Панян

Кому интересно - это мой очерк об экономической деятельности Панянов на севере Персии. Текст должен будет в каком-то виде опубликован в одной из книг Аргама Айвазяна в Ереване в 2026 году.

Дом Панянов в Бабольсере
Армянская купеческая семья между Агулисом, Россией и Персией

Род Панян: агулисские истоки и общественное служение

Род Панян принадлежал к числу старых патриархальных армянских родов Агулиса — одного из значительных историко-культурных центров Гохтна и Нахичеванского края. Агулис, известный также как Акулисы, Верхний Агулис или Верин Агулис, на протяжении столетий сохранял облик армянского торгового, образовательного и церковного поселения, тесно связанного с более широким пространством Закавказья, Персии, России и армянской диаспоры. В этом смысле история рода Панян не является только семейной историей: она вписывается в историю агулисского купечества, армянского просвещения, миграций и общественного служения XIX — начала XX века.

Согласно сведениям известного специалиста по истории Нахичевани - историка Аргама Айвазяна - Паняны были одним из заметных родов Агулиса, представители которого особенно активно проявили себя в XIX–XX веках. Помимо самого Агулиса, они действовали в Тифлисе, Москве и Петербурге — то есть в тех центрах, где формировалась армянская городская интеллигенция, купеческая среда и национальные общественные институты Российской империи. Среди состоятельных представителей рода называются Ованнес, Багдасар, Мелкон, Акоп, Георгий и Юрий Паняны. Таким образом, речь идёт не об одном случайно выдвинувшемся лице, а о разветвлённой семье, представители которой были включены в разные сферы городской и общинной жизни.

Особенно важно, что род Панян был связан не только с торговлей и имущественным положением, но и с просвещением. Багдасар Панян в конце XIX века состоял членом совета попечителей агулисских училищ и занимал должность библиотекаря. Эти сведения характерны для агулисской среды в целом: состоятельные семьи нередко брали на себя обязанности, связанные с поддержкой школ, библиотек, церковных учреждений и культурных инициатив.

Пожалуй, наиболее известным представителем рода был Мелкон Гаспарович Панян, также встречающийся в русских источниках как Паниев Мелком или Мелкон Гаспари Панян. Он родился в 1828 году в Агулисе и умер в 1901 году. Его биография особенно показательна, поскольку соединяет агулисское происхождение, московскую армянскую общину, церковное служение и участие в просветительских институтах. В 1880-е годы Мелкон Панян был старостой московской армянской церкви Святого Креста и многое сделал для нужд армянской общины Москвы и всей России. Он поддерживал связи с видными деятелями армянской культуры и общественной мысли — Степаносом Назаряном, Микаэлом Налбандяном, Рафаэлом Патканяном, Раффи и другими. Многим из них он помогал финансово. Такие связи позволяют видеть в нём не просто церковного администратора или состоятельного благотворителя, а представителя той среды, где купеческое состояние превращалось в ресурс национального просвещения.

Значимым направлением его деятельности было участие в делах Лазаревского института восточных языков в Москве. Этот институт занимал особое место в образовательной системе Российской империи и в истории армянской интеллигенции. Он готовил специалистов по восточным языкам, переводчиков, чиновников и людей, способных работать на стыке имперской администрации, Закавказья и Востока. Мелкон Панян состоял советником правления института, а также исполнял обязанности эконома.

Общественное положение Мелкона Паняна было признано и официально. За свою деятельность он был награждён орденом Святого Станислава III степени в 1874 году и орденом Святой Анны II степени в 1887 году. Указом российского императора Александра II от 2 марта 1873 года он был возведён в потомственное почётное гражданство города Москвы. Ходатаем награждения выступил князь С. С. Абамелек-Лазарев. В 1892 году Паниев получил чин надворного советника, что соответствовало классу занимаемой им должности в Лазаревском институте восточных языков.

В культурной памяти рода важны и другие представители Панянов. Упоминается, например, скрипач Юрий Гарегинович Панян, работавший в Ереванском театре оперы и балета; в Тифлисе, а затем в Армении действовал Георгий Ованесович Панян.

