Михайловский Воронежский кадетский корпус

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

.Зверев, Стефан Егорович. Юбилейный сборник Михайловского Воронежского кадетского корпуса, 1845-1895 / сост. свящ. Ст. Зверев. - Воронеж : Печатня С. П. Яковлева, 1898. - [2], XVIII, 339, [1], [20] с., [5] л. ил..................

Списки офицеров, служащих.... списки выпускников по годам

Николай Дмитриевич Чертков

Закладка главного здания была произведена 14 сентября 1837 года. Оно строилось восемь лет.

Николай Дмитриевич Чертков получил приглашение возглавить корпус, но отказался от этой чести, так же как и от предложения назвать корпус Чертковским, по образцу Орловского Бахтина и Нижегородского Аракчеева корпусов.

По предложению Черткова в честь младшего брата царя и шефа Военно-учебных заведений корпус был назван Михайловским-Воронежским.
8 ноября 1845 года (21 ноября по новому стилю) состоялось торжественное открытие корпуса. Первый набор - 36 кадет, которые приступили к учебным занятиям на следующий день
15 октября 1848 года Воронежскому Кадетскому корпусу было пожаловано знамя.
В 1865 г. корпус был преобразован в военную гимназию. Главная цель такого преобразования состояла в том, чтобы улучшить воспитание и усилить общее образование кадет.
В эти годы военные гимназии являлись лучшими среди всех существующих типов учебных заведений.
В 1886 г. военная гимназия снова была преобразована в Кадетский корпус, гражданские воспитатели были заменены строевыми офицерами-воспитателями.
За 70 лет своей дореволюционной истории более 3000 выпускников Воронежского Михайловского кадетского корпуса стали офицерами, 300 из них - генералами. Кадеты-воронежцы участвовали во всех войнах, которые вела Россия во второй половине XIX - начале XX веков.
Воронежский Михайловский кадетский корпус со своего основания был одним из проводников образования и культуры в Воронеже.
В нем концентрировались лучшие педагогические кадры южной России. Учителя и воспитатели корпуса вели активную научную, методическую, просветительскую работу. Их имена известны не только в нашем городе, но и по всей стране.
Первоначально выпускники Воронежского-Михайловского кадетского корпуса заканчивали учебу в Санкт-Петербурге, в Дворянском полку, но в 1857 г. учебный курс Кадетских корпусов был расширен учреждением в них двух специальных классов и с тех пор в корпусе стали готовить к производству прямо в офицеры. Первый офицерский выпуск в Воронежском корпусе состоялся 15 июля 1859 года.

Штрихи к портрету Николая Дмитриевича Черткова

В РГВИА есть документ, относящийся к эпохе создания Кадетского Корпуса в Воронеже. Это письмо основателя Корпуса (а затем и его попечителя), генерал-майора Николая Дмитриевича Черткова, адресованное Главному Начальнику Военно-Учебных Заведений Великому Князю Михаилу Павловичу.

"Ваше Императорское Высочество.

