Нижегородская духовная семинария - Генеалогический форум

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Нижегородская духовная семинария — высшее учебное заведение Нижегородской епархии Русской православной церкви. Расположена на территории Благовещенского монастыря; до 1918 года находилась в построенном для неё здании на площади Минина и Пожарского, где ныне размещён один из корпусов Нижегородского педагогического университета.

«Духовным регламентом 1721 года» Петра I было установлено обязательное духовное образование для детей священнослужителей. Первым из епархиальных архиереев на указ императора откликнулся епископ Нижегородский и Алатырский Питирим. При архиерейском доме в Нижегородском кремле 29 марта 1721 года были открыты две грамматические (эллино-греческая и славяно-российская) школы и одна подготовительная букварная школа. В первые две школы отобрали детей, уже имевших какую-то подготовку и показавших хорошие результаты при отборе, а в букварную направили ещё нуждающихся в подготовке (в первом наборе таких явилось большинство). С этого момента и начался отсчёт в истории первой в России семинарии, давшей стране выдающихся церковных пастырей, учёных-богословов и просветителей.

В 1743 году епископ Дмитрий (Сеченов) на свои средства купил у купеческой вдовы Пушниковой «каменное строение», и семинария была переведена на Благовещенскую площадь (ныне — Минина и Пожарского), которая впоследствии стала называться Семинарской.
В 1823 году старое здание семинарии сгорело, и на его месте в 1826—1829 годах «на казённый счет» было построено новое здание с восьмиколонным фасадом, сохранившееся до наших дней.
В нижнем этаже здания размещалось Нижегородское духовное училище, а также низший (словесности) и средний (философский) классы семинарии; в среднем — комнаты высшего класса семинарии, зал собрания, правление и квартиры её ректора и инспектора. Семинария находилась здесь до 1918 года.
В 1886 году в семинарии было организовано особое «Церковное Древлехранилище» (склад древней церковной утвари, облачения и книг), которое и дало начало формирования первого церковного музея. Здесь имелись старинные рукописи, старопечатные книги и документы, памятники живописи, иконографии, денежные знаки и различная церковная утварь.
Программа семинарии была насыщенной: помимо общеобразовательных специализированных предметов, преподавались различные языки: греческий, латинский, еврейский, французский и немецкий, а также точные науки: физика, математика. Кроме того, в программу были включены: живопись, иконопись и даже гимнастика.

Выпускники Нижегородской духовной семинарии

Тихов. А. И. Нижегородская Духовная семинария в 1818-40 гг. — Нижний Новгород: тип. Губ. правл., 1905
Тихов А. И. Нижегородская Духовная семинария в 1842-51 гг. — Нижний Новгород: тип. Губ. правл., 1905.
Тихов А. И. Краткая памятная историческая записка Нижегородской духовной семинарии. — Нижний Новгород: тип. Губ. правл., 1905..
Труды Нижегородской духовной семинарии: сборник работ преподавателей и студентов Нижегородской духовной семинарии. — 2003—2014.
https://drevo-info.ru/articles/25252.html
http://www.nds.nne.ru/images/inie-izdania/sem.buklett.pdf (дата обращения 1 августа 2019 года)
http://www.nds.nne.ru/images/inie-izdania/sem.buklett2.pdf (дата обращения 1 августа 2019 года)

Скворцов, Иоанн Михайлович

— кафедральный протоиерей Киево-Софийского собора, заслуженный ординарный профессор университета Святого Владимира и Киевской Духовной Академии, доктор богословия, сын священника Нижегородской губернии, Ардатовского уезда, села Стыткова (Стескова), род. в 1795 г. Первоначальное образование получил в Нижегородском духовном училище и семинарии, а в 1814 г. восемнадцатилетним юношей поступил в С.-Петербургскую духовную академию. В первый год академического учения с особенною любовью и увлечением занимался математикою, любовь к которой сохранилась в нем на всю жизнь, что неблагоприятно отражалось на успехах его в других науках, и этим, вероятно, следует объяснить тот факт, что при переходе на следующий курс он очутился во втором разряде. Но, перейдя в богословское отделение, С. приложил старание к занятиям богословскими предметами и своими успехами в них и богословско-философскими сочинениями обратил на себя особенное внимание тогдашнего ректора академии, архимандрита Филарета, знаменитого впоследствии митрополита Московского. Курсовое рассуждение молодого студента: "О составе человека" было первым печатным трудом начинающего, но многообещающего автора. По окончании курса в академии первым воспитанником, С. 18 июня 1817 г. был удостоен конференцией академии степени магистра богословия и назначен профессором философии, математики и физики в Киевскую семинарию, в число учеников которой должны были войти воспитанники высших классов закрытой в том году Киевской духовной академии, для того чтобы подготовить правоспособных слушателей для той же Киевской академии, преобразованной согласно проекту Комиссии духовных училищ 1808 г. Новая академия открыта была в сентябре 1819 г., и С. 22 сентября того же года назначен был в нее бакалавром философии. Состоявшееся 28 сентября 1819 г. открытие Киевской академии сопровождалось торжественным актом, на котором С. произнес речь: "О метафизическом начале философии". Речь была произнесена на латинском языке, на котором до 1835 г. производилось и чтение лекций в академии, но, по требованию Комиссии духовных училищ, переведена автором на русский язык; на этом языке она напечатана в сочинении В. Аскоченского: "История Киевской Духовной Академии по преобразовании ее в 1819 году". СПб. 1863 г., стр. 49—67. Того же года, 26 сентября, С. был определен библиотекарем академии, но ненадолго: за посвящением в 1820 г. (4 марта) в сан священника и определением к Владимирской Киево-Печерской церкви был уволен от должности библиотекаря 10 июля 1820 г.; 15 июля следующего 1821 г. он был уже возведен в сан протоиерея. В первые годы академической службы он один преподавал логику, метафизику, космологию и нравственную философию, а некоторое время еще психологию и историю философии. Сверх постоянных курсов, он иногда читал специальные курсы, посвященные критическому разбору учений известнейших философов. Из них им заимствованы статьи: "О философии Платона" (Журнал Министерства Нар. Просвещения, часть X, 1836 г.), "О Плотине" (Там же, 1835 г., часть VIII, стр. 1—17), "Критическое обозрение учения древних об истинном благе человека" (Там же, ч. LVII, 1848 г., стр. 252—284) и "О Теодицее Лейбница" (в рукописи). Лекции его записывались студентами, но нередко профессор выдавал своим слушателям составленные им записки, отличавшиеся краткостью и ясностью изложения, как и печатные его труды. Требовательный к себе в исполнении своих обязанностей, С. требовал от студентов аккуратного посещения лекций и производил часто репетиции; особенное внимание он обращал на сочинения студентов. Студенты академии ценили его ученость и уважали за добросовестное исполнение им своих обязанностей. В 1824 г., 21 марта, С. был произведен в ординарного профессора. В 1829 г., по вызову Комиссии духовных училищ, взялся составить учебник по истории философских систем, в замену книги Бруккера, с условием представлять свой труд по частям для рассмотрения Комиссии и таким образом иметь возможность при дальнейшем продолжении своего труда сообразоваться со сделанными замечаниями Комиссии. В 1830 г. С. представил в Комиссию 16 лекций в пяти тетрадях, но Комиссия, по рассмотрении их, определила возвратить их автору с тем, чтобы он продолжал свой труд и представил его в Комиссию уже в полном виде. Впрочем, предпринятый С. труд не был доведен до конца и в печати не появился. В 1833 г., ноября 13, за представленные им сочинения: 1) "Записки на Послание апостола Павла к Ефесеям" и 2) "Критическое обозрение Кантовой религии в пределах чистого разума" Комиссией духовных училищ удостоен степени доктора богословия. В своем философском труде С. согласует философские идеи с Богооткровенною истиною; поэтому, как сказал один из его биографов, преемник его по кафедре в университете Святого Владимира, о. Фаворов, "его можно назвать христианином философом в том же смысле, в каком название это приложимо и прилагалось к некоторым древним учителям Церкви". В том же 1833 г. он напечатал в Киеве еще один свой труд, это — "Слова на некоторые праздничные и торжественные дни, в разные времена произнесенные Киевской духовной академии профессором философии, Киево-Печерской Владимирской церкви протоиереем Иоанном Скворцовым". Эти проповеди его, как замечает и современный рецензент, отличаются философско-религиозным направлением (Журнал Министерства Нар. Просвещения, ч. XVI, 1837 г.). Кроме преподавания, С. нес разные ответственные обязанности по академии и исполнял важные поручения начальства: в 1823 г., 12 декабря, был назначен членом конференции академии; 21 апреля 1824 г. — членом "внешнего" правления академии; 23 декабря 1824 г. — членом состоявшего при академии цензурного комитета; 24 февраля 1834 г., по существовавшему тогда постановлению, как доктор богословия, был определен членом духовной консистории. Им были обревизованы семинарии с состоящими при них училищами: Курская и Воронежская в 1828 г., Волынская и Подольская в 1829 г., Кишиневская в 1833 г., Киевская в 1838 г. и Полтавская в 1843 г. С 22 марта 1831 г. по 20 февраля 1832 г., в силу Высочайшего повеления по указу Святейшего Синода, С. в течение года обозревал церкви Подольской епархии, результатом чего явилась составленная им подробная ведомость (2-я и 3-я части ее составляют хранящееся в Синодальном архиве дело 1831 года, за № 10б/1941), содержащая в себе сведения об уездных приходских церквах, причтах, церковных землях и домах Подольской епархии. На основании представленных здесь данных и высказанных автором соображений Св. Синодом были приняты меры по благоустройству церквей и состоящих при них причтов. В 1837 г., по инициативе ректора академии, знаменитого Иннокентия, был основан при академии журнал "Воскресное Чтение", успеху которого в читающей публике С. много содействовал своими статьями догматического, нравственного и исторического содержания, проповедями и переводами отеческих творений; все эти труды вышли без подписи автора. 23 мая 1834 г. С. был определен профессором богословия в новооткрытый университет Святого Владимира, а 3 марта 1836 г. утвержден настоятелем университетской церкви. По установленному порядку, как профессор богословия, преподавал в университете не только догматическое и нравственное богословие, но и церковную историю и церковное законоведение, а с 1850 г., в силу Высочайшего повеления "о соединении в одном лице в высших учебных заведениях Министерства Народного Просвещения преподавания богословия и философии, с ограничением последней логикою и психологиею", читал лекции по логике и психологии. В университете достоинства и приемы чтений его, разумеется, были те же, что и в академии, но отношение к нему университетских студентов было далеко не то, что в академии. Вообще в то время студенты небрежно относились к посещению лекций, но особенно слабо ими посещались лекции по богословию, что принудило С. в 1842 г. войти с рапортом об этом в совет университета. Когда в 1846 г. возник вопрос о преподавании богословия студентам медицинского факультета, "по случаю затруднения, какое находил декан медицинского факультета в столкновении оперативной хирургии с богословием", С. заявил в совете университетском, что преподавание полного курса богословских наук студентам медикам необходимо "потому преимущественно, что врачебные науки и для пользы их самих и для блага страждущего человечества должны быть в теснейшей связи с учением религии и с духом христианской церкви; что со своей стороны он согласен читать лекции и в послеобеденное время, только бы не лишить студентов столь благотворного человечеству факультета лекций богословских. Впрочем, если дальнейшие соображения покажут необходимость произвесть некоторые сокращения для курса богословского, то он может рекомендовать только такое сокращение, какое допущено в лицее князя Безбородко, где курс богословия трехлетний. Сокращение же богословского курса в два года он признает несообразным с понятием и целью университетского образования". С. удалось отстоять свой предмет для медицинского факультета. Нельзя пройти молчанием следующий факт, который показывает широту взглядов С. на образование университетского юношества и пламенное желание служить посильно этому великому делу. Попечитель Киевского учебного округа вошел в совет университета с предложением от 19 ноября 1844 г. об отделении от кафедры наук богословских церковного законоведения и о преподавании его только студентам юридического факультета. По требованию совета университета С. представил свое мнение, в котором заявил, что "церковное законоведение он всегда признавал и признает нужным для всякого просвещенного христианина, особенно сына православной церкви, которая составляет дух и жизнь нашего отечества". Читанные курсы по богословским предметам студенты университетские изучали по запискам, которые составлялись самим профессором и заключали в конспективном виде читанные им лекции. Из них первым изданием напечатаны на счет университета: 1) "Краткое начертание истории церкви ветхозаветной", 1838 г.; 2) "Краткое начертание истории церкви новозаветной", 1842 г. 3) "Записки по церковному законоведению", 1848 г. По ходатайству министра Народного Просвещения и на основании отзыва Киевского митрополита Филарета книга С.: "Краткое начертание истории церкви ветхозаветной" определением Св. Синода от 28 февраля 1839 г. признана учебным руководством в светских учебных заведениях; таким же руководством Св. Синодом признана была и вторая книга: "Краткое начертание истории церкви новозаветной". Обе книги выдержали шесть изданий. Любовь С. к математическим занятиям сказалась в изданной в 1836 г. книжке. "Русская ручная пасхалия", в которой излагались сведения по этому предмету, важному в церковной практике; она была принята в семинариях, как учебное руководство и имела несколько изданий. В 1850 г. духовно-учебное управление, принимая во внимание, с одной стороны, что Записки по церковному законоведению заключают в себе в кратком объеме довольно полное руководство к изучению церковных законов и канонического права, с другой, что означенные предметы преподаются в семинариях, по неимению доселе печатного классического руководства, по запискам преподавателей, что неудобно, поручило С. приспособить упомянутое сочинение сколь можно ближе к семинарскому курсу, без увеличения его объема. Одновременно с этим, в том же 1850 г., Св. Синод определением от 5/11 июля поручил ему составить программу по церковному законоведению для преподавания в университетах и других высших учебных заведениях Министерства Народного Просвещения. 22 августа того же 1850 г. он представил в Синод, вместо программы, печатный исправленный и пополненный своею рукою экземпляр "Записок" с замечаниями о составленной им книге и с просьбою о разрешении напечатать их вторым изданием. Духовно-учебное управление в 1851 г. поручило конференции С.-Петербургской духовной академии рассмотреть книгу С. в исправленном виде, равно как и мнение его о приспособлении сей книги к преподаванию в духовных семинариях и высших учебных заведениях Министерства Народного Просвещения, а конференция академии в свою очередь поручила это дело инспектору академии архимандриту Иоанну, который от 24 января 1852 г. представил свой отзыв с таким заключением: "Основываясь на собственном отзыве автора, приложенном к книге, что в университетах требуются в особенности исторические соображения и знакомство с древними памятниками нашего законоведения церковно-гражданского, едва ли можно признать "Записки" в этом отношении удовлетворительными. В духовные же семинарии книга, в качестве учебника, не иначе может быть введена, как по новом исправлении в указанных отношениях". В 1856 г. определением Св. Синода от 3/28 декабря С. разрешено было напечатать его "Записки" вторым изданием. Третье и последнее издание их было в 1861 г. Отметим, что в "Воскресном Чтении" за 1849—1850 г. была помещена статья: "Очерк истории церковного законодательства". В 1861 г. в "Руководстве для сельских пастырей" появилась важная для священнослужителей статья: "О видах и степенях родства", которая потом вышла отдельною книжкою (четвертое издание. Киев, 1864 г., с таблицею). С профессорскою службою в академии и университете С. соединял обязанности преподавателя Закона Божия в Образцовом женском пансионе (с 1837 г. по 1861 г.) и в Институте благородных девиц (с 1839 г. по 1855 г.). Памятниками трудолюбия его в этой педагогической области служат книжки: "Чтения из церковной истории для детей" (первое издание 1842 г.) и "О богослужении православной церкви" (первое издание 1847 г.), выдержавшие несколько изданий. По увольнении от профессорской должности в академии 20 октября 1845 г. С. "просил правление академии исходатайствовать ему звание заслуженного профессора с правом употреблять сие звание в потребных случаях", но Св. Синод определением от 8 февраля/31 декабря 1846 г. отказал ему в просимом, "поелику по духовно-училищному ведомству не существует положительного закона об усвоении наставникам высших учебных заведений звания заслуженных профессоров за долговременное прохождение ими своих должностей". Тем не менее, и после этого, по просьбе и убеждению Киевского митрополита Филарета, он еще около четырех лет читал в академии безмездно по одной лекции в неделю по предметам, выбор которых зависел от его личного усмотрения. Такие чтения он прекратил в 1849 г., когда назначен был кафедральным протоиереем Киево-Софийского собора. На новом месте пастырского служения С. ревностно занимался проповедованием Слова Божия, о чем свидетельствуют следующие его печатные труды: "Катихизические поучения, говоренные в Киево-Софийском соборе", напечатанные первым изданием в 1854 г., а вторым в 1855 г., и "Краткие поучения о Божественной литургии", напечатанные первым изданием в 1861 г., а вторым в 1862 г. Целый том можно было бы составить и из других его проповедей, говоренных в разное время в соборе и напечатанных в духовных журналах. Некоторые из них имеют предметом своим объяснение священных изображений в алтаре и иконостасе Киево-Софийского собора, а именно: 1) "Слово о храмовой иконе Киево-Софийского собора"; 2) "Слово о мозаическом изображении Божией Матери в алтаре Киево-Софийского собора" и "Слово о мозаическом изображении Божией Матери вне алтаря Киево-Софийского собора" (все три слова напечатаны в "Воскресном Чтении", год XIII, 1849—1850). Здесь же должно указать и на "Слово к временнообязанным крестьянам", составленное для образца и руководства сельским пастырям, коим предписано было объяснять крестьянам и с церковной кафедры и в частных беседах истинный смысл Высочайших повелений 19 февраля; оно напечатано в № 12 Киевских епархиальных ведомостях за 1862 г. По распоряжению министра Внутренних Дел это слово было перепечатано во всех губернских ведомостях. По поводу обновления Киево-Софийского собора С. напечатал составленное им "Описание Киево-Софийского собора по возобновлении его в 1843—1853 годах", а также несколько статей "О древних украшениях Киево-Софийского собора" в Киевских епархиальных ведомостях за 1861 г. Приведя в порядок библиотеку Киево-Софийского собора и составив каталог оной, он занялся изучением исторических материалов этой библиотеки результатом коего были следующие напечатанные им статьи: "Автобиография Адама Зерникова" ("Труды Киевской Духовной Академии" за 1860 г.); "Записки Петра Moгилы" ("Киевские епархиальные ведомости" за 1861 г.) и "Хроника жизни Иринея Фальковского" ("Киевские епархиальные ведомости" за 1861 г.). Ученые и пастырские труды не мешали С. нести обязанности по званию члена епархиального попечительства о бедных духовного звания (с 1849 г.), Комитета по постройке Киево-Владимирского собора (с 1852 г.), Статистического Комитета (с 1854 г.) и, наконец, по званию редактора Киевских епархиальных ведомостей (с 1861 г.). В 1859 г. С. был уволен от должности профессора в университете Св. Владимира, в котором прослужил 25 лет, со званием заслуженного профессора и был избран советом университета в почетные члены. В последние годы жизни своей С. хотел принести посильную пользу и на ниве народного образования через церковноприходские школы, которые тогда стали заводиться в Киевской епархии. Он сначала стал издавать в виде прибавления к Киевским епархиальным ведомостям "Листок для сельских школ", затем в тех же епархиальных ведомостях печатал "Письма о преподавании Закона Божия в сельских школах". Последнее, 10-е письмо не было окончено за смертию. Наконец, принимая живое участие в организации народного образования в епархии, как член консистории, он составил инструкцию наблюдателям сельских школ. Но всею душою в эти годы С. отдался заботам об учреждении епархиального училища для девиц духовного звания, которые и увенчались успехом. Для помещения нового училища С. уступил свою квартиру, пожертвовал в пользу его докторский оклад, доходы за свои труды по редакторству епархиальных ведомостей, а равно и за помещавшиеся в них свои статьи; делал часто и другие пожертвования. Сделавшись в 1861 г. распорядителем училища, он, можно сказать, жил жизнью взлелеянного им детища. Скончался С. 5 августа 1863 г. По смерти его напечатаны были в "Трудах Киевской Духовной Академии" статьи: "Христианское употребление философии, или Философия Григория Нисского" (1863 г., № 10, 129—160 стр.) и "Дневник за 1859—1864 годы" (1864 г., январь).

