Шестаковы

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

После замужества сестры моего деда оказались в разных городах страны: Мария Беляева - в Великом Устюге, Анисья Стернина - в Петербурге, Клавдия Островская - в Ташкенте, Елизавета Шмелёва - в Чарджоу, Агриппина Коновалова - Риге. В Архангельске осталась Пелагея, о её замужестве у меня нет сведений. Их мать Александра Григорьевна в тридцатые годы какое-то время жила у дочери в Ташкенте. Андрей Шестаков уехал из Архангельска в Москву первый раз в 1898 году, но в 1899 году его арестовывают за революционную пропаганду на Московском заводе Листа, куда он устроился работать, и ссылают на родину в Архангельск. В последующие годы он ведет революционную и партийную работу во многих городах России, а в 1921 г. поступает в Институт Красной профессуры и с этого момента окончательно обосновывается в Москве.

Александра Григорьевна Шестакова	Андрей Васильевич Шестаков, 1910-е годы	Мария Васильевна Беляева
Анисья Васильевна Стернина	Клавдия Васильевна Островская	Елизавета Васильевна Шмелёва

В 1922 году дед написал воспоминания о своем архангельском детстве и юности. Их можно прочитать по ссылке https://begovoy.net/texts/Shestakov_Archangelsk.pdf

Фотографии еще двух сестер Шестаковых Пелагеи и Агриппины

Пелагея Шестакова, Архангельск,1903 г.

Агриппина Васильевна Шестакова, Архангельск,1910-е годы

Агриппина Васильевна Коновалова, Рига, 1923 г.

Фотографий Пелагеи Шестаковой во взрослом возрасте в семейных архивах нет, как и сведений о ее судьбе. Из всех сестер моего деда она одна осталась с матерью в Архангельске. Если кто-либо из посетителей форума, что-то знает о ней, пожалуйста, поделитесь этой информацией.

РГИА

Шифр
Ф. 1286 Оп. 5 1831 г. Д. 341
Заголовок
Дело о перемещении советника Архангельского губернского правления Ладкина к таковой же должности в тамошнюю гражданскую палату и об определении на его место холмогорского городничего Шестакова, о смерти советника тамошнего губернского правления Бушнова и об определении на его место Кутейникова, об удалении асессора Архангельского губернского правления Постникова от должности и об определении на его место Журавлева
Шифр
Ф. 1287 Оп. 21 Д. 754
Заголовок
Хозяйственный департамент Министерства внутренних дел. 1843 г. Об отсрочке долга чиновника Шестакова Архангельскому приказу
Крайние даты
25 июля 1843 г. - 29 июля 1843 г.
Шифр
Ф. 1287 Оп. 22 Д. 471
Заголовок
Хозяйственный департамент Министерства внутренних дел. 1852 г. Об отсрочке долга коллежского асессора Шестакова Архангельскому приказу
Крайние даты
12 июня 1852 г. - 17 июня 1852 г.
Персоны (2)
Шестаков Евдоким Фадеевич, 27 лет на 1799 г.; коллежский протоколист; заседатель Архангельского нижнего земского суда Архангельской губернии на 1799 г.
Состав дела (1)
Ф. 1349 Оп. 4 1799 г. Д. 37 Л. 61 об.-62
Шестаков Евдоким Фадеевич, 28 лет на 1800 г.; титулярный советник; заседатель Холмогорского нижнего земского суда Архангельской губернии на 1800 г.
Состав дела (1)
Ф. 1349 Оп. 6 Д. 465 Л. 125 об. - 126

В 1895 году одна сестер Анисья Шестакова поступила в Архангельскую женскую гимназию. Вот что пишет мой дед, её брат Андрей в своих воспоминаниях об этом событии.
"В 1895 г. 18-ти лет я устраиваю одну из сестренок в гимназию, подготовляя её во 2-й класс по истории, географии, русскому языку и закону божьему, случай по тем времена совершенно редкий. Отец ворчал, но не очень – пусть на учительшу учится – это не вредно."
На фотографии гимназический класс Анисьи Шестаковой. Анисья - первая во втором ряду сидит, прислонившись к классной даме (учительнице).