Желав, по возможности сил от меня зависящих, быть сопричастным к военному образованию благородного юношества родного края моего, я от чистого сердца сделал пожертвование в изъявление благоговения моего Государю Императору, любви к Отечеству и чувств преданного сердца лично к Вашему Высочеству.
Едва лишь успел я сие сделать, как восстал на меня суд моих современников: мнения их разделялись - люди благонамеренные и истинные Патриоты не только одобряли но возвышали подвиг мой, - другие недоброжелательные и завистливые искали мнение о таковом подвиге не только ослабить, но даже унизить: шесть недель не имел я разрешения на мое Всеподданнейшее приношение и промежуток сего время поощрил моих недоброжелателей и не знаю чего клевета и интриги не выдумывали на меня в сие время и новые враги мои дошли до того, что поступок мой назван зловредным и разнесся слух, что Государь принял его с неудовольствием не желая более впредь поощрять такого рода приношений; по несчастию я все сие знал - и, как человек, не мог не страдать, тем более, что не мог ни предвидеть, ни ожидать сего. - Первые серьезные мучения мои в жизни зачались с сего времени и я, как отшельник, принужден был расстаться почти навсегда с тем кругом общества к которому до того принадлежал.
Великодушное ко мне внимание Государя, милостивый прием, сделанный мне в Петергофе Его Величеством и Вашим Высочеством воскресили меня; - счастливый - оживленный ими, я забыл свои огорчения и с восторгом отправился в те места, где, по Высочайшему соизволению я должен был действовать: здесь, в краю для которого Государь приготовил свои благодеяния - учреждение Имени Вашего Императорского Высочества Кадетского Корпуса было принято с неизъяснимым восторгом и я был в возможности, не смотря на возникшие большие препятствия, выполнить Высочайше объявленные мне желания и благодетельные виды Государя Императора. Я посетил Черкаск и в земле Войска Донского, сделанные посильные пожертвования, осмеливаюсь приписать личным моим содействиям. В Тамбове при исполнении Высочайшего желания о причислении тамошнего Корпуса к Кадетскому Имени Вашего Императорского Высочества Корпусу я имел непосредственное участие: в Воронежской Губернии общее усердие было мною уже возбуждено и я успел склонить несколько лиц к важным пожертвованиям, которые еще бы значительно усилились ест либ я не лишен был возможностей действовать: в надежде на непосредственное поручение мне постройки зданий Корпуса, много заготовлений хозяйственными способами было уже мною предпринято весьма выгодными для Правительства средствами - но ныне за не надобностью принесшие мне значительные убытки. - Я был полезен по мере сил и способов и вполне счастлив выполняя волю облагодетельствовавшего меня Государя, но сие счастие не долго продолжалось, зловредные слухи и толки на конец и в сей край перенеслись: - в отсутствии Вашего Высочества, моего Высокого покровителя я лишен был подпоры стал ослабевать и даже упадать в мнении общем и к довершению всего после годовой моей ревностной деятельности в исполнении данного мне от Вашего Высочества повеления по предмету устройства Корпуса, я устранен от непосредственного участия в первоначальном основании оного, что меня совершенно уничтожило в мнении общем, ослабив даже личное ко мне уважение которым я всегда пользовался - как к человеку лишенному доверия Правительства. Назначение меня членом Комиссии устройства Михайловского Корпуса, вместе с пятью или шестью товарищами разных чинов и званий, с равным им голосом - следственно и с равным с ними на устройство Корпуса влиянием, последовало вероятно по примеру такового же назначения Генерала Бахтина, который, находясь в бездейственной болезненной старости и не выезжаюший из поместья своего, а потому и никак не могший участвовать в Комиссии, был назначен членом оной конечно для формы; моя же личная служба была при самом начале милостиво принята Вами и Государем Императором - вообще Ваше Императорское Высочество не припишите какому либо тщеславию или самонадеянности, мне вовсе несвойственной, то, что я осмелюсь при сем случае с откровенностию преданного сердца изложить Вам: меня всегда огорчала беспрестанная параллель, которую делали из меня с Генералом Бахтиным - он может быть несравненно меня достойнее, но параллели между нами почти не может быть: он пожертвовал значительное имение, но после смерти своей, когда оно будет ему уже не нужно - он в глубокой старости уже отжил для удовольствий света; он, служа Подполковником, получил чин Полковника при отставке и никакой знак не показывает его отличия и при всем этом имел смелое желание, чтобы Корпус носил его имя наравне с Великими Именами Императоров: Петра, Павла и Александра; я был в отставке Генерал-Майором и служа с 1813-го Года участвовал в пяти компаниях, был из старших Полковников к производству при Калишском смотре, пред которым, состоя при Генерал-Фельдмаршале для особых поручений по независящим от меня причинам общею мерою, как числящийся по Кавалерии, был от службы уволен, и все ордена, в том числе и Владимира 3-й степени пожалованный во время командования моего Тверским Драгунским полком - получил грудью на поле сражения и сделал пожертвование от чистого сердца при жизни и в цвете еще лет, не не прося и не искав себе никаких наград. Ныне же видя себя лишенным счастия быть полезным на службе Его Императорского Величества с тою ревностию и усердием, которыми я был и буду всегда одушевлен - и после всех верноподданнических порывов моей любви к Государю и Отечеству - потерянным в мнении общем, влияние которого в частной жизни делается мне день ото дня ощутительнее! - умоляю Ваше Высочество войти в теперешнее мое положение с свойственным Вам высоким чувством благородного Вашего сердца, обратить милостивое внимание хотя на первоначальные мои действия и естьли найдете, что я заслуживаю Вашего и Государя Императора благоволения, то защитить меня и восстановить в мнении общем, явною Монаршею ко мне милостию и естьли Его Величество, в великодушной справедливости Своей, соизволит признавать меня не недостойным Всемилостивейшего Своего внимания, то обнаружением оного пред моими соотчичами, да восстановит меня Милосердный Монарх в мнении общем, не только во успокоение личное мне, но и в пример последователям, которые могли бы явится за мною по призову польз общественных. Повергая себя и все вышеизложенное к стопам Вашего Императорского Высочества - с чувством душевного благоговения и беспредельной преданности,