Отдельного упоминания заслуживает вопрос о возможной, пока не проясненной связи агулисского рода Панян с более ранней купеческой фамилией Паносенц из Новой Джульфы. В диссертации Ш. Л. Хачикян «Армянское купечество Новой Джульфы и его роль в армяно-русских торговых отношениях XVII–XVIII вв.» среди глав крупных торговых семейств Новой Джульфы упоминается Минас Паносенц. Он входил в число представителей богатейшего слоя армянских ходжа, подписавших в 1671 году доверенность на имя Григория Лусикова, направленного в Москву для переговоров с русским правительством.

Эти переговоры имели большое значение для истории армяно-русской торговли. Представители новоджульфинского купечества стремились получить от царя Алексея Михайловича особые права на торговлю с Россией. Именно с этой миссией связывается и знаменитый дар армянских купцов русскому царю — так называемый Алмазный трон, ныне хранящийся в Оружейной палате Московского Кремля.

Сходство фамилий Панян и Паносенц само по себе не является доказательством родства. Однако оно заслуживает внимания в более широком историческом контексте: и Новая Джульфа, и Агулис принадлежали к армянскому торговому миру, связанному с Персией, Россией и международной купеческой сетью, из которой вышел и знаменитый род Лазаревых (Лазарянов). Стоит отметить, что Лазаревы происходили из квартала Даштецоц в Новой Джульфе, который был основан выходцами из Агулиса.

История рода Панян, таким образом, начинается, как минимум, в Агулисе, но не исчерпывается им. Это история семьи, прошедшей через торговлю, образование, церковное служение, Москву, Тифлис, Петербург и армянскую диаспору. В дальнейшем в этой статье речь пойдёт о, по всей видимости, одной из ветвей этого рода, оказавшейся в Персии и связанной с городом Бабольсер на южном берегу Каспийского моря. Именно эта ветвь оставила след в истории местного предпринимательства, гостиничного дела и армянского присутствия в северном Иране.

Источники к разделу:
[1] Айвазян А. А. Агулис 1919. Трагедия-Геноцид.
[2] Панян Мелкон Гаспари // Энциклопедия фонда «Хайазг». — Электронный ресурс. URL: https://ru.hayazg.info/Панян_Мелкон_Гаспари (дата обращения: 15.06.2026).
[3] РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 150. Дело о возведении старосты московских армянских церквей Паниева М. в потомственное почетное гражданство.
[4] Хачикян Ш. Л. Армянское купечество Новой Джульфы и его роль в армяно-русских торговых отношениях (XVII–XVIII вв.): дис. ... канд. ист. наук. Ереван, 1984. 164 с. — Электронный ресурс. URL:
https://archive.org/details/ar...-xv_202508 (дата обращения: 15.06.2026).

Бабольсер: каспийский порт, торговый узел и курортная среда

Бабольсер — город в северном Иране, в провинции Мазендеран, расположенный на южном берегу Каспийского моря, в месте впадения реки Бабольруд в Каспий. Его географическое положение определило двойственный характер города: с одной стороны, он был речным и морским торговым пунктом, связанным с внутренними районами Мазендерана и городом Баболем; с другой — выходом к Каспийскому морю и, через него, к русскому и затем советскому пространству.

До XX века город был известен под названием Мешхед-сар, или Машхад-сар. Современное название Бабольсер закрепилось в 1927 году и буквально указывает на положение города у «головы», или устья, реки Баболь. В XVIII–XIX веках Мешхед-сар постепенно приобрёл значение одного из оживлённых портов южного Каспия. Через него шла торговля северного Ирана с Россией: вывозились сельскохозяйственные и лесные продукты Мазендерана, ввозились промышленные товары, ткани, металлические изделия и другие грузы, востребованные на местном рынке. В начале XX века значение города подтверждалось наличием таможенного пункта; в 1909 году таможня Бабольсера вместе с подчинёнными малыми портами Мазендерана давала значительную долю таможенных поступлений Ирана.

