Шестаковы

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Нашел в метрических книгах записи о рождении всех детей моего прапрадеда по материнской линии Егора Васильевича Шестакова, родившегося и прожившего всю жизнь в деревне Биричёво Архангельского уезда, Архангельской губернии. Жизнь семьи Шестаковых в Биричёво, а затем в Архангельске мой дед А.В. Шестаков описал в своих воспоминаниях.

В ДЕРЕВУШКЕ БИРИЧЁВО
Верстах в 10 от Архангельска на отлогом берегу одной из многочисленных речушек березового рукава Северной Двины вытянулись в ряд домики и избы деревушки Биричево – родины отца.
На переднем плане двухэтажный дом с лавкой деревенского богатея старика Кулакова. Кряжистый старовер, жадный, скупой. Лишний раз чаю не напьется. У него много скота – чуть ли не 5 коров и 4 лошади, десяток овец. Сена им много надо, а потому у Кулакова и «пожни» больше, а когда приходит его «паузок» с сеном в Биричево, то он устраивает «помочи» – собирает всех кто в деревне налицо и гонит их на работу перетаскивать сено через своего кума сельского старосту. Идут к Кулакову охотно, потому он после работы угощает баб чаем и пирогами из ржаной муки и леденцами, а мужикам нальет и водки по. стаканчику.
Не любил к Кулакову ходить на «помочи» только старик Егор «Закорежистый». Никому не любил «уважать», потому сам хозяин – снасти у него хорошие, рыба ловилась не плохо – другой год весь проулок на дворе в зиму «сельдей завалит». Вот только земли мало, а ребят народилось много, все парни, хоть и малые, а едят за больших. Работал Егор, как каторжный, а все же не мог осилить такого дома, как у Кулакова, в 2 этажа с летними горницами да с поветью.
Натянул он только капиталу на один сруб в три окна без «повести», но с горницей. И баню, как у всех выстроил – через улицу с каменкой и задней дверью к речке, чтобы выпарившись, можно было близко до воды добежать - выкупаться. Хоть и черная баня, а нужное дело, обсадил её кругом березками, да ивами, хорошо летом в их тени посидеть, когда вымоешься.
В студеную пору на взморье в бурю на прибылой воде разорвало лед и унесло Егора со снастями. Ночью дело было. Едва спасся, вымок, промерз до нитки, больного в деревню привезли, парили, парили в бане, не помогло, помер. Осталась Дарья – его жена с ребятами малыми. Двое померли с голодовки потому, что баба, хотя бы и такая «ядреная», как «Закорегишна», сделать может? Пряла только лен, да ткала «самоткань» день и ночь по зимам, летом и на поле, и на пожнях все одна сама, хорошо, что Ваське малышу четвертый год пошел, а старшой Сашка в пятнадцать лет, как мужик на стороне работать начал – за лето 10 рублей «заробил». Когда ребята подросли, Дарье легче стало, только разошлись все в разные стороны по заработкам. Александр на судне матросом работал. Здоровый был парень – все дивились до чего огромный рост, а вот простудился одной осенью, когда их корабль разбило и они плавали в ледяной воде, и в скорости и умер.
Со вторым Василием, тоже по морской части пошел, тоже беда стряслась. На Белом море около Новой Земли их судно разбилось, и их трое в боту еле спаслись и зимовали на этой Новой Земле. Когда он рассказывает, как они с голоду все свои ремни и сапоги поели, как у них от цинги зубы повываливались, как его товарищи один за другим умерли, как белые медведи сидели на трубе их хижины и разрывали лапами снег на крыше, – тогда жутко становилось и мурашки по коже бегали. Сняли Василия с Новой Земли еле живого поздней весной норвежцы и привезли в Архангельск. С той поры он все болел чахоткой и к фершалу ходил, и бабка лечила, и мочу свою пил, и стекло толченое – ничего не помогало.
