И это все о них. ШТЕЙНГЕЛИ.

ФЕДОР РУДОЛЬФОВИЧ ШТЕЙНГЕЛЬ.
Фотография Барона Штенгеля с семьёй и прислугой в его личном имении Городок около Ровно. Барон в белом костюме с бородой. Перед ним сидит его жена с двумя сыновьями.
https://blog.rusdeutsch.ru/wit...rhunderts/

Описание Омского хозяйства барона В. Р. Штейнгеля 1913 г.

Хозяйство барона Владимира Рудольфовича Штейнгеля находится в 20 верстах от гор. Омска и в 1 1/2 верстах от разъезда Лузино Сибирской жел[езной] дор[оги]. Начало хозяйству положено в 1908 году. Оно перенесено из Кубанской области из собственного имения. Причиной перенесения хозяйства были высокие арендные иены на землю, установившиеся в последнее время в Кубанской области. Собственной земли здесь нет; хозяйство идет на арендованной у Сибирского казачьего войска земле. Арендная плата взимается: с правом выпаса и сенокошения по 30 коп. с десятины, а с правом распашки по 3 руб. с десятины. Всего арендуется земли 17409 дес., в числе которых состоит земли пахотной 2000 дес., лугов: а) степных— 5000 дес. и лесных — 6000 дес., и пастбищ — 4409 дес. Рельеф
участка равнинный. Почва — глубокий чернозем. Естественным водным источником является речка Камышловка, пересекающая
участок в западном направлении. Водообеспеченность хозяйства основана на колодцах, разбросанных по всей площади владения,
причем колодцы расположены так, что самая отдаленная часть участка от них отстоит не далее 2 верст.

В 1912 году было засеяно 1217 дес., из которых — 1100 дес. пшеницей, 15 дес. ячменем, 100 дес. овсом и 2 дес. кормовой свеклой. Кроме выгодной хлебной операции хозяйство почти даром получает массу корма — соломы, половы и, что в особенности
ценится овцеводами, в изобилии растущего на старых пашнях бурьяна (сорные травы), идущего на корм овцам. Система хозяйства залежная. Севооборот не введен. Поднятые на глубину до 4 вершков весной пласты разделываются на следующую весну и засеваются при помощи дисковых сеялок.

Сельскохозяйственный инвентарь хозяйства составляют:
1 паровая молотилка, 20 плугов, сеялок — 6 дисковых и 2 разбросных, 100 борон, 6 сноповязалок, 4 жнейки (лобогрейки) и
30 телег на железном ходу. Рабочих нанимается — летом до 200, а зимой до 100 человек. Рабочие сроковые, платится им 100—200
РІуб]. — на содержании хозяина.

Имея в виду развитие в Сибири культурного скотоводства, барон Штейнгель вывез из Европейской России многих представителей различных пород.

Конный завод его в настоящее время состоит из 1 жеребца английской скаковой породы, 16 маток и 12 шт. молодняка английской с кабардинской породой, 1 жеребца, 3 маток и 12 шт. молодняка породы першерон, 1 жеребца шайргроской с 1/4 крови клейдесдальской породы, 4 шт. молодняка шайргросской с першероном породы и 11 маток и 19 меринов местной породы, а всего 80 голов. Лошади разводятся, во-первых, потому что арендатор, по условию с Войсковым правлением, обязан иметь породистых производителей для случки с матками местных казаков, а во-вторых, — для сбыта кровных лошадей местному населению и в ремонт армии.

Вывезенные породы сибирский климат переносят хорошо, за исключением породы першерон, которая чувствительна к холоду и с трудом переносит его.

Матки, молодняк и гулевые лошади в течение 6 месяцев находятся на подножном корму, а производители и рабочие лошади
круглый год на стойловом содержании. Производителям выдается — во время случки 10 ф[унтов] овса и 20 ф|унтов]
сена, а в остальное время 5 ф[унтов] овса и 25 ф[унтов] сена. Рабочим лошадям выдается 10 фунтов] овса и 30 фунтов] сена
и летом 5 фунтов) отрубей. Пастбища на одно животное рассчитывается по 3 лес. Матки и гулевые лошади зимой получают
25—30 фунтов] сена, 8—10 фунтов] соломы и 4 ф[унта] овса,
молодняк же — 15 фунтов] сена, 10 фунтов] соломы и 2 ф[унта]
отрубей. Кроме того, выдается вволю соли и на подстилку —
солома до 15 фунтов] на голову. Случка в хозяйстве практикуется
ручная. Оплодотворяется до 100% маток; выкидышей бывает
не свыше 2%. Аля лошадей устроена конюшня из самана
17 х 5 х 2 2/3 саж. и крытый соломой на столбах двор (баз), стены
которого сложены тоже из соломы.

Рогатого скота имеется всего 183 штуки. Из них симментальской
породы 1 бугай, 2 коровы и 3 шт. молодняка, украинской
1 бугай, калмыцкой 1 бугай, симментальской с калмыцкой
1 телка, симментальской с местной 12 шт. молодняка, украинской
с местной 14 шт. молодняка, калмыцкой с местной 15 шт.
молодняка и местной 10 коров и 123 рабочих вола. Породистый
скот вывезен из Европейской России, а местный куплен в Омском
уезде. Местная, порода разводится для работ, а породистая
для молока и вообше для улучшения местных пород.

Скот полгода содержится на подножном корму, причем
пастбища определяется 2 1/2дес. на голову. Зимой выдают сена
10—15 ф[унтов] и соломы 10—20 ф[унтов]. Бугаи находятся все
время на стойловом содержании. Во время случки получают 5
ф[унтов] овса, 20 ф[унтов] сена и 10 ф[унтов] соломы, а в остальное
время 25 ф[унтов] сена и 10 ф[унтов] соломы. Молочным
коровам, кроме указанной дачи, дается 3 ф[унта] отрубей. Случка
— ручная. Оплодотворение маток достигается 100%.

Молочного хозяйства не ведется. Молочные продукты
расходуются в своем хозяйстве.

Породистые бугаи и матки держатся в одной конюшне
с лошадьми, а остальной скот в закрытом соломой дворе.