имею счастие быть
Вашего Императорского Высочества всепреданнейший Николай Чертков Состоящий при Вашем Императорском Высочестве Генерал-Майор. 30 октября 1837
Г. Воронеж »

http://www.ruscadet.ru/history...n/comm.htm

В Михайловском-Воронжском корпусе обучались: русский конструктор, организатор производства стрелкового оружия и создатель одноименной винтовки С.И. Мосин, один из изобретателей лампочки накаливания А.Н. Лодыгин, марксист Г.В. Плеханов, революционер-большевик В.А. Антонов-Овсеенко, генерал А.М. Каледин и др.

Выпускник корпуса Николай Макшеев-Мамонов стал генерал-лейтенантом академии Генерального штаба, Николай Перлин, тоже генерал-лейтенант, последовательно занимал должности начальника штаба Кавказского военного округа, командира 4-го армейского корпуса, помощника командующего войсками Виленского военного округа, Алексей Суворин стал писателем-публицистом, издателем газеты «Новое время» и журнала «Исторический вестник».
Среди прославленных выпускников Михайловского Кадетского корпуса следует отметить такие имена: генерал-от-артиллерии Иванов; генерал-лейтенанты Генерального штаба Перлик,, Проценко; генерал-лейтенанты Алексеев, Нарбут, Данилов, Ермачев, Ивашкин, Шебанов, Зарубаев, Бибиков; генерал-майоры Севостьянов, Николин, Полковников, Дукмасов, Жуковский; известные деятели белого движения генералы Каледин, Филимонов, Улагай, Науменко, полковник Гегелашвили заслуженный профессор Михайловской артиллерийской академии генерал-майор Тахтаров, директор Военного трубочно-инструментального завода Гахович,Прославили имя корпуса и те, кто выбрал не военную, а литературную карьеру: литераторы Барсуков, Берг, Спажинский, Бажин, Гаспринский (редактор журнала "Переводчик")
В корпусе преподавали такие известные личности, как художник Павлов; ученый-естественник Тарачиков; филолог, основатель и издатель журнала "Филолог" Хованский; литературный критик и близкий друг поэта Никитина Де-Пуле; краевед и этнограф Малыхин; архитектор Кюи; известный педагог, названный "учителем учителей", автор нескольких учебников Бунаков; известный математик, автор нескольких учебников Киселев; писатель и краевед, священник корпуса Зверев.

13 воспитанников Михайловского Воронежского кадетского корпуса стали георгиевскими кавалерами за подвиги в войне с Турцией 1877- 1878 гг. и Японией - в 1905-м..