Однако в первой половине XX века торговая роль Бабольсера начала меняться. При Реза-шахе часть грузопотоков была перенаправлена к новому порту Бандар-шах, связанному с Трансиранской железной дорогой. Это уменьшило значение Бабольсера как торгового порта, но не уничтожило его полностью: город оставался важным пунктом на каспийском побережье и продолжал существовать в пространстве ирано-советских экономических связей. В межвоенный период Бабольсер ещё фигурировал среди североиранских пунктов, связанных с торговлей и коммуникациями с СССР, хотя его прежняя роль крупного порта постепенно уступала место другим центрам.

После Второй мировой войны для Бабольсера начался новый этап. Уменьшение портового значения совпало с развитием курортной функции города. Побережье Каспийского моря, зелёная речная среда Бабольруда, близость к Тегерану и другим крупным городам сделали Бабольсер одним из заметных мест летнего отдыха в северном Иране. Здесь возникали гостиницы, пансионы, виллы и дачные поселения; город стал восприниматься уже не только как торговый пункт, но и как каспийский курорт. Именно в этой переходной среде — между старой торговой инфраструктурой, таможней, армянским предпринимательством и новой культурой отдыха — следует рассматривать историю семьи Панян и их гостинично-пансионного предприятия в Бабольсере.

Источники к разделу:
[1] De Planhol X. Bābolsar // Encyclopaedia Iranica. Last updated: 17 October 2016. — Электронный ресурс. URL: https://www.iranicaonline.org/...azandaran/ (дата обращения: 15.06.2026).
[2] Babolsar // University of Mazandaran. About City. — Электронный ресурс. URL: https://en.umz.ac.ir/about-city (дата обращения: 15.06.2026).

Паняны в Бабольсере: торговля, гостиничное дело и городская память

В местных краеведческих публикациях Бабольсера местные Паняны чаще всего связываются с именем Давида Паняна, или Давида Панянаса, армянина, проживавшего в Бабольсере и оставившего заметный след в истории города.

В иранских краеведческих источниках Давид Панян упоминается с почётным именованием «барон». Это слово, по-видимому, не следует автоматически понимать как официальный дворянский титул; скорее оно отражает уважительное городское именование состоятельного и влиятельного человека. В тех же источниках он называется крупным купцом, импортёром и экспортёром, а также одним из первых представителей современного торгового предпринимательства в Бабольсере. Встречается и традиционное для восточной городской среды выражение «амод аль-туджар» — «главный купец» или «крупный торговец». Такие формулировки позволяют видеть в Давиде Паняне фигуру, стоявшую на стыке старого купеческого мира и новой городской экономики Пехлевийского Ирана.

Особое значение имеет указание на связь его деятельности с районом бабольсерской таможни. Предприятие Панянов располагалось вблизи реки Бабольруд и неподалёку от таможенной зоны — то есть в том пространстве, где пересекались речная торговля, морские перевозки, складская инфраструктура и городское движение. Это хорошо согласуется с историческим положением Бабольсера как одного из каспийских пунктов торговли с Россией и СССР. Для армянского предпринимателя, происходившего из рода с купеческими традициями, такая среда была естественной: армянские торговые семьи часто умели действовать на границах культур, языков и хозяйственных систем.

Наиболее памятным делом Давида Паняна стал гостинично-пансионный комплекс, известный как отель или пансион Панян. В местной памяти он фигурирует как один из первых, а иногда и как первый пансион Мазендерана или Бабольсера.

Краеведческие публикации сообщают, что заведение располагалось на берегу Бабольруда и имело сад, ресторан, жилые помещения и характерную городскую атмосферу старого Бабольсера. Воспоминания жителей подчёркивают не только само здание, но и образ места: обеды в ресторане у реки, прогулки по саду, семейные могилы в глубине участка, деревянные постройки, зелень, близость воды и старого городского центра.