Овец в хозяйстве имеется: испанских мериносов 3872
шт, английских мясистых породы линкольнской 15 шт. и
шропширов 123 шт., а всего 4010 шт. Матки вывезены из
Кубанской области, а производители покупались частью в Германии
и частью в имении Толстого в Полтавской губ. по 300—
400 руб. Цель разведения овей — получение тонкорунной шерсти
и мяса. Продажи овей, если не считать 6 баранов и
10 маток, проданных на племя, в последние три года, не было.
Шерсть в грязном виде продается в Москве по 11 р[уб].—12 р[уб].
50 к[оп]. за пуд. Выход шерсти наблюдается в среднем до 10
ф[унтов]. Как уже сказано, продажа овей не производилась, между
тем, приплод достигает 60—70%. Например, в 1912 г. приплод
выразился в 1267 шт. ягнят. Случка практикуется вольная и
ручная. При вольной случке один баран покрывает до 25 маток,
а при ручной до 40. Стрижка производится в средних числах
мая. Овчины продаются на месте в невыделанном виде по 4—8 руб.
за пуд.

На пастбище овцы пасутся до 5 месяцев, причем на одну
десятину пастбища рассчитывается пять овей. Зимой выдается
3 1/2 —5 ф[унтов] сена и по 3/4 золотника соли на голову, а
баранам при случке, кроме того, выдается 1 ф[унт] овса, и ягнятам
— овсяной дерти 1 ф[унт] на 5 шт. Из 4 овчарен —
две, размером 40x5x1 и 40х5хЗѴ2саж., из самана и две —
10x3x1 и 30x4x1 саж. — из плетня, обмазанного глиной. Все
овчарни покрыты дерном.

В хозяйстве, кроме перечисленных видов скота, в небольшом
размере разводятся и свиньи. Свиньи йоркширской
породы. Имеется 2 борова, 12 свиней и 58 поросят. Эту породу
свиней хозяйство признает наиболее выгодной как в смысле
нетребовательности к содержанию, так и в смысле большего
получения от них убойного веса. Корм выдается: 3—5 ф[унтов]
отрубей и 5—7 ф[унтов] корнеплодов. Боровам во время случки
по 3 3/4 гарнца ячменя и овса, 2 ф[унта] отрубей и 5 ф[унтов]
свеклы. Откармливаемым свиньям выдается 10 ф[унтов] отрубей
и 7 ф[унтов] свеклы. Убойный вес откормленных свиней
достигает 8—11 пудов; свиньи продаются в живом виде по
5 р[уб]. 50 к[оп]. за пуд живого веса. В случку допускаются борова
8—12 месяцев. Свинарник устроен из самана, размером
И х 4 х 1 сажень.

Все животные зимой поятся из колодиев на дворе. Вода достается посредством ворота, который вращается запряженной
в него лошадью.

В хозяйстве барона Штейнгеля выдача корма производится по весу, и каждому отдельному животному определенное количество. Ведутся особые записи и книги, в счетоводстве установлена двойная итальянская бухгалтерия. Скот вывезен отличных пород, постройки для скота очень хорошие.

Земли для коневодства и скотоводства в Азиатской России. — СПб., 1913. — С. 110—115.
http://docs.historyrussia.org/...e/1/zoom/4
На фото ст.Лузино https://transsib.ru/way-orig3.htm

