Они уходят

Виталий Эдуардович Максимов -режиссер
Ушёл Игорь Кашинцев.
Ушёл как-то тихо, почти незаметно, на фоне всей нашей беспокойной жизни. Голубоглазый, вечно улыбающийся, заразительно смеющийся со своей характерной хрипотцой, доброжелательный, скромный человек, галантный, очень внимательный к женской красоте мужчина. Настоящий, замечательный артист "старой", мхатовской школы, которого ни с кем не спутаешь, прекрасный чтец, поэт.
Мне довелось быть его театральным партнёром в "Русской антрепризе" Михаила Козакова, ездить с ним на гастроли почти по всему миру, снимать его в сюжетах кино тележурнала "Фитиль", дружить и всегда радоваться обаянию, под действие которого ты всякий раз невольно попадаешь, встречаясь с ним.
Он редко давал интервью, не мозолил глаза по всякому поводу, как это нередко встречается с нашим братом и сестрой. Жил не на показ и не на продажу, а талантливо и профессионально делал своё дело: своим творчеством помогал людям жить. Вот и всё.
Мало таких осталось. Не вписываются они в современные формы и тренды. Спасибо им за то, что они такие, и не поддались современной суете и арт пошлости, сосредоточив своего зрителя на жизни человеческого духа, как и было завещено Учителями.
Спасибо и Вам, дорогой, незабываемый Игорь Константинович! Царствия Вам Небесного!
Аминь!

Вот буквально на днях шли "Юркины рассветы"...

Вечная память рабу Божию Валерию!

Татьяна, примите мои соболезнования.

Жаль. Рановато. Хороший актер был.
Царствие Небесное... Земля пухом...

Вчера в Екатеринбурге скончалась Елена Алексеевна Батурина, почти тридцать лет бывшая лицом телевидения Новосибирска.

Выпускница режиссерского отделения Ленинградского института культуры Елена Батурина режиссером так и не стала – если не считать короткий период работы режиссером детской редакции телевидения в родном ей Омске. Но на долгие годы – почти на тридцать лет – ей было суждено стать лицом новосибирского телевидения.
С 1966 по 1995 гг. Елена Алексеевна работала диктором Новосибирской студии телевидения. Профессия диктора в то время вовсе не задавала узких и жестких рамок, как сейчас. Елена Алексеевна озвучила больше сотни передач самых разных жанров: очерков, фильмов кинохроники, телевизионных альманахов о поэзии. Она была ведущей новогодних «Голубых огоньков», детских программ, тележурналов, брала интервью и знакомила с новостями.
Именно она 31 декабря 1976 года поздравила зрителей с наступающим Новым годом в первой «цветной» телевизионной передаче.

Елена Батурина была настоящим лицом новосибирского телевидения, его «визиткой». Популярность Батуриной была феноменальной. Ей признавались в любви, в ее честь называли детей.

В конце 1995-го, сразу после того как ей исполнилось 55, Елена Алексеевна ушла на пенсию. Уговорить ее остаться на телевидении было невозможно, сказала – как отрезала: «Я не хочу показывать зрителям ни одной своей морщинки».

Закончив с телевизионной карьерой, Елена Алексеевна несколько лет работала на известном в Новосибирске радиоканале «Слово», готовила и вела там свою авторскую программу.
Несколько лет назад переехала к дочери в Екатеринбург, души не чаяла в своем внуке, о котором могла рассказывать часами.


[ Изображение на стороннем сайте: academinfo_8751454_20139885.jpg ]

http://echo.msk.ru/programs/beseda/1692124-echo/

АртемийТроицкий
― Я, конечно, нахожусь в сильнейшем эмоциональном нокдауне, поскольку услышал эту печальную новость, что умер от рака Дэвид Боуи, услышал я ее буквально минут 15 тому назад, с тех пор не могу вполне прийти в себя, и слова с трудом наворачиваются на язык.

