Ленинградский детский интернат в Барнауле

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Историческая справка

По Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 1944 года и по решению исполнительного комитета Ярославского областного совета депутатов трудящихся № 291 от 7 марта 1944 года был образован Середской район за счет разукрупнения Даниловского, Любимского и Некрасовского районов.(Р-2380,оп.1, д.1367, л. 167).

В Середской район вошли 12 сельсоветов:
Даниловского района:
1. Березниковский
2. Бородинский
3. Глухаревский
4. Голодяевский
5. Зименковский
6. Марковский
7. Никольский
8. Озерковский
9. Октябрьский
10. Середской
11. Троицкий
12. Фудуринский
Четыре сельсовета Любимского района:
1. Андрейковский
2. Закобякинский
3. Крутиковский
4. Поддубновский
Два сельсовета Некрасовского района
1. Мауринский
2. Телищенский
Районным центром стало село Середа.

В 1954 г. Крутиковский и Закобякинский сельсоветы объединены в Закобякинский сельсовет,
Андрейковский и Поддубновский - в Разбугинский сельсовет,
Середской и Озерковский -
в Середской сельсовет,
Мауринский и Телищенский - в Трофимовский,
Дмитриевский, Бородинский и Глухаревский - в Дмитриевский,
Федуринский и Троицкий - в Федуринский сельсовет.

Переименовала тему.

Теперь тема называется - Детское учреждение Военно-Транспортной академии
Подзаголовок: Эвакуация Ленинград - Ярославская область - Кострома - Барнаул. Поиск в Барнауле детей Военно-Транспортной академии, и находки по другим ленинградским детям в Алтайском крае,

Наконец, дошли руки до разбора 62 листов, присланных из Ярославского архива в марте этого года.

Это - списки эвакуированных. Там сборная солянка. Но есть и два цельных списка.

Итак, первый цельный список. (Второй выложу вечером, если интернет, гад такой, будет работать.)
Озаглавлен -
Список эвакуированных из Ленинграда, прибывших в Кострому до апреля 1942 г. 5й эшелон
Фонд № Р-3335. Оп. 1. Дело 106. л. 192-201об.

л. 192 283 школа, 2 детский дом, Детская библиотека, 14 детский дом, швейная фабрика, техникум, ин-т иностранных языков, Красная артель инвалидов.
л. 192об, л. 193, л. 193об, л. 194 - учащиеся из Ленинграда, не обозначенные откуда именно.
л. 194 об. 59 детский дом Смольнинского района, 48 детский дом Смольнинского района, 28 детский дом Смольнинского района, учащиеся плюс несколько взрослых.
л. 195, 195об., 196, 196об. - учащиеся, 28 детский дом [Смольнинского района]
л. 197, 197об., 198, 198об., 199, 199об., - учащиеся, 23 детский дом.
л. 200 - 23 детский дом плюс взрослые, 64 детский дом плюс медсестра
л. 200об. - шк. 38, шк. 68, 23 детский дом ; Академия - ученый секретарь ; 59 школа, 64 детский дом, 28 детский дом Смольнинского района
л. 201 - 28 детский дом Смольнинского района, 59 детский дом Смольнинского района
л. 201об. - 28 детский дом Смольнинского района, 59 детский дом ; Ленфильм - кабанщица.
Начальник эвакопункта Гримм.
13 апреля 1942 г.
Всего - 490 человек с именами, отчествами, фамилиями, годами рождения.

Информация находится в ГКУ ЯО "Государственный архив Ярославской области".
(Советская ул., д. 68, г. Ярославль, 150003,
тел./факс (4852) 30-73-78
info@yararchive.ru)

Продолжаю разбирать 62 листа, присланных из Ярославского архива. Пока интернет работает, выкладываю.

Это - второй цельный список из 62 листов.
Озаглавлен -
Список эвакуированных детей из Ленинграда в Кострому (далее заголовок оборван).
Фонд № Р-3335. Оп. 1. Дело 106. Л. 202-212об.