В Воронеже не сохранилось былое здание корпуса. Великая Отечественная война не оставила ему на это никаких шансов. Только памятная доска на улице Феоктистова напоминает воронежцам, что когда-то на этом месте располагался известный в России кадетский корпус.

http://humus.livejournal.com/2133307.html
http://russiahistory.ru/mihajl...sk-1914-g/

Марков А.Л. Кадеты и юнкера. Буэнос-Айрес, 1961

Весной 1909 года отец привез меня из деревни в Воронеж держать экзамен в четвертый класс кадетского

У отца в корпусе также нашелся старый товарищ, командир 1-й роты полковник Черников, в этот год выходивший в отставку генералом. Его заместитель, полковник Трубчанинов так же, как его предшественник, оказался однокашником отца по Орловскому корпусу.

Экзамены, начавшиеся на другой день после нашего приезда, оказались труднее, чем мы предполагали. На экзамене Закона Божия батюшка, видный и важный протоиерей, спросил меня — не являюсь ли я родственником писателя Евгения Маркова, умершего в Воронеже директором Дворянского банка и председателем археологического общества. Узнав, что я его внук, батюшка сообщил, что он также член археологического общества, хорошо знал покойного деда, любил его и уважал.
Первые три дня экзаменов прошли для меня благополучно, но в четвертый я неожиданно наскочил на подводный камень. Случилось это на испытании по естественней истории, предмете везде и всегда считающемся легким и второстепенным. Так об этом предмете полагали и мы с моим репетитором, почему и не обратили на естественную историю большого внимания. Конца учебника по этому предмету я даже и не прочитал, как раз в том месте, где дело шло о навозном жуке. Этот проклятый жук чуть не испортил всего дела, так как спрошенный о строении его крыльев, я стал в тупик и ничего по этому интересному вопросу ответить не мог. Преподаватель естественной истории, — заслуженный тайный советник, — однако, вошел в мое положение и не захотел резать мальчишку, благополучно прошедшего уже по всем предметам экзаменационные сциллы и харибды. Он дал мне переэкзаменовку на... после обеда. Нечего и говорить, конечно, что я сумел воспользоваться этой передышкой, а после обеда сдал экзамен без запинки.
Выдержав экзамен по учебным предметам, я был затем подвергнут медицинскому осмотру. Для этой цели отвели один из пустовавших в то время классов, двери которого выходили в коридор, переполненный родителями и родственниками, привозившими детей на экзамены.
Так как вступительные экзамены в корпус держали исключительно ребята, поступавшие в первые два класса, то я среди них представлял собой единственное исключение и притом такое, о котором никто из находившихся в коридоре мамаш и не подозревал.
Зная, что доктора осматривают десятилетних карапузов, родительницы эти, нимало не стесняясь, заходили в комнату осмотра и вступали в разговор с врачами. При их неожиданном появлении в дверях, я голый, как червяк, принужден был дважды спасаться за ширмы, к обоюдному смущению обеих сторон.
Как только результаты экзаменов были объявлены, отец, поздравив меня, немедленно повел в магазин военных вещей, где купил мне кадетскую фуражку с черным верхом и красным околышем, которую я проносил все лето при штатском костюме, являя из себя; довольно странную фигуру. Этот полуштатский-полувоенный вид приводил в полное недоумение встречных, не знавших, как понимать мою нелепую личность. В качестве старого кадета, брат Коля, бывший в это время кадетом в Ярославле, сильно возмущался таким видом, находя, что в кадетской фуражке и при штатском костюме я имею «сволочной вид земского начальника».
Всю дорогу от Воронежа в наше Покровское отец, обычно суровый и неразговорчивый с нами, был необыкновенно ласков, видимо довольный тем, что и второй его сын стал на привычную и понятную для него дорогу военной службы. На балконе усадьбы, с которого была видна вперед дорога со станции, вся семья наша, ожидавшая моего возвращения, издали завидев красный околыш, сразу поняла, что мои экзамены сошли благополучно. Ради такого торжественного случая, отец в этот день также надел свою дворянскую фуражку с красным околышем, чем как бы сблизил меня со своей особой.
Свободное от опостылевших наук лето промелькнуло незаметно, как и много других счастливых лет юности, как незаметно и быстро проходит в жизни все счастливое. Незаметно подошел месяц август, к 16-му числу которого мне предстояло явиться в корпус, чтобы стать настоящим кадетом, а не возбуждающей недоумение штатской личностью в военной фуражке. Отвозил меня в военную школу опять отец. Я ехал в Воронеж с наружной бодростью, но тайной жутью.
Принадлежа к исконно военной семье и зная по рассказам отца и брата кадетский быт, который я и сам уже раз наблюдал, я все же сознавал, что, поступая сразу в четвертый класс, должен был явиться для моих одноклассников, сжившихся друг с другом за три года совместной жизни, человеком чужим и во всех смыслах «новичком», положение которых во всех учебных .заведениях незавидно. Недаром брат Николай, верный духу нашего сурового деревенского обихода, предупредил меня многообещающе и злорадно:
— Бить тебя там будут, брат, как в бубен.
— То есть как бить, за что?
— А так... чтобы кадета из тебя сделать. Там, голубчик, штрюков не любят...
Немудрено поэтому, что утром 15 августа 1910 г. я вошел в просторный вестибюль кадетского корпуса в Воронеже с видом независимым, но с большим внутренним трепетом.
Усевшись на скамейку, пока отец ушел выполнять соответствующие формальности, я стал прислушиваться к странному глухому шуму, доносившемуся сверху, который, отдаваясь эхом по мраморным лестницам и пролетам, напоминал шум потревоженного улья. Поначалу все, кто впервые слышали этот характерный шум, принимали его за гомон кадет, стоящий весь день в. коридорах. Однако, впоследствии я убедился, что шум этот никакого отношения к голосовым способностям кадет не имел, а был просто эффектом корпусной акустики.

