Александр ГрадскийОт этого царь не смутится.
От этого Бог не проснётся.
Лишь только толпа удивится.
Лишь только народ ужаснётся.
А впрочем – ещё один прочерк,
И не о чем горевать.
И больше ни нот и ни строчек,
Как станут певца отпевать.
И мудрому ум не простится.
И глупому дурь не зачтётся.
Лишь только толпа восхитится.
Лишь только народ усмехнётся.
А впрочем – ведь кто-то порочит
И почерк его и печать...
Начнут отпевать между прочим.
Но надо хотя бы начать.
Лей мой ливень, лей!
Лей надо мной и над той,
Кого люблю я.
Вей, мой ветер, вей!
Вей над родной стороною моей...
От этого боль не убудет.
От этого ум не проснётся.
И он уже больше не будет,
Он Вашей души не коснётся...
А впрочем, была ли душа-то,
И были ли Вы для души?
Не надо, не надо, ребята,
Непрошенное ворошить.
Но знаю – огонь встрепенётся.
Но знаю – вода замутится.
Земля под ногами качнётся,
А воздух устанет струиться.
А может быть, что-то начнётся.
И ясно – зачем начинать.
Луч солнца ребенка коснётся,
Как станут певца отпевать.
Лей мой ливень, лей!
Лей надо мной и над той,
Кого люблю я.
Вей, мой ветер, вей!
Вей над родной стороною моей...
От этого бог не проснётся.
От этого царь не смутится.
На горе толпа соберётся.
Над гробом народ прослезится.
А впрочем – ещё один прочерк,
И не о чем горевать.
Пророки про то напророчат,
А прочим на это плевать.
