Черняковы

Великий пост – главный и самый строгий период воздержания в христианстве, который готовит верующих к Пасхе. Название «Великий» он получил за особую важность и продолжительность – почти 7 недель.
Для жителей села в XVIII веке Великий пост был главным событием весны. Верующие были обязаны прийти в церковь на исповедь и причастие, и государство строго за этим следило: тех, кто не ходил без уважительной причины, штрафовали или брали на особый учет. Для этого и велись исповедные ведомости.

С пометкой «Бобыли и их домашние» мы видим запись:
Иван Гаврилов, 26 лет.
Жена его Ирина Андреева, 32 года.
Сын их Тимофей, 4 года.
Вышеописанного Гаврилы брат-
Его Лукьян Гаврилов, 23 года.
Его жена Ульяна Петрова, 23 года

В записи нет фамилий, но состав семьи позволил мне определить именно нужных мне людей, которые в дальнейшем будут зафиксированы в других документах уже с фамилиями. Прямого представителя моего рода, Саввы Гаврилова, тут нет. Он родился в 1762 году, и на момент записи ему должно было быть 18 лет.
Бобыли в XVIII веке – это безземельные крестьяне. Они отличались от обычных крестьян тем, что у них не было собственного пахотного надела и рабочего скота для его обработки. Из-за отсутствия земли бобыли не могли прокормиться классическим сельским хозяйством, поэтому их семьи выживали иначе.
Главы семей и старшие сыновья нанимались батраками к более зажиточным односельчанам – помогали пахать, косить и убирать урожай за долю в зерне или мелкую плату. Многие уходили в города на заработки, занимались мелкой торговлей или ремеслом – были ткачами, портными, сапожниками, плотниками.
Главным источником дохода были лесные промыслы: окрестности Суражского уезда богаты лесами, и бобыли нанимались на лесозаготовки, жгли древесный уголь, гнали дёготь и смолу. Эти продукты пользовались огромным спросом в соседнем купеческом посаде Клинцы. Мужчины-бобыли долгими зимними вечерами делали деревянную посуду: кадки, бочки, корыта, деревянные ложки. Женщины пряли чужую шерсть или коноплю на заказ.
А в 1780 году граф Завадовский развернул строительство своей усадьбы в соседних Ляличах, и многие безземельные крестьяне из Перетина нанимались туда разнорабочими: копали пруды, возили кирпич, заготавливали камень, получая за это скромную подённую плату.

Попытки найти записи более раннего периода не увенчались успехом.
Я нашла Румянцевскую перепись 1765–1769 годов деревни Перетин с очень трудночитаемым почерком, но не нашла там никаких упоминаний ни братьев, ни их отца Гаврилы. По датам рождения братьев можно понять, что Гаврила Черняков родился примерно в 1712–1735 годах.