Анисья Шестакова была одной из любимых учениц свой учительницы. В семейном архиве Стерниных сохранилась фотография, подаренная ей педагогом.

Заключительная глава воспоминаний А.В. Шестакова «На далеком Севере. Воспоминания об архангельском детстве и юности» называется «Политики». В этой главе он описывает жизнь политических ссыльных в Архангельске 1890-х годов и их влияние на формирование его революционных взглядов. Привожу выдержки из этой главы.
«Архангельская губерния издавна населялась «политиками». Много их жило по уездным городкам и селам, но часть, наиболее квалифицированные, устраивались и в губернском городе. К концу 90-х годов в ссылку пошел «политик» особенно густо. Рабочее движение в Питере, в Москве отражалось на севере тем, что «колония» политических ссыльных в одном Архангельске достигала до 200 чел. Раньше «политики» жили в центре города, вблизи «Немецкой слободы», перебивались уроками, обучали детей местной торговой и промышленной буржуазии и чиновников, если и сходились с кем, то с городской мелкой интеллигенцией – учителями, чиновниками, адвокатами, студентами.
С наплывом «политиков» им пришлось расселяться и по окраинам города. Появились они и в Соломбале – сначала доктор Галюн, потом два инженера Кишкин и Богатырев, устроившиеся на службу в «Министерство путей сообщения» и наконец группа рабочих – Фишер, Шелгунов, Антушевский, Александр Карпович Петров и др. Из «политиков», влиявших на моё развитие, припоминаю – Е. Богатырева, Давыдова (Иосифа Александровича), Елену Кишкину, её мужа Афанасия Кишкина, Малченко, Шелгунова, Норинского, Фишера (все питерцы), Карпузи, Бойэ, Хозецкого А., Масленниковых братьев (москвичи), Григорьева ( Самара ), Петрова (Нижний Новгород) и др. Все они – социал-демократы...
Вскоре ряд «политиков» рабочих устроилось по заводам – Фишер поступил к нам, к Ульсену, Шелгунов – к Кыркалову, Бойэ и Хозецкий – в мастерские «Министерства» и т.д. Это оживило всю колонию. Стали поговаривать об организации кружков местных рабочих... Первый кружок поручили организовать мне и самому с ним заниматься... Собрались в квартире токаря от Ульсена же – Двинова – шесть человек, трое приглашенных не явились – испугались. Первый блин вышел комом...»

Политические ссыльные и местные рабочие, посещавшие упомянутые кружки, постоянно общались друг с другом. В семейном архиве Стерниных сохранилась групповая фотография некоторых лиц, упомянутых в воспоминаниях, сделанная в ателье известного архангельского фотографа Я.И. Лейцингера. Точная датировка фотографии пока неизвестна, предполагаю, что она относится к самому концу 1890-х или к началу 1900-х годов. Среди мужчин, запечатленных на фотографии, единственная женщина - родная сестра деда Мария Васильевна Шестакова. Она, как и её сестра Анисья, принимала участие в революционной работе своего брата. Сам Андрей Васильевич на фотографии отсутствует, по-видимому, его в это время не было в Архангельске или он отказался от совместного фотографирования в целях конспирации.