ЗНАМЕНИТЫЙ БАРОН И ЕГО "ХУТОРОК".
К 180-летию Рудольфа Васильевича ШТЕЙНГЕЛЬ.
Пятого июня 2021 года исполняется 180 лет со дня рождения Р.В.Штейнгель - основателя одного из самых известнейших сельскохозяйственных предприятий времен Российской Империи, заслужившего всеобщее признание и уважение не только в родном государстве, но и за рубежом. Сейчас, как и много лет назад, «Хуторок» так же удивляет своими заслугами и успехами. Но имя первого основателя прославленной кубанской экономии навсегда останется в памяти новокубанцев и в истории Новокубанского района, как достойный пример исторического прошлого нашего милого сердцу уголка Кубани.
Пятого июня 1841г. в Ревеле (г.Таллин), в семье эстляндского помещика Василия (Вильгельма) Штейнгеля родился 9-й ребенок. Это был сын и назвали его Рудольфом. Всего в семье было 11 детей, но самым знаменитым оказался именно этот.
С самого детства Рудольф увлекался точными науками, и его будущая профессия нуждалась именно в такой точности. Инженер-строитель путей сообщения – так называлась его профессия, полученная после окончания с отличием Санкт-Петербургского привилегированного высшего технического учебного заведения.
Он был не только точен, но и исполнителен, прилежен, ответственен, надежен, внимателен, рассудителен и по-немецки аккуратен. Эти примерные качества и обеспечили к нему на всю жизнь доверие, благосклонность и уважение.
В начале карьеры молодой инженер-поручик был направлен служить в Московский округ путей сообщения в должности начальника дистанции, где он занимался только шоссейными дорогами. Но вскоре ему представилась возможность показать свои замечательные способности на строительстве своей первой железной дороги. Это была Московско-Рязанская линия. Он и здесь как всегда был всесторонне профессионален. В результате последовали новые и новые руководящие назначения на возведение других, не менее важных российских железнодорожных магистралей.
Их было много. Но самой важной оказалась та, которая показала ему Кубанский край со всем его величием и размахом. Именно на строительстве Ростово-Владикавказской железной дороги Рудольф Штейнгель увидел перспективу этих прекрасных мест, раздолье, которому требовался хозяин, и он почувствовал, что здесь его место.
Так и получилось. 11 сентября 1881 года Рудольф Васильевич покупает первый, а в 1882 году второй участок кубанской земли.
Нетерпеливый к проволочкам и затяжным действиям он стремительно начинает строить свое новое детище – имение «Хуторок». Тут же закипела работа по всем статьям. Изначально строится кирпичный завод, чтобы иметь свое строительное сырье. Тут же возводится винокуренный завод, для переработки сельскохозяйственной зерновой продукции. Параллельно развивается, виноградарство, коневодство, садоводство, пчеловодство, лесоразведение. Строятся дороги, водопровод, ремонтные мастерские. Срочно планируются и появляются 5 хуторов, на которых интенсивно растет и преумножается сельское хозяйство в виде овцеводства и растениеводства. Проводится телефонная линия, организуется охрана и пожарная служба.
Не забывает барон и про сердце имения – главную усадьбу. Быстро вырастает добротный хозяйский дом, разбивается парк, насаждается как можно больше деревьев, чтобы укрыть бывшую степь от пыли и дать жителям прохладу. Работники имения насколько можно получают вначале посильное жилье, а затем строятся дома и домики для управляющего персонала и семейных рабочих.
Надо сказать, что затеяв такое грандиозное и мощное преображение недавно пустующих земель, барон старается решить вопрос и с рабочей силой. Отовсюду приглашаются и набираются временные и постоянные работники. Для них тоже возводятся бараки, турлучные хаты, землянки.
Но все-равно Рудольф Васильевич понимает, что сразу обеспечить сырьем за год выросший винокуренный завод невозможно. Он и здесь находит выход. Зерно повсеместно скупается в близлежащих селах и предприятие безостановочно выкуривает огромное количество спирта.
И все же Штейнгелю не хватало размаха. Мало для него более 9 тыс десятин плодороднейшей земли! Тогда барон начинает брать в аренду соседские земли. Это имение вдовствующей графини Граббе граничащее с «Хуторком», земли графа П.Е. Коцебу в Отрадо-Ольгинском, арендует пастбища на землях Кубанского войска в Кавказском предгорье.
В животноводстве барон решает тратить время на выращивание скота. Он идет по наименьшему сопротивлению. Крупный рогатый скот просто скупается и доращивается, а уже комиссионеры с завидной прибылью поставляют его в города и столицы России.
Постепенно некогда бездоходные земли бывших владельцев превращаются при настоящем хозяине Р.В.Штейнгеле в одно из наилучших сельскохозяйственных предприятий России. Простенькое название «Хуторок» все чаще появляется на страницах газет и журналов, ежегодных российских вестников и статистических справочников. Продукция имения демонстрируется на выставках и показах сельскохозяйственных обществ. Его приводят в пример и стараются понять, как за такой короткий срок можно добиться таких высоких результатов и доходов!
Надо сказать, что давно известно, где правильный учет и точность – там и победа. И опять влюбленный в точность Штейнгель побеждает.
В бароновской экономии все расставлено и распределено до мелочей. Начиная с главного управляющего, которому все подчиняются и к которому идут все бумаги и отчеты по хозяйству. Ответственность и руководство далее возлагается на управляющих подразделениями имения. Затем за своей частью работы следят бригадиры, начальники участков, десятники и т.д. Все в имении стремится к последовательности и точности.
Между тем прозорливый, но великодушный барон никогда не забывает про своих подопечных. Оплата труда производится постоянно, людям предоставляется бесплатное жилье и частичное питание. Руководители подразделений могут бесплатно пользоваться продуктами производства, за которое несут ответственность. Попасть на работу к Штейнгелю – большая радость.
Нельзя не сказать и о прогрессивном ведении производства и хозяйства в целом штейнгелевской экономии «Хуторок». Везде, где возможно используется гужевой, механический и машинный труд. Развивается лесоразведение. Засаживаются целые питомники саженцев вблизи Кубани, т.к. в имении крайне не хватало этого строительного материала. И тут тоже избирается рациональный путь. Выращиваются только быстрорастущие сорта деревьев.
Время идет – идет и прогресс бароновского детища. Уже не хватает не только табунов, да обыкновенных овец, небольших плантаций почти дикого винограда и простого домашнего вина.
Начинают покупаться для коннозаводства чистокровные скакуны и выводиться рабочие лошади для тяжелого сельскохозяйственного труда. Разводятся тонкорунные породы овец. Подбираются новые сорта винограда, рассаженные на огромных плантациях, ведется исследование и планомерно развивающееся выделывание нового вида хуторского вина.
Понимая, что для будущего его мечты нужны собственные кадры, барон открывает школу, посылает подростков на обучение в училища, отправляет надежных и ответственных парней за приобретением знаний в столицу. На местах родители обучают детей и на глазах растут семейные династии со своими собственными мастеровыми секретами.
Научные методы в применении для сельской местности Штейнгелю не просто интересны, он использует их в Хуторке там, где только можно. Это и метеостанция, показания которой способствовали изучению местного климата и помогали правильно планировать сельхозработы, успешно подбирать сорта возделываемых растений и винограда. Это и разработанные им самим ветряные двигатели, используемые для выработки электроэнергии, которой не было в достатке. Это и самостоятельно сконструированные центробежные насосы для воды, используемые в имении. Он любил все прогрессивное, но проверенное и правильное.
Точность – вежливость королей. А он и был король. Его называли «маленьким железнодорожным королем», его можно было назвать и «королем маленького кубанского королевства».
Не стало Рудольфа Васильевича внезапно. В 5 часов утра 20 ноября 1892 года он умер в Киеве от разрыва сердца. Даже трудно представить каких вершин мог бы добиться Штейнгель продолжая всячески совершенствовать и развивать свою кубанскую радость – «Хуторок». Но становится не так грустно, когда вспоминаешь, какого он воспитал наследника для милого сердцу уголка кубанской земли – своего сына Владимира, достойно продолжившего его дело.
Виват, наш «маленький король»!
Газета "Свет маяков", г.Новокубанск. от 03.06.2021г. Автор статьи Ирина Зенцова
http://svet-mayakov.ru/2021/06...-к-180-ле/

Аренда Сибирской земли бароном В.Р.Штейнгелем с 1909г.
Циркуляр Военного Совета об условиях аренды земель Сибирского казачьего войска. 9 июля 1910 г.
ГАОО. Ф. 67. Oп. 2. Д. 2361. Л. 263-265. Подлинник.
http://docs.historyrussia.org/...e/4/zoom/4

Кубанский след баронов фон штейнгель: из прошлого и настоящего имения «Хуторок»
Текст научной статьи по специальности «Искусствоведение»
Гангур Наталья Александровна, Жданова Людмила Александровна.

Имение «Хуторок», как и имена их владельцев, крупных предпринимателей баронов фон Штейнгель, известно не только за пределами Кубани, но и России. Многочисленные награды на всевозможных международных и российских выставках - 6 золотых, 15 серебряных и 11 бронзовых медалей, не считая почтенных дипломов, - лучшее тому подтверждение [1, с. 183]. Владельцы имения и сами делали целенаправленные шаги в этом направлении, популяризируя свой передовой опыт и достижения не только на выставках, но и в печати. Так, для Всемирной выставки в Париже (1900) агроном П. Н. Котов по поручению барона В.Р. Штей-нгеля составил «Описание» кубанского имения. Этот своеобразный «путеводитель» к выставочным экспонатам (как и его французский перевод) был издан «Товариществом скоропе-чатни А.А. Левенсон» [2]. Иллюстрации, вошедшие в оба издания, сделаны со снимков одного из известных и титулованных польских фотографов В.В. Высоцкого, державшего собственное фотоателье в Киеве. Сами снимки выполнены не позднее 1894 года, и их печатная версия представляет несомненный интерес для нашего исследования. В предисловии к «Описанию» П.Н. Котов ссылается на более ранние издания (1895, 1896), которые были положены в основу новой редакции [3, с. 183]. Многоотраслевая сфера деятельности баронов фон Штейнгель, создавших на приобретенных и арендованных землях мощный агропромышленный комплекс, с разной степенью полноты (в зависимости от выбранного ракурса исследования) освещена в работах кубанских историков (В.Н. Ратушняк, О.А. Леусян, Е.М. Багаева, К.С. Чикаева и др.).