л. 202, 202об., 203, 203об., 204, - детский дом 43 Красногвардейского района
л. 204об. - детский дом 43 Красногвардейского района, плюс взрослые, плюс чуть-чуть Кировского р-на (не обозначено, что именно).
л. 205, 205об., 206, 206об. - Кировский район (не обозначено, что именно). На 206об. - плюс 1 человек Куйбышевского района.
207 - взрослые плюс дети. РОНО, детский сад 1, школа, райсовет, сберкасса, детский сад 37 (няня), Кировский завод, столовая № 38.
207об - дети, не обозначенные никак, кроме Ленинграда.
208 - продолжение предыдущего листа - дети, не обозначенные никак. Плюс несколько взрослых - детский сад № 35.
208об. Володарский район, взрослые. Детские сады №№ 4, 18, 21, 26, 30, 35, 36.
209, 209об., 210, 210об., 211 - дети, не обозначенные никак.
211об. - Ленинград, дети + взрослые. 138 школа, 27 детский сад, фабрика Приморский мебельщик, 2 детский сад, 13 детский сад, (26 школа-3 - совершенно загадочное обозначение, я не смогла расшифровать правильно).
212, 212об. - Ленинград, дети. Не обозначены, кроме Ленинграда - никак.
Начальник эвакопункта в г. Костроме Гримм.
17 апреля 1942 г.
Всего - 455 человек с именами, отчествами, фамилиями, годами рождения.
Листы 211 и 211об. должны были быть сшиты так - 211об. по порядковым номерам должен быть вшит ранее 211 -го.

Информация находится в ГКУ ЯО "Государственный архив Ярославской области".
(Советская ул., д. 68, г. Ярославль, 150003,
тел./факс (4852) 30-73-78
info@yararchive.ru)

Низкий поклон Ярославскому архиву за сохранение этих двух списков, и всем тем людям, которые регистрировали приезжающих. Низкий поклон.

№ Р-3335. Переселенческий отдел Ярославского облисполкома. Годы 1935–1956.
Переселенческий отдел исполнительного комитета Ярославского областного Совета депутатов трудящихся, г. Ярославль, Ярославская область. 1936-1956 гг.

Аннотация

В опись вошли следующие документы (здесь указаны только те, кот. касаются эвакуации).
- книга учета движения больных через медпункт;
- штатные расписания и сметы расходов отдела хозяйственного устройства эвакуированного населения и эвакопунктов области;
- отчеты о работе районных инспекторов по хозяйственному устройству эвакуированного населения;
- годовые и месячные отчеты о финансовой деятельности отдела;
- сводки о количестве эвакуированного населения по районам и городам области;
- книга эвакуированных (умерших);
- книга записи актов смерти эвакуированных;
- переписка с отделом хозяйственного устройства эвакуированного населения Совнаркома о работе инспекторов эвакопунктов и снабжении населения продовольствием;
- штатные расписания и сметы расходов;
- планы и отчеты о железнодорожных перевозках переселенцев к месту назначения;
-книга учета лицевых счетов рабочих и служащих;
- приказы начальника отдела по личному составу;

Историческая справка (фрагмент).

С началом Великой Отечественной войны в соответствии с постановлением СНК СССР №1825 от 24 декабря 1941 года был создан аппарат Уполномоченного Управления по эвакуации населения по Ярославской области в количестве 9 человек. На основании решения облисполкома № 11 от 6 января 1942 года при исполкоме была создана группа по переселению и переносу строений, которая имела свои штаты, печать. Ликвидирована была 1 марта 1943 года, функции ее были переданы областному отделу хозяйственного устройства эвакуированного населения. Штаты областного отдела хозяйственного устройства эвакуированного населения были утверждены на основании решения исполкома областного Совета № 296 от 6 апреля 1942 года в количестве 33 человек, в том числе 3 инспектора по городам и 20 инспекторов по районам. Все материальные ценности областного эвакуационного отдела, Уполномоченного Управления по эвакуации населения по Ярославской области были переданы областному отделу хозяйственного строительства эвакуированного населения. С окончанием Великой Отечественной войны областной отдел хозяйственного устройства эвакуированного населения стал вновь переселенческим отделом облисполкома. На 1947 год переселенческий отдел имел штаты в количестве 10 человек. До 1950 года никаких изменений в названии, структуре и штатах не было.

http://www.yararchive.ru/funds/fund197452/

pretor

Отправлено: 24 марта 2013 16:57

В архиве Ярославля есть фонды, посвященные эвакуированным:
Опись 1: 1935-56 гг.

дд. 76–81 -«- (7 эшелонов).
д. 97 Списки эвакуированных из г. Ленинграда и прибывших в г. Ярославль. 1941-42 гг. 228 лл.
дд. 99–101 -«- и направленных в эвакопункты г. Ярославля. 1941-42 гг. 12 лл.
дд. 102–114 Списки детей, эвакуированных из г. Ленинграда.

