КРАТКАЯ СОЛДАТСКАЯ ЖИЗНЬ
КИПРУШЕВА ВАСИЛИЯ АНДРЕЕВИЧА
(Из фронтовой записной книжки)
Год рождения 8 января 1926. Домашний адрес: Коми АССР. Усть‑Куломский район, с. Усть‑Кулом, Центральная 169«а».
28.10.1943 г. Призвали в армию. Два брата уже были на фронте. Отец вернулся по ранению домой. Была распутица. Все дороги развезло так, что ни проехать, ни пройти. На реке сильная шуга.
8.11.43 г. До Айкино 350 км шли по грязи пешком. Посадили на поезд.
13.11.43 г. Привезли в Архангельск. Попали в минометную 82 мм батарею. Вес 63 кг.
Потом грамотных, в том числе и меня, перевели в 76 мм артбатарею. Полковая короткоствольная пушка, но бьет траекторией. Изучали буссоль и другие приборы. Кормили по 3‑й норме. Знакомый пулеметчик Рассыхаев с другого учебного батальона говорил, что их кормили хорошо. Кроме того, он рассказывал, что их часто водили в порт на разгрузку американских судов с продуктами. А нас никуда не привлекали, только по‑быстрому учили и учили теорию, таскали по снегу на себе орудия по‑суворовски: «тяжело в учении — легко в бою».
5.4.44 г. Был на медкомиссии. Вес 47 кг. Заболел куриной слепотой.
8.4.44 г. Помер из‑за болезни друг Липин Иван Васильевич.
7.6.44 г. Открылся 2‑й фронт.
2.7.44 г. Земляка Напалкова взяли в Москву учиться в десантную школу. Меня не взяли из‑за ревматизма ног.
4.7.44 г. Едем на фронт.
12.7.44 г. Приехали на Ленинградский фронт, 109‑я дивизия, 381‑й полк, 76‑я батарея. До «передка» всего 3 км.
6.8.44 г. Перевели в батарею 45 мм пушек, которые фронтовики зовут здесь «Прощай, Родина».
9.8.44 г. На себе протащили пушки до берега р. Нарвы. У нас 4 пушки. Ездовой остался с лошадьми в трех километрах от передовой. Мы всю ночь таскали на себе снаряды через болото. Немец бьет из пушек и минометов. Пока таскали снаряды, из нашего расчета одного солдата убило, другого ранило. Трое нас осталось около пушки. Вырыли «карманчик» для пушки, замаскировали. Старички вырыли для себя окопчики.
Я же не стал делать себе укрытие. Ведь их по берегу Нарвы нарыто много, в случае чего и там можно спрятаться.
Предупредили нас, что в 4 утра будет артподготовка. И как только начнет бить наша артиллерия, мы должны выкатить пушку впереди окопов и бить по врагу прямой наводкой. Я не знал, что такое артподготовка, в учебном полку нам про это ничего не говорили.
До утра недалеко было, меня поставили около пушки часовым и наказали, что как только начнется артподготовка, сразу всех разбудить. «Есть разбудить!» — ответил я. Ребята посмеивались над моей простотой: ведь мне всего‑то было тогда семнадцать.
Но… не так все получилось, как предполагали. Немец за 15 минут до артподготовки открыл бешеный огонь по нашим окопам. Да так, что кругом стоял сплошной грохот, земля смешалась с небом. Мы все трое оказались на месте. Выкатили пушку вперед. А тут из ДОТа ударил немецкий пулемет. Наш наводчик хотел взять его на прицел. Но трава мешала. Он дал мне знак ползти вперед и примять траву.
Я не слышал в сплошном грохоте взрыва снаряда, который упал меж станины нашей пушки. Я вернулся, а тут черт те что: пушка упала станиной в окоп, а ствол уперся в небо, половину щита совсем снесло. Командир орудия был убит осколком в грудь, а наводчика ранило в кисть руки. Я быстро перевязал пакетом его руку, втащил в блиндаж, а сам как крот спрятался от смертельного испуга в нише окопчика. Не знаю сколько времени прошло. В голову беспокойная мысль ударила: «Что это я спрятался. Ведь ни одного выстрела не успел сделать, а спрятался. Да меня свои же могут за трусость пристрелить». Выполз из своего укрытия и побежал по окопу ко второму расчету. Хоть с этой пушки мы успели сделать несколько выстрелов по ДОТам немцев.
Четыре часа длилась артподготовка. Тут наша пехота стала подходить с тыла к нам на передовую и с ходу бросились через Нарву на остров немецкий. А тут и нам приказ переправить туда пушку. Из четырех расчетов осталось нас четыре человека. Да еще командир взвода младший лейтенант Королев, недавно прибывший из училища.