Дарья настояла «женись» – работницу в дом надо, выбрала ему жену Пелагею, здоровую – прездоровую, двух детей ему родила, и за всех одна работала. Всей семьей так и жили. Васька малыш – мой отец – рано из дому ушел. Юнгой его на корабль Василий старшой определил. Проворный был мальчишка на корабле – всем угодить умел, зато рано курить из трубки и жевать табак выучился, «виску» – иностранную водку пил, не морщился, о русской сивухе и говорить нечего.
У матросов англичан разным словам научился – «даешь табаки шмоком», «виски дринкешь?».
Часами мог так с ними разговаривать и ничего, понимали друг друга. Малыш ходил со старшими с корабля «на берег» постоянно и был вроде переводчика, а главное, забияки и задиры. Сойдутся бывало русские матросы и Васька, конечно, с ними, с норвежцами или англичанами или в портерной, или в «бардаке» (дом терпимости) не поладят из-за чего либо, то из-за слов, то из-за девиц, и выпускают Ваську как зачинщика. Налетит Васька петухом на кого-нибудь рыжего англичанина и, ни слова не говоря, «бац в морду». Тогда, конечно, и начинается настоящая драка. Выгонят их из помещения, они на улице дерутся, хватают поленья, камни, доски, бьют, режут ножами друг друга на смерть...
К одной партии дерущихся присоединяется другая, третья. Бывали драки, когда в них принимали участие до 1000 человек, потому на подмогу русским выходили и местные мещане, а иностранцы посылали гонцов по всем судам, требуя помощи против русских.
Полиция оказывалась бессильной. Иногда пускали вход пожарных и разливали драчунов водой, а иногда приходилось вызывать войска. После каждой драки оставалось несколько человек убитых и искалеченных. Ваське Малышу в этих драках только раз ударили поленом по носу и с той поры стал он кривоносым. Одежды он рвал в драках страсть, так что никаких заработков не хватало...
Узнала обо всем этом Дарья и особенно, когда осенью Василий чуть было не утонул во время крушения в бурю их корабля у Мудьюгского маяка, велела ему уйти с этой работы и устроила на Беломорский лесопильный завод пильщиком, где почти все Биричёвские мужики работали.
У старшего Василия лощадь околела – совсем хозяйство рушилось и у Дарьи сил прежних не стало, а молодуху Пелагею дети связали, да муж больной. Зато у Кулакова торговля пошла. Все, что обеднявшие мужики на заводе или на судах зарабатывают, все в его лавку тащат. Он и подряды для заводов брать начал – лес ли катать с воды на берег – коней 20 с мальчишками поставит (самый озорной народ из этих мальчишек лесокатов получался) – «из матери в мать» вся их жизнь с 4 ч утра до 10 вечера не выходит ), а то наберет артель тес в корабли грузить, сыновья у него за старших приказчиков всюду им приставлены, ну и подводы тоже на зиму, и «дома рубть» артелями – все Кулаков делал и богател, сыновей женил, по дому всем поставил, скотом и деньгами наградил, а больного Василия за отца Егора все же «прижал» – в волостные писаря его неграмотного выбрали, а для чего, а чтобы платить настоящему-то писарю жалованье целый год – совсем разорил Кулаков и Дарью, и Василия... По деревне говорили, что это Кулаков Дарье мстит, почему она в молодости не за него, а за Егора замуж пошла. Сочувствовали мужики Дарье, вся деревня поди родняки, даже фамилия одна, да с Кулаковым не поборешься, коли они «таку силу забрали». Васька Малыш хотел было «Красного петуха» Кулакову пустить (ему что, он отчаянный), да мать отговорила – брось Вася, бог его сам накажет . И действительно наказал вскоре. Биричёвский богатей помер и заместо его стал хозяйствовать старший сын Кузьма...

Привожу снимок генеалогического древа Шестаковых от Егора Васильевича.

В 1907 году в феврале смерть от чахотки в возрасте 50 лет Шестаков Василий Егоров крестьянин деревни Биричевской (ГААО). Может ваш, 2-й

lariss написал:

[q]
В 1907 году в феврале смерть от чахотки в возрасте 50 лет Шестаков Василий Егоров крестьянин деревни Биричевской (ГААО). Может ваш, 2-й
[/q]

Большое спасибо. Это, действительно, мой прадед. Давно не заходил на страницы этой темы - не было новых сведений.