1 Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта № 15-34-01028.

Для нас важен другой аспект проблемы. В начале 1990-х заметно активизировался процесс накопления фактического материала по истории отдельных усадеб в разных регионах страны, сопровождавшийся выработкой общих подходов к вопросам типологии усадеб, выявлением этапов эволюции усадебной культуры [4, с. 123]. На материале нашего региона эта тема по-прежнему остается слабо разработанной. Для ее комплексного изучения необходим не только междисциплинарный подход, но и анализ всей совокупности источников. Данная статья написана на основе неопубликованных документов, выявленных в фондах Государственного архива Краснодарского края, материалов местной периодической печати, фотоисточников и результатов собственных наблюдений во время экспедиционного выезда в Новокубанский район в августе 2015 года.

Прежде чем перейти к непосредственной цели нашего исследования - изучению и реконструкции памятников усадебной архитектуры, их художественных особенностей, необходимо хотя бы пунктиром обозначить основные вехи биографии главных персонажей.

Родоначальник династии крупных предпринимателей Рудольф Васильевич Штейнгель родился в Ревеле в семье эстляндского дворянина, отставного гвардии подпоручика барона Василия фон Штейнгеля. После окончания Института инженеров путей сообщения (1861) он был назначен в Московский округ путей сообщения. Когда барону представился счастливый случай - концессия на постройку Ростово-Владикавказской железной дороги, он не преминул воспользоваться «выигрышным билетом», имея за плечами немалый опыт строительства железных дорог. Барон организовал акционерное общество (став не только одним из его учредителей, но и директором), которому были отданы постройка Новороссийской ветви и устройство коммерческого порта в Новороссийске. Основным местом его проживания стал г. Киев (с 1877 года здесь обосновался род баронов фон Штейнгель), где он имел не только усадьбу на Бульварно-Кудрявской, но и несколько домов, а также держал винную лавку [5, с. 304-306]. В 1881-1882 годах Р. В. Штейнгель покупает на Кубани, недалеко от Армавира, два участка земли площадью более 9 тыс. гектаров, строит большой винокуренный завод и начинает активно развивать полевое хозяйство, скотоводство, животноводство, виноградарство.

Оставаясь на постоянном месте жительства в Киеве, барон тем не менее часто наведывается в центральную усадьбу «Хуторок» (по имени которой и названо все имение), где ведется строительство главного дома, служебных и хозяйственных построек, формируется садово-парковая зона. За сравнительно короткий период имение разрастается, в нем появляются отделения - Марьинский, Сергиевский, Ивановский и Федоровский хутора, поселок на 50 домов и две конторы по управлению арендными участками. Создается обширный многоотраслевой комплекс с развитой инфраструктурой: гостиница, школа, больница со службами, баня, водопровод, грунтовые дороги, железнодорожная ветка при станции «Кубанская» Владикавказской железной дороги, телефонная связь, электричество и многое другое.

В 1897 году по раздельному акту имение барона Рудольфа Штейнгеля перешло одному из его сыновей, 26-летнему Владимиру Рудольфовичу, который с еще большей энергией и энтузиазмом продолжил дело отца. По описи, составленной в 1920 году, в советском имении «Хуторок» при станции Кубанской, насчитывалось 383 различных по своим функциям и назначению зданий и сооружений, одно перечисление которых занимает несколько листов [6, л. 55-67].

i
Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
Прочно обосновавшись в «Хуторке», В.Р. Штейнгель занялся перестройкой центральной усадьбы, преимущественно ее главного дома, построенного его отцом во второй половине 1880-х. Архитектура здания представляла собой характерный образец «кирпичного стиля», развивавшегося в границах периода Историзма и эклектики второй половины XIX века, и, конечно же, не могла соответствовать престижным интенциям В.Р. Штейнгеля. Фасады многоэтажного здания (двух- и трехэтажного) завершаются щипцами и не изобилуют декором. Небольшие прямоугольные окна с двустворчатыми ставнями (жалюзи), балкон на уровне третьего этажа (передний фасад) оживляли плоскость стены. Украшением бокового фасада трехэтажного корпуса служила деревянная терраса-галерея на «аркадах» с резным парапетом, поднятая на уровень второго этажа и почти полностью скрытая под плотным зеленым покровом вьющихся растений. Терраса служила своего рода бельведером - сквозь узкие ажурные прорези листвы открывался красивый вид на парк [2, с. 41].

Строительство нового здания (точнее его перестройка) так называемого дворца, лишь в общих чертах сохранявшего композиционную идею старого дома, началось в 1910-х (19111913 гг.) по проекту архитектора московского модерна, одного из приверженцев «неорусского стиля» Ильи Евграфовича Бондаренко.

В историю русского искусства И.Е. Бондаренко вошел в основном своими культовыми сооружениями, возведенными для старообрядцев, и выполненным совместно с К.А. Коровиным проектом павильона кустарного отдела «Русской деревни» на Всемирной выставке в Париже 1900 года [7, с. 27; 8, с. 301-302; 9, с. 310]. Однако архитектурная деятельность Бондаренко не ограничивалась только сферой храмового зодчества, хотя последняя и стала основной в его творчестве. Он проектировал промышленные, торговые и деловые здания, общественные сооружения и интерьеры, особняки и загородные дома (Москва, Подмосковье, Иваново, Кубанская обл.) [10, с. 31]. Е.И. Кириченко не без основания называет его крупным и оригинальным мастером, воплотившим в своем творчестве наиболее яркие особенности московской школы, хотя и сам архитектор признавал «московский дух» своих сооружений. Долгие годы Бондаренко был помощником Ф.О. Шехтеля в Московском архитектурном обществе; примыкал к Мамонтовскому кружку (по его проектам и под его руководством отстраивается владение С.И. Мамонтова «Абрамцево»; сотрудничал с Гончарным заводом «Абрамцево», 1898-1900) [11, с. 215, 404; 12, с. 303].