От нечего делать, в ожидании отца, я стал оглядывать вестибюль и все, что мне можно было видеть со скамейки. Небольшой бюст черной бронзы какого-то николаевского генерала привлек первым мое внимание к нише позади скамейки. Это оказался памятник, поставленный основателю корпуса. На белой, мраморной доске цоколя золотыми буквами стояла надпись:
«Генерал-лейтенант Николай Димитриевич Чертков в 1852 году пожертвовал 2 миллиона ассигнациями и 400 душ крестьян для учреждения в г. Воронеже кадетского корпуса».
Кроме генеральского бюста, я ничего другого интересного в вестибюле не нашел; кругом никого не было и корпус словно вымер.

Мимо меня по коридору проходили куда-то, звеня шпорами, офицеры, не обращая никакого внимания на мою деревенскую фигуру. Где-то близко, видимо в столовой, негромко позванивала посуда. Так прошло около десяти минут, как вдруг страшный грохот барабана, грохнувшего, как обвал, заставил меня подскочить на скамейке от неожиданности. Прогремев где-то наверху, барабан смолк, а затем снова загрохотал этажом выше.
Через пять минут лестничные пролеты у меня над головой наполнились сдержанным гулом голосов и шарканьем сотен ног, спускавшихся по лестнице. С гулом лавины, кадеты сошли сверху и их передние ряды остановились на последней ступеньке, с любопытством оглядывая мою странную для них фигуру. Сошедший затем откуда-то сверху офицер, вышел в вестибюль и, обернувшись к кадетам, скомандовал. Ряды их в ногу, потрясая гулом весь вестибюль, стройно двинулись мимо меня в столовую. Рядами прошли все четыре роты корпуса, начиная с длиннейших, как колодезный журавель, кадет-гренадеров строевой роты и кончая малютками, еще не умевшими «держать ноги». Пройдя в невидимую для меня столовую, роты затихли, а затем огромный хор голосов запел молитву, после которой столовая наполнилась шумом сдержанных голосов и звоном посуды: корпус, видимо, приступил к завтраку.
В этот момент ко мне подошел офицер и, спросив фамилию, приказал следовать за ним. На площадке второго этажа он остановился перед высокой, деревянной перегородкой, отделявшей коридор от площадки лестницы и постучал. Большая дверь с надписью «вторая рота» немедленно открылась и мы вошли. По длиннейшему коридору, в который с обеих сторон выходили двери классов и огромные спальни, мы пришли в самый его конец, повернули налево в другой коридор и остановились перед дверью с надписью «цейхгауз». Как в коридоре, так и во всех остальных помещениях роты стояла звенящая в ушах тишина и не было ни души.