...
Когда началась война 22 июня 1941 года,я закончил девять классов средней школы.
Был приказ собрать всех старшеклассников школ Василеостровского района города,
на общее собрание в школе на Съездовской улице. Нам доложили о том, что немецкие войска, напали на СССР и бомбили наши города. На следующий день пришли в школу, наш ВОЕНРУК, объяснял нам как нужно бороться с пожаром в случае бомбежки авиацией.
Объяснили нам в классе, как подготовить чердаки в зданиях и разместить там бочки с водой и песком. Когда Ленинград бомбили,мы уже боролись с зажигалками. У моей мамы с папой была большая семья,-сем детей и она была мать-героиня имея в награду медаль,-шесть братьев и одна дочь. Я был младшим в семье. Мой старший брат Роман, работал на авиационном заводе инженером энергетиком.
Был приказ министерства о бронировании нужных специалистов от службы в армии. В связи с эвакуации для строительства нового завода. Мой отец узнал ,что мой брат с семьей, эвакуируется и сказал моему брату Роману, что-бы записал меня в свою семью.
Первый эшелон товарного состава отправился в эвакуацию со станции КУШЕЛЕВКА, по северной железной дороге. Первый эшелон из товарных вагонов отправился 30 октября. В составе эшелона были: закрытые как говорили, телячьи вагоны , с двух этажными нарами для людей. Были так-же открытые платформы для станков и другого оборудования. В известной хулиганской песни были такие слова:( на нарах, на нарах, на нарах, на нарах, на нарах, на нарах, на нарах, на нарах,НА НАРАХ, ЭТО ВАМ НЕ НА КАНАРАХ!)....

http://www.proza.ru/2013/02/11/741

Война 1941 год

Чтобы правильно описать все, что было, надо представить себе, что чувствовал моя мама (бабушка Людмилы Таранковой - EkaterinaK). Она работала в Военно-транспортной Академии - значит, подлежала мобилизации (ей было всего тогда 31 год). А на руках ребенок - девочка 11-ти лет, которая окончила четыре класса.

Те, кто хорошо знал ситуацию, т.е. знал, что под Гитлером уже вся Европа, и практически все страны сдались бескровно… Те, кто знал о плане Барбаросса и знали, какими силами располагал Гитлер и какими мы… Те, кто знал, сколько голов высоких командиров понадобились Сталину для утверждения своей власти и авторитета... Вот эти люди могли сняться с места вместе с семьями и уйти за Урал. Но таких было мало. Многие просто отправили детей к бабушкам, к родственникам - были и такие, кто отправил детей... на Украину, в Псков...

Мама, как военнообязанная, могла только подчиняться приказу об эвакуации детей сотрудников ВТА. 01.07.41 и 04.07.41 из Ленинграда выехало два эшелона детей - от 3 до 14 лет, около 700 человек. Пункт назначения - Костромская область, деревня Закобякино.

Прощальные выкрики: «Скоро встретимся», «К началу учебного года вы вернетесь». И вещички у некоторых детей были на лето - сарафанчики, сандалии, панамочки. В списке обязательных вещей не было категорических требований обеспечить ребенка зимними вещами и зимней обувью (тогда это были варежки, валенки, ботинки с галошами). Вероятно, боялись паники среди родителей. Но мама, вероятно, знала больше, чем многие - поэтому у меня было и зимнее пальто, и новые ботинки, которые были куплены на вырост, и рейтузы большого размера (тоже на всякий случай), и даже ватное одеяло. У всех детей были конфеты, печенье, пряники - всего было много. По пути следования поезда с эвакуированными детьми стояли местные дети и протягивали руки. Мы с удовольствием кидали им свои сладости из окон поезда. …Через год, через два, через три года мы вспоминали, сколько и каких сладостей мы выкинули тогда из окон. Потому что всего этого на своем столе мы больше не видели…

Итак, деревня Закобякино. Мы жили на втором этаже большого деревянного дома. Туалет - ведра на холодной лестнице. Там же умывальники. Баня топилась по-черному - и всех детей наш персонал мыл по очереди: сначала девочек, потом - мальчиков. Все лето 1941 года мы уже работали: вязали веники для коз, убирали и сушили лен, копали картошку.