В центре кадра сидит, положив левую руку на колени, Александр Петров, бывший казанский и нижегородский рабочий, начавший свою революционную деятельность в Поволжье. После нескольких лет тюремного заключения он в январе 1898 года был сослан в Архангельск. С этим городом оказались связанными многие события его оставшейся жизни.
Достоверно опознать других лиц, присутствующих на фотографии, мне не удалось. Очень надеюсь на меcтных краеведов и знатоков архангельской истории. На основании имеющихся сведений могу предположить, что пишущий за столом с чернильным прибором - это Василий Шелгунов. Человек, сидящий по другую сторону от Петрова - Генрих Фишер. Вероятно, что молодой человек, маленького роста - Александр Черепанов, а высокий парень в косоворотке - портовый рабочий Лушев, оба неоднократно упоминаются в мемуарах Петрова и Фишера. Среди лиц на фотографии, почти наверное присутствует разжалованный военный врач из Гродно - Сергей Федорович Галюн, о котором с большой теплотой отзываются в своих воспоминаниях А.В. Шестаков, А.К. Петров и Г.М. Фишер. Доктор Галюн бескорыстно оказывал медицинскую помощь всем ссыльным и коренным архангелогородцам. Надеюсь, что архангельские краеведы помогут опознать его на фотографии.

Привожу краткие сведения о людях, упомянутых в воспоминаниях А.В. Шестакова.
- Василий Андреевич Шелгунов (1867-1939). В 1893 г. член Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Член РСДРП с 1898 года. В декабре 1895 арестован, в 1897 г. выслан в Архангельскую губернию. 9 января 1905 участвовал в шествии рабочих к Зимнему дворцу. В период революции 1905 – 07 был членом ПК РСДРП и Исполкома Петербургского совета рабочих депутатов. В декабре 1905 арестован, заключен в «Кресты», где окончательно потерял зрение.
- Сергей Федорович Галюн (1866-?) врач, руководитель гродненского марксистского кружка. После ареста в 1895 г. отправлен на жительство под надзор полиции в Архангельскую губернию на 3 года.
- Василий Антушевский член "Союза борьбы.." арестован в ночь с 8 на 9 декабря вместе с В.И. Ульяновым и В.А. Шелгуновым.
- Генрих Матвеевич Фишер (1871-1935) — деятель революционного движения в России, один из первых рабочих социал-демократов, отец советского разведчика Рудольфа Абеля. Автор воспоминаний «В России и в Англии» (1922).
- Петров Александр Карпович (1875-1935), участник революционного движения в России и борьбы за Советскую власть в Архангельске. Член Коммунистической партии с 1898. Родился в семье рабочего. Рабочий. В революционном движении с 1893 (Казань, Н. Новгород, ныне Горький). Неоднократно подвергался арестам и ссылкам. В 1898 один из организаторов и членов социал-демократического Рабочего комитета в Архангельске, в 1903 член комитета РСДРП. В 1905-1907 гг. служил в армии, участвовал в работе военной социал-демократической организации Двинска. С 1908 вёл партийную работу в Архангельске; в 1917 член комитета РСДРП (б) и Совета; один из руководителей установления Советской власти в городе (февраль 1918). После оккупации интервентами Архангельска (август 1918) на подпольной работе. В апреле 1919 арестован, отправлен на остров Мудьюг в Белом море, откуда вывезен во Францию с группой заложников. В 1920 вернулся в Советскую Россию; работал в Северолесе, затем в Обществе старых большевиков. Автор воспоминаний «Рабочий-большевик в подполье» (1925).
- Хозецкий Александр Иванович — мещанин Козельска, отбывал ссылку в Архангельской губернии в 1897–1900 годах.