Бородатый солдат с медалями, одетый в кадетскую рубашку и с погонами, носивший звание «каптенармуса», по приказу пришедшего со мной офицера, который, как я лотом узнал, был мой новый ротный командир полковник Анохин, одел меня с ног до головы в казенную одежду: неуклюжие сапоги, с короткими, рыжими голенищами, черные потрепанные брюки и парусиновую рубашку с погонами, и черным лакированным поясом с тяжелой медной бляхой и гербом.

Пригонка обмундирования была самая поверхностная. Поэтому ни одна его часть не соответствовала размерам тела. Брюки были невероятно широки и длинны, рубашка напоминала халат, погоны уныло свисали, причем упорно держались не на плечах, а почему-то на груди.
Но всего хуже произошло с сапогами — из огромной кучи этой обуви мне самому предложили выбрать пару «по ноге». Это было бы нетрудно, если бы правые и левые сапоги не были перемешаны в самом живописном беспорядке, так что двух одинаковых сыскать сказалось совершенно невозможно; мне пришлось удовольствоваться двумя разными и поэтому разноцветными. На робкое замечание, которое я позволил себе сделать, что одежда миг «пришлись не совсем», каптенармус ответил бодрым тоном, что «это пока», так как обмундирование, которое он на меня напялил, «повседневное и последнего срока». Здесь же, в цейхгаузе, меня посадили на табуретку и откуда-то вынырнувший парикмахер-солдат, пахнувший луком, наголо оболванил мне голову машинкой «под три нуля».
Когда я, по окончании всех этих пертурбаций, сошел опять вниз к отцу проститься, он только засмеялся и покачал головой. С жутким чувством жертвы, покинутой на съедение, я расстался с отцом и поднялся в «роту», куда из столовой уже вернулись кадеты. Ротный командир сдал меня дежурному офицеру, усатому, выступающему как гусь подполковнику, который сообщил мне, что я назначен в первое отделение четвертого класса...

Так началась моя кадетская жизнь.
.................
Воронежский кадетский корпус в николаевские времена был известен на всю Россию суровостью своего первого директора — генерала Винтулова, который в пятидесятых годах запарывал кадет до потери сознания. Таким же был и его первый заместитель, однорукий генерал Бреневский, но уже при третьем директоре корпуса, а именно при генерале А. И. Ватаци, когда в России начались гуманные веяния, порка была навсегда отменена. Однако тяжелые воспоминания старого времени еще жили при мне в корпусе, в котором учился внук Винтулова — кадет Андреев. Жив был и сын генерала Винтулова, занимавший перед войной пост начальника ремонта кавалерии и иногда приезжавший в корпус.
.................
Для придания «воинского вида», надо мной в поте лица трудились несколько месяцев подряд не только офицер-воспитатель — полковник Садлуцкий, но и все кадеты отделения, для которых это было вопросом самолюбия.
.....................
Выпустить меня на улицу в первый раз хотя и выпустили, но не одного, а под, наблюдением старшего в отделении — Бори Костылева, шедшего в город по одному делу со мной, а именно к фотографу.
............
От скуки и безделья старшие кадеты часто шли на всякого рода шалости, одна из которых, однажды, едва не обошлась всем ее участникам — и в их числе мне — очень дорого. Состояла она в следующем: был в лагере кадет третьего класса Григорович — мальчик, плохо учившийся и не совсем, повидимому, нормальный. Сидя в каждом классе по два года, он достиг уже 15-летнего возраста и все его интересы вращались вокруг сексуальных вопросов, благодаря чему он вечно рассказывал малышам-одноклассникам всякие гадости.
...................
В этом году вместе с другими остался в лагере кадет князь Шакро А., веселый и милый грузин, на редкость компанейский парень и прекрасный, как и все кавказцы, товарищ. Хотя он был всего только в четвертом классе, но, неоднократно «зимуя» в одном и том же классе, имел на лице уже густую, черную, как вороново крыло, растительность, выраставшую, по уверению кадет, через полчаса после бритья. Вместе с тем это был лихой кадетик, небольшого роста, но ловкий и прекрасно сложенный, обладавший веселым и беззаботным характером. С ним дружил его земляк, отчаянный храбрец абхазец Костя Лакорбай — на два года страше по классу и большой забавник....

