СПб Екатерининский институт благородных девиц

СПб Екатерининский институт
12 июня 1798 года в Санкт-Петербурге открылся Петербургское училище ордена Св.Екатерины. Поначалу он размещался в старом одноэтажном доме, т. н. Итальянском дворце. В 1804 – 1807 гг. было построено новое здание на Фонтанке (сейчас здесь находится филиал Публичной библиотеки).
Для родителей, желающих определить своих дочерей в Училище Ордена св. Екатерины, «Высочайше утвержденные правила на определение Частных Пансионерок в Санкт-Петербургское Училище Ордена св. Екатерины», предусматривают следующие требования:
1-е. Определяемые пансионерками девицы должны быть дочери природных Дворян, или Чиновников на службе состоящих или отставных, имеющих чины по военной службе Армии Капитана и выше, а по Придворной или Гражданской 8 класса и выше.
2-е. Они должны быть не моложе 8 и не старше 14 лет.

Заявление по форме: «Желая доставить приличное происхождению воспитание дочери моей NN (имя девицы такой-то), покорнейше прошу…» и прилагаются свидетельства:
1). О законном рождении и крещении;
2). О дворянстве и чине отца;
3). О здоровье: сим свидетельствую, что девица NN, дочь такого-то (чин, имя, фамилия отца) по моему осмотру оказалась совершенно здоровою и не одержимою никакими болезнями, могущими препятствовать принятию ея в Санкт-Петербургское Училище Ордена св. Екатерины, что оспа на ней была натуральная (или прививная, или предохранительная);
4). Об учении:
Мы, нижеподписавшиеся сим свидетельствуем, что девица та-та обучена чтению и письму на таком-то языке;
5). Обязательство о платеже пансионных денег;
Подписи поручителей (5).

Правила приема и программы вступительных экзаменов в Санкт-Петербургское Училище Ордена св. Екатерины 1876 года, предусматривают наличие некоторой образовательной подготовки:
1). На казенное содержание в Училище принимаются ежегодно дочери Кавалерственных дам Ордена св. Екатерины и недостаточного состояния лиц, имеющих чины не ниже Штабс-Капитана, или Штабс-Ротмистра Гвардии, Капитана Генерального Штаба, Корпуса Топографов, Полевой Артиллерии, Полевых Инженеров, Сапер, Пионеров и прочих частей, с сими последними одинаковыми преимуществами пользующихся, также Майора и Надворного Советника, в возрасте от 10 до 12,5 лет ко дню общего приема, т.е. к 1 августа.
2). Определяемые девицы должны знать главные молитвы, уметь читать и писать на русском, французском и немецком языках, а также писать и выговаривать числа до 10 000.
3). Девицы, имеющие физические или умственные недостатки, препятствующие успешному учению, равно одержимые хроническими болезнями, не могут быть принимаемы, те же, кои подверглись прилипчивой болезни, не иначе могут поступить, как по совершенном выздоровлении.
4). Более двух родных сестер могут находиться в одно время в числе казеннокоштных воспитанниц

В 1844 году Училище Ордена Святой Екатерины официально причислено к I-му (высшему) разряду женских институтов, дававших элитное, «приличное дворянскому сословию образование». В программу входило обучение Закону Божьему, русскому языку, словесности, французскому языку, немецкому языку, истории, географии, естествоведению, гигиене, физике, космографии, математике, рисованию, чистописанию, рукоделию, хоровому пению, гимнастике, танцам, музыке (сольное пение, ансамблевое пение, игра на музыкальных инструментах, в том числе в ансамбле), светским манерам, различным видам домоводства.
В 1854 году институт вошёл в Ведомство учреждений императрицы Марии.
С 1895 года Училище Святой Екатерины стало ежегодно выпускать воспитанниц, окончивших двухгодичные классы и сдавших экзамены на получение права работать домашними учительницами.
«Педагогички», во время обучения, носили в качестве почетного отличия красный кушак (в цвет ленты ордена Святой Екатерины).
За всю историю Екатерининского института лучшим выпускникам было вручено 270 наград высшей степени отличия, среди которых 269 шифров большой, средней и малой величины, 1 золотой браслет с вензелем императрицы. Наградами II степени отличия были золотые и серебряные медали «За успехи в науках благородным девицам» с надписями на реверсе: «Посети виноград сей. За отличие». На каждой медали выбивали дату окончания института благородных девиц. Количество всех наград было строго регламентировано. Когда в выпускном классе было много отличниц, лучшие по подсчитываемым за последние два года обучения баллам получали награды, другие, имеющие чуть меньше баллов (притом, достаточных для получения вензеля, медали или браслета), поощрялись лишь «правом» на указанные награды.