Николай Елпидифорович Формозов (1871 -1928)
родился в Арзамасе, окончил семинарию в Нижнем Новгороде, после чего служил в этом городе в ряде учреждений. Сотрудничал в газете "Волгарь" и в "Нижегородской земской газете". Был страстным охотником.

Иван Николаевич Никольский
родился 8 октября 1868 года в селе Кладбищи Сергачского уезда Нижегородской губернии и происходил из семьи священника. В 1891 году он окончил Нижегородскую Духовную Семинарию и был рукоположен во иерея. В 1933 году будущий священномученик был под арестом три с половиной месяца. Последние годы жизни отец Иван служил в Спасо-Преображенской церкви поселка Карповка на окраине города Горького. 6 августа 1937 года он был арестован вместе с группой священников и мирян города Горького и заключен в городскую тюрьму. Арестованный обвинялся в участии в «контрреволюционной фашистской организации», будто бы возглавляемой Горьковским митрополитом Феофаном (Туляковым). Виновным себя священник не признал, давать показания на других людей отказался. 21 сентября 1937 года особой тройкой при УНКВД по Горьковской области иерей Иоанн Никольский был приговорен к высшей мере наказания. 4 октября он был расстрелян и погребен в безвестной общей могиле на Бугровском кладбище в Горьком. Священномученик Иоанн был прославлен в лике святых Архиерейским юбилейным Собором РПЦ в 2000 году.

Протоиерей Михаил Херасков (1836-1901)
- выпускник КДА, был преподавателем Нижегородской ДС, затем - ректором Владимирской ДС. Предлагаемая работа является одним из трех учебных пособий по Священному Писанию, неоднократно переиздававшихся. В них автор не только излагает содержание библейских книг, но и приводит толкования различных экзегетов и свои собственные.

Херасков Михаил, протоиерей "Послания апостольские и апокалипсис".

Соколов (Доримедонт Васильевич)
- протоиерей-переводчик; образование получил в Нижегородской духовной семинарии и Петербургской духовной академии, где окончил курс со степенью магистра. С 1834 по 1853 г. служил при посольской церкви в Берлине; из переводов С. известность приобрело издание "Глас пастыря, или Беседы священника с своими прихожанами", с присоединением его собственных бесед (2 ч.); кроме того, участвовал в переводе "Всемирной истории" Беккера , изданной Н.И. Гречем в 8 томах. Умер в 1855 г. в Пруссии.

Иустин (Охотин) (1823 - 1907), архиепископ б. Херсонский и Одесский.
ИУСТИН (ОХОТИН)
В миру Охотин Иван Яковлевич, родился 12 ноября 1823 года в семье священника Нижегородской губернии в г. Арзамасе.
Окончил Нижегородскую духовную семинарию.
20 мая 1853 года пострижен в монашество и 13 сентября рукоположен во иеромонаха.
В этом же году окончил Санкт-Петербургскую духовную академию и 30 октября назначен преподавателем Костромской духовной семинарии.
18 апреля 1855 года утвержден в степени магистра богословия и назначен инспектором Ярославской духовной семинарии.
2 апреля 1857 года возведен в сан архимандрита.
С 25 мая 1871 года хиротонисан во епископа Острожского, вик. Волынской епархии.
С 13 апреля 1879 года - епископ Харьковский и Ахтырский.
С 15 сентября 1882 года - епископ Подольский и Брацлавский.
С 28 марта 1887 года - епископ Курский и Белгородский.
С 3 сентября 1893 года - архиепископ Херсонский и Одесский.
6 мая 1901 года награжден бриллиантовым крестом для ношения на клобуке.
27 сентября 1903 года избран почетным членом Казанской духовной академии.
26 марта 1905 года уволен на покой, согласно прошению, и 29 марта назначен управляющим Ставропигиальным Воскресенским монастырем.
Скончался 25 мая 1907 года.