Идеалом и источником вдохновения для Бондаренко стала древнерусская архитектура Новгорода и Пскова, шатровые постройки XVI - XVII веков, но воспринятые не в русле господствовавшего в середине XIX столетия историзма и археологизма, а в романтическом, лирическом ключе. Проектируя свои постройки в «неорусском стиле», он по-новому осмысливает и интерпретирует древнерусские прототипы, широко использует цвет, черепицу для покрытия кровель, керамические панно, шатровые и бочкообразные формы, луковичные главки, некоторые элементы декора (ширинки). Другим источником вдохновения для мастера стали творческие эксперименты абрамцевского кружка, представлявшие собой интерпретацию в духе модерна русских народных мотивов. В 1900-х для строящихся по его проектам храмов и часовен на мамонтовском керамическом предприятии «Абрамцево» в Москве выполняются эскизы керамических панно и различных элементов декора. Е.И. Кириченко отмечает особенную экспрессию его архитектурных, прежде всего храмовых сооружений, достигаемую за счет используемых приемов - «сопоставления фактурно-цветовых контрастов, ритмики форм, плоскостей, по-разному окрашенных и обработанных поверхностей, крупных объемов и форм малой архитектуры» [9, с. 314 -315].

Дореволюционные видовые открытки и фотографии, выполненные в различные темпоральные периоды советской истории «Хуторка», позволяют составить общее представление об объемно-пространственной структуре и архитектурной декорации дворца. Архитектура нового усадебного дома, спроектированного И. Е. Бондаренко, отражает характерные приметы модернизации и стилизации, свойственные культуре модерна. Кирпичная кладка двух нижних этажей и деревянная конструкция третьего этажа скрыты под мраморной штукатуркой («оштукатурены мрамором»), белизну которой оттеняет черепичная кровля, майоликовые панно и мозаичные вставки. Асимметричная композиция, игра масштабов, гиперболизация отдельных форм, стилизация криволинейных очертаний, контраст больших масс и мелких элементов придают зданию «модерновость». Однако при «круговом обходе» меняется архитектурная декорация. Боковая двухэтажная пристройка (северо-восточный фасад) с зимним садом решена в приемах «модернизированной» классики: волнообразно изогнутая лестница, огибающая массивный балкон-крыльцо; круглая скульптура (alaantique), установленная на пьедестале у «ложной» арочной ниши; полуциркульные завершения больших окон второго этажа, арочные пролеты, маскарон (фонтан) и даже бандероли с венком и гирляндами.

На плоской крыше устроена терраса с большим «полосатым» зонтом посредине, огражденная с трех сторон парапетными тумбами и металлической решеткой, сквозь прутья которой видны (на открытке) стебли ампельных растений. Прямо с террасы открывался прекрасный вид на сад со шпалерами, скамейками, садовой плетеной мебелью и парк с фонта-

ном, сбоку - на башенный многогранный эркер заднего фасада, «висящий» на уровне третьего этажа над прямоугольным в плане выступом. Конусообразный шатер эркера, покрытый черепицей (похожей на лемех), венчал шлемовидный купол на круглом барабане, декорированном овальными медальонами. Обращают на себя внимание светлые, в тон «мрамора», оконные, или фасадные, маркизы (наружные шторы), с наклонным козырьком и рюшами по краям с темной окантовкой. Маркизы оформляли не только эркерные окна будуара, но и другие окна юго-восточного фасада (кроме балконов), придавая экстерьеру «модерновую» элегантность, стильность и европейский «дух», акцентируя высокий статус и респектабельность владельца дворца [13, с. 87].

Однако романтический дух «театральной» декорации заднего фасада сменяет строго официальная, торжественная «тональность» главного, северо-западного фасада дворца. Входное крыльцо с широким арочным пролетом и одной мощной угловой колонной «совмещено» с балконом, примыкающим к выступающей части здания. На балконном ограждении в штукатурке выполнен рельеф, по абрису похожий на баронский герб (корона, единороги), а на углу, со стороны колонны - скульптурное изображение «орла» с поднятыми крыльями (изображение двух орлиных крыльев входило в геральдическую композицию герба) [6, с. 280].

Вместо воздушных маркиз над прямоугольными окнами первого и второго этажей правого «крыла» сделаны керамические вставки из нескольких рядов темных плиток, визуально удлиняющие пропорции оконных проемов. Прямоугольный выступ здания (на заднем фасаде его венчает башенный эркер) завершается высоким готическим щипцом с «переломом», в тимпане которого в 1920-е появился «палимпсест» с изображением вождя победившего пролетариата. Многогранный оконный эркер, расположенный на уровне первого этажа, венчал широкий карниз и изогнутую «чешуйчатую» черепичную кровлю. Высокая крыша здания, крытая черепицей, приобретает «разорванный» абрис из-за большого количества скатов (щипцов) различных размеров и расположенных под разными углами люкарн, имеющих собственное обрамление и объем [13, с. 86, 93]. Все эти средневековые реминисценции имели своим источником не древнерусские прототипы, а средневековую архитектуру стран Северной Европы. Отзвуки стиля «хайматкунст», как и модернизированная классика, свидетельствовали «о сохранявшем свои позиции фрагментарном иконографическом подходе», «аппли-кативном соединении различных архитектурных тем» [8, с. 302].

Первый и третий этажи дворца имели одинаковое число комнат - 10, второй этаж - 6 комнат, коридор и зимний сад. На первом этаже располагались парадные помещения - две передних и коридор, каждый этаж также включал ванную и клозет [6, л. 55]. Полы в дворцовых комнатах были набраны из деревянных планок в технике «паркетри». Несмотря на значительное число помещений во дворце, в большинстве своем они были невелики по размерам. Именно это обстоятельство и отмечено в докладе комиссии, обследовавшей в 1920 году частновладельческие хозяйства в Лабинском отделе Кубано-Черноморской области: «...имеющийся в имении так называемый дворец менее всего приспособлен под среднюю специальную [сельскохозяйственную] школу: в нем больше маленьких комнат и мало вместительных, годных для классов или кабинетов» [6, л. 73 об]. «Мраморный» дворец не сохранился до нашего времени. В военные годы в нем располагалась немецкая комендатура. Бомбардировки нанесли серьезный урон зданию, остававшемуся в полуразрушенном состоянии до начала 1970-х (сейчас на его месте здание поликлиники).