Но были и такие события, которые для нас были впервые. Несколько раз мы бегали на пожар - мы выстраивали свою цепочку со своими ведрами - и подавали воду. Тогда же мы с удивлением узнали, что воду надо подавать не в горящую избу, а поливать соседние - справа и слева. С удивлением мы смотрели, как некоторые селяне истово молились около нескольких мешков и узлов со своим скарбом и не спешили встать с нами в цепочку. Несколько раз мы видели, как пылали пожары в дальних деревнях - мы помочь не могли, просто стояли и смотрели.

Удивительно было, что ночью по горизонту было видно, что вдоль деревни горела не одна (или две) избы, а горели избы далеко разнесенные - например, с одного края деревни и далеко от нее другой пожар. Там же впервые мы услышали: «Это кулаки поджигают колхозы». Упоминание о кулаках - живых, действующих - тоже было впервые.

Ну, и, наконец, тоже в первый раз - танцы. Был колхозный клуб - очень большая изба с печкой, с русской печкой (может как раз от кулаков и осталась). Баянистом был наш учитель немецкого языка - он же первый парень на деревне. Игралось все самое модное, то, что в Ленинграде у всех было на пластинках: «В парке Чаир», «У самовара я и моя Маша», «Ну кто в нашем крае Чаниты не знает», «Где же ты, моя Сулико», «Полюшко- поле», «Спят курганы темные», «Наш уголок нам никогда не тесен», и т.д. Все вокруг танцевали, а мы прятались за печкой и очень боялись выйти в общий круг. И все-таки это произошло! Мы начали танцевать в общем зале! Картина была прекрасная - много взрослых пар, а между ними маленькие дети и тоже парами (конечно, не девочка с мальчиком, фи!). Вот так мы и научились танцевать - в деревне Закобякино, Костромской области, в начале войны.

Приближалась Битва за Москву (по времени это сентябрь-октябрь 1941 года). Бомбежек у нас не было, но, видимо, фронт двигался не в лучшем для нас направлении. Нас перебросили в Кострому - мы разместились в красивейшем здании филиала ВТА. Это был какой-то дворянский дом (вот бы узнать, что там сейчас). Была и костромская школа, но очень недолго… Далее «дан приказ ехать на Восток» - детей увозили подальше. Говорят, даже бомбили Кострому - этого мы всего не знали (может и бомбили, это можно узнать только в подробной летописи войны - если таковая имеется).

Третий адрес - город Барнаул, Алтайского края. Адрес: улица Пролетарская, дом 35. Ехали в утепленных дачных вагонах. Между двумя сиденьями были положены сбитые из досок настилы, сверху - три матраса. То есть в каждом «купе» ехало 6 человек - 3 справа и 3 слева.

Мы же были дети, и нам хватало длины скамеек. Путь был долгий - мы едва успели к Новому году.

Уроки по программе второй четверти нам давали наши воспитатели - они же и учителя. Ашнина Анастасия Васильевна - математик, Дворецкая Варвара Николаевна - учитель литературы и истории. Отдельный вагон был кухней.

Остановки поезда были очень частыми и долгими - по своим делам мы бегали с насыпи в лес, а повара разносили баки с едой. Руки мыли из ведер, нам поливали из ковшика - за этим следил медперсонал: в интернате был 1 (один) врач и 1 (одна) медсестра - и так было всю войну. Они отвечали за всё: за эпидемии, за текущие болезни, за поносы, за вшей, за авитаминозы и т.д.

Из эпидемий были: чесотка и импетиго, брюшной тиф был один случай у директора интерната Чиликина Вячеслава Александровича (мы его звали Вячик).

Слово «аллергия» тогда было неизвестно, но поносы и несварение случались - был изолятор, и повара обеспечивали диету. Были указания и по повышению иммунитета: нас кормили молодыми побегами сосны (надо было съесть 5-6 штук, стоя около врача); давали бактериофаг всем, делали какие-то прививки (но очень мало). Зубы заставляли чистить березовой золой - и тоже под присмотром врача. От вшей всем мазали головы керосином, но никого не стригли наголо - девочки ходили с косичками и бантиками.

http://tarankova.ru/index/istorija_mamy2/0-43

Этот текст я нашла случайно. Я писала письмо и Марку Бельферу, и хозяину ресурса - нет ответа. Чтобы не потерялось, оставляю здесь с гиперссылкой на источник (гиперссылка внизу текста).

МОЁ ВОЕННОЕ ДЕТСТВО.