Василий Егорович Шестаков, фотография начала 1900-х годов.

Запись о смерти Василия Егоровича Шестакова метрической книге Соломбальского Спасо-Преображенского собора за 1907 г. (Фонд № 29. Оп.39 т. 2. Д. 774. С.155).

vasilii_egorovich_shestakov_umer_1.02.1907_solombalskii_spaso-preobrajenskii_sobor_f._29._op.39_t._2._d._774.jpeg

Семейная фотография Шестаковых 1903 года.

В центре снимка сидят Василий Егорович и Александра Григорьевна Шестаковы. Дочери Шестаковых слева направо Агриппина (род. 1898 г.), Мария ( род.1880 г.), Пелагея (1888 г.), Анисья (1885 г.), Клавдия (1891 г.) и Елизавета (1893 г.).

Генеалогическое древо Шестаковых, построенное от моей персоны.

После замужества сестры моего деда оказались в разных городах страны: Мария Беляева - в Великом Устюге, Анисья Стернина - в Петербурге, Клавдия Островская - в Ташкенте, Елизавета Шмелёва - в Чарджоу, Агриппина Коновалова - Риге. В Архангельске осталась Пелагея, о её замужестве у меня нет сведений. Их мать Александра Григорьевна в тридцатые годы какое-то время жила у дочери в Ташкенте. Андрей Шестаков уехал из Архангельска в Москву первый раз в 1898 году, но в 1899 году его арестовывают за революционную пропаганду на Московском заводе Листа, куда он устроился работать, и ссылают на родину в Архангельск. В последующие годы он ведет революционную и партийную работу во многих городах России, а в 1921 г. поступает в Институт Красной профессуры и с этого момента окончательно обосновывается в Москве.

Александра Григорьевна Шестакова	Андрей Васильевич Шестаков, 1910-е годы	Мария Васильевна Беляева
Анисья Васильевна Стернина	Клавдия Васильевна Островская	Елизавета Васильевна Шмелёва

В 1922 году дед написал воспоминания о своем архангельском детстве и юности. Их можно прочитать по ссылке https://begovoy.net/texts/Shestakov_Archangelsk.pdf

Фотографии еще двух сестер Шестаковых Пелагеи и Агриппины

Пелагея Шестакова, Архангельск,1903 г.

Агриппина Васильевна Шестакова, Архангельск,1910-е годы

Агриппина Васильевна Коновалова, Рига, 1923 г.

Фотографий Пелагеи Шестаковой во взрослом возрасте в семейных архивах нет, как и сведений о ее судьбе. Из всех сестер моего деда она одна осталась с матерью в Архангельске. Если кто-либо из посетителей форума, что-то знает о ней, пожалуйста, поделитесь этой информацией.

РГИА

Шифр
Ф. 1286 Оп. 5 1831 г. Д. 341
Заголовок
Дело о перемещении советника Архангельского губернского правления Ладкина к таковой же должности в тамошнюю гражданскую палату и об определении на его место холмогорского городничего Шестакова, о смерти советника тамошнего губернского правления Бушнова и об определении на его место Кутейникова, об удалении асессора Архангельского губернского правления Постникова от должности и об определении на его место Журавлева
Шифр
Ф. 1287 Оп. 21 Д. 754
Заголовок
Хозяйственный департамент Министерства внутренних дел. 1843 г. Об отсрочке долга чиновника Шестакова Архангельскому приказу
Крайние даты
25 июля 1843 г. - 29 июля 1843 г.
Шифр
Ф. 1287 Оп. 22 Д. 471
Заголовок
Хозяйственный департамент Министерства внутренних дел. 1852 г. Об отсрочке долга коллежского асессора Шестакова Архангельскому приказу
Крайние даты
12 июня 1852 г. - 17 июня 1852 г.
Персоны (2)
Шестаков Евдоким Фадеевич, 27 лет на 1799 г.; коллежский протоколист; заседатель Архангельского нижнего земского суда Архангельской губернии на 1799 г.
Состав дела (1)
Ф. 1349 Оп. 4 1799 г. Д. 37 Л. 61 об.-62
Шестаков Евдоким Фадеевич, 28 лет на 1800 г.; титулярный советник; заседатель Холмогорского нижнего земского суда Архангельской губернии на 1800 г.
Состав дела (1)
Ф. 1349 Оп. 6 Д. 465 Л. 125 об. - 126