Быт деревни Перетин в 1780 году
Перетин состоял из «курных» хат: небольшие срубы из брёвен, обмазанные глиной, без дымоходов. Дым от печи выходил прямо в комнату – через дверь или маленькое оконце. Из-за этого стены и потолок были полностью покрыты слоем чёрной сажи. Окна были крошечными: вместо стёкол использовали бычий пузырь или промасленную холстину. Крыши крыли соломой. Возле хат и располагались колодцы, обеспечивавшие деревню водой.
Внутри избы царила теснота. Вся семья спала на деревянных полатях или прямо на соломе на полу. Одежда крестьян была грубой, серой, изобиловала заплатками. Большую часть года ходили в неотбеленной серой одежде из конопли. Ткань была жёсткой, как мешковина, кололась и быстро пачкалась. Из-за бедности одежда носилась десятилетиями, переходила от старших детей к младшим и была сплошь покрыта латками из обрезков старого сукна.
Мужская одежда производилась исключительно дома. Рубахи имели серо-зелёный или землистый цвет. Рубаха была длинной, почти до колен, и подпоясывалась простым пеньковым канатом или шерстяным шнуром.
Женский костюм полностью состоял из сурового полотна. Будничная сорочка шилась из самой грубой части конопляного полотна. Она сильно колола тело, но была долговечной. Никакой вышивки на каждый день не полагалось – берегли нитки и время. Крестьянки носили холщовые полосатые юбки или поневы – три сшитых куска ткани, собранные на шнурке. Окрашивали их домашним способом: вываривали в коре дуба, луковой шелухе или ольховой коре. Цвет получался тусклым и блеклым. Выйти с непокрытой головой считалось позором, поэтому женщины повязывали голову простым куском серого холста.
Обувь была главной проблемой. Лыковые лапти, сплетённые из коры липы, были основной обувью и мужчин, и женщин, и детей. Безземельные бобыли делали поршни: брали прямоугольный кусок сыромятной телячьей кожи, делали по краям дырочки, продевали туда пеньковую верёвку и стягивали прямо на ноге поверх холщовых онуч. Такая обувь быстро промокала и коробилась от сырости. Летом и до поздней осени взрослые и дети чаще всего ходили босиком.

Глава 3: Ревизская сказка 1782 год, 4 ревизия
Ревизские сказки – это официальные документы Российской империи, в которых фиксировались результаты подушных переписей податного населения в XVIII – второй половине XIX века. Название произошло от слова «сказать»: списки составлялись на основании сведений, которые старосты или хозяева дворов «сказывали» переписчикам.
Главная цель – учёт населения для сбора подушной подати и комплектования армии. Записи велись посемейно: указывались имя, отчество, возраст на момент переписи и при прошлой ревизии, степень родства, а также изменения в составе семьи – кто родился, умер, переехал или бежал.

Это всё та же деревня, только написанная как Пиратин. Такие вариации названий были зафиксированы.

Если сравнивать только исповедную ведомость и ревизскую сказку, то в ревизской сказке возраст указан точнее, чем в исповедальной ведомости. Однако оба источника содержат множество погрешностей, и безоговорочно верить цифрам ни в одном из них нельзя.
Ревизская сказка была жёстким финансовым документом: по ней исчислялись налоги и забирали в рекруты. В бланке ревизии всегда было две графы возраста – «по прошлой ревизии» и «ныне налицо». Писцы не выдумывали возраст заново, а брали цифру из предыдущей переписи и математически прибавляли к ней количество прошедших лет. Но если в самой первой ревизии, где человек появился, его возраст указали «на глаз» или соврали – например, крестьяне занижали возраст мальчиков, чтобы отсрочить рекрутство, – то эта ошибка автоматически кочевала из одной ревизии в другую десятилетиями.

Исповедальная ведомость составлялась священниками ежегодно перед Пасхой. Она фиксировала, кто из прихожан был на исповеди и причастии. Главная проблема с точностью: священники часто заполняли графу возраста «на глазок» или переписывали данные из прошлогодней ведомости, забывая прибавить год. В генеалогической практике стандартна ситуация, когда человек в исповедальных ведомостях три года подряд записан в возрасте «45 лет», а через пять лет ему резко становится «55». Погрешность в исповедках для взрослых людей, особенно пожилых, может легко составлять от 5 до 10 лет в обе стороны.

Итак, первым записан старший брат Иван, но отчество уже как Лавринов. Когда я нашла этот документ, про Ивана я не знала и из-за этого решила, что всё-таки этот брат двоюродный. Но в дальнейшем познакомилась с более поздними документами, где Иван всё-таки Гаврилов.
Иван Лавринов, 30 лет (заметим, что год назад ему было 27).
Жена его Ирина Андреева, 28 лет (год назад ей было 33 года).
Тимофея, их сына, нет. Есть другие дети:
Анна – 3 года,
Иван – полгода.
Есть второй брат:
Лукьян, 25 лет.
Жена его Ульяна Петрова, 35 лет (два года назад ей было 23).
Сын Лукьяна Яков, 2 года.
И пасынки Лукьяна, которые мне и помогли определить семью Лукьяна в дальнейших документах:
Николай, 15 лет,
Иосиф, 12 лет.
И наконец мой прямой родственник Савва, которому 20 лет, и он холост!