Непрерывное труды на благо паствы, заботливость об улучшении всех частей епархиального управления, попечение о материальном и нравственном преуспеянии духовно-учебных заведений, заботы о благолепии церковного богослужения, ревностное попечение о народном образовании в духе церковности и православия и, наконец, широкая христианская благотворительность - таковы отличительные черты обширной и полезной деятельности архиепископа Иустина.

Был членом Церковного Археологического общества, неоднократно жертвовал для него старинные предметы и деньги.

Еще о Прп. Тимоне Надеевском (см. выше)

Тимон (Федоров), Надеевский (1766 - 1840), иеромонах, преподобный, местночтимый святой Костромской епархии.
Память 21 января и 23 января (в Соборе Костромских святых).

В миру Тихон Федоров, родился в 1766 году в городе Балахне Нижегородской губернии, в семье диакона Феодора и его супруги Анисии. С детства, по свидетельству близких, Тихон отличался любовью к уединению, его часто замечали молящимся. Под руководством отца Тихон рано освоил грамоту и нотное пение. В семилетнем возрасте он был принят в Нижегородское духовное училище, и после шести лет учебы в числе лучших учеников определен в духовную семинарию. Тихон прекрасно учился, отличался благонравным поведением и твердостью характера, его любимым предметом было Священное Писание.
Во время каникул Тихон совершал паломнические поездки по монастырям. В одном из них он услышал однажды пророческие слова старца-иеромонаха, который сказал ему: «Видно, брат, ты будешь в монастыре и удостоишься звания монашеского».
По окончании семинарии, несмотря на стремление к монашеской жизни, Тихон, послушный воле родителей, остается в их доме и ухаживает за больным отцом. Вскоре он вступает в брак с дочерью священнослужителя одного из балахнинских храмов Евдокией, рукополагается в сан диакона и определяется на родительское место.
Спустя два года умирает его молодая жена. Ища утешения, отец Тихон отправляется в паломничество по святым местам, едет в Киев и Москву. Вскоре он снова оказывается в Саровской пустыни, которую посещал еще в юные годы и со старцами которой состоял в переписке. Во время этой поездки в Саров отец Тихон встречается с преподобным Серафимом. Святой принял его, долго беседовал с ним и воспламенил его сердце, утвердив в решимости принять монашеский постриг.
Около 1800 года диакон Тихон был принят в число братии Вознесенского Печерского монастыря близ Нижнего Новгорода и пострижен в рясофор с именем в честь святого мученика Троадия Неокесарийского.
Три года занимал должность эконома при архиерейской резиденции и, показав себя с самой лучшей стороны, был назначен строителем Богородице-Феодоровского монастыря в селе Городец.
В 1804 году был пострижен в мантию с именем Тимон — в честь святого апостола от семидесяти Тимона, одного из семи диаконов (Деян. 6, 5).
Во время своего управления обителью отец Тимон старался быть образцом для братии в молитве, воздержании и смирении, заботился о благоустроении монастыря и порядке в монастырском хозяйстве. Пытаясь отстоять интересы монастыря и через суд вернуть захваченные местными крестьянами владения, отец Тимон навлек на себя злостные и клеветнические нападки недоброжелателей.
В 1806 году по решению епархиальных властей он был отстранен от должности строителя обители. Однако в 1811 году, с приходом на нижегородскую кафедру епископа Моисея (Близнецова-Платонова) он был снова назначен на это послушание.
В 1814 году рукоположен во иеромонаха.
В 1818 году освобожден от должности строителя Богородице-Феодоровского монастыря по болезни.
В 1820 году был переведен в Высокогорский Вознесенский монастырь.
Жизнь преподобного Тимона в этом монастыре проходила в почти полном уединении, в занятиях богомыслием и молитве, трудах по изучению и переписыванию святоотеческих творений. Духовным другом и собеседником преподобного Тимона, советы которого подвижник высоко ценил, стал преподобный Антоний Радонежский (1792—1877).
Впервые в Никольской Надеевской пустыни Костромской епархии — месте своих будущих иноческих трудов — преподобный Тимон появился на пути своего паломничества в Соловки, которое он предпринял для приуготовления к подвигу отшельничества. Преподобный всей душой полюбил это место, твердо решив по возвращении из паломничества переселиться сюда для уединенного жительства. В этой решимости его укрепило чудесное явление святителя Николая Чудотворца, который, по свидетельству самого преподобного Тимона, сказал ему: «Иди в мою древнюю Надееву пустынь, там ты обрящешь себе вечное спасение, и по смерти многотрудное тело твое там получит упокоение».
Получив , к которому преподобный Тимон обратился за советом и назиданием, он
Весной 1825 года он поселился в Надеевской пустыни по благословению преподобного Серафима. Саровский подвижник обратился к нему со словами: "Сей, отец Тимон, сей, всюду сей данную тебе пшеницу. Сей на благой земле, сей и на песке, сей на камени, сей на пути, сей и в тернии; все где-нибудь да прозябнет и возрастет, и плод принесет, хотя и не скоро".
По прибытии в Надеевскую пустынь иеромонах Тимон избрал себе место для уединенного подвижничества — в десяти верстах от обители, в землянке, которую он сам себе выкопал. Дни и ночи проводил преподобный в посте, молитве и богомыслии.
По прошествии семи лет пустынного безмолвия Господь через Свое чудесное явление призвал преподобного к новому подвигу — воссозданию монашеской жизни в Надеевской пустыни, находившейся в то время в сильном запустении.
Приступая к трудам, преподобный Тимон не мог не испросить благословения своего духовного отца, преподобного Серафима. В апреле 1832 году убеленный сединами подвижник пешком, преодолев немалые дорожные трудности, пришел в Саров. После беседы, которая длилась между подвижниками всю ночь, преподобный Серафим, провожая своего ученика из келии, сказал: "Господь да благословит тебя и твой путь, дорогой мой отец Тимон. Прости! Я несомненно верую, что мы с тобой увидимся в вечности. Ради Бога, будь тверд в вере, не ослабевай в трудах своих и храни устав по правилам святых отец".
Вскоре молитвой и трудами старца Тимона Надеевская обитель была возрождена. В обители был возведен каменный Успенский храм, а сам преподобный стал образцом подвижнической жизни не только для монастырской братии, но и для множества паломников. Господь наделил его благодатными дарами прозорливости, чудотворений и исцелений. Записи о многих чудесах, происшедших по молитвам преподобного, были сделаны современниками и дошли до наших дней. Духовная беседа старца, по свидетельству его жизнеописателя начала XX века, "согревала сердце, снимала завесу с глаз, озаряла ум духовным разумением, приводила к раскаянию, рождала желание исправиться, стать лучшим и более совершенным, возбуждала надежду, что исправление совершится; она была как ясный луч солнца, разгоняющий темноту".
Скончался 21 января 1840 года в возрасте 74-х лет.

Предсмертные слова преподобного Тимона, с которыми он обратился к братии своего монастыря, являются духовным завещанием святого всем христианам:
"При несомненной вере в Божественный промысл, жизнью воздержанною, миролюбивою, молитвою бденною, пламенною, терпением постоянным, сокрушением нелицемерным идите неуклонно — пролагайте себе дорогу в вечность, за гробом на небе наша отчизна".
Память старца Тимона на протяжении более полутора веков и до сего времени благоговейно почитается верующими Костромского края. Ископанный им близ Надеевской пустыни источник до наших дней служит местом многих чудотворений и исцелений.
По рассмотрении исторических и современных документальных свидетельств о добродетельной и святой жизни иеромонаха Тимона, непрекращающемся народном почитании Надеевского подвижника, чудотворениях, совершавшихся как при жизни преподобного Тимона, так и после его смерти, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия и согласно заключению синодальной Комиссии по канонизации святых было принято решение о канонизации святого в лике местночтимых святых Костромской епархии.
25 декабря 2003 года за Божественной литургией в Богоявленско-Анастасиином кафедральном соборе Богоявленско-Анастасииного женского монастыря г. Костромы канонизация была совершена.
Незадолго до канонизации были обретены мощи преподобного Тимона, которые после проведения необходимой экспертизы были с благоговением положены в раку, которую жителям костромской земли преподнесли в дар Новгородская епархия и Варлаамо-Хутынский женский монастырь.

Тропарь, глас 4
Яко светозарная звезда / возсиял еси в пределех земли Костромския, / преподобне отче наш Тимоне, / последуя завету преподобнаго Серафима Саровскаго, / в Надеевской пустыни подвигом бдения, пощения и молитвы подвизался еси, / многия иноки и в миру сущия ко Христу привел еси, / ныне со святыми у Престола Божия пребываеши. / Молися Христу Жизнодавцу / о всех, с верою имя твое призывающих.

ПОРФИРЬЕВ АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
(1856-1918), протоиерей, священномученик.

Память 24 октября и в Соборе новомучеников и исповедников Российских.

Родился в 1856 г. в многодетной семье крестьянина Симбирской губернии Порфирьева Александра Николаевича. Окончил Симбирскую духовную семинарию, Санкт-Петербургскую духовную академию в 1882 со степенью кандидата богословия.

Уже к началу 1890-х годов священник и церковный педагог стал в губернии весьма заметной в общественной жизни фигурой. Порфирьев начал преподавать в Мариинском женском благородном институте, епархиальном женском училище, мужской классической гимназии Закон Божий. В Нижегородской духовной семинарии он читал интереснейшие лекции по русскому расколу и обличительному богословию. Ректор назначил Порфирьева библиотекарем семинарии, благодаря чему книжные и журнальные поступления стали более систематическими и обширными. Кроме того, священник служил в Никольской церкви и был 1-м помощником благочинного 1-го округа Нижнего Новгорода. Благодаря браку с Ольгой Михайловной Костровой, внучкой священника Никольской церкви А.И. Добролюбова и племянницей демократического литератора и философа Н.А. Добролюбова, Порфирьев вошел в родственные и дружеские отношения со многими нижегородскими семействами. Жил он с семьей в ту пору в доме Ростовского в Петропавловском переулке невдалеке от храма.

Значительную роль играл Алексей Александрович в православном братстве Святого Креста, в котором исполнял обязанности делопроизводителя. Председателем братства в 1880 году был ректор духовной семинарии протоиерей А.И. Стеклов, непосредственный начальник Порфирьева, глубоко уважавший подвижнические деяния церковного педагога. Порфирьев постоянно проводил беседы со старообрядцами в семинарской церкви, в братстве Святого Креста, присоединил своими стараниями на ниве духовной из раскола к православию немало нижегородцев. В сентябре 1892 года батюшка проводил беседы в Васильском уезде со старообрядцами и там в долгом диспуте с раскольническим начетчиком Токаревым одержал верх, что произвело на местных жителей огромное впечатление и побудило некоторых выйти из раскола.

В конце XIX столетия о. Алексей как специалист по старообрядчеству неоднократно привлекался губернской властью к разрешению некоторых конфликтных ситуаций, и тогда он не только посетил наиболее крупные скиты, но и детально описал их устройство, жизнь насельников.

В 1895 году за отлично-усердную службу по духовному ведомству протоиерей Алексей Порфирьев был удостоен наперсного креста. К этому времени он служил священником кремлевского собора Святого Михаила Архангела.

