Томащик

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ПЛАНЫ НА ГОД

1. Написать на поиск Томащика в домовых книгах.
2. Уточнить у родственников информацию, поискать фото.

https://vikidalka.ru/1-51618.html

Историко-культурные регионы Беларуси в XIV–ХVII вв.

В XIV ст. регионы Беларуси включаются в новое государственное объединение Великое княжество Литовское, русское, Жемайтское.

https://lib-fond.ru/lib-rgb/
Отдел рукописей РГБ – Собрание рукописей и старопечатных книг

https://lib-fond.ru/

lib-fond.ru

https://gramoty.ru/birchbark/

Главная – Древнерусские берестяные грамоты

https://db.zhnivo.com/by/belarus-genealogical-databases/

Генеалагічныя базы дадзеных Беларусі

Ни колочка не было
Семен Онищук, житель Гусаков, рожденный в 1907 году.
В беженство выехали мы в 1915 году. Отец испугался, что
немцы людям глаза выкалывают, а бабам сиськи отрезают. А после
казаки верхом ездили и выгоняли нас, а деревню подожгли. У нас есть дом
красивая, большая, новый пол в ней положили. И овинья Великая была,
и сараи, и Шпихер-все казаки сожгли. Свиньи остались, а коров гнали с собой и после возле Минска русские солдаты купили их у нас на мясо. Везли
с собой одежду и еду на повозке прикрытой плахтами. Ночевали на
кормили и ели то, что взяли из дома. Патики собирали, раскладывали
огонь и варили. Ехали дед с бабой, мама с папой, сестра, брат и я. а один
брат в армии был. Заехали мы в Рогачев и там перегрузились на поезд,
а лошадей и телеги продали. Поездом въехали в Самару, а оттуда пароходом
в Ставрополь на Волге (сегодня Т альяти). Дед на станции в Самаре пошел утку купить и пропал-отлучился от нас и в Сибирь поехал.
В Ставрополе я в шко лу ходил, два отделения закончил. Нам, беженцам, хорошо было: давали тетради и книжки дар языковые.
Бедным обидно было, что за пол рам на помещиков и Попов делали. Как наступила революция, то друг друга били; расстреливали и в Волгу бросали. И как белых погнали, то красные Попов арестовывали, вели на
лед на Волге, вырубали прорубку и их в той прорубке топили.
Мы вернулись в 1919 году. Когда покидали гусаки, было нас восемь человек, а вернулось только трое. Мама еще в 1915 году умерла, дед
пропал, баба умерла. Отец был поехал в Сибирь деда искать, там
простудился, заболел ревматизмом и тот ревматизм его доконал.
А старший брат умер от тифа.
Вернулись в гусаки, а тут ни колочка! Было несколько домов, то у них по
две-три дружины жили. После брат Шпихер в Готьках купил, то в нем,
кроме нас, еще две чужие дружины жили, что не имели где деться. И есть было нечего. Если бы не польские люди, то не выжили бы. Бабы
их кормили, а потом кормили.
После брат женился, а сестра вышла замуж и я в двенадцать лет
сам остался один. Т О я вплоть до 1935 г. пастухом был, так как нечего было есть.
Записал Александр Вербицкий (2000 г.)