Участники кружков и встреч политических ссыльных с местной интеллигенцией и рабочими упоминаются в мемуарах Г.М. Фишера «В России и в Англии». Привожу отрывок из этой книги, изданной в 1922 г.
«От Макарова я перешел к Ульсену. Завод более крупный, новейшего оборудования; условия на нем лучше, и народ поинтеллигентнее. Там я нашел рабочих, о которых говорил Лушин. Познакомились, и в скором времени образовался кружок. Составили кассу, нашли квартиру, приобрели книги, некоторые достали, а некоторые купили, в том числе даже первый том «(Капитала», так как в это время он вышел в нескольких изданиях. В кружок входили: Андрей Шестаков, уехавший потом в Москву и вернувшийся оттуда в ссылку в Архангельск, Александр Черепанов, Михаил Двинов и Шестопалов... Василий Антушевский был мною введен в кружок, как посредник между ним и ссыльными из интеллигенции, которые взялись наблюдать за благополучием этого кружка.
В Архангельске товарищей-ссыльных было очень много, всяких взглядов и возрастов. Отыскал Владимира Фомина, отбывавшего ссылку в родном городе. С ним у меня были только приятельские отношения: занимался ли он какой подпольной работой - не знаю: он не говорил, а я не спрашивал. Кроме Фомина и Антушевского в Архангельске были рабочие из Питера: Митробий Иванов - литейщик, В. А. Шелгунов, К. М. Норинский, Ив. Ив. Кейзер, москвичи: Александр Хозецкий - слесарь, К. Боэ - токарь, Карпузи; поляки-ткачи: Мидлер, Копчинский, Новак и один наборщик. фамилию которого не помню, работавший слесарем на Исакогорке, и еще нижегородец Петров - слесарь. В описываемое мною время на заводах, кроме меня, работали только Антушевский, Фомин, Шелгунов, а остальная рабочая публика предпочитала лучше прозябать на казенном коште и всеобщем уравнительном пособии. Хорошо, что в то время интеллигенции было преобладающее количество, и, потому, на уравнении можно было существовать. Но если бы картина была иного рода, то многим рабочим пришлось бы работать. Возможность заработка в Архангельске имелась, так как губернатор Энгельгардт препятствий особых не ставил. Примером, кроме упомянутых товарищей, может служить и то, что тов. Евг. Г. Богатырев был заведующим мастерскими архангельского порта; несколько человек из интеллигенции работало в конторах и чертежной жел. дороги: Вельский - бухгалтером у Суркова, братья Масленниковы готовили чертежи по установке электрического освещения на лесопильный заводах, студенты-медики работали фельдшерами на рыбацких станицах Поморья.
Следует еще упомянуть о нашем докторе Сергее Федоровиче Галюне. Он был разжалован из военных докторов и, кажется, сослан в Архангельск на пять лет из Западного края, из Гомеля или Витебска. Это был человек, готовый делать все, не щадя своей жизни. К нему обращались за денежной помощью в «минуту жизни трудную», так как все знали, что он имел деньги, получая их за визиты, которые делал архангельской буржуазии. Жил он в Соломбале; соломбальцы хорошо его знали, так как с бедных соломбальцев он платы не брал и к нему много такого народу ходило. Лечил он даже судовые команды, да вдобавок еще и нас, также задарма. Доктора «Галюнчика», как его звали, можно было всегда встретить торопящимся кого-нибудь лечить. Поскольку я слышал впоследствии, по отбытии ссылки, он сложил свою голову на медицинском поприще. Местные архангельские доктора отказались делать операцию женщине, так как была опасность заразиться самому оператору. Он эту операцию произвел, спас больную, но сам заразился и умер.
Помню, однажды, была у нас устроена беседа на одной из квартир ссыльных. На этом собрании присутствовало порядочное число ссыльных: из рабочих - Антушевский, Хозецкий, Копчинский, Шестаков (архангелогородец), я; из интеллигенции—братья Масленниковы, Малченко, Кишкины (муж и жена), Богатырев, Галюн и другие. Крупные разногласия вызвал вопрос о том, как отнестись нам к тому, что если во время революции народ или рабочие начнут вешать лиц, против которых они имеют какое-либо неудовольствие ... Вопрос этот так и остался открытым; но рабочие думали, что такого рода действиям не надо особенно противиться, но и не следует вызывать.»

- Андрей Дмитриевич Карпузи – видный деятель революционного движения. В ночь на 10 июня 1895 года Карпузи был арестован вместе с другими работниками Московского Рабочего союза. В 1893 году, работая в Москве, Карпузи знакомится с Пелагеей Сергеевной Мокроусовой – активисткой среди фабричных женщин, которая вскоре становится его женой. В 1897 году супруги Карпузи за организацию и участие в первомайской маевке (Москва, Шереметьевская роща, 1895 год) были сосланы в Архангельскую губернию на 3 года с последующим пятилетним надзором полиции и запрещением въезда в центральные районы России. Находясь в ссылке, А.Д. Карпузи в 1898 году вступает в члены РСДРП, там же знакомится с профессиональными революционерами В. Шелгуновым и Н. Флеровым.