Отец Алексей Порфирьев неплохо владел пером и иногда публиковал свои материалы в "Нижегородских Епархиальных ведомостях", с редакцией которых плодотворно сотрудничал. В 1916 году он стал председателем издательской комиссии "Нижегородского церковно-общественного вестника". С 1908 года о.Алексей возглавлял издательскую комиссию епархии. Ему принадлежала идея издания ежедневной церковной газеты для народа, которая, к сожалению, не осуществилась из-за трагических для России событий октября 1917 года. До последнего о. Алексей активно работал в Нижегородской Губернской Ученой Архивной комиссии, занимался изучением и описанием архивов нижегородских церквей, был большим знатоком истории русского Православия. В 1912 году Комиссия торжественно отмечала свое 25-летие. Из изданной специально к этому важному событию в научной и культурной жизни губернии брошюры хорошо видно, что Порфирьев отдавался историческому краеведению с небывалой страстью, участвовал во всех заседаниях, невзирая на колоссальную загруженность.

В 1896 году при проведении в Нижнем Новгороде Всероссийской промышленной и художественной выставки о. Алексей добился средств на реставрацию древнейшего городского храма Михаила Архангела в Нижегородском кремле и самолично контролировал ход восстановительных работ. К тому времени он являлся председателем постоянной исполнительной комиссии при Нижегородском епархиальном училищном совете по устройству подотдела церковного образования и постройке здания церкви-школы на выставке. Почти ежедневно он встречался с администрацией выставки, решал организационные и финансовые вопросы с подрядчиками и архитекторами. Под его постоянным контролем находился тщательный отбор экспонатов от различных епархиальных учреждений из уездов и последующее размещение их в отведенных подотделу помещениях. Как впоследствии отмечалось в представлении архиерея на имя обер-прокурора Святейшего Синода К.П. Победоносцева, о. Алексей полностью посвящал себя наблюдению за строительством церкви-школы, и "действительно, благодаря его заботам, здание было выстроено своевременно и оказалось одним из лучших на выставке". Именно трудами старательного протоиерея на выставке были открыты дешевая чайная для учителей и учительниц церковно-приходских школ, посещавших выставку, а также образцовая начальная школа грамотности с хорошо оборудованной читальней. С начала июля 1896 года о. Алексей также исполнял обязанности эксперта в утвержденной администрацией выставки экспертной комиссии научно-учебного отдела.

Епископ Нижегородский и Арзамасский Владимир в марте 1897 года представил отличившегося священника к награждению золотым наперсным крестом из собственного кабинета Его Императорского Величества. Обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев доложил о представлении Императору, и тот, отметивший старательного протоиерея, "соизволил всемилостивейше причислить его к кавалерам ордена Святой Анны II степени".

Счастливая звезда его на общественном небосклоне восходила все выше и выше. Из "Списка лиц, служащих в духовной семинарии" за 1903 год известно, что 48-летний А.А. Порфирьев был награжден орденами Святого Равноапостольного князя Владимира IV степени и Святой Анны II и III степеней, на основании чего согласно Российского законодательства того времени получил потомственное дворянство. Он был также отмечен всеми церковными наградами того времени. В 1912 году о. Алексей Порфирьев единогласно был избран кандидатом в депутаты от нижегородского духовенства в 4-ю Государственную Думу. В феврале 1913 года состоялся съезд губернских священнослужителей, на котором о. Алексей был единодушно выдвинут председателем.

В мае 1915 года, как сообщает "Нижегородский церковно-общественный вестник", Государь соизволил пожаловать протоиерею Алексею Порфирьеву золотой наперсный крест с украшением из собственного кабинета Его Императорского Величества. В знак признания заслуг священника и дворянина перед Отечеством ему была назначена пожизненная пенсия от Епархии в размере 1800 рублей в год.

Между тем о. Алексей за штат не вышел и продолжал свою не только церковную, но и обширную общественную деятельность. Он был членом совета женского епархиального училища от духовенства, занимался богоугодными благотворительными акциями, активно работал в Нижегородском отделении Императорского Православного Палестинского общества, в Нижегородской Губернской Ученой Архивной комиссии. Кроме того, Порфирьев состоял в Иоанно-Дамаскинском братстве, занимался сбором посильных пожертвований на пособие воспитанникам духовной семинарии. На многих фотографиях до 1917 года его можно увидеть рядом с губернатором, архиереем, губернским предводителем дворянства, другими значимыми лицами. Ему доводилось встречаться с высшими сановниками государства, например, подносить памятный адрес от нижегородцев графу С.Ю. Витте, давать объяснения о городских церквах егермейстеру царского двора министру внутренних дел Д.С. Сипягину и так далее.

7 июня 1918 вместе с епископом Лаврентием (Князевым) и бывшим губернским предводителем дворянства Алексеем Нейдгардтом подписал воззвание к пастве от имени съезда духовенства, призывающее протестовать против закрытия православных храмов, монастырей и конфискации церковного имущества.

Спустя некоторое время губисполком в ответ на сопротивление духовенства рьяно начал осуществлять мероприятия по отделению школы от церкви. Отряд красных латышей и сотрудников ЧК был выделен специально для этих целей. В результате лучшее в Поволжье женское епархиальное училище было закрыто, при этом, естественно, разграблено и передано после принудительного выселения воспитанниц какому-то военному учреждению. Вслед за этими действиями последовали аресты многих священнослужителей: иереев Ф. Красильниковаи Н. Шипкова, Лысковского протоиерея С.Знаменского, архимандрита Оранского монастыря Августина и других.

О. Алексей Порфирьев предпринял неоднократные попытки вступиться за арестованных, которым власти грозили судом революционного трибунала. Заслуги на этой ниве прекрасно отражены в благодарственном адресе, преподнесенном священниками отцу Алексею в лето 1918 года. Они с умилением писали, что, когда "тяжелое время переживает наша родная Православная Церковь", сей пастырь, "невзирая на свой почтеннейший возраст (Порфирьеву только что исполнилось 63 года), на массу дел, несомых на благо епархии, возвысил свой голос и наметил нам путь к объединению". С гневом священники осудили гнусную провокацию, учиненную сотрудниками губернского исполкома против Порфирьева, когда те "даже епархиальной печатью воспользовались, чтобы сделать неприятное" стойкому протоиерею.

В конце июня состоялось губернское епархиальное собрание, на котором единогласно были избраны председателем епископ Лаврентий (Князев), а товарищем председателя - прот. Алексей Порфирьев. Вскоре по городу поползли слухи о том, что власти замышляют против популярного в народе протоиерея недоброе. Однажды о. Алексей вышел из дома ранним утром и с изумлением увидел нескольких своих прихожан, которые пояснили, что решили охранять "своего батюшку". Конечно, отец Алексей был для губернских властей человеком мятежным, ярым приверженцем самодержавия, контрреволюционером, но его авторитет в городских кругах пока не позволял прямо прибегнуть к расправе.

В начале августа в Нижний Новгород пришла знаменитая своей дикостью и цинизмом директива большевистского вождя о "наведении массового террора". Руки палачей были теперь совершенно развязаны. Созданный для узаконенных убийств военно-революционный комитет сразу же принял решение "патронов на буржуазию не жалеть". Как писал впоследствии историк С.Мелыунов, "смертная казнь в 1918 году была восстановлена в пределах, до которых не доходила никогда при царском режиме". Достаточно взглянуть лишь в один из выходивших тогда жутких "Еженедельников ЧК", где сообщалось, что только осенью 1918 года в Нижнем Новгороде "расстрелян 41 человек из вражеского лагеря", а еще до 700 дворян, священнослужителей, просто интеллигентов и бывших чиновников взято заложниками для наведения "революционного порядка".

2 августа епископ Лаврентий (Князев) и А.А. Порфирьев созвали собрание духовенства и мирян, на котором в присутствии более 200 человек было принято воззвание. В нем шла речь о том, что безбожное большевистское правительство "осуществляя свой декрет об отделении Церкви от государства, отняло у духовенства казенное жалованье, причем захватом капиталов Святейшего Синода оно лишило даже пенсии заштатное и сиротствующее духовенство. Были в воззвании и такие страстные слова: "И вы, православные христиане, спешите на помощь своей Матери Церкви... Спешите со своими жертвами, ибо вы обязаны это сделать. Волею Божиею вы призваны к самому церковному строительству. Во имя этого строительства весь свой разум, всю свою волю, все свое сердце посвятите Божиему делу. Все вы откликнитесь на зов Церкви. Посему "облечемся во вся оружия Божия", чтобы смело, безбоязненно выйти на дело строительства церкви Нижегородской".

17 октября по ордеру ГубЧК ее сотрудник Бредис произвел в доме Порфирьева скрупулезный обыск, во время которого изъял все бывшие у семьи наличные деньги - 42 рубля. Отца Алексея тогда арестовали и до 30 октября томили в тюремной камере.

После ареста о. Алексея не вызвали ни на один допрос, и у него сложилось впечатление, что его освободят. В день перевода в тюрьму ЧК, накануне празднования иконы «Всех скорбящих радости» [1], у него было особенное настроение, и, прощаясь со всеми в камере, он говорил, что уверен — идет на волю.

Допрос начался, согласно протокола, в три часа дня. О. Алексея Порфирьева обвиняли в политической деятельности, которую он проводил в губернии совместно с епископом Лаврентием. Особо интересовали чекистов отношения протоиерея с патриархом Тихоном. Отец Алексей пояснил, что с предстоятелем Русской Православной Церкви он участвовал в совместных торжественных церковных службах, а встречался с ним в Москве исключительно по делам духовным.

5 ноября чекисты предложили о. Алексею свободу взамен на публичный отказ от священного сана и дачу ложных показаний против Епископа. Получив категорический отказ, чекисты зверски избили батюшку, а на следующее утро объявили, что он будет вечером расстрелян. После вынесения приговора о. Алексей заплакал, переживая за судьбу своей семьи.

Дело было уже решенным, потому что на протоколе уже появилась размашистая роспись одного из руководящих палачей. Спустя несколько часов в одном из помещений ГубЧК, которая находилась на Малой Покровской улице, собрали епископа Лаврентия, протоиерея Порфирьева и губернского предводителя дворянства Нейдгардта. Владыка причастился Святых Даров, причастил обоих узников.

Ночью их привели в низину Жандармского оврага недалеко от ГубЧК (ныне, возможно, там установлен деревянный крест). Несколько красных бойцов, бывших в душе людьми богобоязненными, наотрез отказались стрелять. Старший наряда послал в ЧК одного из солдат, и вскоре поспешно прибежали несколько вооруженных латышей. Все это время жертвы пламенно молились. Латыши прогнали русских солдат и затем бесстрастно расстреляли обоих священнослужителей и Нейдгардта. Это случилось 6 ноября 1918 г.

После казни духовных пастырей началась разнузданная и безжалостная кампания по уничтожению духовенства. А НижгубЧК поспешила выпустить лицемерную листовку "К расстрелу епископа Лаврентия и протоиерея Порфирьева", в которой обвинила обоих церковных пастырей в призывах к народу восстать против Советской власти и объявила, что и "впредь будет расстреливать духовенство, пока окончательно не сломит его". Патриарх Тихон, узнав о казни хорошо известных ему нижегородских священников, с печалью обратился в Совет народных комиссаров, требуя объяснения совершившемуся злодейству. Однако в ответ безбожная власть издевательски сообщила: "Патриарх Тихон, собравшийся отслужить благодарственное всенародное молебствие при успехе авантюры Локкарта, пусть ограничится тем, что отслужит панихиду по своим титулованным соратникам, вполне обоснованно и законно расстрелянным за их контрреволюционную деятельность".

Реабилитирован Алексей Александрович Порфирьев был после настоятельных обращений родственников в соответствующие государственные инстанции только в мае 1992 года.

В 2000 все три расстрелянных новомученика были канонизированы Юбилейным Архиерейским собором Русской православной церкви.

В 2003 в Михаило-Архангельском соборе в нижегородском Кремле была установлена икона святого Алексея Порфирьева. Эта была первая нижегородская икона святому, погибшему за веру в советское время.

Платонов Михаил Павлович (1868 - 1919), священник, священномученик.

Память 27 сентября и в Соборе новомучеников и исповедников Российских

Родился 2 ноября 1868 г. в Нижегородской губернии в семье диакона.

Учился в Нижегородской духовной семинарии. При переходе в 5 класс семинарии он был уволен из нее по просьбе родителей.