Офицеры-воспитатели.

"Много юных кадетских жизней унесла Гражданская война. В 1918 г. в бою с красными под Екатеринодаром героически погиб кадет строевой роты Воронежского корпуса Сергей фон-Озаровский. Защищавшие свои убеждения и свою Россию, в бою под Воронежем были убиты кадеты старших классов Гусев, Глонти, Золототрубов, Савельев, Гродкевич. Невозможно назвать всех – их имена не сохранились, и никто не найдёт их могил"
http://fskk.ru/journal/?aID=262

Костюм и мода России. От кадета до корнета.

Михайловский-Воронежский КК закончил и Андрей N Черный, конец 19 в., направлен в Очаковский резервный батальон.

И, как мне недавно идентифицировали фотографию, в этом корпусе учился Валентин (Аркадьевич) Черный.
(отец Анны Валентиновны Хорошкевич)

Поступил в 1880 г. Закончил XXXVII выпуском в 1889 г. Переведен во 2-е воен. Константиновское училище.
Подпоручик 37-го пех. Екатеринбургского Е.И.В. Вел. Князя Алексея Александровича полка ( г. Лодзь, Петраковской губ.). Высочайшим приказои от 15 июля 1896 г. произведен в поручики

(Зверев, Стефан Егорович. Юбилейный сборник Михайловского Воронежского кадетского корпуса, 1845-1895 / сост. свящ. Ст. Зверев. - Воронеж : Печатня С. П. Яковлева, 1898. - [2], XVIII, 339, [1], [20] с., [5] л. ил.....)

фотография от 1883 г. 3 октября.

Каргопольский драгун написал:
кадет Михайловско-Воронежского кадетского корпуса, в обмундировании Выс. утв. 9 февраля 1882 г. ( ПСЗРИ-3, № 668а) в летних панталонах фламского полотна.Определяющими деталями, что это именно Воронежский корпус служит белый прикладной цвет: погон с черной выпушкой и малиновым вензелем ( "М" с короною); кушака; выпушки по верхнему кругу фуражки. 1903 г. — кушаки заменены черненными поясами с медными бляхами.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Обмундирование драгун — ПСЗРИ-3, № 13673/ пр.вв. № 47 от 15 февраля 1897 г.

VC написал Только уточнение - на погонах не вензель, а литеры М.В. Вензель появился только в 1905-м году.