МЫ - «ВЫКОВЫРЕННЫЕ»

Мое счастливое детство закончилось с началом войны.

В нашей семье только наладилась благополучная жизнь, к которой долго стремились мои родители. Отец закончил Военно-транспортную академию и в декабре 1938 года защитил диплом. Причем, он был первым в академии, кто защищал диплом на английском языке. По его желанию продолжил службу в академии. Уже летом 1939 года мы переехали из академического общежития на Васильевском острове в прекрасную трехкомнатную квартиру напротив Таврического сада. Окна квартиры смотрели прямо на музей Суворова.

По меркам предвоенного времени нашу семью можно было отнести к категории среднего достатка, что определялось наличием отдельной квартиры с телефоном, патефона, радиоточки и двух велосипедов. Почти ежедневное посещение Таврического сада с его каруселями, «американской горкой» и лодочной станцией было моим любимым занятием. Родители знакомили меня с музеями и театрами, каких было предостаточно в Ленинграде. Особое впечатление произвели на меня пригороды нашего города и, прежде всего, Петергоф и Пушкин.

И вот 22 июня 1941 года оборвалась наша радостная жизнь, как и всех жителей Советского Союза. Для большинства это произошло внезапно, хотя слухи о возможной войне распространялись, но речь шла о короткой победоносной войне, и никто не представлял, какие трудности нам предстояло пережить вскоре.

Утром 22 июня в нашем пионерском лагере планировалось торжественное открытие смены, на которое должны были приехать родители. Однако после завтрака был объявлен обычный выходной день. Мы помчались играть в футбол и играли до самого обеда. Я был в самом младшем отряде, где были дети от 8 до 11 лет. Все игры проводились под руководством пионервожатого или спортивного организатора. Мы изрядно устали, пробегав без отдыха несколько часов.