В 1895 году одна сестер Анисья Шестакова поступила в Архангельскую женскую гимназию. Вот что пишет мой дед, её брат Андрей в своих воспоминаниях об этом событии.
"В 1895 г. 18-ти лет я устраиваю одну из сестренок в гимназию, подготовляя её во 2-й класс по истории, географии, русскому языку и закону божьему, случай по тем времена совершенно редкий. Отец ворчал, но не очень – пусть на учительшу учится – это не вредно."
На фотографии гимназический класс Анисьи Шестаковой. Анисья - первая во втором ряду сидит, прислонившись к классной даме (учительнице).

Анисья Шестакова была одной из любимых учениц свой учительницы. В семейном архиве Стерниных сохранилась фотография, подаренная ей педагогом.

Заключительная глава воспоминаний А.В. Шестакова «На далеком Севере. Воспоминания об архангельском детстве и юности» называется «Политики». В этой главе он описывает жизнь политических ссыльных в Архангельске 1890-х годов и их влияние на формирование его революционных взглядов. Привожу выдержки из этой главы.
«Архангельская губерния издавна населялась «политиками». Много их жило по уездным городкам и селам, но часть, наиболее квалифицированные, устраивались и в губернском городе. К концу 90-х годов в ссылку пошел «политик» особенно густо. Рабочее движение в Питере, в Москве отражалось на севере тем, что «колония» политических ссыльных в одном Архангельске достигала до 200 чел. Раньше «политики» жили в центре города, вблизи «Немецкой слободы», перебивались уроками, обучали детей местной торговой и промышленной буржуазии и чиновников, если и сходились с кем, то с городской мелкой интеллигенцией – учителями, чиновниками, адвокатами, студентами.
С наплывом «политиков» им пришлось расселяться и по окраинам города. Появились они и в Соломбале – сначала доктор Галюн, потом два инженера Кишкин и Богатырев, устроившиеся на службу в «Министерство путей сообщения» и наконец группа рабочих – Фишер, Шелгунов, Антушевский, Александр Карпович Петров и др. Из «политиков», влиявших на моё развитие, припоминаю – Е. Богатырева, Давыдова (Иосифа Александровича), Елену Кишкину, её мужа Афанасия Кишкина, Малченко, Шелгунова, Норинского, Фишера (все питерцы), Карпузи, Бойэ, Хозецкого А., Масленниковых братьев (москвичи), Григорьева ( Самара ), Петрова (Нижний Новгород) и др. Все они – социал-демократы...
Вскоре ряд «политиков» рабочих устроилось по заводам – Фишер поступил к нам, к Ульсену, Шелгунов – к Кыркалову, Бойэ и Хозецкий – в мастерские «Министерства» и т.д. Это оживило всю колонию. Стали поговаривать об организации кружков местных рабочих... Первый кружок поручили организовать мне и самому с ним заниматься... Собрались в квартире токаря от Ульсена же – Двинова – шесть человек, трое приглашенных не явились – испугались. Первый блин вышел комом...»

Политические ссыльные и местные рабочие, посещавшие упомянутые кружки, постоянно общались друг с другом. В семейном архиве Стерниных сохранилась групповая фотография некоторых лиц, упомянутых в воспоминаниях, сделанная в ателье известного архангельского фотографа Я.И. Лейцингера. Точная датировка фотографии пока неизвестна, предполагаю, что она относится к самому концу 1890-х или к началу 1900-х годов. Среди мужчин, запечатленных на фотографии, единственная женщина - родная сестра деда Мария Васильевна Шестакова. Она, как и её сестра Анисья, принимала участие в революционной работе своего брата. Сам Андрей Васильевич на фотографии отсутствует, по-видимому, его в это время не было в Архангельске или он отказался от совместного фотографирования в целях конспирации.