Судьба других усадебных строений оказалась различной, некоторые из них сохранились, хотя и в «обновленном» виде, другие разрушены в разное время, третьи - «облицованы» рекламными щитами, «осовременившими» и одновременно до неузнаваемости изменившими их внешний вид.

Кухня находилась отдельно во дворе, в кирпичном здании, разделенном на четыре отделения и кладовую, под железной крышей. Полы в кухне выложены облицовочной «метлахской плиткой». Производство такой плитки было налажено в конце XIX века на керамической фабрике, разместившейся в зданиях бывшего аббатства Метлах (Юго-Западная Германия), а в начале ХХ и на заводе огнеупорных изделий М.А. Ковалевского (Екатеринос-лавская губ.). Из такой износостойкой плитки, разнообразной по рисунку (пальметты, плетенки,

восьмиугольные звезды, ромбы, клеверообразные кресты и т.д.) и цвету выстилали «ковры» на лестничных площадках общественных и частных жилых сооружений.

На территории усадьбы находился еще один кирпичный, под железной крышей двухэтажный дом. На первом этаже размещались в основном служебные помещения - кухня, комната и гараж. Барон владел двумя автомобилями иностранного производства: французской фирмы Delaunay-Belleville («Делонэ-Бельвиль») и американской Rambler. Французская фирма с середины 1900-х годов наладила выпуск дорогих элитных моделей высокого качества, но кузова («кароссери») изготавливались по индивидуальному заказу в специализированных кузовных ателье /каретных мастерских.

Среди августейших особ этой фирмы значился последний русский император. В его гараже находилось четыре автомобиля марки этой фирмы, причем первый - трипль-фаэтон появился в царском гараже в 1906 году. Две роскошные модели - ландоле и лимузин были изготовлены специально для Николая II. Они предназначались в основном для официальных мероприятий и не так часто использовались для выездов императорской семьи, чего нельзя сказать об автомобиле барона. В акте специальной реквизиционной комиссии (1916 г.) автомобиль «Делойне-Бельвиль № 648 40х60 Барона Штейнгеля не принят по низкоходности, сильной изношенности ответственных частей и как выслуживший свой срок около 10 лет» [14, л. 2]. Судя по всему, барон приобрел «Делонэ» примерно в 1906-1907 годах. Другой автомобиль «Рамблер Американская - без № 40 H.P., его же, не принят за непригодностью зажигания, карбурации и ненадежности конструкции» [14, л. 2]. Гараж барона должен был быть довольно вместительным, так как французская модель отличалась внушительными размерами. Второй этаж названного дома включал шесть комнат и коридор. Во всех трех зданиях -дворце, доме и кухне имелись водопровод и электрическое освещение.

i
Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
Состав служебных строений, находившихся на территории двора, был типичен для дворянских усадеб: каретник, прачечная и комната для прислуги, кладовая, ледник с погребом, сарай, летняя кухня и т.п. Прачечная и квартира прислуги размещались в двухэтажном кирпичном, крытом железом доме: на первом этаже - прачечная и две комнаты с асфальтовыми полами и две комнаты для прачек с деревянными полами. Второй этаж включал две комнаты и чердак для сушки белья. Каретник (с чердаком) также построен из кирпича, с деревянными полами и железной кровлей. Кладовая, состоявшая из трех отделений (в одном -цементные полы), возведена из самана, на кирпичном фундаменте, под черепичной крышей. «Ледник и погреб кирпичный, крыт сводами из кирпича и сверху зацементирован. Над ледником устроена фахверковая кладовая» [6, л. 55 об]. Фахверк, использовавшийся в жилых и хозяйственных постройках, типичен для старинных городов Германии и других стран Северной и Центральной Европы.

Среди других строений центральной усадьбы в описи отмечаются: дощатый детский однокомнатный домик; деревянный сарай для топлива; летняя кухня - с цементными полами и со стенами, обнесенными проволочной сеткой; кирпичный ретирад на два отделения; «бе-льевка» на деревянных колоннах, с полом из «цементных плиток». Детский домик, сарай и «бельевка» имели железную кровлю, а ретирад и летняя кухня - черепичную. По-видимому, в парковой зоне за домом была оборудована для игры в лаун-теннис специальная цементная площадка с ограждением из проволочной сетки высотою в 4 аршина. Эта игра была очень популярна среди аристократии, ее пропагандировали и на страницах петербургского «журнала красивой жизни» [15].

На территории усадьбы находился одноэтажный Г-образной планировки флигель с открытой террасой, построенный из кирпича и дерева, обложенного кирпичом; крыша была частью железная, как и у террасы, частью черепичная. Во флигеле имелось девять комнат, передняя, две буфетных, ванная, клозет, кухня, кладовая и погреб под ней. Отдельно во дворе размещались сарайчики из саманного кирпича и дерева, под черепичной крышей, разделенные на четыре отделения; кирпичный ледник, крытый «железобетонными сводами» [6, л. 55 об]. Позднейшие пристройки к флигелю были, по-видимому, сделаны уже при В. Р. Штейнгеле. Возможно, И. Е. Бондаренко принял участие в формировании нового архитектурного облика здания, что и обусловило его своеобразную планировку и «смешанную» технику. Архитектор,

работавший в содружестве с одним из наиболее крупных представителей русской инженерной школы ХХ века А.Ф. Лолейтом, довольно часто применял в своих сооружениях железобетонные конструкции [9, с. 318].

Знаменитый «бароновский» парк, расположенный за домом, пережил периоды расцвета и упадка, «ренессанса» в послевоенные годы, постепенного забвения и запустения в новом постсоветском пространстве. Старожилы ностальгически вспоминают об этом «посюстороннем парадизе»: цветниках, широких аллеях и аккуратных дорожках, кирпичных тумбах с цветами, розарии с «красиво оформленными питьевыми фонтанчиками», «беседке любви» из вечнозеленого плюща, «пламенеющем» сердцем из роз в обрамлении «боскетов» бузины и многом другом. Каменное сердце парка - фонтан, сухо и прозаически названный в архивном документе «резервуаром из бетона». Он появился еще при Рудольфе Штейнгеле, тогда же был распланирован и парк. Крупноплановое изображение этого фонтана со сложным профилем чаши (парафраз античной базы) представлено на видовой открытке, запечатлевшей в отдалении «мраморный» дворец. В центре чаши возвышалась небольшая скала, искусственно созданная из неотесанных каменных глыб («сельский стиль»), в расщелинах и на выступах которых размещались горшки с цветами, похожими на каллы с их белыми воронкообразными покрывалами. Вокруг бассейна на равном удалении друг от друга стояли мраморные скамейки.