Важную роль в этой истории играла и жена Давида Паняна. В бабольсерских краеведческих материалах она называется первой женщиной — владелицей или управляющей пансионом в Бабольсере. Это обстоятельство заслуживает отдельного внимания. Женщина-хозяйка гостиничного предприятия в североиранском городе середины XX века была фигурой не вполне обычной, особенно если учесть многонациональный и многорелигиозный характер этой среды. Поэтому память о «госпоже Панян» сохраняется не только как семейная деталь, но и как часть городской истории Бабольсера.

Пансион Панянов находился в той точке, где торговый город постепенно превращался в курортный. Старый портовый Бабольсер, связанный с таможней и каспийской торговлей, во второй половине XX века всё больше становился местом отдыха. Отель Панян оказался одним из символов этого перехода. По воспоминаниям местных жителей, он принимал гостей не только из северного Ирана, но и из Тегерана; некоторые публикации говорят даже о европейских туристах. Для Бабольсера это было важным признаком новой городской культуры: пансион становился не просто местом ночлега, а частью образа города как каспийского курорта.

Известный независимый исследователь, картограф и эксперт по геополитической истории Южного Кавказа Рубен Галичян также отмечал в своем автобиографическом труде, что останавливался с друзьями в начале 1960-х годов в пансионе Панян.

Поздняя история дома Панянов и пансиона была менее благополучной. После смерти Давида Паняна, относимой местной памятью к 1360 году иранского календаря, то есть к 1981/82 году, в доме ещё жили члены семьи, в частности его дочери Ана и Дезире. Затем участок и постройки оказались вовлечены в имущественные споры и процессы городской перестройки. В современных воспоминаниях жителей эта история передаётся по-разному: одни говорят о продаже и компенсациях, другие — о несправедливом отъёме, выселении наследников и разрушении семейного наследия. Для настоящего очерка важнее не юридическая сторона этих конфликтов, а сам факт: здание пансиона не сохранилось, а память о нём живёт главным образом в фотографиях, рассказах старожилов и публикациях местных краеведческих страниц.
Сегодня пансион Панянов воспринимается в Бабольсере как часть утраченного городского ландшафта. Его вспоминают вместе со старой набережной, таможней, деревянными домами, садами и ранней курортной атмосферой города. Для истории рода Панян бабольсерская ветвь важна тем, что показывает продолжение агулисской купеческой традиции уже в иранском контексте. Если Мелкон Панян олицетворяет московскую общественно-церковную и просветительскую линию рода, то Давид Панян и его семья представляют другую линию — каспийскую, торгово-предпринимательскую и городскую, связанную с северным Ираном, Бабольсером и памятью местного армянского присутствия.

Источники к разделу:
[1] babolsarold. Публикации о старом отеле и пансионе Панян // Instagram. — Электронный ресурс. URL: https://www.instagram.com/babolsarold/ (дата обращения: 15.06.2026).
[2] babolsarishow. Публикация об армянском отеле Панян на берегу Бабольруда // Instagram. — Электронный ресурс. URL: https://www.instagram.com/babolsarishow/ (дата обращения: 15.06.2026).
[3] babolsar_zibayeman. Публикации о пансионе Панян и городской истории Бабольсера // Instagram. — Электронный ресурс. URL: https://www.instagram.com/babolsar_zibayeman/ (дата обращения: 15.06.2026).
[4] شهرزیبای من بابلسر / Babolsariha. Публикации о пансионе Панян и городской памяти Бабольсера // Telegram. — Электронный ресурс. URL: https://t.me/Babolsariha (дата обращения: 15.06.2026).
[5] Galichian R. The First Quarter Century [Электронный ресурс] / Rouben Galichian. — London: Privately published, 2000. — URL: https://roubengalichian.com/bo...ry/ (дата обращения: 16.06.2026).