Еще одни воспоминания опубликовал в 1925 году А.К. Петров. В них он рассказывает о своей пропагандистской работе в Поволжье, о встречах с известными революционными деятелями и полицейских преследованиях. Значительное место занимает рассказ об его архангельской ссылке, в котором он не раз вспоминает А.В. Шестакова. В воспоминаниях А.К. Петрова даются описания участников кружков, которые могут помочь в опознании лиц на групповой фотографии политических ссыльных.
«По окончании работы, вечерами, я стал ходить на занятия к М. Г. Гопфенгауз. С нею у меня завязывалась дружба. Однажды вечером мы пошли с нею гулять по Соколовой улице в Соломбале. Тут два раза в неделю было общее рабочее гулянье, известное на весь Архангельск. Многие рабочие по традиции ходили сюда для того, чтобы узнать через других, где есть свободные места на заводах. Мы встретили тут передовых местных рабочих - Лушева из порта и Черепанова с одного из лесопильных заводов. Это были активисты первого в Архангельске социал-демократического кружка рабочих, организованного А. В. Шестаковым. В этот первый кружок входили кроме перечисленных трех товарищей Двинов, Шмаров, Близнин и Байдушев. В скором времени с этим кружком начал заниматься Фишер по выработке марксистского миросозерцания. Лушев, рыжий здоровый парень, и Черепанов, маленький, черненький,- оба интересовались больше чисто культурно-просветительной работой. Они потом составили театральный кружок во главе с А. А. Сухиным и выступали публично на сцене то в обществе трезвости, то в народных гуляньях в садах, пользуясь большой популярностью среди соломбальских рабочих. Тут гуляли они неспроста - они представляли из себя как бы биржу труда. Каждый безработный мог узнать от них, где имеется работа, а где ее нет. На этой же улице жил один из политических ссыльных, доктор Галюн. «Поближе к рабочим», как говорил он. Он-то первый и ввел Шестакова в колонию политических ссыльных...
Для того чтобы вести планомерную и активную работу среди архангельских рабочих, мы составили рабочий комитет, в который вошли ввиду еще небольшого размаха работы всего три человека: Романов, как член комитета ссыльной колонии и в то же время определенно стремящийся к активной подпольной работе и которому передал свой кружок Фишер, я, как работающий на заводах и имеющий связи с рабочими, и Лушев, как представитель местных рабочих. Мы с Романовым начали завязывать связи и с уездами, вскоре послали целую корзину хороших книг с В. А. Шелгуновым в г. Мезень, на завод Ружникова. В. А. Шелгунов, тогда молодой, сильный, в высшей степени энергичный, произвел на меня сильное впечатление. Это был яркий тип революционера, у которого миросозерцание выражалось в творческой работе как в прошлом, так и в настоящем. Он уже имел связи с рабочими в глухой губернии и вел там кропотливую упорную работу.
Первый кружок рабочих Шестакова-Фишера-Романова в продолжение 1898 года превратился в постоянно действующий коллектив на заводе Ульсена. Я завел связи на заводах Макарова, Амосова, Кыркалова, переходя с одного завода на другой и работая на каждом по два-три месяца. Благодаря тому, что подпольная работа велась искусно, умело и конспиративно, этот год всем работающим в подполье обошелся весьма дешево. Еще ничего не зная реального, жандармы и губернатор ополчились на Романова и на некоторое время выслали его в один из уездов Архангельской губернии. Почему-то сделали обыск и у меня, несмотря на то что я уже жил на квартире не с Романовым, а с рабочим Н. Меркуловым; хотя ничего не нашли, но департамент полиции прибавил мне два года ссылки. Произвели обыск еще в нескольких местах, но крупного дела состряпать не удалось.
С 1901 года начинают правильно функционировать кружки на заводе Шольца в Маймаксе, Кыркалова, Удела, Исакогорке. К этому времени организовался женский кружок во главе с О. Ушаковой.
Атмосфера г. Архангельска в смысле надзора начала сгущаться, и более видные из рабочих стали разъезжаться из Архангельска по разным городам России. Весной 1901 года снова уехал Шестаков, забрав с собой нескольких рабочих-активистов, затем Кустов — на юг России, и некоторые другие — в Питер. После их отъезда наступило некоторое затишье, и я снова поступил на завод Стюарт, где работал два года, до начала 1903 года. В это время сконструировался рабочий комитет в новом составе: в него вошли местный интеллигент И.П. Лазарев, уже принимавший участие в московском рабочем движении, я и рабочий В. Кувакин, младший брат Н. Кувакина, работавший на одном из лесопильных заводов в Маймаксе. Правильно функционирующие кружки собирались почти каждое воскресенье: женский кружок — в школе, рабочие кружки — в некоторых квартирах, летом в саду, на лодках и т. д. Всего было тогда до пятнадцати кружков. Собирались по 10—12 человек и представители от кружков, и от отдельных заводов, предприятий, кустарных мастерских, иногда до 50 человек.
Подъем рабочего движения по всей России стихийно сказался и среди архангельского пролетариата. Начались стачки и на лесопильных заводах. Нашей окрепшей организации оставалось только руководить ими и придавать им политический характер. Одной из первых была стачка на лесопильном заводе Кыркалова. В это время в Архангельск снова приехал А. Шестаков, который бежал из Одессы после больших стачек, колоссальных митингов и демонстраций, чтобы на время замести следы, а также со специальным поручением — привезти с собой из Архангельска активных работников. Благодаря тому что в Соломбале были еще старые активисты, которые отлично знали Шестакова, он собрал их и стал говорить им, что нужно организованно действовать в более широком масштабе, по примеру южного движения. В. Кувакин, бывший на собрании, зная отлично Шестакова, заявил ему, что в Архангельске имеется комитет, через который он должен организованно влиять на массы, после чего Шестаков явился к нам в комитет и сделал основательный доклад о южном движении, вообще о положении дел в партии, сообщил о тех заданиях, какие он получил от уполномоченного ЦК, после чего мы временно кооптировали его в комитет. Он вызвался написать прокламацию по поводу кыркаловской забастовки.»