В 1890-1894 годах преподавал в начальных школах.

Сочетался браком с Валентиной Сергеевной (род. 2 февраля 1874 года).

20 октября 1894 года рукоположен во диакона в село Уварово Княгининского уезда (ныне Бутурлинского района), там же был учителем школы грамоты. 19 июня 1897 года рукоположен во священника того же села; с 1897 года был законоучителем в Уваровской земской школе и заведующим и законоучителем школы грамоты в деревне Чернухи.

24 августа 1899 года перемещен к Покровской церкви поселка Кумакского Орского уезда Оренбургской губернии. С 1899 года по 1907 год состоял законоучителем мужской и женской школ того же поселка и заведующим школой Можарского хутора.

С 1907 года служил в Саратовской епархии под началом священномученика Гермогена (Долганёва) (+ 1918), епископа Саратовского и Царицынского, с которым у о. Михаила сложились хорошие отношения. Владыка, видя гомилетический талант 39-летнего иерея, переводит его в город Хвалынск, являвшийся одним из центров старообрядцев, бежавших сюда после перевода в единоверие Иргизских монастырей. Здесь, в черемшанских ущельях, укрывались от губернских чиновников и полиции «ревнители древнего благочестия».

9 сентября 1907 года он определен на должность Хвалынского уездного наблюдателя церковно-приходских школ и школ грамоты, принял живое участие в организации сиротских приютов-школ. Священнику было поручено также ведение миссионерских чтений и бесед в Казанской соборной церкви Хвалынска по предметам веры православной со старообрядцами.

С марта 1910 года состоял заведующим Подлесинского миссионерского училища, где кроме общеобразовательных предметов, изучения церковного устава, русского раскола, вероисповедания различных сект, особое внимание обращалось на изучение магометанской религии, и для чтения Корана в подлиннике преподавался арабский язык, а для общения с магометанами разговорный татарский язык

С сентября 1911 года состоял и исполнял обязанности заведующего и законоучителя во второклассной женской учительской школы.

В начале 1912 года епископ Гермоген был уволен от присутствия в Св. Синоде во вверенную ему епархию и вскоре за сопротивление небезызвестному Григорию Распутину выслан на покой в Жировицкий Успенский монастырь. Архиерейскую кафедру в Саратове занял епископ Алексий (Дородницын), поставивший себе задачей вычистить из епархии всю «гермогеновщину».

Уже в феврале 1912 года (сразу после рождения четвертого ребенка в семье — дочери Антонины, род. 18 февраля 1912 года), отец Михаил был освобожден от должности наблюдателя и заведующего второклассной школой, а в июне того же года был уволен за штат.

С 14 сентября 1912 г. назначен настоятелем Покровской церкви с. Большой Мелик Балашовского уезда.

16 января 1913 года переведен священником Серафимовской церкви г. Саратова, стал законоучителем Серафимовской школы и товарищем председателя попечительства, а впоследствии — и фактически руководителем Алексиевского приюта для детей-сирот, только что переданного в непосредственное ведение Серафимовского церковно-приходского попечительства.

До прихода о. Михаила приют был «в печальном положении и говорили даже, что приют закроется. Детей было человек 17». От предыдущего заведующего не осталось ничего, кроме долгов. Вскоре положение детей улучшилось. Дети обучались в приютской школе по программе начальных училищ и кроме того, дети старшего отделения обучались миссионерским предметам в пределах программы Закона Божия. В приюте была организована столярная мастерская. Летом дети ежедневно занимались практическими работами в саду и огороде под руководством учительницы и воспитательницы Александры Яковлевны Ивановой. Сам о. Михаил был законоучителем, причем оплаты за труды не получал. К 1918 году количество детей увеличилось почти вдвое.

В годы Первой мировой войны в саратовских госпиталях удавалось спасти далеко не всех раненых и был выделен определенный участок для военных захоронений. Летом 1916 года священник Михаил Платонов избирается уполномоченным по постройке храма-памятника на братском кладбище в Саратове героям первой мировой войны, но революция помешала этому замыслу.

У отца Михаила было четверо детей. Согласно данным 1917 года,
Вера (род. 10 сентября 1895 года) находилась при отце,
Петр (род. 25 июня 1897 года) обучался в 4-м классе Саратовской духовной семинарии,
Василий (род. 4 апреля 1899 года) обучался в 4-м классе Саратовской духовной семинарии;
Антонина (род. 18 февраля 1912 года) находилась при отце.

Состоял членом «Союза русского народа» (вплоть до его роспуска).

После же февральской революции 1917 года он создает православное общество «За Веру», перед выборами в Учредительное собрание оно преобразуется в предвыборный блок «За веру и порядок», целью которого является восстановление православной монархии. Вот его основные положения:

«1) Общество «За веру» учреждается для защиты, укрепления и распространения православия всеми законными и честными средствами.
2) Члены Общества взаимно укрепляют себя в вере, благочестии и христианской любви.
3) Члены Общества обязуются утверждать веру и церковность в своей семье; исполнять в своей жизни Христовы заповеди; по мере сил бороться с неверием; исповедывать и защищать православие среди иноверцев; сообщать Обществу о всех радостных и горестных явлениях в области веры и нравственности; ежедневно читать или слушать Слово Божие и молиться об обращении заблудших».

По словам самого о. Михаила:

«Летом 1917 г. мною было основано об-во "За веру и порядок", в которое кроме меня входили исключительно миряне. Цели общества: защита веры путем обращений в соответственные учреждения, устройство школ, взаимное ознакомление с фактами гонения на церковь, молитва и политическая деятельность, которая выразилась единственно в том, что мы выступили на выборах в учредительное собрание со своим списком, где были выставлены следующие кандидаты: 1) я; 2) протоиерей Ледовский; 3) Миролюбов Александр Павлович; 4) Дьяконов — свящ. Крестовоздвиженской церкви; 5) Гришин Аверьян Спиридонович. После 15 февраля 1918 года собрания общества мною совершенно не созывались».

На вопрос допрашивающего его следователя отец Михаил отказался назвать видных деятелей общества «За веру и порядок».

И до и после октябрьского переворота, несмотря на угрозы в свой адрес, в проповедях и беседах отец Михаил открыто обличал власть большевиков. В июне 1917 года он публикует первый выпуск своих проповедей «За веру и порядок. Проповеди — отклики на современность». На первой странице находился образ преподобного Серафима Саровского овальной формы с факсимильным воспроизведением подписи преподобного. Выпуск второй — в декабре, и одну проповедь «Народ! помни Бога» публикует в январе 1918 года отдельным оттиском.

После опубликовании Декрета об отделении Церкви от государства, отец Михаил Платонов принял активное участие в его обсуждении. 2 февраля 1918 года (или, по введенному тогда григорианскому календарю, 15 числа) в 6 часов вечера на квартире ректора Саратовской духовной семинарии архимандрита Бориса (Соколова) состоялось собрание, собранное по инициативе собрания объединенного духовенства и мирян на котором обсуждался вопрос об отделении церкви от государства «с целью уяснить вопрос в связи с изданным декретом Совета Народных Комиссаров». В 22.30 все присутствующие были задержаны и обысканы уполномоченными членами Исполнительного Комитета Саратовского Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов. Несмотря на то, что было разрешение Исполнительного Комитета Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов на собрание, подписанное секретарем Исполнительного Комитета Д. Цыркиным, датированное 20 января, собрание было объявлено незаконным. Были учинены допросы некоторым присутствовавшим. В результате допроса было постановлено всех задержанных отпустить.

Сохранились два протокола обысков, произведенных на квартирах, присутствовавших на том собрании. У монаха Павла (Кусмарцева) «было найдено и взято несколько бумаг и книг. Было найдено также небольшое количество вишневой настойки в графине». У священника Михаила Платонова 16 февраля 1918 года: «При обыске была найдена монархическая литература, большое количество писем, австрийская винтовка № 8173, без затвора, шапирограф, портреты б[ывшего] царя Ник[олая] II и Ник[олая] Ник[олаевича]. Все выше означенные вещи были взяты в Исп[олнительный] Ком[итет]». Помимо упомянутых сборников отца Михаила, была изъята листовка: «От пастырей г. Казани. Что значит отделение церкви от государства».

В связи с этим было сфабриковано т.н. «Дело саратовского духовенства», которое стали в спешном порядке готовить к судебному разбирательству. 28 февраля 1918 года, «рассмотрев дело о собрании 15/2 февраля с.г., в квартире ректора Семинарии архимандрита Бориса, духовенства "православной" церкви и других религий христианского вероисповедания», Следственная комиссия при Саратовском Революционном Трибунале нашла, что собрание было созвано незаконно.

Было отмечено, что «у священника Платонова, было взято из квартиры три мешка литературы… ее было около пяти-шести пудов… Содержание брошюр: направлено к извращению истин и к прямому возбуждению, к неподчинению Советской власти и к ненависти, и религиозной вражде». В сборниках о. Михаила места, которые, по мнению Следственной комиссии, содержали сопротивление власти, восстановление религиозной ненависти и вражды, были подчеркнуты и взяты в скобки. Кроме того, в конце февраля 1918 года на почте был задержаны два сборника «За веру и Порядок», предназначенные для рассылки «в пяти тючках в количестве 325 экземплярах, что видно из протокола от 1 Марта сего года». Причем отцу Михаилу Платонову заведомо ошибочно приписывались слова, якобы высказанные на этом собрании.

«Рассмотрев настоящее дело следственная комиссия при революционном трибунале нашла, что все поименованные лица подлежат суду Саратовского Революционного Трибунала, а потому постановила: Всех присутствовавших на собрании… [перечисляется 16 человек] привлечь к ответственности за незаконное и неразрешенное собрание, и обсуждение мер борьбы против советской власти российской республики. Кроме того священника Михаила Павловича Платонова привлечь за издательство и распространение литературы, направленной к низвержению советской власти российской республики, к восстанию против власти и антисемитского учения, направленного против еврейской религии, и к погромам. Винтовку и Шапирограф, отобранные у священника Платонова конфисковать».

При обыске были изъяты две части печатного сборника проповедей о. Михаила, приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств контрреволюционности, а также его письма к покупателям сборников, из которых видно, что таковыми были, в основном, монастыри. В одном из писем о. Михаил указывает своей целью «борьбу с современным безбожием, вольнодумством и сатанинством».

В начале августа 1918 года в Саратове было получено сообщение о казни богоборцами в ночь на 17 июля 1918 года семьи последнего российского императора. 4 августа после совершения Божественной Литургии в Свято-Серафимовском храме настоятель, священник Михаил Платонов, совершил краткое молитвенное поминовение убиенного императора и сказал слово о гонениях на веру.

7 августа в «Известиях Саратовского Совета» появилась статья «Проповедь святого отца», которая заканчивалась призывом к Губернской Чрезвычайной Комиссии обратить внимание на это «безобразие» и «принять соответствующие меры».

Священник Михаил Платонов был допрошен в пятницу 23 августа 1918 года в час дня (а также по одному источнику и на следующий день 24 августа) и, отвечая на поставленные вопросы, показал следующее:

«По поводу расстрела Николая II мною была произнесена проповедь следующего содержания: Прошел слух о расстреле бывшего императора. Слух этот не только не опровергается, но одобряется Советской властью, следовательно, это факт. Николай Александрович расстрелян без суда и следствия и без народного ведома. Как относиться к этому убийству по указанию Библии? После этого мною был прочитан рассказ амоликитянина об убийстве царя Саула из Библии: Книга Царств глава [первая], а также были приведены слова из Библии: "не прикасайтесь к помазанникам моим". Закончена была проповедь возглашением вечной памяти о бывшем царе Николае Александровиче; особая панихида мною не служилась. Хотя я сознавал и сознаю что моя литературная и проповедническая деятельность приносит вред Советской власти, но, ставя выше всего интересы православной церкви, я считал своим долгом в защиту ее выступать против ее гонителей. Вся издаваемая мною литературы печаталась в типографии союза печатного дела. Назвать видных деятелей о-ва «За веру и порядок» я отказываюсь». Причем заметно, что последнее предложение текста допроса вписано чуть позднее подписи о. Михаила.