Свидетельство С. Ломницкого о Паньянцах в Мешедисере

Одним из наиболее ранних и выразительных русских свидетельств о Панянах или Паньянцах, на южном берегу Каспия является книга С. Ломницкого «Персия и персы: эскизы и очерки. 1898–1899–1900 гг.», вышедшая в Санкт-Петербурге в начале XX века. Ломницкий выступал не просто как путешественник-наблюдатель. Его поездка была связана с русскими экономическими интересами в Персии, изучением путей сообщения, торговых возможностей и природных богатств страны. Он прошёл горным маршрутом из Тегерана к Мешедисеру — так тогда назывался нынешний Бабольсер, — а затем морем направился дальше вдоль каспийского побережья. Поэтому его описание важно не только как путевой очерк, но и как документ эпохи, фиксирующий торговую инфраструктуру северного Ирана на рубеже XIX–XX веков.

В Барефруше, то есть в районе нынешнего Баболя, Ломницкий упоминает два хлопкоочистительных завода. Один из них принадлежал, по его словам, «очень крупной и почтенной фирме братьев Паньянц». Это сообщение особенно существенно: оно показывает, что Паньянцы были не только владельцами дома или караван-сарая в Мешедисере, но и участниками промышленной переработки хлопка в Мазендеране. Автор подробно останавливается на хозяйственной стороне дела: при очистке хлопка ежегодно оставалось до ста тысяч пудов семян, часть которых шла на топливо для паровых котлов, а часть продавалась местным жителям. Ломницкий замечает, что из хлопковых семян можно было бы получать масло, но условия производства, доставки в Мешедисер и сбыта ещё не создавали достаточной выгоды для развития этой отрасли. Тем самым семья Паньянц предстает как часть той предпринимательской среды, которая уже работала с паровыми машинами, промышленной переработкой сырья и экспортно-импортными маршрутами.

Особенно подробно Ломницкий описывает дом Д. А. Паньянца в Мешедисере. Он находился в центральной торговой части города, рядом с устьем реки Баболь, таможней, караван-сараем, агентством общества «Кавказ и Меркурий» и складами рыбного промысла Лианозовых. Сам Мешедисер в описании автора был ещё небольшим портовым поселением с населением около двух тысяч человек, но именно здесь сходились русские пароходные линии, персидские караваны, таможня, склады и конторы. В этом смысле дом Паньянца был не частной усадьбой на окраине, а частью торгового узла, связывавшего внутренний Мазендеран с Каспийским морем и Россией.
Для Ломницкого дом Д. А. Паньянца имел ещё одно значение: он был фактически единственным надёжным пристанищем для европейца или христианина в Мешедисере. Автор подчёркивает, что в городе не было ни гостиницы, ни постоялого двора, а местные жители, по религиозным и социальным причинам, неохотно сдавали жильё иноверцам. Поэтому дом Паньянца становился «странноприимным приютом» для русских и других европейцев, оказавшихся на южном берегу Каспия. Ломницкий пишет о гостеприимстве хозяина и его супруги с явной благодарностью: путник, только что завершивший тяжёлый многодневный переход, попадал в чистый дом с удобной комнатой, садом, кофейной галереей, русской прислугой, семейным столом и европейским порядком.

Это описание имеет большое значение для истории будущего пансиона Панянов в Бабольсере. Уже в конце XIX века дом Паньянца выполнял функции, близкие к гостиничным: он принимал путешественников, обеспечивал им ночлег, питание, бытовой комфорт и посредничество в делах с таможней. Позднейший пансион Панянов можно рассматривать как развитие той же практики — от купеческого гостеприимного дома при караван-сарае к более оформленному гостинично-пансионному предприятию курортного Бабольсера.

Не менее важен образ сада, разведённого Д. А. Паньянцем. Ломницкий называет его едва ли не единственным культурным садом на побережье: с гранатовыми, апельсиновыми, лимонными и мандариновыми деревьями, розами, виноградными беседками, грушами и яблонями. В этом описании вновь проступает характерная черта семьи: стремление не только вести торговое дело, но и создавать вокруг себя организованное и ухоженное пространство. Позднейшие воспоминания о саде при пансионе Панянов в Бабольсере хорошо продолжают эту линию. В городской памяти XX–XXI веков сад, дом, ресторан, семейные могилы и речной берег образуют единый утраченный ландшафт старого Бабольсера.