СПб Екатерининский ИБД

http://www.liveinternet.ru/users/institytka/rubric/3915555/
Зинаида Шаховская
Родилась 30 августа / 12 сентября в Москве в аристократической семье. Княжна. В 1920 г. выехала за границу вместе с родителями в гражданскую войну из Новороссийска в Константинополь. Училась в американском колледже в Константинополе, в католическом монастыре в Брюсселе (1923), в Протестантской школе социального обеспечения в Париже. В Париже короткое время представляла литературный журнал «Благонамеренный» (1926), основанный ее братом Д. А. Шаховским (будущим архиепископом Иоанном). Выйдя замуж за художника Святослава Святославовича Малевского-Малевича (сконч. 1973), надолго переселилась в Бельгию. Во время второй мировой войны участвовала во французском и бельгийском Сопротивлении. С 1941 г. редактор Французского информационного агентства в Лондоне. В 1945-1948 г. военный корреспондент в Германии, Австрии, Греции, Италии. С 1949 в Париже. Сотрудник Международной федерации киноархивов (1951-1952), главной редакции французского радиовещания (1961-1964), русской секции французского радио и телевидения (1964-1968). Кавалер ордена Почетного Легиона и офицер ордена Искусств и Словесности. Главный редактор газеты "Русская мысль" (1968-1978). Печаталась также под псевдонимом Жан Круазе. Скончалась 11 июня в старческом доме в Сент-Женевьев де-Буа под Парижем.
Отрывок из воспоминаний Зинаиды Шаховской "Таков мой век".- М.: Русский путь, 2008

о годах учёбы в Санкт-Петербургском Екатерининском Институте благородных девиц.
Существовавший в институте порядок был нарушен событиями Февральской революции 1917 г.
читать далее...(см. ссылку)

Петроград, воскресенье 26 февраля 1917 года.
Сегодня приёмный день, но странным образом, большой зал с колоннами наполовину пуст.
Воскресный день, ничем не примечательный. Свидание окончено, мы прощаемся. Я возвращаюсь в маленькую залу, предназначенную для воскресных наших игр. И тут впервые в жизни я слышу треск, вскоре ставший для меня таким привычным, - пулемётные очереди. Как град пули отскакивают от стен. Нас поспешно выводят в коридор, а сквозь высокие окна, выходящие на Фонтанку, доносятся крики, рёв толпы, конский топот. Классная дама ведёт нас вниз, в нашу классную комнату, даже не построив рядами, - первое серьёзное нарушение правил. Надрываются звонки, весь институт всполошился. Прислуга бегает взад-вперёд и тащит, к нашему вящему изумлению, матрасы. По ступеням - невиданное зрелище - поднимаются из вестибюля смущенные швейцары. Усевшись за парты в крайнем возбуждении, мы слушаем классную даму, которая что-то пытается нам объяснить. Впервые входят в наш лексикон неслыханные слова : "бунт" революция
Екатерининский институт уже не тот. Я прошу разрешения увидеться с Наташей, и меня тотчас же пускают к ней. Проходя коридорами второго этажа, я заглядываю в зал с колоннами и столбенею... Все окна загорожены матрасами. Увидеть, что делается на улице, мне не удаётся...
Нам объявляют, что спать мы будем в классной комнате, выходящей окнами в сад. Настя и Груша перетаскивают из дортуара матрасы и постельные принадлежности, мыло и зубные щетки. У Груши перевязана рука, её задела пуля...