file:///C:/Users/User/Downloads/3537-1.pdf
Бежанства 1915 года

В Россию мы выехали раньше
Александра ВАВИНСКАЯ из огородник Бельской гмины, 1912 года рождения, уроженка Старосельцев.
До войны жили мы в Ста росельцах, там я родилась. Т только одна
сестра Женя (1906 г.) родилась в козлах, откуда отец родом.
А две мои сестры и два брата были уже крещены в Белостоке. Мой
отец 18 лет работал на железной дороге. Был очень состоятельным и буду чи
еще кавалером поставил себе в козлах избу.
В Россию мы выехали раньше, потому что папа был служащим, а тех вперед
высылали. Отца сразу взяли в армию, а мы поехали к дяде, который
тридцать лет перед войной выехал в Россию. Жил он в Калуге. Другой
дядя, живший в козлах, поехал в Россию лошадьми. Заехал он на Пинские болота, а там лошади погрязли. Дядя выпряг лошадей и поехал искать
брода, а тетю — папину сестру и старую мать оставил на вот зе. Т ады
раздалась стрельба. Дядя уже не вернулся к ним, поехал в Россию.
А тетя с двумя детьми и родная мать со свекровью вернулись домой,
ведь немцы заняли их и пожалели, дали две лошади. Тетя жила в спичках, а мать-в козлах. Дом, который отец построил раньше.
Она сберегла дом, так как другие дома в козлах погорели.
Родители с нами не было пять лет. Служил он в саперах, строил мосты. Мама в то время ходила на работу на капустный завод. Доставала талоны. Русские относились к нам очень хорошо. Мы как-то давали себе советы.
А когда папа вернулся к нам, то решето делал. Бывало, сделает решето
и достанет за него решета муки. Отец делал и стулья, и кровати, и сапоги
шил, и туфли. Был он, как говорили, "от скуки на все руки".
Мы вернулись к поездам. В Барановичах долго стояли. Т ам много
людей умерло. В бараках нары были и на них набили много народа.
Мы с мамой по ночам не спали, следили за нами. Имели мы две перины,
то, что нас накрыло. С ночи встанешь и видишь, что то здесь, то там лежат неживые. Обедать ходили мы в общую кухню. Говорили, что это Америка нас кормит. Давали нам фасоль и затирку. Т Ади вкусное
оно было, хотя сейчас то может и не ели бы такого. В Барановичах выдали
нам, возвращающимся беженцам, американские ботинки.
Приехали мы в 1921 году, сразу в Козлы. Живи, как хочешь. Хорошо,
что привезли мы с собой полупуда пытливой муки и немного другого провианта. Ведь здесь уже не помогали ни продуктами, ни деньгами.
Записано 25.06.1998 г. участниками лагеря "Гриневичи ’98".

О беженстве рассказывает Петр кисель-житель деревни Черная-большая Гродзисская гмина, рожденыв 1907 году.
Летом 1915 года четвертая часть жителей нашей деревни подалась в беженство, поверивпропаганде о зверствах немцев над русским народом. Было
это перед жатвой. Когда деревню покинули более зажиточные крестьяне, тадиутекали
решиласьи наша семья. отец погрузил необходимуюимущество на повозку и с
утром мы отправились на восток. После нескольких километров нашканяка
до такой степени выбился из сил, что дальнейшее путешествие стало невозможным.
Оставили мытодифурманку счастьем добрал еврея Моськи убжезинах, а сами,
закинув клюшки на плечи, пошли в направлении железной дороги. Вечером были мы
уже вклящели. К нашему счастью, встретили пошлиной дивизионныйобоз 51 дивизии. Солдаты заопекировались несколькими семьями беспомощных беженцев, взяли
нас на подводыизбезопасилипищами. Обозехову Лиду
Мне, младшему в семье, было тогда восемь лет. С родителями ехали
две взрослые уже сестры и два брата подростки. Солдаты сочувствовали нам.
Один фельдфебель выслал сестры впетроград к своим знакомым с письмом,
в котором рекомендовал обустроить их наработу. Одна из них работала там горничной, другая-кухаркой.
В Лиде обоз получил приказ вернуться на линию фронта. Нас направили
ут амбовскую губернию, но мы переселились в поезд, который ехал в Калугу. Стало так потому, что в этом транспорте ехал волостной писарь из Гродзиска,
и отец полагал, что он, образованный человек, поможет нам быстрее вернуться на родину после окончания войны. В путешествии вспыхнула эпидемия холеры. Отец для дезинфекции желудка купил водки, которую мы все
пили в качестве лекарства. В Калуге беженцев ждали повозки. Завезли нас
в отдаленный на 30 верст от города имение графа Алексея Львовича Толстого, старшего сына известного писателя. Сначала беженцам жилось
хорошо. Мыс трирубли на душу помощи, а до того еще
халявное белье. Собственник имения пробывал тогда в Америке и всем приказывала его жена, княжна София Николаевна. Она также возглавляла губернскую благотворительную организацию по оказанию помощи беженцам, так
что нам ничего не не хватало. Взрослые ходили еще работать в имение.
Отец наш был мастер на все руки и дополнительно зарабатывал, занимаясь то
сапожничеством, то портновством, очасом и Каменкой.
Беженцы ходили в школу. Уже осенью 1915 г. мы с братом стали
учится в пятиклассном Земском начальном училище, которое находилось в 200 метрах от имения. Достали мы халявные учебники и тетради. Конечно, поначалу в школе не обошлось и без языковых недопониманий. Помню, что когда изучали мы алфавит, учитель приказал " написать полуторы
строчки", а я, не понимая этого слова, написал полторы страницы. Каникулы начинались там в мае и длились четыре месяца. Я хорошо учился, и в
1920 г. успешно окончил училище.
После революции 1917 года начались беспорядки, наступил голод. Большевики
конфисковали имение, а София Николаевна Толстая с семьей убежала на Запад
и после жила во Франции. Имением стала администрировать Жиздра-Вяземская
железная дорога, организовавшая в нем совхоз. Тяжелая материальная ситуация заставила нас искать лучшей доли. Тогда агитировали выезжать в Сибирь,
где можно было получить даже по 5 гектаров земли на душу. В ноябре
1920 г. поехали мы в Омскую область. Поселились в поселке Белоусовка,
120 верст за Омском. Имели пошлину две коровы, лошадь, несколько свиней. Посеяли зерно, но урожай получился слабый
Не знали мы, как надо возделывать
сибирскую землю Дине имели для этого соответствующих устройств. Техника обработки земли была здесь другая, чему нас, под Семятычами. На второй годбольшевики
начали забирать зерно, обкладывать налогами. Помню, что надо было
сдать семь килограммов масла в год от одной коровы. Было нас тогда семь лиц.
Стало тактично, что нужно было продать одну корову.
Мы все время думали, как вернуться на родину. В конце августа
1922 г. пришло известие, что можем собираться домой. Возвращались мы поездом. В Москве держали нас на запасных путях почти неделю
Приходили
к нам какие-то агитаторы и убеждали, что впольше тяжелая ситуация
и что ничего хорошего нас там не ждет. В дороге мать заболела дизентерией изабрали ее в больницу. Там она умерла, потому что не вернулась к нам. Расстались мы навсегда и с братом Михалом, которому было тогда 18 лет. Вышел он на вокзал уборановичей и не успел на поезд. Потом написал он нам, что находится в больнице убелостока. Старейший брат Ян поехал за ним, но оказалось, что в живых его уже не было.
Вернулись мы в деревню в сентябре 1922 года. Сохранились изба и старая стадола, так что было где нам поселиться. Сараи за семь лет развалились. Растягивали также оставленную нами подвижность. Неделю после возвращения отец
заболел лихорадкой и умер. Остались мы только с братом. Весной 1923 года
года она забрали в армию, а я на целые шесть лет, пока и меня не призвали в армию, пошел служить батраком.
Записал Виталий ЛУБА