Источники к разделу:
[1] Ломницкий С. Ю. (Рэджэп). Персия и персы: эскизы и очерки. 1898–1899–1900 гг. СПб.: Изд-е А. С. Суворина, 1902. — Электронный ресурс. URL: https://elib.rgo.ru/handle/123456789/237068 (дата обращения: 15.06.2026).

Мартирос Сарьян в Мешедисере и семейные связи Панянов

В истории бабольсерской ветви Панянов есть ещё один выразительный эпизод, связывающий этот род с именем Мартироса Сарьяна. В 1913 году художник предпринял путешествие в Персию — одно из тех восточных путешествий, которые сыграли важную роль в формировании его художественного языка. Перед этим Сарьян уже побывал в Константинополе и Египте; Персия стала для него продолжением поисков Востока как культурного и живописного пространства, близкого армянскому историческому опыту. Путь художника лежал через Баку и Каспийское море. Из Баку он морем отправился к южному берегу Каспия и прибыл в Мешедисер, нынешний Бабольсер.

Сарьян вспоминал этот путь как сильное зрительное впечатление: ночной переход через Каспий, золотистое небо, рябь волн, горная цепь Эльбурса и конусообразная вершина Дамаванда вдоль южного побережья. Однако сам Мешедисер, по его словам, не произвёл на него большого художественного впечатления. Важным оказалось другое: жившая там армянская семья Паньянов радушно приняла художника и предоставила ему отдельную комнату. Сарьян прожил у них около недели, после чего отправился в Барфруш, где также остановился у армян.

Интересно и то, что пребывание Сарьяна у Паньянов совпало с тревожной политической обстановкой. В городе распространились слухи о выступлении Саллар-уд-Доуле, родственника шаха, захватившего район Сари недалеко от Мешедисера. Художник опасался, что возможные беспорядки могут помешать его дальнейшему путешествию. Некоторое успокоение ему давало присутствие русских казаков, чьи белые палатки были видны с балкона дома Паньянов. Эти казаки охраняли территории нефтепромышленника Лианозова, чьи промыслы и склады находились в том же торгово-портовом пространстве. Казачий есаул, часто бывавший в доме Паньянов и принимавший там угощение, уверял, что серьёзной опасности не предвидится.

В этом коротком фрагменте проявляется весь исторический контекст Мешедисера начала XX века. Дом Паньянов находился не в изоляции, а внутри сложного мира каспийской торговли, русских экономических интересов, армянского предпринимательства, персидской власти и местной политической нестабильности. Он был одновременно частным домом, местом приёма, точкой общения и своеобразным культурным посредником.

Особую выразительность этой истории придаёт дальнейшая, уже семейная связь рода Панян с окружением Сарьяна. Позднее племянник художника женился на представительнице агулисской ветви рода Панян — дочери купца Карапета Мкртычевича (Никитовича) Паняна из Агулиса, который также осуществлял торговые операции между Россией и Персией через Мешедисер.

Судьба семьи Карапета Паняна была связана с трагедией Агулиса 1919 года. Во время резни часть родственников Панянов спаслась благодаря вмешательству местного тюркоязычного мусульманина по имени Аласкяр и его братьев. Согласно данным Аргама Айвазяна, во время роковых событий в доме Карапета Панянца укрывались тридцать три человека. Аласкяр, который до событий обещал защищать одну из девушек рода Панян и её семью, вместе с вооружёнными братьями окружил укрывавшихся и вывел их из опасной зоны. Их довели до Цхна, а семью самого Панянца вместе с девушкой затем переправили в Тавриз. После бегства в Персию семья Карапета Паняна в 1923 году вернулась в СССР. Однако одна из дочерей, Осанна Панян, осталась в Иране и прожила там всю жизнь. Её дочь, Жанет Лазарян, стала известной в Иране журналисткой, искусствоведом, галеристкой и автором энциклопедического труда об армянах Ирана.