С этим фонтаном у жителей «Хуторка» связаны не менее яркие воспоминания. В зимнее время бассейн осушали, а весной из «золотого петушка», возвышавшегося в центре чаши, многоструйно, водопадами лилась вода, поступавшая из водонапорной башни, находившейся рядом на кургане. Фонтан этот пришел в запустение, основание и стены резервуара разрушались, и накануне нашего приезда его совсем разобрали.

Судя по дореволюционным открыткам и фотографиям 1940-1950-х годов, парк был основан на началах симметрии, регулярности («регулярный стиль»), с геометрически распланированными дорожками, цветниками, лучевой планировкой аллей. Как правило, французский «регулярный» и «английский» пейзажный стили сочетались. Правда, в центре rond-point (круглая площадка) в 1950-е появился величественный памятник «человеку с усами», который с высокого пьедестала созерцал эту рукотворную красоту, цветочный рай. Сквозь сосновые и дубовые кроны проступали открытые участки лужаек, засеянных травой. Здесь были сиреневая и каштановая аллея, как и в усадебном парке соседа барона - землевладельца З.Ф. Щербака. Пышные соцветия сирени, белые, лиловые, розоватые и красноватые, - излюбленный мотив в живописи русских художников «серебряного века», к нему обращались и французские импрессионисты. Сиреневую симфонию, или, по выражению О. Мандельштама, «глубокий обморок сирени», запечатлел в своих этюдах К. Моне. Не менее эффектно выглядели во время цветения и раскидистые кроны конского каштана (эскулус), густо усеянные прямостоячими пирамидальными белыми соцветиями - кистями (тирсы).

Сейчас в самый разгар знойного и душного лета мы, конечно же, не увидели ни соцветий сирени, ни каштановых тирс, как, впрочем, и «регулярного стиля». Широкие аллеи, как и кусты сирени, сохранились, но качества живописности формы свободной планировки, заложенные в парке изначально, с течением времени проступили все рельефнее, сгущаясь по мере удаления вглубь, где парк переходил в лес, носящий в садово-парковом искусстве поэтическое название Сильвия. Одна из аллей подвела нас к мостику, перекинутому через дренажную канаву, заполненную водой. Стилизация под «дикую природу» характерна для парков «пейзажного стиля». Возможно, когда-то здесь были и парковые павильоны, деревянные беседки, как в усадьбе З.Ф. Щербака. Но что доподлинно известно и что составляло неотъемлемую часть старинных усадебных парков - это оранжерея. В данном случае это было кирпичное здание с двумя отделениями, под стеклянной крышей; при ней находились однокомнатная квартира, кухня и кладовая [6, л. 61]. Старожилы вспоминают огромные окна оранжереи и два камина, которыми отапливались помещения.

По свидетельству биографа А.И. Солженицына, в усадьбе его деда З.Ф. Щербака тоже разбили парк с аллеями, «завели оранжереи с олеандрами и пальмами, выкопали пруд с купальней, соорудили беседки, засеяли газоны на английский манер» [16, с. 30, 31]. В городс-

ком саду Екатеринодара в 1906 году завершилась постройка оранжереи, в которую были перенесены все тропические растения. Оранжерея «как по внешности, так и по внутреннему устройству представляла некоторое украшение сада» [17, с. 3].

Местом отдыха барона, его семьи и гостей был не только парк с фонтаном, уютными дорожками, газонами, цветниками, тенистыми аллеями, но и пруд с небольшим островом посредине. К водоему ведет широкая дорога (ул. Заводская), вдоль которой слева, немного не доходя до пруда, протянулась кирпичная заводская стена под черепичной кровлей, с «вклинившимся» в нее заглубленным центральным фасадом парадного здания бывшего винокуренного завода (спиртзавод).

Здание построено из кирпича, облицовано декоративной белой штукатуркой, имитирующей квадровую кладку. Декорация фасада выполнена в «классическом стиле». Здание имеет цоколь, образованный двумя одинаковыми выступающими на плоскости фасада профилированными карнизами. Нижний зрительно отделяет плоскость фасада от фундамента, верхний, кроме своего прямого назначения, служит основанием для оконных наличников (сандрик). Вход в здание внизу отмечают низкие ступени с широкой площадкой, а вверху - треугольный профилированный фронтон.

Симметрично по обеим сторонам от центрального входа с венчающим его полуциркульным световым окном расположены четыре высоких арочных и два прямоугольных окна. Как и вход, первые имеют обрамление в виде пилястр с каннелюрами, несущих полуциркульные арки с архивольтами и замковым камнем; широкие прямоугольные окна - только пилястры и венчающий карниз. Портальная композиция входа акцентирована дополнительными декоративными элементами - крупными розетками на «метопах» облегченного антаблемента.

Другой декоративный мотив - рельефный ионический орнамент, расположенный под карнизом здания и под наклонными гейсонами венчающего фронтона, в центре декорированного крупным медальоном. Сейчас центральный вход закрыт, возле него разрослись высокие травянистые растения, разрушились ступени. Поверхность примыкающей к зданию заводской стены на всем ее протяжении равномерно оживляют широкие лопатки, вверху - несколько рядов кирпичных тяг ложковой кладки и два ряда «сухариков» (дентикулы).