Жизнь плывет очень быстро
В Шар нях Орлянской гмины живет Степан КУКУЛКА, рожденный в
1911 году, семья которого всегда была связана с этой землей. Даже во время
беженство, когда из Шарнев вы ехали почти все жи Хари, брат его деда, Никон, с женой не покинули Отечества.
- На этой шарневской земле живем испокон веков, - говорит мой собеседник, - а я только два года назад передал наследнику свое хозяйство и отправился на пенсию.
В 1915 году вся деревня выехала в Россию, но так вышло, что
в деревне остался дедов брат, Никон Кукулка. Подались в беженство
дед Т арас, бабушка Галена, отец Ермолай, мать Марфа и дети — четырехлетняя Дунька, однолетний Матвей и я — трехлетний малыш.
Поселили нас в деревне Доливановское около Артищева из ратовской губернии, 150 километров за Москвой. После полугодового пребывания в ней
перенесли нас в Киселевку, где жили мы в пустующем помещичьем
доме. Был там тоже сад, которого охраняли большевики
Сначала жилось нам хорошо. Местное население помогало беженцам. Мать занималась детьми, потом пошла на работу в бойне.
Отец получил работу на железной дороге. Сначала разгружал вагоны, потом
работал сцепщиком и стрелочником, а в конце концов назначили его заместителем начальника станции. Наш отец рассказывал, что однажды рабочие принесли на станцию два ведра какого-то спирта. Пили все, но он не
дал намовиться к участию в пьянке. Вскоре все восемнадцать человек, попробовавших неизвестного алкоголя, умерли.
После революции наступило тяжелое время. Начался голод. Отец не хотел уходить с работы. Выехать удалось только в 1921 году. Подставили нам товарный вагон и в ноябре были мы уже в Шарнях.
Деревню узнать было трудно. Лучшие здания были разобраны, деревенскую дорогу поросли деревья и кусты. Наш старый дом стоял, но
новую клу ню евреи растянули. Опять было нам очень тяжело. Не хватало хлеба, не было одежды и сапог, надо было ходить боссу. В 1925 году отец поставил овчарню, которой еще пользуюсь (на снимке).
Записал Михал МИНЦЕВИЧ

Гродненская губерния, Гродненский уезд, д. Суковичи