Источники к разделу:
[1] Сарьян М. С. Из моей жизни. М.: Изобразительное искусство, 1985. — Электронный ресурс. URL: https://archive.org/stream/198...5_djvu.txt (дата обращения: 15.06.2026).
[2] Дом-музей М. Сарьяна. Краткая летопись жизни и творчества; раздел «Издания». — Электронный ресурс. URL: https://www.sarian.am/htmls_rus/sarian_annals.html (дата обращения: 15.06.2026).
[3] Айвазян А. А. Агулис 1919. Трагедия-Геноцид.
[4] ژانت لازاریان، مدیر تهیه «دانشنامه ایرانیان ارمنی» درگذشت // Radio Farda. 01.09.2014. — Электронный ресурс. URL: https://www.radiofarda.com/a/f...61504.html (дата обращения: 15.06.2026).
[5] В Тегеране состоялась презентация книги «Энциклопедия армян Ирана» // Мир энциклопедий / Encyclopedia.ru. 04.05.2013. — Электронный ресурс. URL: https://www.encyclopedia.ru/news/enc/detail/48699/ (дата обращения: 15.06.2026).
[6] Состоялась презентация «Энциклопедии иранских армян» // Арменпресс. 05.11.2003. — Электронный ресурс. URL: https://armenpress.am/ru/article/532152 (дата обращения: 15.06.2026).

Паньянцы между торговлей, дипломатией и городской памятью

Собранные свидетельства позволяют увидеть бабольсерских Паньянцев не только как владельцев гостеприимного дома, а позднее пансиона, но и как участников более широкой системы русско-персидской торговли на южном берегу Каспия. Их деятельность разворачивалась в том пространстве, где частная коммерция, транспортные компании, консульские функции, таможенные процедуры и интересы Российской империи тесно переплетались друг с другом. Именно поэтому в источниках Паньянцы появляются в разных качествах: как купцы, комиссионеры, владельцы складов и контор, арендаторы земель, представители транспортных обществ, посредники при перевозке грузов и, наконец, как лица, выполнявшие функции, близкие к консульским.

В статье И. К. Павлова о деятельности российских транспортных компаний в Персии начала XX века приводится важное наблюдение М. А. Лукошевича, касающееся комиссара компании «К. Надежда» по фамилии Паньянц. Лукошевич, обследовавший положение дел в Астрабаде и на каспийском направлении, отмечал, что Паньянц одновременно представлял не только «К. Надежду», но и другие общества, а также частных лиц. С точки зрения корпоративной дисциплины это могло восприниматься как нарушение интересов компании: комиссар должен был встречать и отправлять пароходы, принимать и сдавать грузы, а дальнейшую отправку товаров вглубь Персии мог производить либо сам заказчик, либо тот же комиссар по его поручению. Если один человек обслуживал сразу несколько конкурирующих структур, неизбежно возникал вопрос о лояльности и контроле.

Однако та же характеристика показывает и другое: Паньянц был человеком настолько включённым в местную транспортно-торговую среду, что без него компании трудно было обойтись. Он действовал не только в Астрабаде, но и в близлежащих пунктах — Бастане и Шахруде, а в Бендер-Гязе имел собственную транспортную контору. Лукошевич критиковал эту «неограниченную и неконтролируемую» деятельность, объясняя её тем, что компания «К. Надежда» не открыла полноценного агентства и пользовалась услугами местных посредников. Но одновременно признавалось, что деятельность Паньянца была эффективной: с его помощью «К. Надежда» успешно конкурировала с «Бюро персидских транспортов», в которое вошли более крупные транспортные интересы, в том числе общество «Кавказ и Меркурий».