После обеда появились наши родители. Они были непривычно возбуждены, обсуждая ошеломляющую новость – нападение фашистской Германии на нашу страну. Их запоздалый приезд объяснялся тем, что до выступления наркома иностранных дел
В.М. Молотова официально не было объявлено о начале войны, а это произошло только в 12.00. После этого сообщения родители могли поехать в лагерь.
Пионеры спокойно отреагировали на эту страшную весть, так как были уверены в скорой победе, о чем много читали в книгах, смотрели кинофильмы и театральные постановки. Только два пионервожатых, Борис и Николай, - участники Финской кампании, побывавшие в боях, встретили эту новость очень тревожно. Два студента-добровольца, провоевав в составе лыжного батальона, хорошо представляли все тяжести боевой обстановки.
Торжественное открытие лагеря не получилось, но с родителями мы увиделись и с удовольствием расправились с привезенными гостинцами. Начиная со следующего дня, началось оборудование «щелей», которые мы должны занять в случае налетов вражеской авиации. Работы выполнялись старшими ребятами и приезжавшими родителями, которые в какие-то дни не были на работе. Кроме того, пионеры старшего отряда стали дежурить по ночам.
Не прошло и 10 дней, как ночью нас разбудил страшный грохот. Мы выскочили из наших домиков и увидели огромное зарево, которое охватило всё небо. Взрывы продолжались почти до утра. Остаток ночи мы не спали. К счастью, ни одна бомба в наш лагерь не попала. Это был массированный налет вражеской авиации на аэродром авиационной дивизии, которая дислоцировалась недалеко от лагеря. Спустя многие годы я узнал, что почти все самолеты этой дивизии были уничтожены на земле. Им не удалось подняться в воздух, чтобы вступить в бой.
Вскоре прошел слух, что совсем близко от лагеря был выброшен вражеский десант. Правда, о его деятельности никто ничего не рассказывал. В то время было много слухов. Они внезапно появлялись и быстро забывались.
У нас произошли некоторые изменения. Пионервожатые Боря и Коля ушли добровольцами на фронт. Несколько парней из первого отряда также попытались стать добровольцами, но им отказали в военкомате, так как им не исполнилось 18 лет. Жизнь в лагере стала неспокойной. Теперь мы тоже участвовали в оборудовании «щелей», а иногда дежурили по ночам.
Первого июля руководством Ленинграда было принято решение об эвакуации из города детей, стариков, больных, а также промышленного оборудования и культурных ценностей музеев. Нас доставили в Ленинград и отпустили по домам, но ненадолго. В скором времени в академии стал формироваться интернат. Количество детей было значительно больше, чем было в лагере, а их возрастной состав был от 2 до 17 лет.
Тем не менее, обстановка в городе изменилась. Начиная с 23 июня, фашистская авиация пыталась нанести воздушные удары по центру города. Впервые им удалось это сделать лишь 6 сентября. Однако пригороды постоянно подвергались бомбовым ударам.
В конце июля первый эшелон Военно-транспортной академии был готов покинуть Ленинград. В его составе были дети интерната, в числе которых был я и моя двухлетняя сестра Валя. Нужно сказать, что нас перевозили в обычных пассажирских вагонах, что было исключением в военное время, но для нас это было возможным. Дело в том, что до войны Военно-транспортная академия готовила не только военных специалистов, но и организаторов всех видов транспорта народного хозяйства. Так, накануне войны управления всех железных дорог возглавляли ее выпускники. Начальником эшелона был назначен «целый» генерал (генерал-майор Сальников), заместителем – полковой комиссар Шавров.
В последних числах июля мы сели в вагоны по группам, сформированным по возрасту (в интернате отрядов не было). Погрузка проходила на Московском вокзале. Провожали родители. Они, печально улыбаясь, желали нам доброго пути. Мне было поручено смотреть за сестренкой, хотя это было не просто, т.к. мы были в разных группах, следовательно, и в разных вагонах. Мое состояние было двойственное: жалко было расставаться с родителями и любимым городом, но хотелось увидеть что-то новое интересное.
Поезд пошел не по Октябрьской дороге, а по Северной, т.е. не на Москву, а на Вологду – Ярославль. Большую часть пути я простоял у окна. Помню, что в голове звучала какая-то мелодия, и меня преследовала мысль, что я обязательно вернусь. На остановке у Волховстроя появились два немецких бомбардировщика. Они сбросили несколько бомб на станционные помещения. По команде начальника эшелона мы оставили свои места и залегли под вагонами. Любопытство было столь велико, что, невзирая на грохот взрывов, мы стремились разглядеть вражеские самолеты. В какой-то момент они пролетали так низко, что можно было разглядеть лица летчиков.
Больше приключений по пути следования не было. На третьи сутки рано утром мы прибыли на станцию Любим Ярославской области. Выглянув из вагонов, мы увидели огромное количество подвод и толпу собравшихся посмотреть на нас. Местные жители, слегка окая, громко здоровались и часто повторяли: «Выковыренные приехали». Это новое слово, услышанное впервые, мне приходилось часто слышать в период жизни в эвакуации.
Стало ясно, что далее мы поедем на этом транспорте. Нас распределили по подводам, из расчета три – четыре человека со своими вещами на каждую подводу.
Нашими извозчиками были, в основном, молодые ребята, а иногда деревенские мальчишки, уверенно выполнявшие свои обязанности. Узнав, что мы из Ленинграда, они часто задавали вопрос: « На чем вы там ездите?». Им очень понравилось слово – трамвай. Они назвали свои повозки «лесными трамваями».