До сна ли нам!. Лежа на боку на матрасах, мы болтаем без умолку, пугая друг друга всевозможными домыслами о том, какой печальный нас ожидает удел. А вдруг действительно нас "запалят", как утверждает Груша?. Неужели мы дадим себя зажарить, как куропаток? Я мгновенно изобретаю систему оповещения: мы связываемся друг с другом с верёвочкой, привязанной к пальцу, и бодрствуем по очереди. Как только дозорная чувствует, что её одолевает сон, она дёргает за верёвочку и будит соседку. На самом деле, в случае захвата или пожара, решётки на окнах преградили бы нам путь к бегству, но об этом мы не думаем. Для нас важно не дать застигнуть себя врасплох. Приняв твёрдое решение противостоять событиям, мы в конце концов засыпаем
Наутро всё тот же беспорядок.
- Девочки, девочки! - кричит Мария Суковкина, влетая как вихрь в классную комнату, откуда нас всё ещё не выпускают. - Знаете новость? Ни за что не угадаете! Пажи Его Величества и павловские юнкера прибыли нас охранять!
Юноши в институте! Невиданное дело. Дальше залы с колоннами они никогда не допускались. Невзирая на наш слишком юный возраст, мы были взбудоражены этим известием. Любой повод был хорош, чтобы взглянуть, пусть издали, на наших романтических защитников. Никогда столько девочек одновременно и так часто не стремились удалиться в уборную!.
В привычных к тихому шуршанию длинных платьев коридорах раздаётся воинственная поступь, звякает оружие. Пажи и юнкера!
Штурмовать Екатериниский институт никто и не собирался. Мы провели там ещё несколько дней среди такой же неразберихи. Лишь третьего марта (по новому стилю шестнадцатого) все мы, даже самые младшие из нас, поняли, что окончилась целая эпоха. Накануне император отрёкся от престола. Ученица первого, самого старшего класса, которой поручено было читать утренние молитвы, не решилась опустить обычную молитву о Государе Императоре и его семье, запнулась, не смогла заменить имя царя словами "Временное правительство" и разрыдалась. Классные дамы поднесли к глазам платочки. Плакали страшие ученицы, и мы заплакали тоже. Не вполне понимая, что крылось за этим изменением формулировки, мы ощущали тем не менее всю значительность момента.
Вскоре одна за другой стали приезжать матери воспитанниц и забирать своих дочерей. Мы уехали среди первых. Судорожными движениями стягивала я с себя институтскую форму. В новой жизни, куда я вступала, ей места не было, и поэтому она внезапно приобрела некое ностальгическое обаяние. Мать ждала нас в голубой гостиной госпожи Ершовой, нашей начальницы, куда вчера ещё ни одна воспитанница без трепета не входила. И вот мы покинули Институт и вышли на набережную Фонтанки, оказавшись в нервно возбужденной, неуверенной в себе столице. Никакой радости в связи с этим поспешным отъездом я не испытывала.
Я не узнавала петроградских улиц: по ним разгуливали разнузданные солдаты, какие-то люди в картузах; спешили прохожие в гражданском платье. И ещё одна невидаль: очереди перед булочными и молочными лавками. "Скорей, скорей, - повторял кучер, - не то снова начнётся!" Свобода обернулась к нам другой своей стороной - беспорядком.

фото, помещенное в статью выше, - из альбома Белостокского института благородных девиц императора Николая I.
Воспитанницы выпускного класса за партами во время урока [географии].
http://andcvet.narod.ru/UR/dev/sam.html