24 августа он был арестован Районным Штабом Революционной Охраны. Следственная Комиссия Саратовского Революционного Трибунала поручила начальнику губернской тюрьмы заключить его под стражу, в тюрьме, зачислив его содержанием за Комиссией.

Сохранилась записка от 26 августа отца Михаила к супруге, просмотренная в тюрьме (на письме стоит соответствующий штамп):

«Дорогая Валентина. Пришли мне, пожалуйста, Библию — мал[ого] формата, катихиз[ис], Оружие правды Варжанск[ого], книгу «О спасении» Арх[иепископа] Сергия [Страгородского]. Из одежды — полукафт[анье] чистое, белье, зубн[ую] щетку. Будьте спокойны. Пусть буд[ут] спокойны и прихожане. Никаких ходатайств не возбуждайте. Будь здорова. Целую всех. Сегодня мною подписан следственный протокол».

Епархиальный Совет во главе со своим председателем протоиереем Алексием Хитровым с благословения епископа Германа постановил временно прекратить совершение богослужений в Серафимовском храме: «1) Поручить Члену Епарх[иального] Совета П. П. Львову выяснить в Главн[ом] революц[ионном] Штабе причины ареста о. Платонова и способы по его освобождению. 2) Исправление треб, кроме соверш[ения] богослужений в храме, Серафимовского прихода, поручить причту Крестовоздвиженской (Казачьей) церкви». Это решение объясняется, во многом, разрешением Священного Собора на подобные действия в экстренных случаях попущения насилия над членами приходского клира, которые были нередки по всей стране.

29 августа 1918 года на имя преосвященнейшего Германа Епископа Вольского, викария Саратовской епархии от прихожан Серафимовской г. Саратова церкви было написано прошение, заверенное 14 подписями: «Мы нижеподписавшиеся прихожане Серафимовской церкви покорнейше просим Ваше Преосвященство разрешить совершать Богослужения в нашем храме назначив временно священнослужителя по Вашему усмотрению». Резолюция епископа Германа за № 3307 от 30 августа 1918 года была следующая: «Приходу Серафимовской церкви необходимо принять все меры к освобождению своего пастыря. Если пастырь не жалеет себя ради паствы, то и паства должна самоотверженно защищать своего духовного отца. В просьбе командировать временного священника отказать. Е. Герман». 4 сентября 1918 года было приказано «резолюцию объявить прихожанам чрез благочинного».

7 сентября состоялось общее церковноприходское собрание Серафимовской церкви, где выступил благочинный 3 округа гор. Саратова

«о заключении… о. Михаила Павловича Платонова следственную Трибунальную гор. Саратова комиссию по обвинению его в контрреволюционных выступлениях выразившихся в соорганизации политической партии «За веру и порядок», в Саратовскую Губернскую Тюрьму, где он находится и по настоящее время — детально обсудили это событие и по обсуждению такового единогласно постановили: вполне признав что наш приходской священник Михаил Платонов никогда и ни где не проявлял контрреволюционных выступлений и все его поучения и проповеди в Церкви всецело основаны на евангельском учении о любви и мире всего человечества. Кроме того отсутствие такого пастыря, как О. Платонов удручающе действует на нас прихожан Серафимовской Церкви, а потому избрав 3-х лиц из нашего прихода поручив им ходатайствовать пред надлежащими властями Революционного Трибунала впредь до суда над О. Михаилом Платоновым освободить его на поруки Коллектива прихожан Серафимовской Церкви. Избранными лицами оказались Михаил Афанасьевич Антипов, церковный староста Серафимовской церкви Иван Павлович Всемирнов и Зот Петрович Казаров».

В сентябре 1918 года в Саратов прибыл Председатель Реввоенсовета РСФСР Л.Д. Троцкий, который дал указание Председателю Саратовского губисполкома В.П. Антонову-Саратовскому "подорвать влияние Церкви". Последний приказал арестовать епископа Германа и весь епархиальный совет и провести показательный судебный процесс.

Священник Михаил Платонов защищал на процессе себя сам, отказавшись от защитника. Отвечая своим обвинителям, он заявил:

«…Второй обвинитель указал, что я вчера очень извертывался по вопросу, как я смотрю на Советскую власть. Я и сейчас повторяю что вчера говорил: в первые дни после октябрьского переворота я Советскую власть считал безусловно незаконной, ибо тогда было что-то в роде чехарды. Когда она установилась, я считался и считаюсь с ней, как с фактом — и считал должным слушаться и повиноваться ей, посколько она не нарушила моих религиозных убеждений и не требовала, что моя совесть религиозная была подавлена. Так я говорю и сейчас. Обвинителю кажется неприемлемым: признавать всякую власть. А вдруг она окажется в руках людей совершенно негодных грабителей, воров и т.д. Я и такую власть признаю, подобно тому, как деньги, например, находятся они в руках тех или иных людей — они остаются деньгами и ко мне это не относится… (несколько слов не слышно) так я говорил. И вообще обвинитель напрасно говорит, что я приветствую якобы Советскую власть и готов с ней целоваться. Я этого не говорил. Целоваться с Советской властью я не думаю, но признаю ее, как факт и считаю, что я обязан ей подчиняться и повиноваться. Налагает она на меня налоги — я плачу, вызывает в суд — я иду, приходят с обыском — я не противлюсь, а представляю все для осмотра: я не протестую против этого. Но я протестую, когда нарушаются мои христианские права и обязанности. Если бы, например, Советская власть, вместо евангелия Христова, ввела новое евангелие, где говорится «несчастные», вместо «блаженны» — тогда я не соглашусь на это. Пусть меня как ни назовут, что хотят сделают — я этого не послушаюсь. Если же это евангелие, как Христово — тогда в ножки поклонюсь. Затем обвинитель очень раздосадован тем, что я очень спокойно вел вчера себя здесь, что мне предъявляются такие то обвинения и я так спокоен, высказываю свои монархические убеждения. Очевидно, он хочет сказать: ничего этого нет, мол, и это только хотят показать. Но товарищи, я и сейчас спокоен, хотя вы и вынесете мне смертный приговор: разве я сказал, что небо пусто. Я верю, что небо не пусто, что там есть жизнь — и я не верю в смерть. Если вы меня убьете — я буду жить. Если вы говорите, что наука и религия есть что-то противоречивое, — я говорю — нет. Я религию признаю и верю ей на основании науки и разума. <…>

Тот обвинитель, который мне приписывал возмущение народных масс — такое обвинение считаю несправедливым. И вообще в пределах обвинительного акта, считаю себя не виновным. Покаяться мне в том, что я возмущаю народные массы против Советского Правительства — я не могу, потому что нет никакого возмущения, нет возмущенных и нет свидетелей. По этому я считаю себя в возводимом на меня преступлении не виноватым. Больше ничего не могу сказать».

После показательного процесса, проведенного в Большом зале Саратовской консерватории 6 октября 1918 года, владыка Герман был приговорен к 15 годам лишения свободы с привлечением к выполнению принудительных работ, а священник Михаил Платонов к высшей мере наказания — расстрелу. После кассации по приговору ревтрибунала от 9 января 1919 года за то же деяние епископ был повторно осужден на лишение свободы сроком на 15 лет с привлечением к принудительным работам, священник Михаил Платонов осужден к тюремному заключению на 20 лет с применением общественных работ.

Из последнего слова о. Михаила:

«Один из обвинителей сказал: "настал час суда". Вернее, настал час мести. Обвинитель предлагает мстить нам — "этой черной тройке". Наказание, к которому они нас присуждают — является местью. За что же мне хотят мстить? За то, что я стоял за те религиозно-нравственные основы жизни, которые я печатал в воззваниях и выпусках? <…>

По житейскому рассуждению, я к смерти готов, и если меня страшит смерть, то исключительно потому, что я не чувствую себя подготовленным переселиться туда, куда так великодушно отправляет меня обвинение. <…> Они считают религию предрассудком, а меня считают эксплуататором этой темной, невежественной массы; что мы пользуемся этими предрассудками в своих интересах. Но этого предрассудка я держусь всем сердцем и всею душою своею. И это дает мне полную смелость смотреть прямо в глаза, никого не боясь, ничего не страшась. <…>

Их обвинения есть фантазия — и фантазия злостная. Ибо меня судят за то — и суд такой есть месть. Мстите тов. Судьи. Я умру без протеста. Я заявляю искреннейшим образом: меня обвиняют, как антисемита; первоначально меня за это отправили в тюрьму — и потом уже было сказано, что действительно евреи в революции играли особенную роль. И в революционном движении вообще, и в частности, в отношении внутреннего управления. Но клянусь Господом Богом, я никогда не призывал народ к погромам. Мало того, я просил: если вы увидите, что евреи причиняют вред — храни вас Бог пачкать свои руки в еврейской крови. Я не призываю и не призывал никогда к насилию. <…>

Тов. Гринь говорил, что церковная история полна гадости, ужасов и приводит папство. Я папство защищать не буду, но буду защищать православную церковь. Пусть укажет обвинитель, когда она распространяла православную веру с оружием в руках? <…>

И тов. Косицкий, который приговаривает меня к смертной казни, и другой товарищ, который также отправляет меня на тот свет — я умру и вы умрете. Как бы вы не защищались — но нужно быть совершенным дураком, чтобы сказать, что я защищаю свою персону, свой карман, свое имущество. Тут много бы еще я мог сказать. Но собственно, это сравнительно маловажные замечания. И я кончаю. Представляю вам полную свободу в отношении приговора. Но я полагал бы, чтобы Суд ваш был бы Судом, но не местью. Судите — но не мстите, вот о чем только я прошу вас».

Во второй половине 1919 года Саратов оказался в непосредственной близости от театра военных действий Гражданской войны: 3 июля Кавказская армия генерала П. Н. Врангеля взяла Царицын, 6 октября Добровольческая армия под командованием генерала А. И. Деникина заняла Воронеж. На фоне непосредственной военной угрозы самому Саратову ГубЧК принимает решение об уничтожении «непримиримых врагов рабоче-крестьянской власти».

В заседании Саратовской Чрезвычайной комиссии 9 октября 1919 года было постановлено применить красный террор: «за антисоветскую агитацию и как непримиримые враги рабоче-крестьянской власти» к расстрелу были приговорены 13 человек, в том числе епископ Герман (с формулировкой «ярый черносотенец»), иерей Михаил Платонов (как член Союза Михаила Архангела, что не было поставлено ему в вину даже в Ревтрибунале) и протоиерей Андрей Шанский.

В ночь на 10 октября 1919 года о. Михаил был расстрелян на окраине саратовского Воскресенского кладбища вместе с еп. Германом (Косолаповым) и другими.

Прокуратура Саратовской области 13 сентября 1999 года по материалам уголовного дела арх. № 253/255 реабилитировала всех фигурантов публичного процесса над духовенством.

Определением Священного Синода Русской Православной Церкви 26 декабря 2006 года епископ Вольский Герман (Косолапов) и иже с ним пострадавший иерей Михаил Платонов были прославлены в лике святых новомучеников и исповедников Российских.

Награды
набедренник (4 декабря 1902)
архипастырское благословение за ревностное исполнение служебных обязанностей и благоповедение (29 марта 1906)
скуфья (1907)
камилавка (1911)
золотой наперсный крест (28 марта 1916)

Сергий (Страгородский) (1867 - 1944), патриарх Московский и всея Руси.

В миру Страгородский Иван Николаевич, родился 11 января 1867 года в Нижегородской губернии в городе Арзамасе, в семье протоиерея, где получил глубокое религиозное воспитание.

Первоначальное образование получил в приходском, а затем в Арзамасском духовном училище.

В августе 1880 года поступил в Нижегородскую духовную семинарию

В 1886 году поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию на историческое отделение.