В центре кадра сидит, положив левую руку на колени, Александр Петров, бывший казанский и нижегородский рабочий, начавший свою революционную деятельность в Поволжье. После нескольких лет тюремного заключения он в январе 1898 года был сослан в Архангельск. С этим городом оказались связанными многие события его оставшейся жизни.
Достоверно опознать других лиц, присутствующих на фотографии, мне не удалось. Очень надеюсь на меcтных краеведов и знатоков архангельской истории. На основании имеющихся сведений могу предположить, что пишущий за столом с чернильным прибором - это Василий Шелгунов. Человек, сидящий по другую сторону от Петрова - Генрих Фишер. Вероятно, что молодой человек, маленького роста - Александр Черепанов, а высокий парень в косоворотке - портовый рабочий Лушев, оба неоднократно упоминаются в мемуарах Петрова и Фишера. Среди лиц на фотографии, почти наверное присутствует разжалованный военный врач из Гродно - Сергей Федорович Галюн, о котором с большой теплотой отзываются в своих воспоминаниях А.В. Шестаков, А.К. Петров и Г.М. Фишер. Доктор Галюн бескорыстно оказывал медицинскую помощь всем ссыльным и коренным архангелогородцам. Надеюсь, что архангельские краеведы помогут опознать его на фотографии.

Привожу краткие сведения о людях, упомянутых в воспоминаниях А.В. Шестакова.
- Василий Андреевич Шелгунов (1867-1939). В 1893 г. член Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Член РСДРП с 1898 года. В декабре 1895 арестован, в 1897 г. выслан в Архангельскую губернию. 9 января 1905 участвовал в шествии рабочих к Зимнему дворцу. В период революции 1905 – 07 был членом ПК РСДРП и Исполкома Петербургского совета рабочих депутатов. В декабре 1905 арестован, заключен в «Кресты», где окончательно потерял зрение.
- Сергей Федорович Галюн (1866-?) врач, руководитель гродненского марксистского кружка. После ареста в 1895 г. отправлен на жительство под надзор полиции в Архангельскую губернию на 3 года.
- Василий Антушевский член "Союза борьбы.." арестован в ночь с 8 на 9 декабря вместе с В.И. Ульяновым и В.А. Шелгуновым.
- Генрих Матвеевич Фишер (1871-1935) — деятель революционного движения в России, один из первых рабочих социал-демократов, отец советского разведчика Рудольфа Абеля. Автор воспоминаний «В России и в Англии» (1922).
- Петров Александр Карпович (1875-1935), участник революционного движения в России и борьбы за Советскую власть в Архангельске. Член Коммунистической партии с 1898. Родился в семье рабочего. Рабочий. В революционном движении с 1893 (Казань, Н. Новгород, ныне Горький). Неоднократно подвергался арестам и ссылкам. В 1898 один из организаторов и членов социал-демократического Рабочего комитета в Архангельске, в 1903 член комитета РСДРП. В 1905-1907 гг. служил в армии, участвовал в работе военной социал-демократической организации Двинска. С 1908 вёл партийную работу в Архангельске; в 1917 член комитета РСДРП (б) и Совета; один из руководителей установления Советской власти в городе (февраль 1918). После оккупации интервентами Архангельска (август 1918) на подпольной работе. В апреле 1919 арестован, отправлен на остров Мудьюг в Белом море, откуда вывезен во Францию с группой заложников. В 1920 вернулся в Советскую Россию; работал в Северолесе, затем в Обществе старых большевиков. Автор воспоминаний «Рабочий-большевик в подполье» (1925).
- Хозецкий Александр Иванович — мещанин Козельска, отбывал ссылку в Архангельской губернии в 1897–1900 годах.

Архангельская губерния (Архангельская область)