Мы спустили пушку к берегу и стали строить плот. Немец бьет по нам из минометов, а мы таскаем к реке бревна. Вспомнил я, как у себя дома строил плоты для сплава леса на реке Вуктыл и как узлы вязал. Поэтому мы быстро связали свой плот и благополучно переправились через реку и потащили пушку по острову. Тут мы и наткнулись на замаскированную в земле противотанковую мину. Очнулся я, когда младший лейтенант очистил мое лицо от грязи. Изо рта, носа и ушей кровь текла, а в правом боку — страшная боль. Это меня лафетом ударило при взрыве, потому как я за ручку лафета пушку толкал. Двое нас здоровых осталось, да еще тяжело раненный Андреев из нашего расчета. Этим же плотом поплыли обратно. Комбат тут же дал нам с другой батареи пушку и приказал возвращаться на остров.
15.9.44. Трудные бои. Очень трудные. Даже трудно описать.
28.9.44. Мы в Эстонии.
6.10.44. После тяжелых боев взяли остров Даге.
28.10.44. На самоходных баржах переплыли на Эзель. И с боями пошли вперед.
7.11.44. Месяц стояли в обороне. В одну из наших стоянок ударил снаряд. Шулепов убит, а Сямтомова ранило.
18.11.44. Пошли в наступление. Для поддержки немцев к полуострову подошли четыре немецких корабля с одной стороны и три — с другой стороны и начали по нам лупить снарядами. Расчет Ткаченко бросился в укрытие в сарай, а туда попал снаряд. Кроме наших артиллеристов в сарае спряталось еще человек двадцать пехотинцев. Ни одного живого солдата там не осталось.
Командир батареи Королев приказал выкатить пушку к церкви и оттуда вести прицельный огонь. Ни один снаряд немецкий не упал там на нас. Только потом догадались, что у немцев церковь числилась ориентиром под номером один. А по своим ориентирам они никогда не стреляют.
15.12.44. Выпал первый снег.
4.03.45. За Эзель дали награду медаль «За Отвагу».
1.05.45. Май праздновали в вагоне по дороге в Либаву.
2.05.45. Приехали в Ригу и узнали, что взят Берлин.
3.05.45. Мы опять на передовой. Немцы не сдаются. Трое суток бьет наша артиллерия крупного калибра, «Катюши» не умолкают, самолеты бомбят. И только через трое суток немцы подняли белый флаг и 9 мая сдались в плен.
9.05.45. В 4 часа я сменился с поста и тут началась стрельба. Мы выскочили из блиндажа и не поймем, что происходит, кто и зачем стреляет. Срочно послали в штаб связного. Он бежит назад и кричит во все горло: «Ура!!! Победа!!!» Мы схватили свои автоматы, ракетницы и тоже стали пулять в небо… Но в лесу осталось много немцев. И нас бросили на прочесывание. Идем с автоматами цепочкой, а навстречу нам — из пулеметов. Немцы окопались и не хотят сдаваться. Озверели они. Много там наших погибло.
30.5.45. Приехали в Литву. Живем в землянках около озера.
1.08.45. Старички едут домой. Встретил и проводил нашего усть‑куломца Матвея Ногиева.
14.08.45. Едем на другую войну, на войну с японцами.
3.09.45. В вагоне узнал, что Япония капитулировала. А мы уже доехали до Сталинграда. Слава богу, подумал, война для меня закончилась. Сбегал в фотографию, снимок послал домой. Но нет, оказывается, не закончилась война. Наш эшелон срочно повернули в Польшу на войну с бандеровцами.
20.12.45. Подъезжаем к польской границе.
8.01.45. День рождения. Как раз приехали в Польшу, в местечко Луково, попал в зенитную батарею 25 мм четырехколесную, круглострельную. Часто нападают бандиты, но нас пока обходят, побаиваются наших пушек. Но трех часовых сняли у ворот. И нашего пекаря бросили в тесто.
8.05.51. Еду домой по демобилизации. Армейскую лямку тянул 7 лет и 8 месяцев.
На этом кончается моя нелегкая солдатская жизнь. Конечно, восемь лет службы невозможно описать в одном маленьком блокнотике. Но вот первый бой никогда не забудется. За наградами не гонялись. И те, кто воевал, хорошо знают, что такое «сорокапятка», которую не зря называли на фронте «Прощай, родина».
А еще в моей записной книжке хранится ценной реликвией с военных времен журнальная вырезка‑фотография нашей пушки. Эта реликвия связана с воспоминаниями о тяжких боях.
На этом записи в записной книжке из фронтовых времен усть‑куломца Кипрушева Василия Андреевича заканчиваются.
https://www.calameo.com/read/002921441422292e156a0 