Сестры Андрея Васильевича Шестакова не остались в стороне от его пропагандистской работы. Мария Васильевна, работавшая кассиром Соломбалького общества потребителей, налаживала связи между созданным в 1903 г. Архангельским комитетом РСДРП и рабочими Соломбалы и Маймаксы. Она также занималась распространением нелегальной литературы через библиотеку общества потребителей.
Анисья Васильевна в начале 1900-х годов вступила в женский кружок, организованный О.А. Урпиной и М.А. Цикоревой. После создания Архангельского комитета РСДРП Анисья Шестакова принимала участие в его работе вместе рабочими А.С. Пешковым, М.В. Двиновым и ссыльными В.А. Владимирским, К.Ф. Бойэ, В.Н. Залежским. В 1905 г. она с мужем Владимиром Петровичем Стерниным, работавшим под псевдонимом Гриша Мохов, выехала в из Архангельска Москву, где под именем «Маруся» помогала брату и мужу налаживать работу подпольной типографии и работала в ней наборщицей и распространителем листовок.

На фотографии Анисья Шестакова с неизвестным молодым человеком революционных убеждений.

Еще одна фотография из семейного альбома, на которой Анисья Васильевна Шестакова с молодыми людьми из ее окружения. Могу предположить, что это - члены политических кружков, которые Анисья посещала в 1903-1905 годах. Может быть кто-то из посетителей сайта узнает в этих людях своих предков.

Архангельская губерния (Архангельская область)