Хочу сказать, что когда умирают какие-то знаменитые люди, артисты, общественные деятели и так далее, то тут же начинает возникать какой-то снежным ком комплиментов и говорят о том, что потери невосполнимы и как велик он был и так далее. Как правило, это все некоторое преувеличение. Сейчас, когда умер Боуи, я считаю, что любые слова горя, утешения, слова об утрате и так далее – это будет приуменьшение, потому что Боули был действительно фантастически велик, абсолютно уникален. Наверняка найдутся такие люди, которые будут говорить, что вообще никто не оказал такого мощного влияния на мировую поп-культуру, как Дэвид Боуи. Я бы сказал, что, может быть, и никто не оказал такого мощного влияния на мировую поп-культуру, помимо Битлз, как Дэвид Боуи. Думаю, что это будет вполне справедливо, и тут уже как бы никто не будет обижен.

Уникальность Дэвида Боуи состояла в том, что это был артист-исследователь, это был, на самом деле, пришелец, марсианин, который открывал постоянно какие-то новые миры, которые видел новые краски, который продвигал и не только музыку, но, на самом деле, и всю современную эту бунтарскую молодежную культуру вперед. Пожалуй, второго такого персонаж просто не было. То есть ни один из ныне живших людей не сделал так много для расширения пространства массовой культуры, как это сделал Дэвид Боуи.

Ну, то есть тут можно привести самые разные примеры, начиная с того, что фактически именно Дэвид Боуи создал всю, скажем так, визуальную начинку популярной музыки. В начале 70-х годов он фактически создал стиль под названием глэм-рок и это было первое направление поп-музыки, которые вообще предполагало визуальную, театрализованную составляющую. До этого все — будь то «Битлз», «Роллинг Стоунз», Боб Дилан, «Пинк Флойд» и так далее – ну, то есть это были просто музыканты.
И концерты их выглядели самым прозаическим образом, то есть да, они были артистичны, они были милы и так далее, но это было только такое музыкальное звуковое измерение.
Боуи стал первым, кто стал делать настоящее шоу, кто стал думать об этом самом театрализованном визуальном измерении популярно музыки. То есть это костюмы, макияж, декорации, вся вот эта удивительная история, которая потом вылилась с видеоклипы. Боуи стал фактически если не отцом, то крестным отцом новой волны, то есть после рок-н-ролльной стадии он перешел в стадию, скажем, если взять… да Station to Station — это уже был такой белый соул, такая экспериментальная, очень элегантная танцевальная музыка.
А потом он вдруг рухнул в электронику, альбомы Low, Heroes. Фактически он оформил эстетически и интеллектуально рок новой волны.
То есть он постоянно, постоянно шел вперед. У него, конечно, на этом пути бывали осечки, но я могу назвать одну, на мой взгляд, осечку, это работа с группой Tin Machine, когда в начале 90-х он стал заигрывать со стилем хеви-метал. На мой взгляд, это был единственный его неудачный эксперимент. Все остальное, что он делал, было невероятно убедительно, очень талантливо, всегда обескураживало слушателей, всегда вызывало очень нервные и часто недоуменные, но, как правило, восторженные отзывы критиков.

И это продолжалось вплоть до последнего времени. То есть и его позапрошлогодний альбом был очень хорошо, хотя во многом, как мне представляется… ну, я его скорее вижу как путешествие во времени, поскольку он там возвращается ассоциациями к каким-то своим предыдущим работам. А его новейший альбом, который, в общем, практически вышел одновременно с отлетом Дэвида Боуи в иные края – альбом Blackstar. Это опять совершенно новое заявление, скажем так. Альбом, как нетрудно предположить, не слишком оптимистичный и, прямо скажем, довольно мрачный, но в музыкальном отношении очень впечатляющий. Я даже на знаю, как можно называть этот стиль, какой-то джаз-металл, что ли. В общем, интереснейшая пластинка. Я ее еще как следует не расслушал. Естественно, наверное сегодня буду слушать ее весь день.