Особенно важна деталь, что отец этого Паньянца был комиссаром той же компании «К. Надежда» в Мешедиссере. По наблюдениям Лукошевича, он пользовался большой популярностью среди промышленников и торговцев, причём не только среди армян, но и среди персов. Это хорошо согласуется с образом Д. А. Паньянца, который возникает у Ломницкого: хозяин дома в Мешедиссере, посредник в отношениях с таможней, человек, связанный с караван-сараем, складом, русскими товарами, пароходным сообщением и местной деловой средой. Перед нами, по-видимому, не одиночная биография, а семейная предпринимательская преемственность.
Другой круг источников показывает, что Паньянцы были связаны не только с транспортом, но и с российскими дипломатическими учреждениями. В российских архивных справочниках упоминается Мешедессерский консульский агент российского консульства в Астрабаде. Эта должность существовала в 1917–1920 годах и была подчинена российскому консулу в Астрабаде. Консульский агент должен был защищать политические и экономические интересы России и её граждан в районе Мешедиссера. До июля 1917 года эту должность занимал А. Д. Паньянц, затем его сменил А. В. Микитенко. Таким образом, представитель семьи Паньянц занимал официальное или полуофициальное положение в российской консульской системе на каспийском побережье Персии.

Сведения Г. Ф. Чиркина, обследовавшего весной 1916 года Астрабадскую и Мазандеранскую провинции, добавляют ещё один штрих. В его справке о свободных частновладельческих и казённых землях, рассматривавшихся с точки зрения возможной русской колонизации, упоминается Мешедессерский булюк — волость, где казённые персидские земли находились в аренде у русскоподданного Агаева и частично у русскоподданного Паньянца. Таким образом, Паньянцы выступали не только как владельцы контор и складов, но и как арендаторы земель, то есть как люди, хозяйственно укоренённые в Мазендеране.

После революции 1917 года и заключения советско-персидского договора 1921 года ситуация резко изменилась. Российские учреждения в Персии были перестроены, старые компании и концессии оказались в правовой неопределённости, а вопрос о бывшем российском имуществе стал предметом сложных переговоров между РСФСР и Персией. В меморандуме поверенного в делах РСФСР в Персии Б. Шумяцкого от 7 августа 1922 года, адресованном министру иностранных дел Персии Кавам-эс-Салтане, среди случаев нарушения имущественных прав российских граждан упоминается керосиновый резервуар гражданина Паньянца в местности Ферахабад. Рядом перечисляются резервуары и строения других русских граждан и обществ в Гиляне, Энзели, Бендер-Гязе и Мешхедесере. Это свидетельствует, что имущественные интересы Паньянцев выходили за пределы одного дома или пансиона и включали элементы нефтяной или топливной инфраструктуры на каспийском побережье.
Тем самым история семьи раскрывается как история посредников приграничного мира. Паньянцы находились между армянским купеческим прошлым Агулиса, русской торговой экспансией на Каспии, персидской административной средой и меняющимися государственными режимами.

Источники к разделу:
[1] Павлова И. К. Деятельность российских транспортных компаний в Персии в начале XX века (по материалам русских архивов) // Труды Объединенного научного совета по гуманитарным проблемам и историко-культурному наследию. 2008 / СПбНЦ РАН. СПб.: Наука, 2009. С. 56–67. — Электронный ресурс. URL: https://spbrc.ru/sites/default...l-2008.pdf (дата обращения: 15.06.2026).
[2] Мешедессерский консульский агент российского консульства в Астрабаде. Персия. 1917–1920 // Российские архивы. — Электронный ресурс. URL: https://guides.rusarchives.ru/...-1917-1920 (дата обращения: 15.06.2026).
[3] Чиркин Г. Ф. Отчетная записка о поездке весной 1916 г. в Астрабадскую и Мазандеранскую провинции Северной Персии. Петроград, 1916. Фрагмент публикации. — Электронный ресурс. URL: https://rus-turk.livejournal.com/665466.html (дата обращения: 15.06.2026).
[4] Чиркин Геннадий Федорович // Кольская энциклопедия. — Электронный ресурс. URL: https://ke-culture.gov-murman.ru/slovnik/?ELEMENT_ID=259567 (дата обращения: 15.06.2026).
[5] Нота Поверенного в Делах РСФСР в Персии Министру Иностранных Дел Персии Кавам-эс-Салтане № 2000. 7 августа 1922 г. // Документы внешней политики СССР. Т. V: 1 января 1922 г. – 19 ноября 1922 г. М.: Госполитиздат, 1961. — Электронный ресурс. URL: https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/285041 (дата обращения: 15.06.2026).

Общая тема