Поместить наш интернат предполагалось в селе Закобякино, до которого было более 35км. Так называемая проселочная дорога изрядно утомила нас. К нашему счастью, стояла теплая летняя погода, и дорога была в проезжем состоянии, и все же мы очень устали.
Нас разместили по группам в разных избах, некоторые находились в близлежащих деревнях. Младшая группа, где находилась моя сестренка, была примерно в 3 км от нашей группы. Так началась моя жизнь в эвакуации, вдали от Ленинграда, где оставались мои родители.
Закобякино оказалось крупным густонаселенным селом – 120 домов. Вокруг села поля, засеянные злаковыми, бобовыми растениями и овощами. Однако, самая большая площадь была отведена льну. На заливных лугах паслись коровы, молодые бычки, козы. Отдельно паслись кони. В деревне была семилетняя школа, запущенная старая церковь и чайная. Больше всего нас привлекала чайная, где можно было поесть блины с медом или вареньем, а также попить желудевый кофе или чай. На прилавке были и другие продукты. Нужно сказать, что в интернате кормили, не так уж плохо, по тем временам, но хотелось сладенького.
Жизнь в интернате напоминала пионерский лагерь. Каждое утро после завтрака проводилось построение на линейку, куда выводились все группы, кроме самых маленьких – ясельных детишек. После построения мы обычно шли на работу в колхоз. Ребята моего возраста теребили в поле лен, собирали коноплю, вику т.п. Иногда мы выполняли другие работы.
Возглавлял интернат некто Челикин – мужчина среднего возраста, который появился почти сразу же после нашего приезда в Закобякино. Вел себя он, как большой начальник. Ходил в военной форме, но без знаков различия, обязательно с портфелем под мышкой. Со всеми держал себя строго официально. На каждом построении он читал мораль на самые различные темы. Обычно заканчивал свое выступление призывом быть бдительными. В первый год войны шпиономания была в разгаре. Его повышенная бдительность порой приводила к казусам.
Однажды утром на линейке он объявил, что мальчики на работу не пойдут, а будут выполнять особое задание. Девочки ушли на работу. Мальчики и юноши (в старшей группе были юноши и девушки 16 – 18 лет) остались в ожидании сообщения Челикина. Он объявил, что в районе кладбища появился очень подозрительный человек. Мы должны обнаружить и задержать его. На всякий случай, мы вооружились различными металлическими предметами, включая прутья и старые ржавые ножи, которые можно было найти по дороге к кладбищу. Подойдя к кладбищу, мы разомкнулись и плотной цепью двинулись вперед. В скором времени был обнаружен пожилой мужчина в старых поношенных брюках и в красной, заметной издалека, рубашке. Он стоял около могилы и что-то громко бормотал. Наш директор скомандовал: «Окружить его!» Увидев надвигающуюся толпу мальчишек, наш «шпион» попытался покинуть кладбище, но мы окружили его кольцом. Челикин подошел к нему и попытался учинить допрос. Бедняга так испугался, что в ответ не мог произнести ни слова. К счастью, быстро появился участковый милиционер. Он обслуживал 12 сел и деревень. Помню, что он пользовался авторитетом и уважением жителей. Он разъяснил, что задержанный по прозвищу «дядя Вася – колесо» - психический больной, не представляющий опасности для окружающих. Мы дружной толпой покинули кладбище. После этого эпизода нашего директора мы встречали отрывком из только что появившейся песни: «Но кто в нашем крае Чилику не знает?!» Правда, произносили это тихо.
К концу августа обстановка стала меняться. Исчезло значительное число мужчин. Появились беженцы из Польши, которые говорили с сильным акцентом, но все же их можно было понять. Красная Армия терпела неудачи на фронтах, и молодежь рвалась на войну. Из старшего отряда интерната несколько юношей ушли на войну. Было несколько случаев, когда мальчишки пытались бежать на фронт.
Я был в их числе. Правда, мне не удалось далеко убежать, но от станции Любим я и двое моих друзей проехали две остановки в солдатском эшелоне. На следующей станции комендантский патруль снял нас, и мы были отправлены в интернат. О нашем путешествии «на фронт» особый рассказ.
Начались занятия в местной школе, которая была не готова посадить за парты такое количество школьников. Поэтому младших классов было по два в одном помещении. Так, наш третий класс размещался вместе с четвертым. Состав школьников был смешанным: интернатские и местные ребята. Следа от проведенных занятий в этой школе у меня не осталось.
Время шло медленно. Нам, ленинградским мальчишкам и девчонкам, изрядно надоела жизнь в закобякинском интернате. Мы с нетерпением ждали вестей от родителей и надеялись на скорую встречу с ними. Вместе с тем, из Ленинграда стали поступать печальные вести. Кто–кто из родителей наших ребят погиб или был ранен. От многих не было никаких известий. Наконец, в начале ноября пришла радостная весть - первая партия наших родителей прибыла в Кострому, куда в скором времени перевели наш интернат. Тех ребят, чьи родители уже были в Костроме, отпустили по домам. Оставшихся разместили в интернате, который в скором времени стал детдомом и переехал в далекую Сибирь. Я оказался в числе счастливчиков, чьи родители добрались до Костромы. Так закончилась первая часть моей жизни в эвакуации.

Август 2009

http://www.partner-inform.de/m...r_M_3.html (гиперссылка проверена 2 мая 2014)

В марте 1943 года больные дети из ВТА (Военно-Транспортная академия) могли находиться в медпункте при ст. Всполье.
Станция Всполье - так назывался до 1952 года главный вокзал Ярославля (сейчас - Ярославль-Главный).
Дети не обозначены, как дети ВТА. Нашла по фамилии одного из детей, точно зная, что ребенок из колонии при ВТА.

Вопрос - могли ли там же находиться взрослые? Известно, что один из сопровождающих взрослых болел в это время брюшным тифом.