В самый разгар знойного дня мы с гидом (главный хранитель Новокубансокго музея Г.М. Чмелева) спустились к «дремлющему пруду», посреди которого раскинулся остров. Во времена барона Рудольфа Штейнгеля он соединялся с противоположным берегом длинным пешеходным мостиком, облегченная конструкция которого была не лишена изящества [2, с. 39]. В 1946 году в местной газете появилась любопытная заметка под заголовком «Пруд», автор которой писал: «В пищепромкомбинате им. Сталина имеется замечательный пруд. Прозрачная вода, живописный островок с перекинутым через него красивым мостиком, прохлада в тени густых деревьев привлекали сюда по выходным дням не только трудящихся совхоза, но и сотни жителей Покровки, Кубанки и других населенных пунктов. Здесь по вечерам играл духовой оркестр, плясала молодежь, демонстрировалось кино, устраивались вечера самодеятельности, пруд был полон купающихся, работал ресторан. Это было до войны и даже во время войны в 1943-1944 годах. Сейчас пруд в запущенном состоянии. Мостик на островок растащен на топливо, в пруду моют ведра, кадушки, запачканные бардой, стирают белье». Далее автор задается риторическим вопросом и сам же отвечает на него: соответствующим организациям пора «навести прежний порядок на пруду, превратить снова его в культурное место для отдыха трудящихся» [18, с. 2].

i
Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
Сейчас пруд является местом отдыха жителей поселка, здесь устроен пляж, восстановлен деревянный мостик, на острове работает кафе. Нельзя не разделить восхищение авторов статьи относительно живописного вида этого места. В безмятежной глади воды отражаются серебристые ивы со свисающими густыми «плакучими» ветвями, деревянная свайная беседка, обезлюдевшая в полуденный зной. В густой тени плакучих ив спрятался причал, во времена барона имевший входную металлическую арку и специальный спуск к воде. На пруду гости усадьбы катались в лодках, выходили прогуляться, уединиться на островок, своеобразная идиллия в жанре «пейзан».

Воспользовавшись случаем, мы осмотрели территорию ООО «Хуторок-2» по ул. Заводской 22, бывший винокуренный завод барона В. Р. Штейнгеля, основанный в 1883 году. Огромная территория завода показалась нам пустынной и заброшенной, словно здесь остановилось не только производство, но и сама жизнь. Старые здания исторически соседствовали с послевоенными постройками. По описи 1920 года винокуренный завод включал: «здание кирпичное, двух- и трехэтажное, крыто железом и черепицей». При заводе имелись кирпичная казарма, саманный ледник, четыре деревянных амбара для зерна, кирпичный колодец, абиссинский, и бассейн для запаса воды; погреб для склада извести; фабричная кладовая; навес на деревянных столбах, все постройки имели железную кровлю [6, л. 63- 64].

В годы войны завод был разрушен, принятый пятилетний план предусматривал его реконструкцию и увеличение мощности по сравнению с 1945 годом в три с лишним раза [19, с. 2]. Характер кирпичной кладки, отсутствие декоративных элементов выдают позднейшие «напластования» (1974, 1979).

Производственные здания представляют собой комплекс соподчиненных разномасштабных объемов (старых и новых), каждый из которых имеет собственную кровлю, включая и чердачные помещения, в миниатюре повторяющие передний фасад. Все вместе они создают прерывистый, но довольно динамичный ритм. В целом архитектурный облик заводских объектов вызывает аллюзии со средневековой европейской архитектурой. Впечатление это перцептивно усиливают и фиолетово-красноватый цвет кирпичной кладки, и композиционные и декоративные элементы фасадов. Не вдаваясь в подробное описание каждого здания, отметим наиболее характерные приемы: щипцы, акцентация кирпичной кладкой угловых столбов-устоев (своеобразные контрфорсы), членение стены лизенами (лопатками), прясла которой прорезают узкие, вытянутые по вертикали оконные проемы, пояс из машикулей (без аркатуры) под карнизом, похожий на «городчатый» орнамент. Но главным элементом архитектурной декорации становится окно - разной формы, размеров (круглое, «слепое», полуциркульное). Огромное окно с полуциркульным завершением, обрамленным аркой из клинчатых кирпичей с «запирающим» ее замковым камнем, имеет мелкую квадратную, а люнет - лучевую расстекловку. Тема с вариациями находит продолжение в небольших окнах, с дугообразным завершением, обрамленным вверху таким же «клинчатым» наличником. Этот мотив своеобразно преломляется в декорации фасадов небольших двухэтажных кирпичных жилых построек (бывшие квартиры рабочих, служащих), «разбросанных» на территории поселка.

На территории бывшего имения сохранились и другие постройки, правда, одним повезло больше, другим меньше. Заметно «облагородили» и двухэтажное здание по ул. Карла Маркса, 53, в котором разместились офисы и городская аптека. И только великолепный чугунный надкрылечный зонт на двух изящных колонках, с богато орнаментированным фронтоном (в тимпане медальон с ажурной «вязью» и пышные растительные побеги в стиле Ренессанс), характерным для городских особняков, выдает приметы недавней старины.

Зданию бывшей главной конторы (ул. Карла Маркса, 53) удалось сохранить свой неоклассический экстерьер - белые полуколонны, полуциркульные окна с «архивольтами» и замковым камнем, «рустованные» лопатки. В описи фигурирует кирпичное здание, одноэтажное, крытое черепицей, с деревянными полами (паркетными в зале), имеющее семь комнат, кладовую, две передних, клозет и террасу [6, л. 60 об]. В полуротонде, пристроенной с торца к прямоугольному в плане зданию, был устроен зал, освещаемый попарно расположенными между полуколоннами арочными окнами. Сейчас в этом здании находится правление ЗАО «Коллективное сельскохозяйственное предприятие «Хуторок», генеральным директором которого является Ф.И. Булдыжов, депутат Законодательного Собрания Краснодарского края.

Во время экспедиционного выезда мы осмотрели основные, но, безусловно, не все памятники архитектурного наследия имения баронов фон Штейнгель. Собранный изобразительный материал (открытки, фотографии), как и выявленные архивные документы, помогли в основных чертах реконструировать «разорванные звенья» архитектурного ансамбля баронов фон Штейнгель. Усадебный комплекс в целом, как и другие постройки (жилые, промышленные) в огромном имении баронов, созданные в конце XIX века, представляли собой типичный образец архитектуры «кирпичного стиля» (эклектика). В 1910-е годы В.Р. Штейнгель

кардинально перестраивает усадебный дом, новый проект которого был выполнен архитектором московского модерна И.Е. Бондаренко, известного своими работами в «неорусском стиле». Однако мастер сообщает архитектуре дворца не столько «неорусский», сколько «европейский дух» с характерными приметами модернизации, что было согласовано с самим заказчиком. В это же время перестройке или облицовке (оштукатуриванию) подверглись и некоторые другие здания в имении, архитектурная декорация которых отсылает к классическому «стилю», глубоким знатоком которого был И.Е. Бондаренко. Дальнейшие исследования, выявление и изучение сохранившихся и утраченных памятников историко-культурного наследия, возможно, прольют свет на многие малоизвестные факты из истории кубанского имения баронов фон Штейнгель, откроют известные и малоизвестные имена его создателей - архитекторов, художников, декораторов.
https://cyberleninka.ru/articl...ya-hutorok