В общем, конечно же, если поп-музыка знала многих таких прекрасных беспечных гениев и некоторые из них живы до сих пор – слава богу Пол Маккартни жив, гениальный композитор; слава богу Боб Дилан жив, великий поэт – но Боуи, наверное, притом, что он был и композитором и потом, и визажистом, его, наверное, можно было бы знавать главным идеологом мировой поп-музыки; главным идеологом и главным исследователем внутри этой самой мировой поп-музыки. И второго такого, конечно, и на горизонте нет и никогда не будет. В этом смысле, наверное, эра Дэвида Боуи и конец этой эры, они совпали более-менее с закатом общей эры, общего золотого века популярной музыки.

А.Вершинина
― Артемий Кимович, если связь позволит, расскажите, может быть, про вашу первую встречу с ним. Вы же его неплохо знали, как вы сказали.

А.Троицкий
― Мы познакомились с Дэвидом Боуи в Париже в сентябре 1991 года. Я тогда вел огромный концерт Place de la repetition. Там было больше 100 тысяч человек. И мне выпала честь там быть чем-то вроде конферансье, поскольку я как раз приехал из Москвы, где только что героическая молодежь победила путчистов, и этот концерт, хотя он был организован по другому поводу, но организаторы, поскольку были в восторге от наших российских подвигов антитоталитарных, они его перепосвятили московским событиям августа 91-го года. И я быстренько снарядил на этот концерт двух своих друзей – Сергея Курёхина и Бориса Гребенщикова. Они там тоже выступили прекрасно.

Ну вот, а я этот концерт вел и как раз Дэвид Боуи, он был хедлайнером этого концерта. И там мы с ним познакомились. Познакомились мы у него в гримерке, у него в вагончике. И потом, после этого концерта мы уже состояли с ним не скажу что в особо оживленной, но, тем не менее, состояли в переписке, были на связи. Много раз виделись в Лондоне в середине 90-х годов. Кстати говоря, именно Дэвид Боуи познакомил меня с современной по тогдашним, 20-летней давности показателям, электронной клубной музыкой. Это находился я у другого известного музыканта Брайона Ино. Вдруг позвонил Дэвид Боуи и сказал: «Мне тут попало некоторое количество подпольных пластинок виниловых, абсолютно неизвестных артистов, но это совершенно новая музыка. И он приехал к Ино, и мы вместе, втроем слушали эти пластинки. И это была музыка, которая тогда называлась джангл, потом стала называться драм-н-бейс, в общем, до сих пор популярная клубная музыка.

А если говорить о его московских единственных гастролях, то это опять же была такая поездка, довольно экспериментальная. Эксперимент был не вполне удачным, то есть мы с Марией Соловьевой были организаторами этого концерта, и черт нас дернул устроить его в Кремлевском Дворце съездов. Это, конечно, совершенно был не зал для Дэвида Боуи. К тому же да, это был, по-моему, 97-й год, нравы были специфические. Я не имел отношения, скажем так, к организационной части, но там сделали такую штуку, что весь партер прямо перед сценой – это были VIP-места, и там стояли столики, здесь столиками сидели какие-то олигархи, какие-то чиновники, какие-то дремлющие папики со своими телками, и телки эти во время концерта прямо разговаривали по мобильным телефонам. В общем, это было ужасно. Это сломало атмосферу. У Боуи было довольно плохое настроение, поскольку он со сцены это все видел. В общем, пришлось мне выслушать некоторое количество, скажем так, ироничных и не очень довольных комментариев. Но, к счастью, это не подорвало наши отношения. Я лично был ужасно этим всем расстроен. Единственная хорошо штука – это то, что мы с Боуи вместе отметили мой день рождения — как раз было 16 июня. И записал я с ним программу «Кафе Обломов». Наверное, это единственная такая, историческая программа «Кафе Обломов» за все три или — сколько там? – четыре года ее существования.

Вот так. В последние годы я Боуи не видел, да и вообще, мало кто его видел, поскольку он прекратил гастроли и был в основном все-таки озабочен своим здоровьем. И, к сожалению, закончилось это все довольно трагично.