме Смольного и Павловского, были еще Екатерининский институт на набережной реки Фонтанки, Патриотический институт на 10 линии В.О., Ксенинский институт в Николаевском Дворце на Благовещенской площади. Был также еще Елизаветинский на 13 линии В.О. и Мариинский институт на Кирочной улице. Все они входили в Ведомство учреждений императрицы Марии.
Лада Елецкая: Недавно, я слышала, вышло собрание сочинений Лидии Чарской?
Татьяна Трефилова: Да, действительно. Это хорошая детская литература для наших девочек. Мальчики предпочитают другие книжки. На то они и мальчики. На мой взгляд, недостатком этих хорошо изданных книг является отсутствие примечаний. Ведь многие понятия дореволюционного времени уже неизвестны нашим детям.
Лада Елецкая: Напомним еще раз нашим слушателям, что сейчас находится в здании Павловского института.
Татьяна Трефилова: В здании института сейчас гимназия № 209 на улице Восстания. Улица Восстания называлась раньше Знаменской по имени храма, который находился на месте станции метро «Площадь Восстания». Институтский сад полностью уничтожен. Но со стороны двора сохранилась алтарная апсида храма во имя святых апостолов Петра и Павла. Перед зданием гимназии сейчас стоит памятник Анне Ахматовой. Анна Ахматова, безусловно, очень хороший русский поэт, но в Павловском институте она не училась. Хорошо бы на этом здании повесить мемориальную доску о том, что здесь до революции был Павловский институт благородных девиц, в котором училась и о котором писала Лидия Чарская. А то ведь совсем мы своей истории не помним.