Глава 5: Ревизская сказка 1811 года. 6-я ревизия
Ревизская сказка 1811 года, 8 сентября. Черниговской губернии, Суражского повета, деревни Ператина помещика (различные регалии) Завадовского.
В ревизской сказке мы видим графы: номер, ФИО, возраст по 5-й ревизии 1795 года и возраст по 6-й ревизии 1811 года.
Под номером 13 записан Лукьян Гаврилов сын Черненок, внесённый по добавочной ревизии 1800 года, 56 лет.
Лукьянов сын Яков, 31 год.
Савва Гаврилов сын Черненок – переведён в деревню Александровку в 1808 году.
Савин сын Прокопий, написанный по добавочной ревизии.
Что можно узнать из этой записи? Во-первых, Лукьяна не было во время ревизии 1795 года – его нет и в исповедальной ведомости 1799 года. А во-вторых, что фамилия была Черненок.
Тут же есть ревизия по Александровке.
И мы видим запись: Савва Гаврилов сын Черненок переведен из деревни Перетин, 49 лет.
Савины дети:
Прокоп, 20 лет. Тут по возрасту нестыковка- 9+16 лет, будет 25. Возможно сын первый Прокоп умер, и второго сына назвали так же.
Кондрат, 13 лет
Емельян, 11 лет

Глава 7: Ревизская сказка 1858 года, 10-я ревизия
С Петровка (Петрова Буда).
В ревизской сказке мы снова видим привычные графы: номер дома, ФИО, возраст по 9-й ревизии 1850 года и возраст по 10-й ревизии 1858 года.
Во втором доме живёт:
Кондрат Савин Черняков, 54 года, 58 лет.
Кондратовы сыновья:
1-й Яков, 24 года, 34 года.
Яковы сыновья:
Евфим, 4 года, 11 лет,
Харлампий (прадед), 3 года.
2-й Гаврила, 19 лет, 26 лет.
Женская половина:
Кондрата Савельева дочери:
Домникия, 20 лет,
Евфросиния, 14 лет.
Жена Евфросиния Кондратова умерла 25.08.1854 года.
Якова Кондратова жена – Екатерина Акулина, 30 лет.
Его дочь – Агафия, 1 месяц.
Гаврилы Кондратова жена – Евфросиния Иванова, 30 лет.
В этом же селе живёт брат Кондрата Савина – Емельян Савин Черняков:
Сын Емельяна – Михайла, 20 лет, 24 года.
Женская половина:
Емельянова жена – Параскевия Иванова, 54 года.
Дочери:
Анна, 28 лет,
Домникия, 20 лет,
Анна, 18 лет,
Матрона, 13 лет.
Брат Кондрата Савина – Прокоп Савин – живёт в деревне Александровка:
Его сын, в доме 98:
Макар Прокофьев (периодически встречаются вариации Прокофьев и Прокопьев), 35 лет, 42 года.
Макара Прокофьева сыновья:
Пётр, 5 лет, 12 лет,
Алексей, 3 года, 10 лет,
Спиридон, 0,5 лет.
Макара Прокофьева брат – Яков, 27 лет, 34 года.
Якова Прокофьева сын – Тимофей, 1 год, 8 лет.
Женская половина:
Мария Наприева Чернякова, 63 года.
Макара Прокофьева жена – Анастасия Герасимова, 34 года.
Его дочь – Миланья, 7 лет.
Якова Прокофьева вторая жена – Мария Евстафиева, 35 лет.
Его дочь – Евфросинья, 19 лет,
Харитина, 2 года