Другая фотография другого кадета из той же фото-мастерской.
http://sammler.ru/index.php?showtopic=72602

http://vadimus58.livejournal.com/94284.html
1. Фотография Бориса Рехана - Кадета Воронежского кадетского корпуса.
2. Вторая фотография Б. Рехана с жетоном Воронежского Великого Князя Михаила Павловича кадетского корпуса,

Коллеги! Прошу помощи советом и мнениями. Штатный гражданский преподаватель Михайловского Воронежского Кадетского корпуса с фамилией Кузнецов 1840г рождения. Происхождение - "из солдацких детей". Образование - домашнее. В службу в Воронеж определен из Петербурга "из кантонистов Павловского кадетского корпуса" на должность монитера гимнастики и фехтования в 1862г. Сдал экстерном экзамены за курс Чугуевского юнкерского училища. Первый классный чин - в 1875г, далее чины, награды...
Вопрос: есть ли шансы найти сведения о его родителях? или это совсем "глухарь"? Системно не занимался, но сделал робкую попытку посмотреть МК и ИВ конца 1850-х церкви Павл.кад.корпуса в ЦГИА в надежде найти Кузнецова среди низших чинов, но, увы, на удачу не получилось...

Salpaus написал:

[q]
В службу в Воронеж определен из Петербурга "из кантонистов Павловского кадетского корпуса
[/q]

1.Думаю Вам имеет смысл посмотреть в РГВИА ф.324 и/или 405 и поискать в описях дела, которые могут называться примерно так: Списки кантонистов, подлежащих распределению на службу в 1862 г. или "О распределении кантонистов на службу в 1862г" (сами дела за 1861г) и аналогичные по смыслу.
2. Раз Вы пишете, что он из солдатских детей и имел домашнее образование, то скорее всего он был только приписан в кантонистскую школу, но фактически был дома и мог в нее попасть незадолго перед распределением на службу. Поэтому Вы и не нашли его за 1850г. в ИВ. Но ИВ возможно (но не факт) имело бы смысл посмотреть за 1860-1861г, или даже 1862 (т.е. накануне его отправки в Воронеж.)

(добавлено позже)
Также по этому корпусу есть ветка на форуме https://forum.vgd.ru/post/174/15789/p254174.htm#pp254174
Прочитал тут очень интересную статью именно про Павловский кадетский корпус (http://svu-nn.ru/pavlovskij-kadetskij-korpus/)
И в частности там говорится, что туда принимали исключительно детей-сирот военных и гражданских чиновников(поэтому и называли этих кадет кантонистами):
"В 1845 г. были утверждены новые правила приема в кадетские корпуса. Прошения о приеме в корпус теперь рассматривались при Штабе военно-учебных заведений. Все кандидаты на поступление распределялись на разряды. С некоторыми небольшими уточнениями эти разряды для Павловского кадетского корпуса были утверждены 1 мая 1856 г. В корпус стали принимать сыновей всех убитых штаб- и обер-офицеров, сыновей военных и гражданских чиновников, погибших внезапно на службе, сыновей лиц, бывших и состоящих под покровительством Комитета о раненых, круглых сирот, сыновей штаб- и обер-офицеров, лишившихся отца. Все сироты в обязательном порядке зачислялись в Павловский кадетский корпус."
Это, на мой взгляд, входит в противоречие с указанным Вами домашним образованием. Разве, что до того, как он стал сиротой и это случилось не в очень раннем детстве , о получил какое-то образование дома, но потом, по смерти отца или обоих родителей, его направили в этот корпус.
Тем не менее попытаться посмотреть инфу в указанных мною фондах и в ф.319 возможно имеет-таки смысл. Либо искать личные дела кадет этого корпуса, в которых обязательно была метрика, в Ваших питерских архивах, причем не только в ЦГИА, но и возможно в РГИА. Но за интересующие Вас года вероятность сохранения этих личных дел весьма маловероятна.

Здравствуйте!
Подскажите, где-нибудь хранятся личные дела воспитанников Михайловского-Воронежского кадетского корпуса?
Интересует Кузовлев Фёдор Андреевич. Период обучения 1852-1859гг.
Спасибо.

Имеем в наличии биографии (практически полные) целого ряда выпускников Михайловского КадК (Воронежский). А также можем помочь в поиске служебно-биографических данных на выпускников оного корпуса. Подробности писать в личку