30 января 1890 года - пострижен в монашество с именем в честь преподобного Сергия Валаамского, будучи студентом 4-го курса академии, а 21 апреля рукоположен во иеромонаха.

9 мая 1890 года окончил духовную академию со степенью кандидата богословия.

13 июня 1890 года был назначен в Японию членом Православной духовной миссии.

В декабре 1891 года - назначен судовым священником на корабль "Память Азова".

В 1893 году вызван в Санкт-Петербург и назначен исполяющим должность доцента по кафедре Священного писания Ветхого Завета к С.-Петербургской духовной академии.

13 декабря 1893 года назначен исполняющим должность инспектора Московской духовной академии.

21 сентября 1894 года возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Русской посольской церкви в Афинах.

В 1895 году удостоен степени магистра богословия за диссертацию "Православное учение о спасении".

В 1897 году вторично назначен в Японию помощником начальника духовной миссии святителя Николая Японского.

29 июля 1899 года определен ректором Санкт-Петербругской духовной семинарии.

6 октября 1899 года назначен инспектором, а 21 января 1901 года - ректором Санкт-Петербургской духовной академии.

25 февраля 1901 года хиротонисан во епископа Ямбургского, викария Санкт-Петербургской епархии. Чин хиротонии совершали: митрополиты Петербургский Антоний, Киевский Феогност и Московский Владимир, архиепископ Холмский Иероним, епископы Кишиневский Иаков, Гдовский Вениамин, Нарвский Никон, Сарапульский Владимир и епископ Борис.

В ноябре 1901 - апреле 1903 года вёл религиозно-философские собрания представителей духовенства и общественности созданные по инициативе ряда деятелей творческой интеллигенции для обсуждения проблемы взаимоотношения Церкви, интеллигенции и государства; свободы совести; Церкви и брака; христианской догматики и мн. др. После 22 заседаний собрания были прекращены по личному распоряжению обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева.

Архиепископ Сергий (Страгородский)

С 6 октября 1905 г. - архиепископ Финляндский и Выборгский.

В 1906 г. участвовал в сессии Святейшего Синода, председательствовал в Учебном Комитете, одновременно занимаясь исправлением текста богослужебных книг.

С этого же года состоял Почетным членом Спб духовной академии.

С 6 мая 1911 г. - член Святейшего Синода.

В марте 1912 г. назначен Председателем Предсоборного совещания при Синоде.

6 мая награжден бриллиантовым крестом для ношения на клобуке.

4 апреля 1913 г. назначен Председателем Миссионерского Совета при Святейшем Синоде. 14 января 1915 г. - cогласно просьбе, освобожден от должности Председателя Миссионерского Совета. [1]

В 1917 - 1918 гг. - участник Всероссийского Свящ. Собора в Москве

С 10 августа 1917 г. - архиепископ Владимирский и Шуйский.

28 ноября 1917 г. возведен в сан митрополита.

С 16 июня 1922 г. - 27 августа 1923 г. - был в обновленческом расколе, затем принес покаяние и был присоединен к Церкви.

С 18 марта 1924 г. - митрополит Нижегородский.

С 10 декабря 1925 г. - заместитель Патриаршего Местоблюстителя.

С ноября 1926 года епархией не управлял.

С 27 марта 1926 г. снова вступил в управление Русской Церковью, как Заместитель Патриаршего Местоблюстителя.

12 апреля 1932 г. постановлением за № 60/б награжден предношенем креста при богослужении.

27 апреля 1934 г. ему присвоен титул "Блаженнейший митрополит "Московской и Коломенский, с правом ношения двух панагий.

8 сентября 1943 г. собором русских иерархов был избран Патриархом Московским и всея Руси.

12 сентября 1943 г. состоялась его интронизация в Московском кафедральном Богоявленском соборе.

15 мая 1944 г. - в 6 ч. 50 м. скончался от кровоизлияния в мозг.

18 мая 1944 г. - Погребен в Николаевском приделе Московского Патриаршего Богоявленского собора.

----------------------

Митрополит Сергий (Страгородский)

Первые годы управления митрополита Сергия Русской Православной Церковью были годами больших разногласий между иерархами, бурных колебаний и расколов. Далеко не все признали митрополита Сергия законным главой Церкви с того самого момента, когда он принимал управление, а многие отделились от него в последующие годы, особенно после декларации, выпущенной им 16/29 июля 1927 года.

Его собственная ошибка, временное отпадение в обновленческий раскол, сыграла немалую роль в этих событиях, так как поколебала доверие к нему в сознании отдельных иерархов и рядового духовенства.

Вместе с тем, задача, стоявшая перед ним была велика и сложна.

Нужно было найти правильную основу взаимоотношений между Церковью и Советской властью и легализировать Церковь, да еще и довести до сознания всех пасомых, что подчинение атеистической власти не является изменой Богу, и что забота о благосостоянии Родины - обязанность каждого.

Григорианский раскол, возникший раньше всех расколов этого периода, имея легальный орган управления, зарегистрированный гражданской властью, опирался на это преимущество до того момента , когда зарегистрировал Временный Патриарший совет и тем выбил почву из-под ног григорианского ВВЦС. Затем возник ленинградский раскол иосифлянство, увлекшее небольшое число епископов, священников и мирян.

Отделение ярославской группы во главе с митрополитом Агафангелом было хотя и кратковременным, но тоже болезненным.

Прекратил общение с митрополитом Сергием уважаемый всеми митрополит Кирилл (Смирнов), бывший ранее первым кандидатом на пост Патриаршего Местоблюстителя. Отходили и другие лица и группы, меньшие по количеству входивших туда иерархов (Викторианский раскол, Даниловская и Мечевская группировки и другие).

Наиболее умеренная часть оппозиционеров продолжала признавать митрополита Сергия законным главой Церкви, хотя и с большой горечью в душе, считая некоторые его действия и распоряжения неправильными.

Отколовшиеся в разной степени удалялись от митрополита Сергия и возглавляемой им Церкви, причем самые крайние из них доходили до того, что действия митрополита Сергия считали изменой православию, его самого чуть ли не предтечей антихриста, молитвенное общение с его сторонниками - грехом, а таинства совершаемые ими - безблагодатными.

Вполне понятно, что эти расколы, отходы и резкие обличительные письма, которые писали митрополиту Сергию недовольные им епископы тяжело действовали на его моральное состояние. Тяжесть эта усугублялась еще и тем, что среди отходивших были и хорошие пастыри, проявившие себя наиболее стойкими во время борьбы с обновленчеством, и уважаемые иерархи, из которых некоторые были лично близки и дороги митрополиту Сергию.

Из тех, которые остались верными ему, как законному главе Церкви, многие все-таки осуждали его поступки и выступления, но говорили, что это его личный грех, за который но сам будет держать ответ перед Господом. Ереси он никакой не проповедует, поэтому нельзя прерывать с ним молитвенного общения.

По отношению ко всем иерархам, отделившихся от общения с Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий держался такого метода: Сначала он писал им, затем увещивал, просил отказаться от принятого ими неправильного пути. Указывал на большой церковный вред, причиненный расколами.

Если не действовали ни увещания, ни предупреждения , то созывалась сессия Синода и выносилось постановление о лишении виновных кафедр и запрещении их в священнослужении.

Многие из увещательных писем митрополита Сергия были проникнуты глубоким чувством, как например, его письмо к митрополиту Агафангелу, в котором увещающий пишет:

"Мы с Вами подошли уже к той черте, когда остается только одно: дать ответ на судище Христовом. Во имя этого нашего общего упования и во имя блага святой церкви прошу Вас и молю не разрывайте общения с нами, не переходите на сторону наших врагов".

Все разделения, расколы и смуты, посеянные лукавым с целью ослабить Церковь Христову, постепенно изжили себя по мере того, как возвращались, или умирали, или отоходили от активной деятельности их организаторы, и еще раз оправдались слова Спасителя о том, что врата адовы не одолеют Церкви.

В жизни и деятельности Патриарха Сергия нельзя не отметить один чрезвычайно важный момент: во время Великой Отечественной войны под его руководством все православное русское духовенство активно помогало обороне страны. Призывая к усиленной борьбе против захватчиков и к самоотверженному труду в тылу. Под его руководством духовенство укрепляло патриотический дух русского народа, поддерживало его моральное состояние и оказывало значительную материальную помощь фронту.

В середине 1930-х проездом из северных лагерей во Владимирскую ссылку в Москве находился архиепископ Филипп (Гумилевский); он зашел в канцелярию митрополита Сергия в Бауманском переулке, надеясь увидеть владыку, но тот был в отъезде. Тогда архиепископ Филипп оставил митрополиту Сергию письмо, в котором были такие строки: "Дорогой Владыко, когда я думаю о Вас, стоящем на ночных молитвах - я думаю о Вас, как о святом праведнике; когда же я размышляю о Вашей повседневной деятельности, то я думаю о Вас, как о святом мученике..." На следующий день митрополит Сергий прочитал письмо, растроганно прижал его к груди и сказал: "С таким письмом и на Страшный Суд предстать не страшно". Потом подал письмо отцу Сергию Лебедеву и сказал: "Подшей-ка, Сережа, в мое личное дело. Много будут судить обо мне, пусть хоть эти добрые слова прочтет кто-нибудь". Позднее отец Сергий, глубоко уважавший и любивший обоих - и автора письма, и адресата - рассказывал об этом своим близким.

Труды
"Православное учение о спасении" (Магистерская диссертация). Сергиев посад, 1895. 2-е изд. Казань, 1898.
"Вопрос о личном спасении". (Речь перед защитой магистерской диссертации). Москва, 1895.
"Вечная жизнь, как высшее благо". Москва, 1895.
"Христианство в Китае и Японии". "Русск. вестник" 1892, дек., 1893, февр.
"На Дальнем Востоке" (письма японского миссионера). "Богослов. Вестник", 1895-1896. 2-е издание: Арзамас, 1897.
"По Японии" (письма о миссионерском путешествии). "Богослов. Вестник" 1899, апр.-дек. (Переизд.: По Японии: (Записки миссионера).- М.: Крутицкое Патриаршее подворье: О-во любителей церковной истории, 1998.- 229 с.).
"Происхождение пастырского служения и его необходимость". "Богослов. Вестник" 1900, авг., с. 507.
"Разбор инославных учений об оправдании".
Учение средневекового инославного богословия. "Богослов. Вестник" 1895, апр., с. 1, авг., с. 141.
Современное учение инославного богословия. "Богослов. Вестник" 1895, июнь, с. 346.
"Речь на могиле покойного профессора Лопухина". "Церковный вестник" 1904, № 36, с. 1132-1134.
"Святи их во истину Твою" (Статья). "Церковный вестник" 1904, № 24 с. 740.
Речь при наречении его во епископа Ямбургского 22 февраля 1901 года "Приб. к "ЦВ" 1901, № 9, с. 312-313.
Речь епископу Киприану при его хиротонии 10 марта 19113 года. "Приб. к "ЦВ" 1913, № 12, с. 518-520.
"Послание к пастырям и пастве". 29 июля 1927 года. "Патр. Сергий и его духовное наследство". МП, 1947, с. 59-63.
"Предисловие к книге" Правда о религии в России". Изд. МП, 1942.
"Как православный христианин должен отнестись к предстоящему чествованию графа Толстого". "Приб. к "ЦВ" 1908, № 34 , с. 1619-1622. "Церковный вестник" 1908, № 35, с. 1081-1083. "Изв. Каз. Еп." 1908, № 32-33, с. 973-983.
"Что разделяет нас со старокатоликами?". 1902.
"К вопросу о том, что разделяет нас со старокатоликами". 1903.
Две речи: 1) при пострижении в монашество Елевферия (Богоявленского). "Церковный вестник" 1904, № 12, с. 356. 2) Дамиана (Воскресенского) "Церковный вестник" 1904, № 50 с. 1578.
"Закон Божий, написанный в сердце человека". СПб, 1904.
"Слова и речи (1901-1905). СПб, 1905.
"Речь, сказанная в Гельсингфорсом православном соборе вновь назначенному генерал-губернатору , генерал-лейтенанту Ф,А. Зейну (21 ноября 1909 г.). "Церковный вестник" 1910, № 1 с. 5-6.
"Письмо к митрополиту Агафангелу от 28 января/ 10февраля 1928 года".
"Письмо к митрополиту Агафангелу (апрель 1928 года. Архп. Иоанн (Снычев). "Церковные расколы XX столетия, с. 175.
"Письмо к митрополиту Кириллу от 5/18 сент.1929 г.".
"Письмо к митрополиту Кириллу от 2 января 1930 г.".
"О полномочиях Патриаршего Местоблюстителя и его заместителей" "ЖМП" 1931, № 1, с. 3-5.
"Письмо от 28 окт.1931 г. на имя Высокопр. Митрополита Евлогия, Управляющего русскими церквами в Западной Европе". "ЖМП" 1931, № 2, с. 2-3. № 3, с. 1.
"Отношение Церкви Христовой к отделившимся от нее обществам". "ЖМП" 1931, № 2, с. 5-7. № 3, с. 3-6. № 4, с. 3-7.
"Послание Преосвященным архипастырям, пастырям и всем верным чадам Русской Православной Церкви". "ЖМП" 1931, № 5, с. 1-2.
Отзыв на тетрадь гражд. Д.Е. Ивановой под заглавием" Апология ежедневного и повседневного приобщения Св. Таин. Как заповеди Христа Спасителя". (Машинопись). "ЖМП" 1931, № 5, с. 3-5.
"Послание Патриарху Константинопольскому Фотию II" "ЖМП" 1931, № 6, с. 1-2.
"Послание Константинопольскому Патриарху Святейшему Фотию II архп. Константинопольскому (Нового Рима и Вселенскому Патриарху от 15 окт. 1931 года за № 7623." "ЖМП" 1932, № 7-8, с. 1-2.
"Ответ на приглашение к участию в Лондонской догматической комиссии и в предсоборном всеправославном собрании (Просинод) от 30 сент. 1931 г. за №7467". "ЖМП" 1932, № 7-8, с. 6-7.
"Письмо представителю Вселенского Патриарха в СССР Архимандриту Василию Диномуло от 12 апр. 1932 г., № 521". "ЖМП" 1932, № 9-10, с. 1-2.
"Почитание Божией Матери по разуму Святой Православной Церковью ". "ЖМП" 1932, № 11-12, с. 8-11.
"Послание Блаженнейшему Патриарху Сербскому (Варнаве) от 23 марта 1933года. № 311". "ЖМП" 1933, № 14-15, с. 1-4.
"Временному Экзарху Московской Патриархии в Америке, Управляющему Русской Северо-Американской Православной епархией, Преосвященному архп. Вениамину, боголюбивым клирикам и мирянам, устоявшим в вере и в послушании Святой Церкви." "ЖМП" 1933, № 1617, с. 1-3.
"Воскресенье Христово в отличие от Воскресения Лазаря". "ЖМП" 1933, № 16-17, с. 4-7.
"Значение апостольского преемства в инославии". "ЖМП" 19332, № 23/ 24, с. 23-24.
" Основное заблуждение католичества и протестанства" "Прав. Финляндский сборник" 1911, № 9, с. 3. "ЖМП" 1963, № 3, с. 50, п/ с. 13.
"Послание к пастырям и пасомым Христовой Церкви 22 июня 1941 года". "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 3-5.
"Речь на молебне о победе русского воинства вечером 26 июня 1941 года в Богоявленском соборе в Москве". " Правда о религии в России ", МП. 1942 , с. 83-86.
"Поучение, сказанное за литургией в церкви Иоанна воина на Б. Якиманке в Москве 12 авг. 1941 года". " Правда о религии в России ", МП. 1942 , с. 95-97.
"Послание православным людям на временно оккупированной немцами территории (январь, 1942г.)". "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 11-12.
"К православной пастве Украины от 5 февраля 1942 г.". "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 13-17.
"Правда о религии в России ", МП. 1942 , с.129-135.
"Второе послание по делу епископа Поликарпа Сикорского"26 марта 1942 года. " Правда о религии в России ", МП. 1942 , с. 136.
"Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 18-21.
"Послание Московской пастве 1/14 окт. 1941 года". " Правда о религии в России ", МП. 1942 , с. 409-410.
"Пасхальное приветствие 2 апреля 1942 года".
"Правда о религии в России ", МП. 1942 , с. 449-451.
"Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 24-25.
"Послание возлюбленным о Христе чадам Святой Русской Православной Церкви 22 июня 1942 года".
"Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 29-31.
"Послание всем верным чадам нашей Святой Русской Православной Церкви в особенности обитающим в Литве, Латвии и Эстонии 22 сентября 1942 года". "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 32-34.
"Рождественское послание Преосвященным архипастырям, пастырям и всем верным чадам Русской Церкви" 25 декабря 1942 года. "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 37-38.
"Рождественское послание Преосвященным архипастырям, пастырям и всем верным чадам Русской Церкви в областях СССР, еще не освобожденных от немецкой оккупации 13 декабря 1942 года". "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 39-40.
"Архипастырское послание к православной пастве Ростова на Дону и Ростовской епархии 20 марта 1943 года". "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 43-45.
"Пасхальное послание 23 апреля 1943 года" "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 46-47.
"Послание ко дню двухлетия войны 22июня 1943 года". "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 48-50.
"Святительское обращение ко всем Христианам в Югославии, Чехословакии, Элладе и прочих странах", 23 апреля 1943 года. "Русск. Православ. Церк. и Велик. Отечественная война", с. 83-86.
"О деятельности Православной Церкви за два года Отечественной войны" (доклад на Соборе 8 сентября 1943 года). "ЖМП" 1943, № 1, с. 7-8.
"Послание к пастве". 12 сентября 1943 года.
"Речь его в Богоявленском кафедральном соборе г. Москвы в день интронизации, 12 сентября 1943 года". "ЖМП" 1943, № 2, с.8.
"Праздничное приветствие". "ЖМП" 1943, № 4, с. 3-4.
"Послание Преосвященным архипастырям, пастырям и всем верным чадам Святой Православной Церкви 7 ноября 1943 года" "ЖМП" 1943, № 3, с. 3-4.
"Рождественское послание Преосвященным архипастырям, пастырям и всем верным чадам Святой Русской Православной Церкви". "ЖМП" 1944, № 4, с. 5-6.
"Есть ли у Христа наместник в Церкви?" (статья) "ЖМП" 1944, № 2, с. 13-18.
"Пасхальное приветствие (1944 г.) "ЖМП" 1944, № 4, с. 3-4.
"Чин отпевания инославных". Журнал Засед. Св. Синода" № 12 от 9.VI.1949.
"Чин панихиды по инославным". "Журнал Засед. Св. Синода" № 12 от 9.VI.1949.
Die Wahrheit uber die Religion in Rubland. Zurich, 1941.
К вопросу о праве Константинопольского Патриарха на территорию Западной Европы. Из послания от 15. X. 1931... Патриарха Фотия II., в: Вест. Экзархата 5 (1950) 25-27.
Отношение Церкви Христовой к отделившимся от нее обществам. в: Вест. Экзархата 19 (1954) 106-126.
Le Christ a-t-il un Vicaire dans l`Eglise., in: Vest. Ekzarchata 20 (1954) 213-219, Paris 1960
Le culte de la Mere de Dieu dans l`Eglise orthodoxe, edba. 220-227.
L` Eglise du Christ et lesCommunatutes dissidentes(avec introduction et notesde V. Lossky), in: Vest. Ekzarchata 21 (1955) 9-32.
Die Beziehung der Kirche Christi zu denGemeinschaften? Die sich von ihr getrennt haben, in: Kyrios 1(1960/61) 159-186.
Die Bedeutung der apostolischen Sukzession bei den heterodoxen Glaubensgemeinschaften, in: StdO 1962, № 6, 26-34.
La signification de la succession apostolique dabs l`heterodoxie, in: Vest. Ekzarchata 42/43 (1963) 74-96.
Отношение православного человека к своей Церкви, в: "ЖМП" 1967, № 1, с. 63-69.
L`attitude d`un orthodoxe envers sonEglise et envers l`eterodoxie, in: Vest. Ekzarchata 62/64 (1968) 112- 121.
The Significance of Apostolic Successorsin the Non-Orthodox Faiths, in Diakonia 6 (1971) 147-162.
AL question du filioque, in: Istina 17(1972) 290-292.
Почитание Божией Матери по разуму Святой Православной Церкви в: "ЖМП" 1973, № 9, с. 57-61. Немец. StdO 1974, № 5, 56-64.
Воскресение Христово в отличие от воскресения Лазаря, в: "ЖМП" 1973, № 104, с. 61-66.
Эй, гряди, Господи Иисусе!, в: "ЖМП" 1973, № 12, с. 32-33.
Von der Verehrung der Gottesmutter in der Orthhodoxie, in: StdO 1973, № 5, 56-64. ("ЖМП" 1932, № 14/15, с. 1-4).
Resurrection du Christ et resurrection de Lazare. Paris o. J. 11 s.
Der Wiederkunft Christs entgegen, in: StdO 1978, № 1, 28-30.
Радость исполненного долга, "ЖМП" 1983, № 9, с. 72-73.
"Правдой и верой жив будет", "ЖМП" 1984, № 7, с. 44-45.
ЖМП. 1994. [№] 5 практически весь составлен из материалов, посвященных 50-летию со дня кончины Патриарха Сергия
Во имя любви к ближнему / В.О. (Церковь в Отечественной войне 1941-1945 гг.) ЖМП. 1994. [№] 5. С. 127-131.
Воскресение Христово в отличие от воскресения Лазаря ЖМП. 1994. [№] 5. С. 50-56.
9 января 1905 года ЖМП. 1994. [№] 5. С. 15.
Есть ли у Христа наместник в Церкви? ЖМП. 1994. [№] 5. С. 98-102.
Зачем Святой Руси дана вера православная? (Речь после молебна перед открытием годичного собрания Общества ревнителей веры и милосердия 22 октября 1901 г.) ЖМП. 1994. [№] 5. С. 9-11.
Значение апостольского преемства в инославии. ЖМП. 1994. [№] 5. С. 61-79.
К вопросу о веротерпимости. ЖМП. 1994. [№] 5. С. 19-22.
Накануне объявления полной веротерпимости (Поучение на молебне в день основания академии 17 февраля 1905 года) ЖМП. 1994. [№] 5. С. 16-18.
Отношение Церкви Христовой к отделившимся от нее обществам. ЖМП. 1994. [№] 5. С. 80-98.
Патриарший Местоблюститель смиренный Сергий, митрополит Московский и Коломенский пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви. Москва, 7/22 июня 1941 г. [Послание было разослано в первый день войны по всем приходам] ЖМП. 1994. [№] 5. С. 122-123.
Поучение за литургией в церкви Иоанна Воина на Большой Якиманке в Москве 12 августа 1941 года. ЖМП. 1994. [№] 5. С. 125-126.
Почитание Божией Матери по разуму Святой Православной Церкви. ЖМП. 1994. [№] 5. С. 56-61.
Речь на молебне о победе русского воинства вечером 26 июня 1941 года в Богоявленском соборе в Москве. ЖМП. 1994. [№] 5. С. 124-125.
Речь при наречении во епископа (22 февраля 1901 г.) [в сане архимандрита]. ЖМП. 1994. [№] 5. С. 8.
Юбилей Петербурга, 16 мая 1903 г. (Синодальный период) ЖМП. 1994. [№] 5. С. 11-14.

Составил акафисты:
В честь "Владимирской иконы Божией Матери".
В честь "Боголюбской иконы Божией Матери".
В честь "Умиления иконы Божией Матери".
В честь "Воскресения Христова".
"Святому духу".
"Живоносному древу Креста Господня".
"Преп. Сергию и Герману Валаамским чудотворцам".
"Преп. Сергию Радонежскому".